СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Константин Бальмонт. ИЗ ЗЕНД-АВЕСТЫ. Гимн Три бога есть: Гаома, Веретрагна, И Тистрия. Гаома – бог Бессмертья, Могучий Веретрагна – бог Победы, И Тистрия – молниеносных Бурь. Но выше их есть бог – Агурамазда, Он создал все, в чем знание и жизнь. Молитва – дочь его; святое слово – Его душа; святое помышленье Есть луч от Солнца правды запредельной, Есть отзвук сочетаний мировых, Проникновенный взгляд Агурамазды. Воздайте же Всевышнему хвалу! О, ты, всегда единый в разных формах! Пресветлый бог порядка, Ашаван! Aгypa, пышно-царственный властитель! Датар, создатель света, бог огня! Всевидящий, всеведущий, Маздао! Константин Бальмонт. АНТИФОНЫ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Константин Бальмонт. ИДУНА Там, где древо мировое, Там, где ясень Игдразил, Слышно пение живое, И как будто звон кадил. Это – пение Идуны, И когда ты невзначай, Проходя, услышишь руны, Вложишь в струны вечный Май. Это – пение Идуны, На узорчатых ветвях, Там, где яблоки – как луны, И как солнца в облаках. Это – пение Идуны, Чей напев – рожденье струй, Чьи глаза, лазурно-юны, Необманный поцелуй. Кто, любя расцветы в мире, К Игдразилу подойдет, Тот увидит лик валькирий, Изопьет душистый мед. Кто с Луной и с Солнцем в мысли От зари и до зари, Глянь, здесь яблоки нависли, Встань, целуй, люби, бери. Это – пение Идуны, Верь в согласный звон кадил, Дым от жертв и возглас юный Вечно в Небо доходил. Константин Бальмонт. ГОЛУБАЯ ПТИЦА (Сб. ХОРОВОД ВРЕМЕН) #бальмонт

Константин Бальмонт. ИГРАЮЩЕЙ В ИГРЫ ЛЮБОВНЫЕ Есть поцелуи – как сны свободные, Блаженно-яркие, до исступления. Есть поцелуи – как снег холодные. Есть поцелуи – как оскорбление. О, поцелуи – насильно данные, О, поцелуи – во имя мщения! Какие жгучие, какие странные, С их вспышкой счастия и отвращения! Беги же с трепетом от исступленности, Нет меры снам моим, и нет названия Я силен – волею моей влюбленности, Я силен дерзостью – негодования! Константин Бальмонт. ЗАЧАРОВАННЫЙ ГРОТ (Сб. БУДЕМ КАК СОЛНЦЕ) #бальмонт

Константин Бальмонт. ИГРАТЬ Играть на скрипке людских рыданий, На тайной флейте своих же болей, И быть воздушным как миг свиданий, И нежным – нежным как цвет магнолий. А после? После – не существует, Всегда есть только – теперь, сейчас, Мгновенье вечно благовествует, Секунда – атом, живой алмаз. Мы расцветаем, мы отцветаем, Без сожаленья, когда не мыслим, И мы страдаем, и мы рыдаем, Когда считаем, когда мы числим. Касайся флейты, играй на скрипке, Укрась алмазом вверху смычок, Сплети в гирлянду свои ошибки, И кинь, и в пляску, в намек, в прыжок. Константин Бальмонт. МАЙЯ (Сб. ХОРОВОД ВРЕМЕН) #бальмонт

Константин Бальмонт. ИГРА Тешься. Я игра игромая. Нить в станке рукой ведомая. Вверься. Я игра играния. В рдяных жерлах миг сгорания. Серый камень взнес в хоромы я. Желтый тес скрепляю в здание. Тес – пахучий, Тот – гремучий, Тес – из леса, Тот – из гор. Что нам холод! Жив наш молот. Где завеса? Жив топор. Камень – пламень Онемевший. Древо – сева Ход зардевший. В жизни – двое, В смерти – два. Дно – живое, Синева. Дно у чаши Небосвод. Жизни наши Хоровод. Дно у чаши Опрокинь. Что есть краше Сна пустынь? В дно у чаши Загляни. Мысли наши Там – огни. Дно у чаши Звездосвод. Жизни наши Хоровод. Вот топор лежит у лестницы. В Небе ласточки нам вестницы. Он лежит спокойно с молотом. Оживил лазурь я золотом. Я загадка. Различай меня. Я лампадка. Засвечай меня. Я – тяжелый. Я – как пчелы. Я – движенье Острия. Что есть краше? Небо – наше. Наше – пенье Бытия. Константин Бальмонт. ЗЛАТЫЕ ВЕДРА (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ) #бальмонт

