Время Ч

Фёдор Достоевский. Дневник писателя Одна из характерных черт русского либерализма — страшное презрение к народу. Русскому народу ни за что в мире не простят желания быть самим собой. Все черты народа осмеяны и преданы позору. Для либерала, что проживает за границею, русский народ — косная масса, немая и глухая, устроенная лишь для платежа податей. Западные наши либералы — партия, готовая к бою против народа. Она гнушается идеей солидарности властей и простого мужика. Русскому, который хочет стать настоящим европейцем, нельзя не сделаться в то же время естественным врагом России. Они дошли до того, что отрицают саму Россию. По сути, ненавидят и бьют свою мать. Более того — либералы наши западные, борясь за свободу, опутали себя своими идеями, как верёвками. А когда надобно высказать свободное мнение, они трепещут — а либерально ли выйдет? А похвалят ли в Европе? И выкидывают наши западники такие коленца, что и самому страшному деспотизму и насилию не придумать. Нашему либералу и кажется: «Мы выучим народ грамоте, обольстим его Европой, заставим устыдиться древних песен и сказок. Тогда и начнётся у нас жизнь». Одно мне кажется несомненным. Дай всем этим современным «высшим учителям» разрушить старое общество и построить всё заново, то выйдет такой мрак, нечто грубое, слепое и бесчеловечное, что всё их здание рухнет под проклятиями. #достоевский

Алексей Иванов. Ёбург Это он придумал страшную премию «Мрамор». Какие-то друзья Тягунова, наркоманы, работали в ООО «Мрамор»: фирма изготовляла надгробные памятники, в том числе из мрамора. Тягунов предложил фирме вот такую идею. Объявляем конкурс на лучшее стихотворение о вечности. Победителю фирма ставит мраморный памятник в виде книги, где высечен стих-лауреат. Конкурс и сопутствующая шумиха – это пиар для фирмы. Организаторы – сам Тягунов, фантастический «пчеловек» и «словелас», и его друг поэт Дмитрий Рябоконь, хмурый запойный врун. Жюри – поэт Олег Дозморов, рассудительный интеллектуал, и поэт Борис Рыжий. ООО «Мрамор» подумало и согласилось. Премию тоже назвали «Мрамор». Легкомысленные поэты не подумали, что похоронный бизнес – вотчина криминала, а шутки про смерть – буриме с сатаной. Летом 2000 года Тягунов взял у «мраморщиков» деньги на оплату работы журналистов и жюри – и закутил. Он даже придумал самый короткий стишок на заданную тему: «Оп ля, умер, бля!» «Царило нездоровое веселье», – напишет потом Евгений Касимов. Неугомонный Тягунов просадил и растряс все деньги. А осенью 2000 года «мраморщики» потребовали результат. Или верни бабло. Тягунов плакал друзьям, что его убьют, не отвечал на телефонные звонки, прятался и даже малодушно соврал кредиторам, что это Олег Дозморов и Борис Рыжий виноваты – деньги взяли, а ничего не сделали. Рыжий выцепил Тягунова, чтобы набить морду, но Тягунов убежал. И как-то неловко было винить его – не от мира же сего человек. Поэт. Хоть ему и 38 лет, он как ребёнок. Что взять?.. Однако рано утром 30 декабря 2000 года в доме на улице Челюскинцев вдруг распахнулось окно на пятом этаже, из окна вывалился человек и упал на заснеженный асфальт. Это был Роман Тягунов. То ли он покончил с собой, то ли его выбросили за долги. Оп ля, умер, бля. В квартире, откуда вылетел Тягунов, был притон наркоманов. Истинную причину гибели поэта до сих пор не выяснили. #иванов #тягунов #рыжий

Олег Дозморов. Из сборника Азбука имени. Роман Тягунов в воспоминаниях Один из друзей Ромы работал в фирме, занимавшейся изготовлением надгробий из разных долговечных природных материалов, в том числе, если у заказчика или у родственников «клиента» был бюджет, из благородного белого мрамора. Образцы малых архитектурных форм, уже готовые заказы с выгравированными именами и датами, а также те, что были в работе, живописно лежали и стояли там и сям во дворе фирмы, терпеливо ожидая владельцев. Территория фирмы в самом центре города выглядела как репетиция небольшого, но богатого сельского кладбища. Рому же этот вид навёл на мысль о литературной премии в области поэзии. #дозморов

