Григорий Пернавский

«Ангелы Ладоги» Начал вчера смотреть фильм, пока бросил на половине и. В общем, не очень понимаю, есть ли смысл досматривать его до конца. Итак, перед войной нам показывают соревнования яхтсменов в Ленинграде. Болеет за них массовка, человек 15. Там типа закрадывается противостояние двух друзей, кажется, с переходом позднее в любовный треугольник. Потом начинается война и мы попадаем сразу в ноябрь 1941 года, когда решено использовать яхтсменов для перевозок на вновь построенных буерах горючки и снарядов для зенитчиков, которые на Ораниенбаумском плацдарме спасают Ленинград от налетов, но стрелять нечем. В пути буеристы нарываются на немецкую засаду теряют болид, но прорываются к своим. Снаряды доставлены, морячки сразу начинают стрелять по толпе немецких бомбардировщиков, причем, тупо разворачивая в их сторону стволы 85-мм пушек. Сбивают штук 10 минимум, все счастливы. Пока буеры приводят в порядок, в паре сотен метров от батареи, главные герои идут в лесок, обнаруживают там мертвого мальчика, а потом и заброшенный детдом с детьми, которые от кого-то прячутся по шкафам и девушкой. Остальной персонал ушел и не вернулся. Мертвый мальчик оказался живым. Тут я должен ответственно заявить, что детский дом в Ораниенбауме был. Ровно один, но его до 5 августа эвакуировали в Ленинград. И к ноябрю в Ораниенбауме оставалось 111 детей и 117 иждивенцев. Но дело не в этом. От кого прячутся дети? На плацдарме была Советская власть. Там плохо, но кормили. Кстати, до момента прекращения просмотра, ни разу дети не попросили поесть. Да и никто особо про еду ничего не сказал. Ну и все главные герои — вполне такие раскормленные. Ну и герои принимают решение везти детей в Ленинград. Даже не поставив в известность местное руководство, а там целый капитан 1-го ранга у зениток бегает. В общем, на обратном пути на три буера с дитями (дети, надо сказать, нежатся на морозном ветерке) нападают трое аэросаней с MG-34 на каждом. В реальной жизни на этом история бы закончилась, но наши герои ловко от них удирают и, вместо того, чтобы уехать в Кронштадт, снова попадают на какой-то берег, но тут жижа моего черепа вскипела настолько, что я просмотр прервал. Такие дела.