вася чернышёв

"Пламенеющий невус" Такое название им дал цвет, Напоминающий вино. Пламенеющий невус. Винное пятно У Михаила Сергеевича Горбачёва. Источник: фрагмент статьи о винных пятнах на портале «Википедия».

Навстречу из туалета вышел мальчик с маллетом на голове, в белой майке-алкоголичке, в штанах с цепочкой и в мартенсах. Я вошел и сел на унитаз. В общественных местах я особо не рассиживаюсь, я ценю время других. Быстро справившись с утренней рутиной, я нажал на кнопку. Унитаз заполнился водой и замер. Вода неспеша уходила. Я очень щепетильно отношусь к туалетному вопросу. Есть правило, что туалет нужно оставлять в таком же виде, в каком ты его застал, но я оставляю его даже в лучшем. К примеру, если кто-то передо мной обоссал унитаз, я не могу просто выйти из туалета. Все ведь решат, что это был я. Поэтому я вытираю их мочу, я вытираю нашу мочу, мужчины, я стою на страже нашего доброго имени, неблагодарные вы сукины дети… Итак, вода ушла. Я нажимаю второй раз, но картина повторяется. Умно придумано, что объем сливного бачка не превышает объем миски унитаза. Как раз на такой случай, чтобы не переливалось. Я жду, я жму, снова жду, и снова жму… В дверь уже стучатся, а я, закатав рукава свитера, по локоть в дерьме, долблю унитаз ветхим пластиковым ершиком. Этот пидор, видимо, вытер свою письку бумажным полотенцем, бросил его в унитаз и ушел, как ни в чем не бывало. А я расхлебываю эту кашу (фу!). Наконец мне удается пробить засор, и вода с хлюпаньем уходит. Я полощу ерш, обстукиваю его о стенки унитаза (или стенку, унитаз же круглый). Когда я включаю воду, оказывается, что мыло закончилось. Я полощу руки разбавленным мыльным раствором, который мне удалось смыть со стенок пустого флакона. Выхожу. Девушка, ожидавшая под дверью, смотрит на меня не то с укором, не то с жалостью. Я оглядываюсь в поисках маллета, но его нигде нет. Он просто засорил унитаз и пошел дальше! – жить свою веселую, легкую, никчемную жизнь. Да даже сиди он здесь, за столиком, с теплой кружкой ароматного дрипа, что я мог бы ему сказать?

Сходил в консульство. Теперь у меня имя Андреевич, а фамилия Василий. Чтоб все охуели.

Приснилось, что после возвращения из эмиграции пришлось еще раз проходить старшую школу. Ваня принес на урок речные камни. Мы засовывали их в рот, и нас рассадили. Приснилось, что я переплывал мутную реку. Под водой кто-то незримый вдруг взял меня за руку. Приснилось, что на дом налетел ураган. Чтобы меня не сдуло, я взял на руки сестру. Вместе мы были тяжелее.

По мнению моих соседей, я – варвар. Я хожу по дому босиком, пью воду из-под крана, и считаю, что мыть пол раз в неделю не обязательно.

Я выхожу из кафе. Башка уже не варит. Знаете, в голове под конец дня разбухает такая подушка. Я не иду через парк, потому что мне кажется, что в парке холоднее. Я иду по проспекту, и думаю, что надо делать деньги. Прохожу салон раритетных автомобилей – продаются. Я вижу большую желтую букву макдональдса, вижу человека в шортах с коробкой яиц в покрасневшей клешне. «Обрыган», – думаю я про себя. Я опираюсь на ограду при трамвайной остановке и думаю о ненадежности своего положения. Подъезжает трамвай, я занимаю удобное место у окна (в трамваях все места у окон) и читаю статью о признаках делимости: на 2, на 3, на 17, на 1091…

я стою на светофоре, перекресток как в москве. по прокатанной дороге едут мысли в голове. я одну из них поймаю, безымянное такси, и вернусь в страну трамваев. шеф, два счетчика, вези! я стоял на светофоре, протрезвел уже почти. кто-то мелом на заборе написал мне: не грусти.

Я давно не открывал свой внутренний паспорт, не было нужды. Он немного темнее, чем загран, этот цвет хорошо знаком всем москвичам: в такой красят двери подъездов. Ходила байка, что специально замешивают краску такого ужасного цвета, чтобы дворники ее не воровали. Сегодня я пришел в консульство России (это так странно, я не подписывался на русском уже почти три года). И вот в консульстве, под крупными фотографиями видов Москвы на стенах, я открыл подъездную дверь своего паспорта и увидел там лицо под пленкой ламината. Длинные волосы, слегка вздернутые брови – это от робости перед симпатичной девушкой в фото-ателье. Лицо, не тронутое эмиграцией, хранилось там, под стеклом, как фотография давно уже покойного человека… Я стоял в пустом зале с пыльными кушетками и трехцветным флагом в углу и прижимал к груди паспорт отвратительного дверного цвета.

Ты и не заметишь, что оказался в раю. Рай вообще не сильно будет отличаться от здешней жизни. Только однажды ты подумаешь: "А куда запропастилась моя коробка с документами: паспорт там, вид на жительство, страховка какая-нибудь?" Но этой коробки нигде не будет. Потому что в раю не нужны документы.

обрести утраченное время

В магазине женщина сказала: «Вам меньше двадцати пяти, вы должны показывать паспорт без спроса». Боюсь, дорогая мадам, люди меня не поймут. Вы, вообще, видели, что у меня за паспорт?

Рига. Еду из аэропорта в душном автобусе, на мне вельветовый пиджак. Напротив сидят парень с девушкой лет семнадцати. Ей жарко, он достает европейский паспорт и обмахивает ей лицо. Потом обращается ко мне и говорит: «Хотите, я вас тоже пообмахиваю, если вам жарко?». Я глубоко умилен.

Here was what Kilgore Trout cried out to me in my father's voice: "Make me young, make me young, make me young!"

Однажды мы с Тимофеем ехали в Кратово к Васе Александрову на ночной электричке. Октябрь, у нас с собой бутылка теплого пива. В нашем пустом вагоне почему-то гаснет свет, Тимофей включает мне альбом «Мегаполиса» Zerolines, тогда только вышедший. Мы слушаем его от начала до конца, и даже когда из тамбура заходит какая-то шумная компания, и мы просим их уйти, не мешать нам, они понимающе уходят в другой вагон. Мы пьем теплое пиво, за окном проносятся мокрые дачи, и мы молчим. В глазах застыла бирюза.

пёс Ермолаев нёс ярмо лаев

Клянусь! Больше ни слова об эмиграции или столице. Пора бы уже проститься, без малого три года – это достаточно много. Пора начинать заново: ногти обстричь до мяса, спортом всерьез заняться, а из творческих планов: я собираюсь напиться. Как только спадет жар, я выйду в тбилисский пожар и волью в себя столько чачи, сколько смогу, мучачос.

Чай кипятится. будет кипяток. А я стою в прихожей босоног. Сегодня Гришу раскусили, что еврей. И девочка с проколотым соском Нам плакалась, что вот ей надо к маме Во Вроцлав, но потерян телефон. Когда бы я был Миллером, а Гриша – Де Садом, мы бы учинили страшное.

жизнь снова стала простой как зерно подумаешь: дождь, и увидишь в окно кофе допьешь и подрежешь цветы. привет. как дела? что там у красоты? мы выбрали город и мы в нем живем, нам тесно на узкой кровати втроем. мы выбрали дождь и мы мокнем под ним. и нам хорошо, и мы победим.

чтения прошли положительно. разбили стакан.