518
Subscribers
No data24 hours
No data7 days
No data30 days
Data loading in progress...
Similar Channels
No data
Any problems? Please refresh the page or contact our support manager.
Tags Cloud
No data
Any problems? Please refresh the page or contact our support manager.
Incoming and Outgoing Mentions
---
---
---
---
---
---
Attracting Subscribers
December '24
December '240
in 0 channels
November '24
+2
in 0 channels
Get PRO
October '240
in 0 channels
Get PRO
September '240
in 0 channels
Get PRO
August '240
in 0 channels
Get PRO
July '240
in 0 channels
Get PRO
June '240
in 0 channels
Get PRO
May '240
in 0 channels
Get PRO
April '240
in 0 channels
Get PRO
March '240
in 0 channels
Get PRO
February '240
in 0 channels
Get PRO
January '240
in 0 channels
Get PRO
December '230
in 0 channels
Get PRO
November '230
in 0 channels
Get PRO
October '230
in 0 channels
Get PRO
September '23
+8
in 0 channels
Get PRO
August '23
+8
in 0 channels
Get PRO
July '23
+6
in 0 channels
Get PRO
June '23
+3
in 0 channels
Get PRO
May '23
+4
in 0 channels
Get PRO
April '23
+3
in 0 channels
Get PRO
March '23
+9
in 0 channels
Get PRO
February '23
+16
in 0 channels
Get PRO
January '23
+49
in 0 channels
Get PRO
December '22
+4
in 0 channels
Get PRO
November '22
+12
in 0 channels
Get PRO
October '22
+8
in 0 channels
Get PRO
September '22
+10
in 0 channels
Get PRO
August '22
+6
in 0 channels
Get PRO
July '22
+6
in 0 channels
Get PRO
June '22
+2
in 0 channels
Get PRO
May '22
+6
in 0 channels
Get PRO
April '22
+2
in 0 channels
Get PRO
March '22
+2
in 0 channels
Get PRO
February '22
+27
in 0 channels
Get PRO
January '22
+10
in 0 channels
Get PRO
December '21
+15
in 0 channels
Get PRO
November '21
+14
in 0 channels
Get PRO
October '21
+5
in 0 channels
Get PRO
September '21
+7
in 0 channels
Get PRO
August '21
+9
in 0 channels
Get PRO
July '21
+16
in 0 channels
Get PRO
June '21
+14
in 0 channels
Get PRO
May '21
+27
in 0 channels
Get PRO
April '21
+18
in 0 channels
Get PRO
March '21
+24
in 0 channels
Get PRO
February '21
+20
in 0 channels
Get PRO
January '21
+20
in 0 channels
Get PRO
December '20
+436
in 0 channels
| Date | Subscriber Growth | Mentions | Channels | |
| 21 December | 0 | |||
| 20 December | 0 | |||
| 19 December | 0 | |||
| 18 December | 0 | |||
| 17 December | 0 | |||
| 16 December | 0 | |||
| 15 December | 0 | |||
| 14 December | 0 | |||
| 13 December | 0 | |||
| 12 December | 0 | |||
| 11 December | 0 | |||
| 10 December | 0 | |||
| 09 December | 0 | |||
| 08 December | 0 | |||
| 07 December | 0 | |||
| 06 December | 0 | |||
| 05 December | 0 | |||
| 04 December | 0 | |||
| 03 December | 0 | |||
| 02 December | 0 | |||
| 01 December | 0 |
Channel Posts
В последнем номере пингвиновского The Happy Reader (буквально последнем — редакция приостанавливает выпуск журнала и, с большой долей вероятности, не вернётся к проекту) — разговор писательницы Деборы Леви с Тильдой Суинтон об «Орландо», работе с Дереком Джарменом и, разумеется, текущем чтении и читательских практиках актрисы. Выясняется, что великой современнице не чужды проблемы большинства из нас: пандемия поламала привычку читать, и что с этим делать, Тильда пока не знает — просто пробует потихоньку втягиваться. В частности, начала «Памяти памяти» и в восторге от «Бегунов» Токарчук. Призывает всех прочитать «О тирании» Тимоти Снайдера прямо сейчас. Думает о Сильвии Плат. Утешается автофикциональным письмом.
| 2 |  +6Разобрала библиотеку. Непередаваемое чувство всё-таки от книг. И воспоминания, связанные с тем или иным томом: вот этот конкретный Шекспир, к примеру, круто изменил и навсегда определил мою судьбу | 194 |
| 3 | В выходные добралась до выпуска рассылки The Honest Broker историка музыки и публициста Теда Джойи, посвящённого ушедшему на прошлой неделе Кормаку Маккарти, и, во-первых, первая часть этого текста — пока лучшее прощание с писателем, что я читала.
