Политическая теория и философия (Political theory and philosophy)

ное, небезусловное гостеприимство, реагирующее на изменчивые геополитичес - кие ограничения и осознанно или неосознанно противостоящее чистой идее аб- солютного, безусловного гостеприимства. Чрезмерное гостеприимство лишает определенности как само различие между гостем и тем, кто его принимает, так и чувство собственности этого последнего по отношению к тому, что он называет своим домом. В сходной манере Деррида говорил в Иерусалиме об идее абсолют- ного, безусловного прощения, противоположной обычным представлениям опрощении, которое обусловлено просьбой о нем, например, просьбой о проще- нии, адресуемой преступником своей жертве2 .

Жак Деррида. Этика памяти. Интервью Михаль Бен-Нафтали в музее Яд ва-Шем Информация об обстоятельствах, которые можно считать контекстуально значимыми для этого интервью — в событийном, философском и в некоторой мере психологическом плане, — дается в предисловии Михаль Бен-Нафтали к его переизданию, вышедшему отдельной брошюрой в тель-авивском издательстве «Реслинг» в 2017 году. Приведем несколько фрагментов из этого текста. Это был второй визит Деррида в Израиль. В Еврейском университете, в кампусе, расположенном в Гиват Раме, он прочитал лекцию об идее прощения, со ссылками на сочинения франко-еврейского философа, выходца из России Владимира Янкелевича и на закон об отмене срока давности для преступлений против человечности — преступлений, которые по определению не могут быть прощены. А за день до интервью в тель-авивском Оперном театре Деррида говорил о гостеприимстве. При рассмотрении обеих тем, со временем развернутых в его книгах, использовались характерные для Деррида апоретические формулировки, в которых каждая идея располагается как бы между двумя противоположными осями: с одной стороны, осью возможного и обусловленного, а с другой — осью невозможного, безусловного, абсолютного. В этих терминах Деррида описывал обычное, небезусловное гостеприимство, реагирующее на изменчивые геополитические ограничения и осознанно или неосознанно противостоящее чистой идее абсолютного, безусловного гостеприимства. Чрезмерное гостеприимство лишает определенности как само различие между гостем и тем, кто его принимает, так и чувство собственности этого последнего по отношению к тому, что он называет своим домом. В сходной манере Деррида говорил в Иерусалиме об идее абсолютного, безусловного прощения, противоположной обычным представлениям опрощении, которое обусловлено просьбой о нем, например, просьбой о прощении, адресуемой преступником своей жертве. https://nlobooks.ru/upload/iblock/043/lrxn4konrkeiyk0o95rpgc4k4juyl770.pdf От переводчика ное, небезусловное гостеприимство, реагирующее на изменчивые геополитичес - кие ограничения и осознанно или неосознанно противостоящее чистой идее аб- солютного, безусловного гостеприимства. Чрезмерное гостеприимство лишает определенности как само различие между гостем и тем, кто его принимает, так и чувство собственности этого последнего по отношению к тому, что он называет своим домом. В сходной манере Деррида говорил в Иерусалиме об идее абсолют- ного, безусловного прощения, противоположной обычным представлениям опрощении, которое обусловлено просьбой о нем, например, просьбой о проще- нии, адресуемой преступником своей жертве2 .Жак Деррида. Этика памяти. Интервью Михаль Бен-Нафтали в музее Яд ва-Шем Информация об обстоятельствах, которые можно считать контекстуально значимыми для этого интервью — в событий- ном, философском и в некоторой мере психологическом плане, — дается впре- дисловии Михаль Бен-Нафтали к его переизданию, вышедшему отдельной брошюрой в тель-авивском издательстве «Реслинг» в 2017 году. Приведем не- сколько фрагментов из этого текста. Это был второй визит Деррида в Израиль. В Еврейском университете, в кампусе, расположенном в Гиват Раме, он прочитал лекцию об идее прощения, со ссылками на сочинения франко-еврейского философа, выходца из России Владимира Янкелевича и на закон об отмене срока давности для преступлений против человечности — преступлений, которые по определению не могут быть прощены. Аза день до интервью в тель-авивском Оперном театре Деррида говорил о гостепри- имстве. При рассмотрении обеих тем, со временем развернутых в его книгах, исполь зовались характерные для Деррида апоретические формулировки, в кото- рых каждая идея располагается как бы между двумя противоположными осями: с одной стороны, осью возможного и обусловленного, а с другой — осью невоз- можного, безусловного, абсолютного. В этих терминах Деррида описывал обыч- 1 Журнал культурно-философской и общественно-политической тематики, издавае- мый с 1991 года иерусалимским Институтом Ван Лира совместно с издательством «Ѓа-кибуц ѓа-мейухад». От переводчика

