ЭГАЛИТÉ

В конце прошлого года во Франции был запущен новый анархистский журнал, который мы, к своему несчастью, пропустили (а зря!), и сейчас наверстываем упущенное. À bas bruit. Des paysages anarchiques (или «Бесшумно. Анархические пейзажи») исследует взаимопомощь, как важнейший фактор современного сопротивления глобальным систем уничтожения, проявляющийся по всему миру в повседневных взаимодействиях людей и множественных средах, остающихся незаметными. Авторов и авторок журнала прежде всего интересует, как непредвиденные формы связей создают сообщества, выступающие против пренебрежительной жестокости со стороны властей, и растворяют барьеры идентичности для укрепления гостеприимности. Эхом в манифесте журнала звучит важная мысль немецкого анархиста Густава Ландауэра. Ландауэр писал, что мы погружаемся в мир, как утопленники — в воду, однако находим в ней не смерть, а жизнь. Растворяя первично унаследованные от социальной среды ментальные ограничения, мы обретаемся заново в общем потоке существования.

Утверждение форм жизни, их сингуляризация, сопряжено с той негативной стороной, которая возникает из разрушения социальных позиций и предписанных идентичностей — тех, из которых складывается социальный мир со всеми его механизмами лишения. Речь идёт о том, чтобы перестать довольствоваться положением угнетённых, которое диктует нам, кто мы такие, удерживая нас в ненасытной жажде признания — признания, которое нам даруют наши господа. Напротив, следует бороться с лишением, вступать в область того, чем мы ещё не являемся, становиться теми, кем мы можем стать, сталкиваясь с бесконечным многообразием отношений между существами. Так открываются возможности для новых форм возвращения себе различия — того различия, посредством которого утверждают себя анархические формы жизни.

В журнале преимущественно публикуются этнографические/антропологические исследования рядом с философскими заметками и литературными очерками. Мы не могли пройти мимо отличного интервью с британским антропологом Тимом Ингольдом, подарившим нам краткую историю линий, объясняющую корреляции между простейшими приемами визуализации и развитием психофизических способностей человека. В опубликованном разговоре поднимается множество интересных тем: почему СДВГ — дискриминационный и предвзятый диагноз; как мы можем вступать в диалог с ландшафтами и учиться у них; чем современная концепция креативности отличается от творения (которого теперь так не хватает); и почему теория поколений — продукт очень грубой модерной установки на вытеснение предков потомками, вместе с преемственностью разрушающий и чувство плавного течения времени.

В своих первых работах о восприятии я пытался найти способ говорить о нём не исключительно применительно к человеку, но так, чтобы этот подход можно было распространить и на животных. Я понимал восприятие в экологическом смысле — как способ обращать внимание на то, что нас окружает.

И тогда меня спрашивали: «Но как же воображение? Какое место занимает воображение в этой теории?» Думаю, мой способ разрешить этот вопрос состоял в том, чтобы предположить: воображение на самом деле представляет собой одну из форм восприятия, которая помещает нас непосредственно на порог возникающих событий.

Это тот момент, когда мы оказываемся в точке, где мир вот-вот откроется нам таким, каков он есть.

Распродажа сегодня подходит к концу. Спасибо большое за ваше активное участие 💔 Всего за неделю многие издания прошлого года закончились: теперь выпущенные нами тексты Саймона Кричли, Кевина Карсона и Чарльза Джонсона можно будет найти только в магазинах и на фестивалях у дружественных дистро. Также осталось совсем немного книг из тиража «Спроса на освобождение». У нас на руках — последние 19 штук, и мы будем счастливы, если они уйдут в хорошие читательские руки. Список оставшихся книг можно посмотреть тут Далее нам предстоит много работы: выпустить несколько классических текстов и порадовать вас исследованиями анархической эстетики, учащей нас оставаться внимательными к миру, даже когда социальное существование катится в тартарары. Связаться с нами для оформления заказа по-прежнему можно через дружелюбный бот: @egalite_book_bot

Знания в милитаристское время сводятся к подготовке индивидов до абсурда соответствующих требованиям структурам, созданным с помощью угнетения и для угнетения. Эгалитé желает вам в этом учебном году выжить и сберечь собственные любопытство к миру и независимость суждений. Слышать и слушать, понимать и быть понятыми, беречь остатки доверия к другим — нешуточные задачи. Актуализируем для вас подборку книг по теме. Оставайтесь свободными!