А во-вторых, любопытно, как во второй половине Джойя объясняет неприятие «большой поп-культурой» последних романов Маккарти и выходит на серьёзную проблему чрезмерной, на взгляд критика, чувствительности современной художественной литературы через свежий кейс, а именно скандал, связанный с новой книгой Элизабет Гилберт The Snow Forrest, действие которой происходит в России 1930-х, в Сибири. Писательница сама отозвала роман из продажи после того, как на неё обрушилась критика и гнев украинских читателей. Дошло до того, что предварительный рейтинг романа на Гудридс упал до единицы, и модераторы просто удалили страничку книги с платформы. Будет ли Гилберт переписывать The Snow Forrest? Или просто подождёт и выпустит, когда всё закончится?
Джойю волнует не это, но какой изнеженной (Namby Pamby) стала массовая аудитория художественной литературы. Критик сетует, что такими темпами нам скоро придётся переписывать концовку эпопеи Толстого, чтобы Наполеон вернулся из Москвы триумфатором. «Прочие исходы, — пишет Джойя, — будут выглядеть бестактными». Ну и главный тейк Джойи относительно Маккарти: «В эпоху столь чувствительной книжной культуры нечто столь суровое и душераздирающее [как романы Маккарти] выделяется ещё сильнее. Кто знает, быть может, это даже нанесёт удар по доминирующей в литературной среде эстетике Namby Pamby». | 185 |
| 4 | У одного из любимейших независимых издательств No Kidding сегодня и завтра продолжается распродажа — старые книги из каталога по 200 рублей. Уверена, что переиздавать их в грустящей России настоящего в ближайшее время не будут, так что спешите пополнить библиотеки. Я вот, несмотря на то, что категорически запретила себе приобретать «бумагу» в этом году, не удержалась и заказала парочку, хотя что-то уже читала в электронке (опомнилась после оплаты, хе-хе). В общем, поддержите No Kidding. | 219 |
| 5 | +1 Государственная библиотека Канзас-Сити, Миссури, США | 192 |
| 6 | +4 @UmiGame пишет, что @mirf_ru запустил флешмоб: просит прислать обложку фантастического романа, опубликованного в год вашего рождения. @UmiGame пошла дальше и запостила у себя 5 обложек, причём книг не только фантастических, а вообще. Не знаю толком за что, но люблю такие глупые флешмобы, тем более что музыкальные альбомы года рождения гуглил хотя бы раз, наверное, каждый, а книги… в общем, посмотрела за свой 1991-й: красиво | 362 |
| 7 | «Иногда я плачу во сне. В такие ночи я вижу темные сопки с высоты птичьего полета. Взгляд медленно движется над землей, и я могу видеть плотные леса и крохотные горные озера.
Но бывают и другие сны — я стою на обочине дороги и рассматриваю клейкие молодые листочки осин. В этих снах нет людей и животных, есть мой взгляд, обращенный к земле, на которой я повзрослела. Это сибирская тайга и каменные, поросшие крепкими соснами скалы на берегу Ангары.
Я не знаю, что вызывает слезы в этих снах, наверное, горькое сожаление. Я давно не была на этой земле. Я не знаю, где граница моей земли. Ее образ медленно поворачивается внутри меня и с каждым новым оборотом приходит во сне. Слезы от этих снов холодные, и, кажется, они холоднее росы».
Оксана Васякина. «Роза» | 213 |
| 8 | Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее — иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.
Богаты мы, едва из колыбели,
Ошибками отцов и поздним их умом,
И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
Как пир на празднике чужом.