Cory Doctorow - The Reverse Centaur's Guide to Life After AI: How to Think about Artificial Intelligence Before It’s Too Late As we enter the age of AI, we are in danger of being reduced to what Cory Doctorow dubs the 'reverse centaur'. With that term he conjures a human being conscripted as the assistant to a dominant machine. It could be a driver made to deliver nonstop, all day long; a warehouse worker packing shelves without bathroom or food breaks; or a programmer reviewing impossible amounts of AI-produced code. Don't fall for the hype! The billionaires managing the rise of AI are putting on a command performance for the bosses and investors, not for the ordinary people who might use the products. When this latest tech bubble bursts, will there be something useful for us in the wreckage? In The Reverse Centaur's Guide to Life After AI, Doctorow examines why we find ourselves in this mess and how we can get out of it. Life after AI should mean the tools work for us, not the other way around.

А.М. Никулин - Школа Чаянова: утопия и сельское развитие Книга посвящена исследованию научного мировоззрения выдающегося русского экономиста Александра Васильевича Чаянова, который здесь представлен не только как экономист, но и как социолог и историк, культуролог и педагог, политолог и футуролог. В книге подвергнут анализу ряд произведений представителей так называемой чаяновской организационно-производственной школы — А. Н. Челинцева, Б. Д. Бруцкуса, А. Н. Минина, Н. П. Макарова. Особое внимание уделяется сравнению утопических и культурологических произведений Чаянова с утопиями его современников — А. А. Богданова, А. П. Платонова и публицистикой Е. Я. Дороша. Автором предпринята попытка реконструкции и развития чаяновских идей в связи с рядом советских и постсоветских обществоведческих концепций сельского развития северных регионов, малых городов, крупных и мелких аграрных предприятий, компаративистских исследований эволюции различных сельских регионов земного шара.

Russell Jacoby - Picture Imperfect. Utopian Thought for an Anti-Utopian Age. Many observers judge utopians and their sympathizers as foolhardy dreamers at best and murderous totalitarians at worst. However, as noted social critic and historian Russell Jacoby argues, not only has utopianism been unfairly characterized, a return to an iconoclastic utopian spirit is vital for today's society. Jacoby reexamines the anti-utopian mindset and identifies how utopian thought came to be regarded with such suspicion. He challenges standard readings of such anti-utopian classics as 1984 and Brave New World and offers stinging critiques of the influential liberal and anti-utopian theorists Hannah Arendt, Isaiah Berlin, and Karl Popper. As Jacoby demonstrates, iconoclastic utopianism, shaped by the works of Theodor Adorno, Walter Benjamin, Ernst Bloch, Gustav Landauer, and other predominantly Jewish thinkers, revives society's dormant political imagination and suggests new and more imaginative ideas of the future.

Манфред Кюн - Кант. Биография Это первая за более чем полстолетия полная биография Иммануила Канта, одного из гигантов западного философского пантеона, оказавшего наиболее мощное и всеобъемлющее влияние на современную философию. Хорошо известно, что Кант провел всю жизнь в изолированной части Пруссии, ведя жизнь типичного университетского профессора. Это породило мнение, что Кант был чистым мыслителем, не имевшим собственной жизни, по крайней мере такой, которую стоило бы рассматривать всерьез. Манфред Кюн развеивает этот миф раз и навсегда. Жизнь Канта (1724–1804) охватывает почти весь XVIII век, и период его зрелости совпадает с некоторыми из самых значительных изменений в западном мире, многие из которых до сих пор отражаются на нашей жизни. Это было время, когда зародилось современное мировоззрение, и из этой биографии видно, что философия Канта была выражением этой новой концепции современности и откликом на нее. Его интеллектуальная жизнь отражает наиболее значительные явления того периода в области мысли, науки и политики, от литературного движения «Буря и натиск» до таких отдаленных событий, как Французская и Американская революции. С учетом новейших исследований профессор Кюн позволяет читателю (независимо от того, интересуется ли тот философией, историей, политикой, немецкой культурой или религией) проследовать по тому же пути, по которому прошел сам Кант: от ученого, сосредоточенного на метафизических основаниях ньютоновской науки, до великого мыслителя, выступающего в защиту морали просвещенного гражданина мира.