Профессии исчезают — бюрократия множится (часть II) (часть I можно найти здесь) И тут обнаруживается существенная особенность современной организации труда: измерение постепенно становится самостоятельной формой труда. Как вам известно, компании не просто производят товары и услуги — они производят отчёты о производстве, показатели эффективности, прогнозы, оценки рисков и документацию соответствия самым безумным требованиям. Значительная часть организационной деятельности оказывается направлена не на непосредственное удовлетворение потребностей, а на поддержание управляемости самой организации. Таково фундаментальное свойство капиталистической рациональности. Монополистический рынок требует от предприятия постоянного повышения эффективности, однако эффективность не является нейтральной величиной. Она определяется теми, кто устанавливает критерии измерения. В результате стремление к оптимизации может порождать дополнительные уровни управления. Чем больше параметров подлежит количественной оценке, тем больше возникает структур, необходимых для их интерпретации и контроля. Рационализация, таким образом, не уничтожает бюрократию, а способна раздувать её посредством всё более детальной формализации деятельности. Некоторые даже склоны экстраполировать формализацию всего и за пределами рабочего места. Анархистская критика здесь затрагивает более глубокую проблему — отчуждение решения от действия. Работник постепенно теряет способность определять не только содержание своего труда, но и критерии его оценки. Эти критерии задаются внешней системой: должностными инструкциями, стандартами, KPI, алгоритмами, протоколами безопасности и корпоративными регламентами. Даже когда непосредственный надзор исчезает, контроль может сохраняться в более абстрактной форме (привет, неврозы!). В этом смысле алгоритм способен функционировать как бюрократический начальник, не обладая человеческой фигурой начальника (привет, блогеры!). Поэтому простого противопоставление «человеческого труда» и автоматизации недостаточно. Технология может сокращать непосредственный труд и одновременно расширять дистанцию между производителем и принятием решений. Если автоматизация передаёт работнику больше автономии (при этом снижая над ним или ней контроль), она обладает эмансипаторным потенциалом; если же она превращает деятельность в набор измеряемых операций, подчиненных внешним алгоритмам — она лишь рационализирует подчинение. Анархистская альтернатива бюрократизации не сводится к простому возвращению к ремеслу или отказу от технологий. Её предметом является распределение власти над координацией. Децентрализация, федеративная организация и самоуправление предполагают, что сложность не должна автоматически порождать иерархию. Координационные функции могут оставаться необходимыми, но они должны быть ограниченными, обратимыми и подотчетными тем, кто эту деятельность и совершает. Исчезновение профессий и рост бюрократии не являются взаимоисключающими процессами. Они могут быть двумя сторонами одной трансформации: сокращение непосредственного труда сопровождается расширением инфраструктуры его измерения, регулирования и контроля. Поэтому вопрос будущего человеческого труда следует формулировать не только как вопрос о том, какие профессии заменят технологии. Более существенен вопрос о том, кто будет управлять высвобожденным временем, данными и производительными возможностями — централизованный аппарат или сами участники коллективной деятельности. Именно здесь проходит граница между автоматизацией как рационализацией существующего порядка и автоматизацией как возможным инструментом его преодоления.