Роман Тягунов *** В библиотеке имени меня Несовершенство прогибает доски: Кариатиды города Свердловска Свободной кистью делают наброски На злобу дня: по улицам Свердловска Гомер ведёт Троянского коня В библиотеку имени меня. В библиотеку имени меня Записывают только сумасшедших. Они горды своим несовершенством: Читая снизу вверх и против шерсти, Жгут мои книги, греясь у огня Библиотеки имени меня. Библиотека имени тебя Стоит внутри моей библиотеки. Здесь выступают правильные греки: Круги, квадраты, алефы, омеги Внутри себя вычерчивают греки И за руки ведут своих ребят В библиотеку имени тебя… Внутри коня горят библиотеки. #тягунов

Пётр Гриценко Когда я повёл своего друга-американца в русскую церковь, я думал, что его впечатлит архитектура, иконы, золото, хор. Но он остановился у входа, оглядел всё вокруг и выдал фразу, которую я запомню на всю жизнь: «В ваших храмах люди приходят не просить — а пережить что-то, что сильнее их самих». Я, человек, выросший в этой культуре, вдруг понял, что никогда так на это не смотрел. Он сказал, что в США церковь — это больше про рациональность: чисто, удобно, предсказуемо. Всё аккуратно, структурировано. У русских же — ощущение, что храм построен не для комфорта, а для внутреннего слома. Всё вокруг давит масштабом, тишиной, свечами, темнотой. Это место, где человек становится маленьким. И именно в этом — сила. Он был в шоке от того, как люди стоят: по часу, по два, молча, не двигаясь. «У нас так никто не выдержал бы, — сказал он.— Американец сразу бы спросил: где стул? где кондиционер? где кофе-корнер?» И я впервые понял: выносливость, терпение, внутренняя суровость — часть нашей культуры настолько глубокая, что мы её не замечаем. Больше всего его поразил звук службы. «У вас молитва звучит как что-то между искусством и боевым маршем», — сказал он. В американских церквях музыка спокойная, лёгкая, позитивная. Русская же — тяжёлая, мощная, будто поднимает к потолку и одновременно давит к земле. И он спросил: «Как вы живёте с такой глубиной каждый день?» Я не смог ответить. Когда мы вышли, он сказал последнее: «Теперь я понимаю, почему русские такие сильные. Вы растёте в культуре, где слабость не поощряется даже в молитве». И я снова понял, что мы сами не видим того, что в нас ценят другие. #гриценко

Николай Гоголь. Письмо А. П. Толстому, 1844 г. Но как полюбить братьев, как полюбить людей? Душа хочет любить одно прекрасное, а бедные люди так несовершенны и так в них мало прекрасного! Как же сделать это? Поблагодарите Бога прежде всего за то, что вы русский. Для русского теперь открывается этот путь, и этот путь есть сама Россия. Если только возлюбит русский Россию, возлюбит и всё, что ни есть в России. К этой любви нас ведёт теперь Сам Бог. Без болезней и страданий, которые в таком множестве накопились внутри её и которых виною мы сами, не почувствовал бы никто из нас к ней состраданья. А состраданье есть уже начало любви. Уже крики на бесчинства, неправды и взятки — не просто негодованье благородных на бесчестных, но вопль всей земли, послышавшей, что чужеземные враги вторгнулись в бесчисленном множестве, рассыпались по домам и наложили тяжёлое ярмо на каждого человека; уже и те, которые приняли добровольно к себе в домы этих страшных врагов душевных, хотят от них освободиться сами, и не знают, как это сделать, и всё сливается в один потрясающий вопль, уже и бесчувственные подвигаются. Но прямой любви ещё не слышно ни в ком, — её нет также и у вас. Вы ещё не любите Россию: вы умеете только печалиться да раздражаться слухами обо всём дурном, что в ней ни делается, в вас всё это производит только одну чёрствую досаду да уныние. Нет, это ещё не любовь, далеко вам до любви, это разве только одно слишком ещё отдалённое её предвестие. Нет, если вы действительно полюбите Россию, у вас пропадёт тогда сама собой та близорукая мысль, которая зародилась теперь у многих честных и даже весьма умных людей, то есть, будто в теперешнее время они уже ничего не могут сделать для России и будто они ей уже не нужны совсем; напротив, тогда только во всей силе вы почувствуете, что любовь всемогуща и что с ней возможно всё сделать. Нет, если вы действительно полюбите Россию, вы будете рваться служить ей; не в губернаторы, но в капитан-исправники пойдёте, — последнее место, какое ни отыщется в ней, возьмёте, предпочитая одну крупицу деятельности на нём всей вашей нынешней, бездейственной и праздной жизни. Нет, вы ещё не любите Россию. А не полюбивши России, не полюбить вам своих братьев, а не полюбивши своих братьев, не возгореться вам любовью к Богу, а не возгоревшись любовью к Богу, не спастись вам. #гоголь