Наум Ясный - Cоветские экономисты 1920-х годов. Долг памяти Книга Наума Ясного (1883-1967), известного экономиста и историка заслуженно считается классическим трудом по истории советской экономики и экономической мысли. На русский язык она переводится впервые, это его первая публикация в России после 1929 г. Данный труд стал завершением продолжавшейся несколько десятков лет работы автора по изучению советской экономики. Он писал только о тех, кого лично знал до своей эмиграции, а это были практически все крупные экономисты 1920-х годов, не принадлежавшие к марксистской школе.

Т. Самойо - Ролан Барт: биография Биография Ролана Барта (1915–1980), центральной фигуры французской мысли своего времени, опирается на неизданные материалы (архивы, ежедневники, записные книжки), проливая свет на его политические позиции, убеждения и пристрастия. В ней детально описаны темы его работ, защищаемые им авторы, разоблаченные им мифы, прославившие его полемики ― мы увидим, как чутко он вслушивался в языки своего времени. Барт обладал необыкновенным даром предвидения: мы до сих пор читаем его, потому что он исследовал территории, которые ныне нами освоены. Рассказ о его жизни помогает понять, насколько последовательным был творческий путь Барта, где ориентиром ему служили желание, необыкновенная восприимчивость к материалам, из которых соткан мир, а также недоверие к любому авторитетному дискурсу. Сделав основой своей мысли фантазм, он превратил ее одновременно в искусство и приключение. Погружение в его жизнь, в форму его существования позволяет понять, как Барт писал и как литература у него становилась самой жизнью.

Джон Дьюи - Искусство как опыт Книгу американского философа и педагога, представителя философского направления прагматизма Джона Дьюи (1859-1952) «Искусство как опыт» (1932) принято считать кульминационным сочинением позднего философского мышления автора. Критикуя попытки ограничить эстетический опыт исключительно областью изобразительного искусства, «Искусство как опыт» оказало большое влияние на тенденции в эстетических исследованиях, которые стремились расширить сферу его применения: от традиционных искусств до популярной культуры, природной среды и повседневности. Вместо исследования того, как наши чувства соприкасаются с реальностью и правильно ли они ее представляют, отправной точкой для Дьюи стало рассмотрение способов формирования опыта как части естественных процессов, к которым фундаментально привязан человек. Для автора эстетический опыт является высшей формой этого взаимодействия. Это фаза, когда, по мнению Дьюи, взаимодействие между организмом и окружающей средой достигает стадии самореализации.

Russell Jacoby - The Last Intellectuals: American Culture In The Age Of Academe This provocative book chronicles the disappearance of the public intellectual in America. For over thirty years, the cultural landscape has been dominated by the generation of Irving Howe, Daniel Bell, and John Kenneth Galbraith; no younger group has arisen to succeed them. Unlike earlier intellectuals who lived in urban bohemias and wrote for the educated public, today's thinkers have flocked to the universities, where the politics of tenure loom larger than the politics of culture. In an incisive and passionate polemic, Russell Jacoby examines how gentrification, suburbanization, and academic careerism have sapped the vitality of American intellectual life.

А. Кирман, Д. Коландер, Г. Фельмер, А. Хаас - Финансовый кризис и провалы современной экономической науки Авторы статьи полагают, что экономисты-теоретики не обращали внимания на явления, подготавливавшие мировой финансовый кризис, и серьезно недооценили его масштабы. По мнению авторов, это непонимание есть результат нерационального приложения исследовательских усилий в экономической науке. Более глубокие истоки такой профессиональной неудачи видятся в настойчивом желании строить такие модели, в которых игнорируются ключевые элементы реальных рынков. Профессиональные экономисты не довели до общественности информацию об ограниченности, слабостях и даже опасностях используемых моделей. В подобной ситуации необходим глобальный пересмотр акцентов и ключевых задач научных исследований, равно как и в разработке этического кодекса, требующего от экономистов осознавать и публично озвучивать сведения об ограничениях, а также о потенциальном риске неверного применения их моделей.