К добру и злу постыдно равнодушны,
В начале поприща мы вянем без борьбы;
Перед опасностью позорно малодушны
И перед властию — презренные рабы.
Так тощий плод, до времени созрелый,
Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
Висит между цветов, пришлец осиротелый,
И час их красоты — его паденья час!
Мы иссушили ум наукою бесплодной,
Тая завистливо от ближних и друзей
Надежды лучшие и голос благородный
Неверием осмеянных страстей.
Едва касались мы до чаши наслажденья,
Но юных сил мы тем не сберегли;
Из каждой радости, бояся пресыщенья,
Мы лучший сок навеки извлекли.
Мечты поэзии, создания искусства
Восторгом сладостным наш ум не шевелят;
Мы жадно бережем в груди остаток чувства —
Зарытый скупостью и бесполезный клад.
И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
И царствует в душе какой-то холод тайный,
Когда огонь кипит в крови.
И предков скучны нам роскошные забавы,
Их добросовестный, ребяческий разврат;
И к гробу мы спешим без счастья и без славы,
Глядя насмешливо назад.
Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдем без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.
И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
Потомок оскорбит презрительным стихом,
Насмешкой горькою обманутого сына
Над промотавшимся отцом.
Михаил Юрьевич Лермонтов. 1838 год | 380 |
| 9 | Продолжаю читать (между, вместе и вместо других книг) «Курсив мой» Нины Берберовой.
«В 1918–1920 годах, когда случилось то, что случилось, я говорила себе: это меня не касается, это касается аристократов, буржуев, контрреволюционеров, банкиров и губернаторов. А мне шестнадцать лет, и я — никто. В 1940 году опять "стряслось", и я опять за старое: "Это меня не касается, это касается Европы. А я что? Я — русский эмигрант. Полуазиат, что ли? Вообще — ничтожество".
— Это тебе даром не пройдет! — сказала я сама себе в зеркало». | 272 |
| 10 | No text... | 224 |
| 11 | No text... | 196 |
| 12 | «Набережная неисцелимых» Иосифа Бродского.
Пер. Григория Дашевского
Больше всего на свете я люблю совпадения (кто-то справедливо заметит, что никакие это не совпадения), когда судьба сама ведёт тебя, подталкивает к каким-то решениям, а отдельные события происходят будто сами собой и потом складываются в завершённую картину, которую ты видишь чуть погодя с дистанции и восклицаешь: «Ах!» При этом музыка, книги, кино приходят к тебе сами, тоже будто по наитию — когда нужно и в тех обстоятельствах, в каких они тебе необходимы.
В январе я купила билет в Армению на начало марта. Давно хотела съездить на родину деда, но в продолжение 2022-го не пускали то работа, то семейные проблемы, то суеверный страх: в предыдущий раз я собиралась в Ереван 25 февраля 2022.
В феврале в ридере попалась «Набережная неисцелимых» Бродского. Перечитала. Не лучшее, на мой взгляд, и не самое у меня любимое эссе Иосифа Александровича (таковым остаются «Полторы комнаты»), зато полное силы, витальности, красоты, а потому сообщающее энергию — её в Москве в конце зимы и обычно-то не хватает, все силы на исходе, а нынешний февраль был постылее всех предыдущих вместе взятых.
Напомню, что начинается «Набережная неисцелимых» так: «Много лун тому назад доллар равнялся 870 лирам, и мне было 32 года. Планета тоже весила на два миллиарда душ меньше, и бар той Стацьоне, куда я прибыл холодной декабрьской ночью, был пуст. Я стоял и поджидал единственное человеческое существо, которое знал в этом городе. Она сильно опаздывала».
В Венеции я была всего раз и на полтора дня, мне было 28, но тут не могла не отметить, что в конце марта мне исполняется 32. А дальше, что называется, завертелось, то есть последовала та самая череда событий и подсказок, о которых я пишу выше. Один из тревел-каналов, на которые я по старой редакторской памяти подписана, сообщил, что из Еревана в Венецию начал летать лоукостер. Накануне поездки мне в руки попался паспорт, и я с удивлением обнаружила в нём визу с почти истёкшим сроком действия, которую ни разу так и не использовала. Ютуб на автоматическом режиме подкинул видеоклип моей любимой итальянской группы М., снятый угадайте где. Ну и так далее: как говорит персонаж Рэйфа Файнса в известной саге нашей юности, знаков было предостаточно, а намёков — ещё больше. И именно поэтому и потому, что я понимаю, какая невероятная привилегия — путешествовать сейчас, я решила поддаться всем этим как будто совпадениям.