Константин Бальмонт. ИГЛЫ-ИГОЛЬЧИКИ Стебель овса, Это – краса Наших безбрежных полей. Иглы-игольчики, Звон-колокольчики. Небо, пошли нам дождей! В колосе ржи, Возле межи, Шелест и шепот расслышь. Нива зеленая, Словно с амвона я Слышу молитвы и тишь. Хлеб мой ржаной Весь предо мной. Солнце, пошли нам огня! Свет-колокольчики, Иглы-игольчики, Тешат, не колют меня. Тихо звеня, Корм для коня Вызлатил ровность пустынь. С желтыми нивами Быть нам счастливыми. Колос да спеет! Аминь! Константин Бальмонт. ЗОЛОТОЕ ЯЙЦО (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ) #бальмонт

Константин Бальмонт. И ТЫ ИЗМЕНИЛА И ты изменила, Не черной изменой, Но быстрою смертью своей красоты. Ушла, как светило, Развеялась пеной, Померкла, как песня, во мгле пустоты. Цветы, расцветая, Немой красотою Приветствуют Вечность и вянут во сне. И пыль золотая Летит над водою, И тает и тонет в чужой глубине. Я жаждал слиянья С лучом откровенья, Созвучия встречи с бессмертной душой. Но нет обаянья, Погасло мгновенье, И смертному смертный – навеки чужой. Константин Бальмонт. АККОРДЫ (Сб. ТИШИНА) #бальмонт

Константин Бальмонт. И ПЛЫЛИ ОНИ И плыли они без конца, без конца, Во мраке, но с жаждою света. И ужас внезапный объял их сердца, Когда дождалися ответа. Огонь появился пред взорами их В обрыве лазури туманной. И был он прекрасен, и ровен, и тих, Но ужас объял их нежданный. Как тени слепые, закрывши глаза, Сидели они, засыпая. Хоть спали – не спали, им снилась гроза, Глухая гроза и слепая. Закрытые веки дрожали едва, Но свет им был виден сквозь веки. И вечность раздвинулась, грозно-мертва: Все реки, безмолвные реки. На лоне растущих чернеющих вод Зажегся пожар беспредельный. Но спящие призраки плыли вперед, Дорогой прямой и бесцельной. И каждый, как дремлющий дух мертвеца, Качался в сверкающем дыме. И плыли они без конца, без конца, И путь свой свершили – слепыми. Константин Бальмонт. СОВЕСТЬ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Константин Бальмонт. И НЕТ ПРЕДЕЛОВ Ты создал мыслию своей Богов, героев, и людей, Зажег несчетности светил, И их зверями населил. От края к краю – зов зарниц, И вольны в высях крылья птиц, И звонко пенье вешних струй, И сладко-влажен поцелуй. А Смерть возникнет в свой черед, – Кто выйдет здесь, тот там войдет, У Жизни множество дверей, И Жизнь стремится все быстрей. Все звери в страсти горячи, И Солнце жарко льет лучи, И нет пределов для страстей Богов, героев, и людей. Константин Бальмонт. ПРАЗДНИК СЕРДЦА (Сб. ЛИТУРГИЯ КРАСОТЫ) #бальмонт

Саша Черный. ИСТОРИЧЕСКИЙ ДЕНЬ (Берлин – выборы 1907 г.) Это было так прекрасно – Под Берлинским небосводом Объясненье в нежных чувствах Императора с народом. Много было любопытных, Много было просто сброда, Что при всяком дебоширстве Образует тьму народа... О победе и знаменах Император на балконе Им прочел стихи из Клейста В театрально-пышном тоне. (Не цитировал лишь Канта, Как на свадьбе дочки Круппа, – Потому что Кант народом Понимался очень тупо.) Но в тираде о победе Над врагом-социалистом Император оказался Выдающимся стилистом: «Да-с, Германия умеет Наконец верхом кататься! Скоро будем брать барьеры – Стоит только постараться». Так убийственно логично Говорил он на балконе (Не обмолвившись ни словом Лишь о выборном законе). А любезная супруга Одобрительно вздыхала И сочувственно к народу Носовым платком махала. Немцы были очень рады – Немцы дружно «Hoch»* кричали, Ну а шутцманы, конечно, Честь, напыжась, отдавали. А в толпе, на всякий случай, Юрко сыщики шатались, Потому что... потому что – Кое-где и улыбались... <1907> <1910> _________ *«Ура!» (нем.). Саша Черный. НЕВОЛЬНАЯ ДАНЬ (Сб. САТИРЫ) #черный