👍ЕЩЁ 3 ДНЯ ОТДАЁМ ВСЁ Алярма! Наша предсентябрьская скидка требует обновлений. Тиражи Саймона Кричли и печатного журнала «Болевой порог» уже закончились. Заказов много — постепенно начинаем рассылать уже сейчас. А наш коллектив сейчас состоит из 2,5 человек. Можете представить эту интенсивность преодоления разделения труда? И есть хорошие новости: • мы почти закончили книгу, на которую вот-вот откроем сбор на оплату типографии • в редактуру улетела книга про музыку • совершенно особый дорогостоящий проект, который мы были вынуждены отложить на год, совсем скоро отправится в печать Оставайтесь на связи — будем много крутого. Для оформления заказа на книги со скидкой и Боба Блэка пишите самому дружелюбному боту: @egalite_book_bot

Наделенные разумом, мы стараемся во всем увидеть смысл. И порой заходим в этом стремлении слишком далеко. В философии в таком случае говорят о телеологии — способе концептуализации и объяснения процессов и явлений, происходящих в мире, через определение конечных целей и смыслов самого существования мира. В премодерное время за определение «смысла жизни» как «смысла мира» отвечала религия, разжигая небезынтересные споры в кругах клириков-интеллектуалов (например, о теодицеи — оправдании творимого богом зла в мире ради осуществления конечной цели христианской веры). Пугающий своими толстыми книжками и маловразумительными формулировками Георг Фридрих Гегель попытался вывести человечество из-под надзора церкви и переписал телеологию мира с точки зрения тотальности — системной целостности доминирующих явлений, формирующей актуальные для каждого отдельного человека, находящегося в ней, смыслы. Пока Гегель говорил о Духе, молодые умники сороковых годов девятнадцатого века за очередной пинтой пива в таверне заменяли гегелевскую поповщину культами человечества и способами экономического (вос)производства. Где-то рядом был школьный учитель Макс Штирнер — и все эти разговоры, пусть и бывшие какое-то время увлекательными и занятными, в конце концов показались ему ошибочными. Действительно ли каждое отдельное существование требует оправдания в универсальном? Что такое универсальное, если индивидуальных способов прожить жизнь — гораздо больше, чем тому учат духовники, философы и политики? Почему мы так отчаянно стремимся придать каким-либо сущностям моральный статус и возложить на себя обязательства перед ними? Что страшного в мысли о том, что, возможно, никакого заранее данного смысла, с которым можно было бы легко себя соотнести, попросту нет? Вопросы нешуточные. Но все они находятся в самом сердце философского анархизма. Если вы давно хотели понять, чем же подход Макса Штирнера (и других индивидуалистических/постлевых/академических постанархистов) к метафизике социальных отношений и формирования субъективностей отличается от гегельянства (которому наследуют марксисты и большинство критических теоретиков), советуем вам обратить внимание на видеоэссе с канала Unspooked немецкой философини и социальной работницы Анеки Б. Надеемся, оно зарядит вас достаточной бодростью, чтобы перестать бояться и начать чаще обращаться к своему творческому ничто 😎

Революционерам нельзя без стихов. Они помогают надеждам обретать осязаемую узнаваемость там, где прежде царило запустение. А в периоды кризисов и гонений — раз за разом подтверждать, что ты все еще здесь, горящее сердце не погасло, моральный компас не сбился. Коллеги из издательства «Напильник» проделали большую работу: перевели и опубликовали впервые на русском языке самое полное собрание стихотворений Виктора Сержа — франкоязычного писателя, анархо-индивидуалиста Belle Époque, марксиста в период социалистической революции, сторонника левой оппозиции, подавленной Сталиным, и неистового модерниста interbellum’а, когда многие были готовы нырнуть в объятия диктатур вместо того, чтобы думать головой. «Земля обезглавленных идей» — так называется книга, и название это как незатянувшаяся рана. 31 августа в московском «Зверевском центре свободного искусства» о поэзии Сержа, соединяющей в безумном коктейле Фрейда, Джойса и Пильняка, вам расскажут люди, общающиеся с искусством на ты: поэт Андрей Родионов, писатель Иван Гулин, драматургиня Екатерина Троепольская и филологиня Анна Нижник. Приходите послушать комментаторов и переводчиков и, разумеется, сами стихи, с помощью которых Серж так упорно искал «источник удивления, проблеск возможности за пределами катастрофы настоящего».