Ездила на Сан-Микеле, поклонилась. Сожгла лицо на Дзаттере, но не от прямых солнечных лучей, кажется, а от отражений их бликов на воде. Гуляла по любимым Каннареджо и Дорсодуро и по ночной чуть подтопленной Сан-Марко.
Вода всё та же.
«Это та же вода, что несла крестоносцев, купцов, мощи св. Марка, турок, всевозможные грузы, военные и прогулочные суда и, самое главное, отражала тех, кто когда-либо жил, не говорю уже — бывал, в этом городе, всех, кто шел посуху или вброд по его улицам, как ты теперь. Неудивительно, что она мутно-зеленая днем, а по ночам смоляной чернотой соперничает с твердью. Чудо, что город, гладя ее по и против шерсти больше тысячи лет, не протер в ней дыр, что она прежняя H₂O (хотя пить ее и не станешь), что она по-прежнему поднимается. Она действительно похожа на нотные листы, по которым играют без перерыва, которые прибывают в партитурах прилива, в тактовых чертах каналов, с бесчисленными облигато мостов, высоких окон. куполов на соборах Кодуччи, не говоря уже о скрипичных грифах гондол. В сущности, весь город, особенно ночью, напоминает гигантский оркестр, с тускло освещенными пюпитрами палаццо, с немолчным хором волн, с фальцетом звезды в зимнем небе. Музыка, разумеется, больше оркестра, и нет руки, чтобы перевернуть страницу». | 185 |
| 13 | (О Мережковском и Гиппиус)
Его мир был основан на политической непримиримости к Октябрьской революции, все остальное было несущественно. Вопросы эстетики, вопросы этики, вопросы религии, политики, науки — все было подчинено одному: чувству утери России, угрозы России миру, горечи изгнания, горечи сознания, что его никто не слышит в его жалобах, проклятиях и предостережениях. Иногда все это было только подводным течением в его речах, которое в самом конце вечера вырывалось наружу:
— ...и вот потому-то мы тут! — Или:
— …и вот потому-то они там!
Но чаще вся речь была окрашена одним цветом:
— Зина, что тебе дороже: Россия без свободы или свобода без России?
Она думала минуту.
— Свобода без России, — отвечала она, — и потому я здесь, а не там.
Нина Берберова. «Курсив мой» | 333 |
| 14 | Книжному магазину «Все свободны» в Санкт-Петербурге разбили ночью витрину.
(В этих скобках все матерное сопровождение в словообразовательном многообразии)
Короче, без лишних слов - ребята молодцы, важнейшая часть Питерского книжного комьюнити и я очень люблю то, что они делают.
Открыт сбор на новое стекло, поддержать можно тут:
https://t.me/vsesvobodny/3058 | 281 |
| 15 | «Все мы - бессонные русские - иногда до утра бродили по этим улицам [Берлина], где днем чинно ходят в школу чахлые немецкие дети - те, что родились в эпоху газовых атак на Западном фронте и которых перебьют потом под Сталинградом».
Нина Берберова. «Курсив мой» | 267 |
| 16 | «А в альбоме была ее фотография: на ней ей было шестнадцать лет, она была легка, стройна, изящна, с локонами над лбом, с живыми озорными глазами. Как будто всю ее, как ноги тогдашних китаянок, стиснули, чтобы она не росла, как будто кто-то пристру-нил ее раз и навсегда, пригрозил ей, что мир развалится, если она, и только она, не поддержит то, на чем он стоит. И ее красота приняла сухой и строгий оттенок, ее губы стали тоньше, голос громче, движения однообразней, и серые глаза, смотревшие на старой фотографии так лукаво, стали неподвижны, словно остановлен-ные скучной заботой: быть как все.