Саша Черный. ИСКУССТВО В ОПАСНОСТИ! Литературного ордена Рыцари! Встаньте, горим!! Книжка Владимира Гордина Вышла изданьем вторым. <1910> Саша Черный. АВГИЕВЫ КОНЮШНИ (Сб. САТИРЫ) #черный

Саша Черный. ИСКУССТВО Бог, злой Отец, нас соблазнил Эдемом И предал псам и выгнал скорбных в тьму, И только Музы ласковым гаремом, Как отзвук рая, сходят к нам в тюрьму. Глаза их манят радостью могучей, Бессмертный свет дрожит на их челе... Вставай, мой ближний, бьющийся в падучей, Есть мир иной на этой злой земле! Нет Бога? Что ж... Нас отогреют Музы, Нет правды? – Пусть... Сны жажду утолят. Распятый дух срывает гневно узы И все безумней рвется в Светлый Сад. Из века в век звенит мечта живая, Всех палачей она переживет – Она одна, всех праведных венчая, Нетленной скорбью плещет в эшафот. Без слов Христа, поэта из поэтов, Без слез Бетховена, без Фидиевых грез Одни холмы бесчисленных скелетов Сковал бы смертью мировой мороз. Вставай, мой брат... И робкий, и печальный К твоим ногам склоняюсь я во тьме: Есть мир иной, загадочный и дальний, – Любовь поет и в склепе, и в тюрьме. Цветут цветы. Томясь, шумят деревья: Пока у нас не выкололи глаз, Мы, забывая горькие кочевья, В ладье мечты утешимся не раз... <1921> Саша Черный. ЧУЖОЕ СОЛНЦЕ (Сб. ЖАЖДА) #черный

Саша Черный. ИСКАТЕЛЬ. (Из дневника современника) С горя я пошел к врачу. Врач пенсне напялил на нос: «Нервность. Слабость. Очень рано-с! Ну-с, так я вам закачу Гунияди-Янос». Кровь ударила в виски: Гунияди?! От вопросов, От безверья, от тоски?! Врач сказал: «Я – не философ. До свиданья». Я к философу пришел: «Есть ли цель? Иль книги – ширмы? Правда «школ» – ведь правда фирмы? Я живу, как темный вол. Объясните!» Заходил цветной халат Парой Егеревских нижних: «Здесь бессилен сам Сократ! Вы – профан. Ищите ближних». – Очень рад. В переулке я поймал Человека с ясным взглядом. Я пошел тихонько рядом: – Здравствуй, ближний... «Вы нахал!» – Извините... Я пришел домой в чаду, Переполненный раздумьем. Мысль играла в чехарду, То с насмешкой, то с безумьем. Пропаду! Тихо входит няня в дверь. Вот еще один философ: «Что сидишь, как дикий зверь? Плюнь, да веруй – без вопросов...» – В Гунияди? «Гу-ни-я-ди? Кто такой? Не немецкий ли святой? Для спасения души – Все святые хороши...» Вышла. <1909> Саша Черный. ВСЕМ НИЩИМ ДУХОМ (Сб. САТИРЫ) #черный

Саша Черный. ИНТЕЛЛИГЕНТ Повернувшись спиной к обманувшей надежде И беспомощно свесив усталый язык, Не раздевшись, он спит в европейской одежде И храпит, как больной паровик. Истомила Идея бесплодьем интрижек, По углам паутина ленивой тоски, На полу вороха неразрезанных книжек И разбитых скрижалей куски. За окном непогода лютеет и злится... Стены прочны, и мягок пружинный диван. Под осеннюю бурю так сладостно спится Всем, кто бледной усталостью пьян. Дорогой мой, шепни мне сквозь сон по секрету, Отчего ты так страшно и тупо устал? За несбыточным счастьем гонялся по свету, Или, может быть, землю пахал? Дрогнул рот, разомкнулись тяжелые вежды, Монотонные звуки уныло текут: «Брат! Одну за другой хоронил я надежды, Брат! От этого больше всего устают. Были яркие речи и смелые жесты И неполных желаний шальной хоровод. Я жених непришедшей прекрасной невесты, Я больной, утомленный урод». Смолк. А буря все громче стучалась в окошко, Билась мысль, разгораясь и снова таясь. И сказал я, краснея, тоскуя и злясь: «Брат! Подвинься немножко». 1908 Саша Черный. ВСЕМ НИЩИМ ДУХОМ (Сб. САТИРЫ) #черный

