Химера жужжащая

Обещанные анонсы продолжаются. Уже через неделю.

Просто так — мои любимые с любимого диска.

Продолжаем разговор об анонсах ближайшего месяца. Феникс возвращается — и не через пятьсот лет, а уже 1 декабря. Вторая лекция, как и было обещано, регистрация по ссылке. Организаторы просят всех захватить с собой паспорта или, если есть, читательские Иностранки.

Ну что, начинаю вывешивать анонсы на ближайший месяц — их будет некоторое количество, сегодня только первый. Дорогие калининградцы, — я знаю, вы тут есть, — увидимся в мои именины, буду сказки рассказывать.

Сара Силтала, живущая в Нью-Мексико, уже много лет пишет по-голландски прозрачные натюрморты с птицами. Если смотреть их подряд, они однообразны, но каждый сам по себе прекрасен: задумчивая вариация на тему ясного, тихого XVII века, даже бело-синяя керамика и тонкое стекло в тему. Я бы такой повесила над рабочим столом, медитировать временами.

По поводу "метафизического свинства" из предыдущей записи. Одна из любимых моих формул, рождённая в беседе Бродского с Вайлем: "...можно приплетать свое и к евангельским сюжетам, рассматривая их как некие архетипические ситуации. Но тут всегда есть колоссальный элемент дурновкусия. Ну это я просто так воспитан, или, скорее, так себя воспитал. Когда сталкиваешься с драмой и ее героем, всегда надо попытаться понять, как это было для него, а не как это для тебя. Часто поэт пишет стихи на смерть такого-то и обычно излагает свой собственный вельтшмерц, ему жалко себя. Он очень быстро теряет из виду человека, которого не стало, и если проливает слезы, то зачастую это слезы по поводу собственной обреченности на ту же самую судьбу. Это все чрезвычайное дурновкусие, даже не дурновкусие, а свинство в таком, что ли... — ...метафизическом смысле. — Ну да". "Ну да" — это Бродский, конечно.

Я стольким обязана Байетт, что едва ли смогу сказать что-то внятное не прощанье, не скатываясь в метафизическое свинство. Разве что — вот. Эту книжку оставила на кафедре английской филологии одна из канадских волонтёрок, Сюзанн; она была из канадских французов, так что именно Сюза́нн, не Сьюзен. Привезла с кучей другого чтения в бумажных обложках, как же, свежий Букер. Книжку мало кто дочитывал до конца, — да ну, какая-то скучища, ни о чём, выдуманные поэты, сюжета толком нет — но одна из наших преподавательниц сказала: "Катя, по-моему, это ваша вещь". Хорошо в семнадцать лет понять, что — твоё. Выдуманные поэты, ни о чём, сюжета толком нет, идеально непереводимый роман, — нет, я не буду ругать русский перевод, уже одно затраченное усилие вызывает уважение, но КПД у перевода Possession неизбежно ниже, чем у паровоза, согреться согреешься, догнать не суждено — книга о том, что нет никакой литературы и настоящей жизни, есть то, чем живёшь, и литература, даже, страшно сказать, литературоведение ничем не отличается от других форм действительности. А если совпадёте, то и превосходит их, потому что смысла вешает щедро, с походом, таскать тебе не перетаскать. Это был один из тех выборов, который и не выбор вовсе, потому что их делает за тебя мир, его сложные тяготения, течения и причинно-следственные связи. "Тонкие взаимодействия, — говаривал эзотерически настроенный дружочек моей юности. — Врата бесчисленных утончённостей". Мне так повезло с Байетт, что говорить об этом странно — как принародно признаваться в любви. А дежурных слов не хочется.

Не так ли и мы.

Нет, не ночное радио, просто хорошо. Стефано Ланди, Марко Бизли, L'Arpeggiata. Segui augel Né sdegnar Di formar Canto novel; Fuor del seno amorosetto Mostra à pieno La tua gioia, il mio diletto.

Прекраснейший Тьеполо-старший из собрания Библиотеки и музея Моргана. "Пульчинелло с подругой", 1735-40.

РГБИ выложила запись первой лекции про Феникса. Я там, правда, несколько раз говорю "десятый век до н.э." вместо "десятый год", но в остальном всё удачно: и слышно хорошо, и картинки видно. В декабре вторая часть, следите за анонсами.

Очень люблю Мартина Турского, чей праздник сегодня — и сюжет о разделении плаща, и то, что его именем можно, согласно поверью, успокоить брехливую собаку, — "во имя святого Мартина, замолчи!" — и то, что "летом святого Мартина" называются вот эти несколько тихих дней в середине ноября, когда вот-вот пойдёт снег, вот-вот задует ледяной ветер... остановись, проживи неспеша. Их много, молодых воинов, отсекающих мечом половину плаща для озябшего нищего: и у Эль Греко красивый невозможно, и у Кривелли, и у Мартини, и у других. Но сегодня пусть будет мой любимый Карпаччо, да не готовая работа для полиптиха, а набросок, сделанный к ней около 1493 года из собрания Музея Метрополитен. Да, "приписывается", но хорош ведь.

Красивое.

Новости искусственного интеллекта. Копирую для рабочих нужд стих Старшей Эдды в оригинале, тот, что у Корсуна "связывай кольца красные, Сигурд, долго тревожиться конунг не должен": Bitt þú, Sigurðr, bauga rauða er-a konungligt kvíða mörgu Гугл, умничка, выделенное тут же переводит автоматически, хотя его и не просил никто. Как умеет, так и переводит: "Укуси тебя, Сигурд, красный лук, королевская тревога многих вещей". Залягай тебя лягушка, конунг, забодай тебя комар.

"Дом Историй" открыл предзаказ на ноябрьские новинки, в том числе, и на "Дом на болотах" в моём переводе. Со скидкой!

У меня есть давно, с дофейсбучных времён, любимый фотограф-пейзажист, Килиан Шёнбергер, его можно найти в нельзяграме, например, @kilianschoenberger. Как-то он особенно видит, не то чтобы "красиво" — нет, по-другому, по-настоящему, что ли. Осеннее вот.

Леонор Фини, "Перекрёстки Гекаты", 1977-78.

Элизабет Сиддал, которую лучше всего знают как "Офелию" Милле, и сама была художницей. Вот её пастель "Зачарованный лес", 1856 года. Очень ко времени.

Готовимся.

#осеннее_ночное_радио закрывает сезон хором из "Торжествующей Юдифи" Вивальди. Нечто краткое и безусловно прекрасное, как сама осень — снег уже шёл, а на закате холмы затворятся. До будущего года.