Никита Михайловский. Памяти Ильи Авербаха, 1991 г. Но и теперь, когда я бреду вечером по палой листве, и сам уже чаще думаю о смерти, чем о будущем лете — я вижу, как всплывает из дали маленький пароходик на фоне сажевого очерка горизонта. И на нём вальяжные пожилые разукрашенные пары. И уже дорисовываю сам — беззвучно играющий еврейский оркестрик, бьющие в ладошки танцоры, горластые бутыли изумрудного стекла с армянским вином ходят по рукам. Накрыты столы. Все, кто умерли, в белом, в лёгких бумазейных брюках и светлых шёлковых платках, в фетровых шляпах. 📚 Читать 3 минуты 👍 #михайловский

Георгий Иванов И сорок лет спустя мы спорим, Кто виноват и почему. Так, в страшный час над Чёрным морем Россия рухнула во тьму. Гостинодворцы, царедворцы Во всю спасались рысь и прыть; Безмолвствовали чудотворцы, Не в силах чуда совершить. И начался героев-нищих Голгофский путь и торжество, Непримиримость всё простивших, Не позабывших ничего. 1956 г. #иванов

Всеволод Шаховской. Sic Transit gloria mundi (Так проходит мирская слава). Париж, 1952 г. 28 февраля рано утром я отправился к зданию Мариинского Дворца. На нём были красные флаги. Кругом войска, явно революционные; происходила стрельба и бомбардировка гостиницы «Астория», на Морской рядом с Исаакиевским Собором, где засели несколько десятков генералов и офицеров. Везде летали грузовые автомобили, на них пьяные солдаты и женщины с красными повязками. Я зашёл в находившийся недалеко на Мойке Государственный Контроль к Феодосьеву. Во время нашей беседы его предупредили, что толпа громит квартиру Товарища Государственного Контролёра Маликова. Мы решили уйти. По Мойке прошли на Невский. Шла осада Адмиралтейства, где засели матросы и верные войска, охранявшие Штаб Беляева, переведённый в Адмиралтейство. Телефоны не действовали. Мы решили пройти в М-во [Министерство] Ин. Дел к Покровскому. Стрельба из пулемётов заставляла нас заходить в подъезды и пережидать. От Покровского по дворцовому телефону, который ещё с грехом пополам действовал, мы соединились с Беляевым, чтобы узнать о положении. Он сказал, что положение очень скверное. Через несколько минут он соединился опять и сказал, что только что от Государя получена телеграмма, содержание которой он просит передать и другим министрам, кому мы сможем. Телеграмма гласила, что Государь послал Генерала Иванова с войсками для усмирения Петрограда. Всем министрам предписывалось оставаться на своих постах и исполнять распоряжения Иванова. Это последнее известие, которое мы получили от Государя, могли передать только Барку. #шаховской

Амброз Бирс. Случай на мосту через Совиный ручей Вдруг он услышал громкий звук выстрела, и что-то с силой ударило по воде в нескольких дюймах от его головы, обдав ему лицо брызгами. Опять раздался выстрел, и он увидел одного из часовых, — ружьё было вскинуто, над дулом поднимался сизый дымок. Человек в воде увидел глаз человека на мосту, смотревший на него сквозь щель прицельной рамки. 📚 Читать 15 минут 😐 #бирс