Саша Черный. ИНОГДА Проснешься ночью... На полу сквозит Сквозь щели ставень лунная решетка. Стучат часы загадочно и четко. Перед камином меркнет медный щит. Ногам тепло – и долго смотришь в щели... Кто я и где? Быть может, домовой, Свернувшийся к камину головой На чьей-то человеческой постели? Быть может, призрак, вылезший из книг, Туманное созданье Андерсена, Удрав из долгого наскучившего плена, Лелеет свой живой и теплый миг? Иль просто кот, бездумная душа, Пригретый складками взъерошенного пледа, Зевает, ноги вытянув, как Леда, И втягивает ноги, не дыша?.. Иль, может быть, – бродячий подмастерье – В глухой таверне жду рассветной мглы, И вот сейчас – петух, раскинув перья, Веселым зовом огласит углы. * * * Пусть утром вновь вернусь в свое житье: Свой век и стойло вспоминаю с болью... Душа, порвав с навязанною ролью, Ткет в лунный час иное бытие. 1930 Саша Черный. ИЗ ДНЕВНИКА ПОЭТА (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. ИНОГДА Муть разлилась по Неве... Можно мечтать и любить. Бесы шумят в голове, – Нечем тоску напоить. Баржи серы, солнца – нет – пляшет газа бледный свет, Ветер, острый и сырой, скучно бродит над водой, Воды жмутся и ворчат и от холода дрожат. Выйди на площадь, кричи: – Эй, помогите, тону! Глупо и стыдно. Молчи И опускайся ко дну. Дождь частит. Темно, темно. Что в грядущем – все равно, Тот же холод, тот же мрак – все не то и все не так, Яркий случай опоздал – дух не верит и упал. Дома четыре стены – Можешь в любую смотреть. Минули лучшие сны, Стоит ли тлеть? <1908> Саша Черный. СТИХОТВОРЕНИЯ 1908-1914 ГОДОВ, НЕ ВОШЕДШИЕ В КНИГИ #черный

Саша Черный. ИЗ ФЛОРЕНЦИИ В старинном городе чужом и странно близком Успокоение мечтой пленило ум. Не думая о временном и низком, По узким улицам плетешься наобум... В картинных галереях – в вялом теле Проснулись все мелодии чудес И у мадонн чужого Боттичелли, Не веря, служишь столько тихих месс... Перед Давидом Микеланджело так жутко Следить, забыв века, в тревожной вере За выраженьем сильного лица! О, как привыкнуть вновь к туманным суткам, К растлениям, самоубийствам и холере, К болотному терпенью без конца?.. <1910> Саша Черный. ИНЫЕ СТРУНЫ (Сб. САТИРЫ И ЛИРИКА) #черный

Саша Черный. ИЗ ФИНЛЯНДИИ Я удрал из столицы на несколько дней В царство сосен, озер и камней. На площадке вагона два раза видал, Как студент свою даму лобзал. Эта старая сцена сказала мне вмиг Больше ста современнейших книг. А в вагоне – соседка и мой vis-à-vis Объяснялись тихонько в любви. Чтоб свое одинокое сердце отвлечь, Из портпледа я вытащил «Речь». Вверх ногами я эту газету держал: Там в углу юнкер барышню жал! Был на Иматре. – Так надо. Видел глупый водопад. Постоял у водопада И, озлясь, пошел назад. Мне сказала в пляске шумной Сумасшедшая вода: «Если ты больной, но умный – Прыгай, миленький, сюда!» Извините. Очень надо... Я приехал отдохнуть. А за мной из водопада Донеслось: «Когда-нибудь!» Забыл на вокзале пенсне, сломал отельную лыжу. Купил финский нож – и вчера потерял. Брожу у лесов и вдвойне опять ненавижу Того, кто мое легковерие грубо украл. Я в городе жаждал лесов, озер и покоя. Но в лесах снега глубоки, а галоши мелки. В отеле все те же комнаты, слуги, жаркое, И в окнах финского неба слепые белки. Конечно, прекрасно молчание финнов и финок, И сосен, и финских лошадок, и неба, и скал, Но в городе я намолчался по горло, как инок, И здесь я бури и вольного ветра искал... Над нетронутым компотом Я грущу за табль д’отом: Все разъехались давно. Что мне делать – я не знаю. Сплю, читаю, ем, гуляю – Здесь – иль город: все равно. <1909> Саша Черный. ЛИРИЧЕСКИЕ САТИРЫ (Сб. САТИРЫ) #черный