Панк, как музыкальный аватар нигилистической анархии, неизменно ассоциируется с независимым производством музыки, ее кустарным распространением и неиерархической связью с сообществом слушателей, всегда готовых перейти от пассивного восприятия к активной поддержке любимых команд на всех уровнях. Наша гостья вышедшего на этой неделе видео —музыкантка, скрипачка и анархистская мыслительница Елена Перерва своей практикой доказывает, что принципы панка могут применяться и в мире академической музыки. В этом выпуске мы поговорили о том, чем похожи графики рок-звезд и рядовых участников оркестра, как деинституционализация музыки помогает молодым коллективам сокращать экономические издержки, почему слушателей не надо воспитывать, о неидиоматической импровизации как опыте бесконтрольного существования и высокой ценности самостоятельно набиваемых шишек. Смотреть тут: https://youtu.be/lHJNzwYMK4E

Профессии исчезают — бюрократия множится (часть I) Рост производительности проезжается катком по одним видам труда, но едва ли задевает при этом людей с бумажками. Напротив, автоматизация, цифровизация и стандартизация одних видов деятельности сопровождаются расширением управленческих, административных и контрольных функций. Ну, вы и сами это знаете. Исчезают операционные профессии, но множатся менеджеры, аналитики, координаторы, специалисты по оценке эффективности, комплаенсу, аудиту и управлению рисками. На первый взгляд это может показаться следствием возрастающей сложности экономики, но такого объяснения явно недостаточно: бюрократия не просто отвечает на сложность социальных систем — она сама производит определенный тип сложности. Веберовская концепция рациональной бюрократии описывала её как наиболее последовательную форму организации массового управления. Её сила заключается в формальной процедуре, специализации функций, иерархии компетенций и отделении должности от личности. Но именно эти свойства позволяют рассматривать бюрократию не только как технический механизм координации, но и как форму институционализированной власти. Отделение исполнение от принятия решений и превращает доступ к информации, процедурам и компетенциям в ресурс управления. Да, и именно поэтому анархисты всех мастей постоянно повторяют одно и то же: самоорганизация важна не просто для «этичности». С анархистской точки зрения здесь возникает принципиальное различие между координацией и управлением. Сложная коллективная деятельность действительно требует распределения функций, обмена информацией и согласования решений. Однако из этого логически не следует необходимость постоянной иерархии. Бюрократия возникает там, где координационная функция получает автономию и превращается в самостоятельный уровень власти. Управляющий аппарат начинает не просто обеспечивать деятельность организации, но определять условия, в которых эта деятельность становится возможной. Именно поэтому цифровизация не обязательно уменьшает бюрократию. Она меняет её материальную инфраструктуру. Если классическая бюрократия основывалась на документах, архивах и вертикальной передаче распоряжений, цифровая бюрократия опирается на базы данных, стандарты, рейтинги, метрики и алгоритмы. Работник оказывается включенным в систему непрерывной регистрации собственных действий. (Вот вам, кстати, одно из подобных рассуждений на тему AI и музыки). Его деятельность переводится на язык показателей, которые затем становятся основанием для новых процедур контроля. Возникает рекурсивная структура: система производит данные о деятельности, данные порождают новые критерии оценки, критерии требуют новых механизмов мониторинга. Во имя управляемости сегодня совершаются либо глупости, либо форменные преступления. Если тебя не проконтролировали, то тебя просто не существует.

Что ж… Этот момент настал. Кому последний печатный экземпляр выпуска «Болевой порог»? @egalite_book_bot

👍ОТДАЕМ ВСЁ 👍 (по неприлично анархичным ценам) Для всех уважающих себя радикальных нёрдов год начинается не первого января, а 1 сентября, какой бы произвольной не казалась эта дата в привязке к ежедневной потребности чествовать знания. Anyway. По такому случаю мы решили провести распродажу наших книг, чтобы вы смогли закупиться всем тем, к чему давно присматривались, но по разным причинам не успели или не могли заказать, а издательство Эгалитé — могло продолжить своё существование назло прогнозам Юзефович. Самые трудолюбивые могут взять калькулятор и посчитать, сколько будет стоить всё вместе — вы удивитесь. С 26 августа по 2 сентября включительно все имеющиеся у нас книги и журналы мы отдаем со скидками. Так что листайте карусель, ищите нужное, берите себе, друзьям и коллегам, изнывающим от духоты настоящего и ищущим альтернатив. Мы ждем ваших сообщений в нашем дружелюбном и (почти) круглосуточно доступном боте @egalite_book_bot