Михаил Булгаков. В ночь на 3-е число Первое убийство в своей жизни доктор Бакалейников увидал секунда в секунду на переломе ночи со второго на третье число. В полночь у входа на проклятый мост. Человека в разорванном чёрном пальто с лицом, синим и чёрным в потёках крови, волокли по снегу два хлопца, а пан куренный бежал рядом и бил его шомполом по спине. Голова моталась при каждом ударе, но окровавленный уже не вскрикивал, а только странно ухал. Тяжело и хлестко впивался шомпол в разодранное в клочья пальто, и каждому удару отвечало сиплое: — Ух… а… Ноги Бакалейникова стали ватными, подогнулись, и качнулась заснеженная Слободка. — A-а, жидовская морда! — исступленно кричал пан куренный. — К штабелю его на расстрел! Я тебе покажу, як по тёмным углам ховаться! Я т-тебе покажу! Що ты робив за штабелем? Що?! Но окровавленный не отвечал. Тогда пан куренный забежал спереди, и хлопцы отскочили, чтоб самим увернуться от взлетевшей блестящей трости. Пан куренный не рассчитал удара и молниеносно опустил шомпол на голову. Что-то кракнуло, чёрный окровавленный не ответил уже: «Ух…» Как-то странно, подвернув руку и мотнув головой, с колен рухнул на бок и, широко отмахнув другой рукой, откинул её, словно хотел побольше захватить для себя истоптанной, унавоженной белой земли. Ещё отчетливо Бакалейников видел, как крючковато согнулись пальцы и загребли снег. Потом в тёмной луже несколько раз дёрнул нижней челюстью лежащий, как будто давился, и разом стих. Странно, словно каркнув, Бакалейников всхлипнул, пошёл, пьяно шатаясь, вперёд и в сторону от моста к белому зданию. Подняв голову к небу, увидел шипящий белый фонарь, а выше опять светило чёрное небо, опоясанное бледной перевязью Млечного Пути, и играющие звёзды. И в ту же минуту, когда чёрный лежащий испустил дух, увидел доктор в небе чудо. Звезда Венера над Слободкой вдруг разорвалась в застывшей выси огненной змеёй, брызнула огнём и оглушительно ударила. Чёрная даль, долго терпевшая злодейство, пришла наконец на помощь обессилевшему и жалкому в бессилье человеку. Вслед за звездой даль подала страшный звук, ударила громом тяжко и длинно. И тотчас хлопнула вторая звезда, но ниже, над самыми крышами, погребёнными под снегом. #булгаков

Кон Ки. Отстающий Она показала свою низкую социальную ответственность, и я согласился. Перед этим мне пришлось нагнуться и посмотреть под стол. Ответственности точно не было, как и трусов. Всё остальное было на месте: вполне аккуратно, ухоженно, с тенью лёгкой небритости по бокам аппетитных как пельмени срамных губ. «Совсем как моя двухдневная щетина», — подумал я, проведя рукой по щеке и ощущая её колкую шершавость. Да, всё было на месте. Ответственности не было. Совсем. Впоследствии я заметил, что она из тех женщин, которые тщательно следят за своей причёской. Причём, за интимной больше. На голове её царил творческий хаос, однако не лишённый стиля. Короткая пацанская стрижка была беспорядочно взъерошена. На лобке же у неё красовалось сердечко стриженых волос, окаймлённое синей татуированной линией, но тогда, меж раздвинутых ног, ничто не отвлекало взгляд от главного. Я вылез из-под стола, чувствуя, как кровь прилила к лицу, распрямился и посмотрел в её бесстыжие глаза. — Бедняга, так перегрелся, что от тебя прикуривать можно, — усмехнулась она. — Да-с, не каждый день такое увидишь, — от волнения я заговорил словоерсами. — Это называется пи..., не так ли? — Так-то оно так, но язык не поворачивается назвать совершенство этим словом, — ответил я. — А я, представь себе, говорю, а однажды даже написала. — На заборе такое пишут, — я пытался шутить. — Нет, не на заборе, а на стене напротив окна одноклассницы, когда она моего парня отбила. — И это был весь пар, который ты выпустила? — Ещё я ей рожу расквасила. Такую пощёчину с размаху влепила, что она с платформы своей свалилась, и кровь из носа пошла, а потом половина лица у неё была синяя. Она весь тональник в косметичке скупила. Но это уже за другое... — Интересно, за что? — Она моего Славика бросила. — И где теперь твой Славик? — насторожился я. — А он теперь не мой. Он теперь общий. — Это как? — Да так, со всей дури да об опору моста на шахе своей. Доставали по частям. #чудаки