A мир королевы Виктории, Франца-Иосифа и Александра Третьего развалился все равно!»
Нина Берберова. «Курсив мой» | 312 |
| 17 | Ого, оказывается, французы в прошлом году экранизировали «Лошадок», перенеся действие истории в наше время и превратив её в, по сути, мелодраму. Локализованное название фильма speaks volumes — «Горячий отпуск». | 205 |
| 18 | No text... | 195 |
| 19 | «Лошадки Тарквинии» Маргерит Дюрас.
Пер. Алексея Воинова
Примерно месяц назад в переписке с С. (спасибо ему!) промелькнула идея «ближнего круга чтения» — книг, которые подолгу, порой годами, лежат в очереди на прочтение, но за которые ты в силу разных причин не берёшься. При этом осознаёшь, что чтение это необходимое и с большой вероятностью текст станет для тебя важным, значимым или попросту любимым. Иными словами, в таком откладывании есть элемент в том числе предвосхищения большого литературного и/или интеллектуального удовольствия.
Ровно так складываются мои отношения с прозой Маргерит Дюрас. Хотя здесь, конечно, играет роль тот факт, что корпус переведённых на русский её романов не велик, а за оригинал я браться банально боюсь: слишком редко читаю по-французски в последние годы, с публицистикой ещё справляюсь, но художественный текст наверняка без частых консультаций со словарём не одолею. А тут перевод Алексея Воинова — большого знатока и поклонника творчества Дюрас. В общем, прошлым летом, будучи уверенной, что выпущенные издательством libra «Лошадки Тарквинии» попадут в меня, я незамедлительно купила книжечку, а потом положила её на полку и долго ходила вокруг да около, пока в январе не прочитала в два вечера.
С одной стороны, в романе фактически ничего не происходит. Отпуск. Жара. Теснота и духота. Томление и желание. Повторяющиеся изо дня в день занятия, лица, разговоры, еда, и всё это герои заливают лютым количеством кампари, чтобы хоть на минуту отпустило, чтобы перестало быть тошно. С другой — на этих двухстах страницах происходит столько, что от плотности задыхаешься. Где-то за кадром, отголоском минувшей войны, в горах погибает молодой сапёр, его родители приезжают за останками, но мать от горя прямо-таки каменеет и отказывается подписать документы — всё пространство романа залито её немотствующим горем и бдением над ящиком из-под мыла, любезно предоставленным местным бакалейщиком под тело. И вот все ждут, когда старуха отомрёт, как будто жизнь, прежняя жизнь сразу продолжится и можно будет снова ходить на танцы, играть в шары, заниматься любовью, купаться, кататься на катере, веселиться. Короче, жить дальше. Но мы-то понимаем: не отомрёт.
В том ли дело, что, как верно подметила писательница Оксана Васякина в подкасте «Партнёрский материал», теперь кажется, будто вся литература всегда была про одно и то же, а мы не замечали, или в том, что в «Лошадках» Дюрас буквально воспроизводит ситуации и диалоги, какие легко представить себе происходившими в прошлом году и происходящими в этом. Не знаю. Но это болезненное и одновременно упоительное чтение о том, что внутри у многих сейчас. | 200 |
| 20 | Не видела раньше эту фотографию Лимонова, сделанную Жераром Гасто в 1983 году. Эдуард Вениаминович тут стоит на смотровой площадке одной из башен собора Парижской Богоматери, позади Париж красивый до чертиков, вон ботик по Сене идет. Тут я, конечно, расхохоталась, вспомнив, как в ноябре 2017-го поднималась на одну из этих самых башен, может и на ту же, вдребезги пьяная, проклиная ступени и пугая вжимавшихся в стены на узенькой винтовой лестнице китайских туристов — как можно еще до полудня-то?! Смотрела на Париж красивый до чертиков, подмигивала, строила рожи сестрицам-гаргульям. Потом спустилась и вернулась ко входу на подъем — забрать початую бутылку вина: «Madame, votre vin». Стоявшая на вход очередная группа китайских туристов охуела.
Собор сгорел. Лимонов умер. Буду перечитывать «Великую мать любви». Bon voyage. | 219 |