Независимые — места, где можно прокачать свою ungovernability: Москва: Фаланстер, Ходасевич, Библиотека им. Чиполлино Книжный в клубе Санкт-Петербург: Все свободны, Порядок слов, Подписные издания мико:тека Ижевск: Кузебай Архангельск: Все свои Самара: Зелёная дама Тбилиси: Itakabooks, Auditoria booksbar, ODRADEK, Bookvica Kēnethekem Сан-Франциско: Globus Books Европа: Sabotage distro MottoBooks Если же нужной книжки не нашлось, оставляем ссылку на наш каталог Пишите в @egalite_book_bot для оформления доставки

Если мы вам скажем «музыка и анархия», наверняка у большинства в сознании всплывут патлатые ребята, срывающие голос на гиге. Мы как всегда извернулись и нашли для вас что-то особенное — панка со смычком. В новом видео-интервью говорим со скрипачкой и участницей академического панк-ансамбля «слышно!» Еленой Перервой. Остальное — в карточках. После просмотра не забудьте подписаться, оставить свои впечатления и размышления в комментариях, а после — бежать слушать Сильвестрова.

Где искать «Анархию после левизны»? Заглядывайте в Фаланстер (Москва), Порядок слов и Все свободны (Петербург). Несколько копий есть у нас на руках в Тбилиси, в сентябре обещается полноценная поставка в ODRADEK. Во все остальные уголки мира доставляем почтой. У нас книжку можно приобрести за 850 рублей (+соответствующие почтовые расходы). Пишите нам в бот, чтобы оформить заказ @egalite_book_bot

Создали идеальный мем для шести утра в воскресенье

Для радикально этического анархиста Саймона Кричли принципиально важно не отводить взгляд от катастроф, а всмотреться в их моральное измерение — в страх, дезориентацию и лишённость, через которые проходит каждый из нас. Политический проект Кричли, который он сам определяет как мистический анархизм, принципиально не сводится к реформированию бюрократических институтов. Подрывая идею нарративного Я, тотальность власти языка и антропологический пессимизм классических политических теорий, он открывает пространство для политики любви — опыта непрерывной социальной медиации, тактической незаметности и внимательной открытости другому. Осталось очень мало копий, так что — поторопитесь! ⚪Заказать «Твоя жизнь не сраная история» можно в любой момент, написав нашему доброму самиздательскому @egalite_book_bot 💫 Подписчикам Boosty и Patreon доступна опция ранней встречи с книгами, выпускаемыми Эгалитé

Даже когда непосредственный надзор исчезает, контроль может сохраняться в более абстрактной форме. В этом смысле алгоритм способен функционировать как бюрократический начальник, не обладая человеческой фигурой начальника. Поэтому противопоставление «человеческого труда» и автоматизации недостаточно. Технология может сокращать непосредственный труд и одновременно расширять дистанцию между производителем и принятием решений. Если автоматизация передает работнику больше автономии, она обладает эмансипаторным потенциалом; если же она превращает деятельность в набор измеряемых операций, подчиненных внешним алгоритмам, она лишь рационализирует подчинение. Анархистская альтернатива бюрократизации поэтому не сводится к возвращению к ремеслу или отказу от технологий. Ее предметом является распределение власти над координацией. Децентрализация, федеративная организация и самоуправление предполагают, что сложность не должна автоматически порождать иерархию. Координационные функции могут оставаться необходимыми, но они должны быть ограниченными, обратимыми и подотчетными тем, чью деятельность они координируют. Таким образом, исчезновение профессий и рост бюрократии не являются взаимоисключающими процессами. Они могут быть двумя сторонами одной трансформации: сокращение непосредственного труда сопровождается расширением инфраструктуры его измерения, регулирования и контроля. Поэтому вопрос будущего труда следует формулировать не только как вопрос о том, какие профессии заменят технологии. Более существенен вопрос о том, кто будет управлять высвобожденным временем, данными и производительными возможностями — централизованный аппарат или сами участники коллективной деятельности. Именно здесь проходит граница между автоматизацией как рационализацией существующего порядка и автоматизацией как возможным инструментом его преодоления.