Чарльз Буковски. Макулатура Она вошла. То есть я хочу сказать – это просто нечестно. Платье обтягивало её так, что чуть не лопалось по швам. Перебирает с шоколадками. А каблуки такие высокие, что смахивают на ходульки. Она шла как пьяный калека, ковыляла по комнате. Головокружительная роскошь тела. – Садитесь, леди, – сказал я. Она села и закинула ногу на ногу, чёрт-те куда, чуть не вышибла мне глаз. – Приятно видеть вас, леди, – сказал я. – Пожалуйста, перестаньте пялиться. Ничего для себя нового вы не увидите. – Тут вы не правы, леди. Можно узнать ваше имя? – Леди Смерть. – Леди Смерть? Вы из цирка? Из кино? – Нет. – Место рождения? – Это несущественно. – Год рождения? – Не пытайтесь острить… – Просто хочу получить какие-то сведения… Я как-то смешался, стал глядеть ей на ноги. Ноги для меня – первое дело. Это первое, что я увидел, когда родился. Но тогда я пытался вылезти. С тех пор я стремлюсь в обратную сторону, но без большого успеха. #буковски

Иван Бунин. Воспоминания Художественный театр отметил пятидесятилетие со дня рождения Антона Павловича литературным утренником, на котором выступал я со своими воспоминаниями. Это было 17 января 1910 года. Театр был переполнен. В литерной ложе с правой стороны сидели родные Чехова: мать, сестра, Иван Павлович с семьей, вероятно, и другие братья, – не помню. Моё выступление вызвало настоящий восторг, потому что я, читая наши разговоры с Антон Павловичем, его слова передавал его голосом, его интонациями, что произвело потрясающее впечатление на семью: мать и сестра плакали. Как-то раз возвращаемся мы с поздней прогулки. Он очень устал, идёт через силу, – за последние дни много смочил платков кровью, – молчит, прикрывает глаза. Проходим мимо балкона, за парусиной которого свет и силуэты женщин. И вдруг Антон Павлович открывает глаза и очень громко говорит: – А слыхали? Какой ужас! Бунина убили! В Аутке, у одной татарки! Я останавливаюсь от изумления, а он быстро шепчет: – Молчите! Завтра вся Ялта будет говорить об убийстве Бунина!  #бунин #чехов

Антон Чехов. Письмо Александру Чехову, 24 ноября 1887 г. Ну-с, на днях еду в Питер. Постараюсь выбраться к 1 декабря. Во всяком случае именины твоего старшего цуцыка мы отпразднуем вместе... Предупреди его, что торта не будет. Поздравляю с повышением. Если ты в самом деле секретарь, то пусти заметку, что «23-го ноября в театре Корша во 2-й раз шёл „Иванов“. Актёры, особливо Давыдов, Киселевский, Градов-Соколов и Кошева, были много вызываемы. Автор был вызван после III и IV действия». Что-нибудь вроде... Благодаря этой заметке мою пьесу поставят лишний раз, и я лишний раз получу 50–100 целковых. Если эту заметку найдёшь неудобной, то не делай её... Что у Анны Ивановны? Аллах керим! Не по ней питерский климат. 40 руб. я получил. Спасибо. Я надоел тебе? Мне кажется, что я весь ноябрь был психопатом. Будь здоров и прости за психопатию. Больше не буду. Сегодня я нормален. Сестрица, которая весь ноябрь психопатила до истерики, тоже пришла в норму. Твой Шиллер Шекспирович Гёте. #чехов

Антон Чехов. Письмо Александру Чехову, 24 ноября 1887 г. Ну-с, на днях еду в Питер. Постараюсь выбраться к 1 декабря. Во всяком случае именины твоего старшего цуцыка мы отпразднуем вместе... Предупреди его, что торта не будет. Поздравляю с повышением. Если ты в самом деле секретарь, то пусти заметку, что «23-го ноября в театре Корша во 2-й раз шёл „Иванов“. Актёры, особливо Давыдов, Киселевский, Градов-Соколов и Кошева, были много вызываемы. Автор был вызван после III и IV действия». Что-нибудь вроде... Благодаря этой заметке мою пьесу поставят лишний раз, и я лишний раз получу 50–100 целковых. Если эту заметку найдёшь неудобной, то не делай её... Что у Анны Ивановны? Аллах керим! Не по ней питерский климат. 40 руб. я получил. Спасибо. Я надоел тебе? Мне кажется, что я весь ноябрь был психопатом. Будь здоров и прости за психопатию. Больше не буду. Сегодня я нормален. Сестрица, которая весь ноябрь психопатила до истерики, тоже пришла в норму. Твой Шиллер Шекспирович Гёте. #чехов