Саша Черный. ИЗ ЛЕТНЕЙ ТЕТРАДИ I ПЬЯНЫЙ МОТЫЛЕК На ночной веранде столик. Лампа. Алый блеск вина... Мотылек, ты алкоголик! Ты упьешься допьяна... Но припал он и не слышит, – Восемнадцатый глоток! Ветер крылышки колышет, Жадно ходит хоботок. Обсосал края бокала И в вино свалился вниз. «Нет блаженнее финала», – Тихо молвил бы Гафиз. II ДУШ В саду расплавленная лава. На кухне – пекло, в спальне – сушь. Но там, под елкою, направо – Прохладный душ. В кругу рогож, как хризантема, Стою, глаза потупив ниц. Над головою – диадема Из зыбких спиц. Бокам свежей... Трясется будка. Я наслаждаюсь, грудь раздув. Но вот из-под рогожи утка Продела клюв. Все подбирается поближе, – Кряхтит и плещется у ног. Как стали девушки бесстыжи! Помилуй Бог... III ПАРАДОКС Кричит котенок, просится: «Возьми!» Ну что ж, поняньчу, пусть не плачет. И пес перед дверьми Припал к ногам и нос в колени прячет, Коза под деревом, веревку натянув, Вытягивает морду благосклонно, И старый гусь, склонив учтиво клюв, За мной шагает, словно бонна! Земные парадоксы странны... Как разобраться в этакой причуде? В Париже – озверели люди, А здесь, в глуши, – скоты гуманны. IV ПОСТИРУШКА Все на свете условно... У колодца в корыте Я стираю любовно Носовые платки. Осы вьются над чубом. Пена брызжет в ресницы... В упоенье сугубом Полощу и свищу. Но с судьбою не сладить: Нету полного счастья! Не умею я гладить, – Не умею, хоть плачь... <1928> Саша Черный. ЛЕТНИЙ ДНЕВНИК (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. ИЗ ЗЕЛЕНОЙ ТЕТРАДКИ I Холодный ветер разметал рассаду. Мрак, мертвый сон и дребезжанье штофов... Бодрись, народ! Димитрий Философов Зажег «Неугасимую Лампаду». II A. РОСЛАВЛЕВ Без галстука и чина, Настроив контрабас, Размашистый мужчина Взобрался на Парнас. Как друг, облапил Феба, Взял у него аванс И, сочно сплюнув в небо, Сел с Музой в преферанс. III Почему-то у «толстых» журналов, Как у толстых девиц средних лет, Слов и рыхлого мяса немало, – Но совсем темперамента нет. IV ЧИТАТЕЛЬ Бабкин смел, – прочел Сенеку И, насвистывая туш, Снес его в библиотеку, На полях отметив: «Чушь!» Бабкин, друг, – суровый критик, Ты подумал ли хоть раз, Что безногий паралитик Легкой серне не указ?.. V СТИЛИЗАЦИЯ К баронессе Аксан’Грав Влез в окно голландский граф. Ауслендер все до слова Записал из-под алькова, Надушил со всех сторон И отправил в «Аполлон»; Через месяц – деньги, лавры И кузминские литавры. VI ТОНКАЯ РАЗНИЦА Порой вам «знаменитость» Подаст, забыв маститость, Пять пальцев с миной льва. Зато его супруга (И то довольно туго) – Всегда подаст лишь два. VII Немало критиков сейчас, Для развлечения баранов, Ведут подробный счет опискам... Рекомендую в добрый час Дать этим мелким василискам Губернский титул «критиканов». VIII В АЛЬБОМ БРЮСОВУ Люди свыклись с древним предрассудком (Сотни лет он был бессменно свят), – Что талант не может быть ублюдком, Что душа и дар – сестра и брат. Но теперь такой рецепт – рутина И, увы, не стоит ни гроша: Стиль – алмаз, талант, как хвост павлина, А внутри... бездарная душа. <1912>? <1922> Саша Черный. АВГИЕВЫ КОНЮШНИ (Сб. САТИРЫ) #черный