Профессии исчезают — бюрократия множится Одно из противоречий позднего капитализма заключается в том, что рост производительности не сопровождается пропорциональным сокращением социально необходимого труда. Напротив, автоматизация, цифровизация и стандартизация одних видов деятельности сопровождаются расширением управленческих, административных и контрольных функций. Исчезают операционные профессии, но множатся менеджеры, аналитики, координаторы, специалисты по оценке эффективности, комплаенсу, аудиту и управлению рисками. На первый взгляд это может показаться следствием возрастающей сложности экономики. Однако такое объяснение недостаточно: бюрократия не просто отвечает на сложность социальных систем — она сама производит определенный тип сложности. Веберовская концепция рациональной бюрократии описывала ее как наиболее последовательную форму организации массового управления. Ее сила заключается в формальной процедуре, специализации функций, иерархии компетенций и отделении должности от личности. Но именно эти свойства позволяют рассматривать бюрократию не только как технический механизм координации, но и как форму институционализированной власти. Бюрократическая организация отделяет исполнение от принятия решений и превращает доступ к информации, процедурам и компетенциям в ресурс управления. С анархистской точки зрения здесь возникает принципиальное различие между координацией и управлением. Сложная коллективная деятельность действительно требует распределения функций, обмена информацией и согласования решений. Однако из этого логически не следует необходимость постоянной иерархии. Бюрократия возникает там, где координационная функция получает автономию и превращается в самостоятельный уровень власти. Управляющий аппарат начинает не просто обеспечивать деятельность организации, но определять условия, в которых эта деятельность становится возможной. Именно поэтому цифровизация не обязательно уменьшает бюрократию. Она меняет ее материальную инфраструктуру. Если классическая бюрократия основывалась на документах, архивах и вертикальной передаче распоряжений, цифровая бюрократия опирается на базы данных, стандарты, рейтинги, метрики и алгоритмы. Работник оказывается включенным в систему непрерывной регистрации собственных действий. Его деятельность переводится на язык показателей, которые затем становятся основанием для новых процедур контроля. Возникает рекурсивная структура: система производит данные о деятельности, данные порождают новые критерии оценки, критерии требуют новых механизмов мониторинга. Здесь обнаруживается существенная особенность современной организации труда: измерение постепенно становится самостоятельной формой труда. Компании не просто производят товары и услуги; они производят отчеты о производстве, показатели эффективности, прогнозы, оценки рисков и документацию соответствия. Значительная часть организационной деятельности оказывается направлена не на непосредственное удовлетворение потребностей, а на поддержание управляемости самой организации. Это связано с фундаментальным свойством капиталистической рациональности. Рынок требует от предприятия постоянного повышения эффективности, однако эффективность не является нейтральной величиной. Она определяется теми, кто устанавливает критерии измерения. В результате стремление к оптимизации может порождать дополнительные уровни управления. Чем больше параметров подлежит количественной оценке, тем больше возникает структур, необходимых для их интерпретации и контроля. Рационализация, таким образом, не уничтожает бюрократию, а способна расширять ее посредством все более детального формализования деятельности. Анархистская критика здесь затрагивает более глубокую проблему — отчуждение решения от действия. Работник постепенно теряет способность определять не только содержание своего труда, но и критерии его правильности. Эти критерии задаются внешней системой: должностными инструкциями, стандартами, KPI, алгоритмами, протоколами безопасности и корпоративными регламентами.

Soon Музыканткам и музыкантам приготовиться

Ровно неделю назад вспомнили о существовании канала Эгалитé и записали разговор с Григорием Комлевым. Если в этот вечер воскресенья случившаяся беседа скрасит вам фрустрацию от всего происходящего вокруг, вы всегда можете нам просигнализировать об этом подпиской, комментариями и пальцами вверх, пока мы готовимся к следующим выпускам. Обняли