Anacondaz. Семь миллиардов 👀 https://yandex.ru/video/touch/preview/14648125561179337113 #anacondaz

Anacondaz. Семь миллиардов — Энтони! — Что, дедушка? — А ты знаешь, сколько людей живёт на Земле и сколько они создают проблем каждый день? — Я не знаю. — Так давай я тебе расскажу: Семь миллиардов людей, миллиардов людей Создают каждый день триллионы проблем. Семь миллиардов, о да, это же так доху… Семь миллиардов людей, миллиардов людей Создают каждый день триллионы проблем. Семь миллиардов, о да, и всем на тебя нас… Закрой глаза и представь высоту Willis Tower, Почувствуй, насколько огромна Альфа Центавра, Прикинь величину созвездия в 150 парсек, Вот, приблизительно, где-то так мне наплевать на всех. А теперь, представь песчинку в вихре урагана, Представь размер чего-угодно с приставкой «нано-», Представь электрон в масштабе Солнечной системы — Вот, приблизительно, где-то так всем до меня есть дело. А если кто-то вдруг проявит заботу и участие — Знай, им движет корысть, жажда наживы и алчность. Походу ему нужна моя флешка или чтоб я подвёз его, Но он даже не поднимет трубку, случись что серьёзное: Будь то падающий с красного неба огненный град Или огромный цунами, или десятибалльный шторм — Не важно, на Ковчеге в любом случае будет sold-out, И нам с тобой на спасительный борт не попасть ни за что. Ведь нас никто не любит, о нас никто не вспомнит, Нас не хватятся даже родные, друзья и знакомые. Универсум, как-будто бы, зол или за что-то в обиде. В принципе, всё равно: мы с тобой тоже его ненавидим. Закрой глаза и представь необитаемый остров, Где пропускная система, ограниченный доступ. Его, как Землю Санникова, не отыскать на карте — Мой интровертный угол, моя эдемократия. Только там можно построить неприступный замок, Со всех сторон оградив его рвом, и тем самым Быть на 100% уверенным, что никто не посмеет Своими грязными руками постучаться в дверь нам. Пусть продолжают умножать свои богатства, Пусть всё и всех делят на классы и касты, А я давно уже поменял свой последний галстук На тюбик мыльных пузырей и новый водный бластер. Катастрофы, эпидемии, войны, пандемии Поставят жирную точку над «i» в слове «мир». Все, кого мы знаем, обратятся в безжалостных зомби, Жаждущих, как никогда, сделать из нас себе подобных. Ведь нас никто не любит, о нас никто не вспомнит, Нас не хватятся даже родные, друзья и знакомые, Но до тех пор, пока у нас есть свой маленький остров, На большую Землю мы ни за что не вернёмся, Будем наслаждаться жизнью и от счастья корчиться. А правда, что может быть прекрасней одиночества? Никто не спросит: «Как дела?», никто не поможет. Блаженная старость в окружении любимых кошек. — Энтони! — Что, дедушка? — А ты смотрел фильм, где одни люди управляют другими людьми? — «Суррогаты»? — Нет, Энтони. В «Суррогатах» люди управляют андроидами. — «Матрица»? — Нет, Энтони. В «Матрице» людьми управляет матрица. — Ну, может, «Аватар»? — Энтони… Энтони… иди нах… 2013 г. #anacondaz

Anacondaz. Семь миллиардов 👀 https://yandex.ru/video/touch/preview/14648125561179337113 #anacondaz

Евгений Вензель (рисунок автора) * * * когда в пустой осенний сад придёшь ища спасенья то вдруг поймёшь что ты изъят из обращенья как гривенник фальшивый тих закуришь приму и не поймёшь ни слова в них скользнувших мимо они мигнут и скроят шиш сверкнувши статью а ты — навек принадлежишь изъятью изъятью чувств изъятью нерв изъятью долга и тяготения к стране иного толка ведь ты чужого не возьмёшь  и понарошку ты развернёшься и уйдёшь  нога за ножку но горло перехватит сад что на Садовой где листья жёлтые висят до выходного 1969, 1978 г. #вензель