Who is Who | Ху из Ху

Рахманинов обладал самым большим из всех пианистов охватом клавиш. Он мог сразу охватить двенадцать белых клавиш! А левой рукой Рахманинов свободно брал аккорд: до ми-бемоль соль до соль! Руки его были действительно большими, но изумительно красивыми, цвета слоновой кости, без вздувшихся вен, как у многих концертирующих пианистов, и без узлов на пальцах. В конце жизни кнопки на ботинках Рахманинова (а именно ботинки на кнопках он любил носить), застегивала только жена, чтобы перед концертом, не дай бог, не был повреждён ноготь на пальце... Когда Рахманинов прибыл в Америку, один музыкальный критик удивлённо спросил: - Почему маэстро так скромно одевается? - Меня всё равно здесь никто не знает, - ответил Рахманинов. Со временем композитор ничуть не изменил своих привычек. И тот же критик через несколько лет снова спрашивает: - Мэстро, ваши материальные обстоятельства значительно изменились к лучшему но лучше одеваться вы не стали. - Зачем, ведь меня и так все знают, - пожал плечами Рахманинов. Как-то раз, приехав на концерт в один американский город, чтобы избежать встречи с корреспондентами, Рахманинов вышел последним из опустевшего вагона и окольным путём прошёл прямо к ожидавшей его машине. Он не любил назойливых папарацци, преследовавших его во время концертных выступлений в Америке, Европе, дома, и сколько возможно старался их избегать. Однако возле гостиницы его уже ожидал фотограф с аппаратом наготове. Рахманинов почти бегом вошёл в гостиницу, не дав возможности снять себя. Но когда композитор отправился обедать в ресторан, у его стола опять очутился человек с фотокамерой и принялся его снимать. Заслонив лицо ладонями, Сергей Васильевич сказал не без раздражения: - Прошу вас, оставьте меня в покое, я не хочу сниматься... Вечером, купив газету, он увидел свою фотографию. Лица правда не было видно, одни руки... Надпись под этим снимком гласила: "Руки, которые стоят миллион!" Скрипач Фриц Крейслер и Рахманинов исполняли сонату Франка в «Карнеги-холл». Скрипач играл без нот и... вдруг память подвела его уже в первой части! Крейслер подошёл ближе к пианисту и заглянул в ноты, пытаясь найти тот такт, где он мог бы «поймать» партнёра. — Где мы находимся?! Где мы находимся?! — отчаянно зашептал скрипач. — В «Карнеги-холл», — не переставая играть, шепотом ответил Рахманинов.

ИРИНА АЛФЕРОВА: «В то сентябрьское утро я бежала на свой первый сбор труппы в «Ленкоме». Возле кинотеатра «Россия» какая-то женщина торговала астрами. Какой-то парень схватил все цветы из ее ведра и вручил мне. С огромным букетом я впорхнула в театр и вдруг столкнулась с Абдуловым. Он с ходу что-то начал мне рассказывать, а у меня в голове проносится мысль: вот что мне в жизни точно не грозит, так это роман с ним! Он же большой-большой мальчик. Весь такой рыжий, некрасивый, очень смешной, в джинсовом костюме. Начал мельтешить вокруг меня. Но тем не менее я стояла рядом, не уходила. В этот момент к нам подошел Олег Янковский. Посмотрел на меня, потом на Абдулова и, показав на меня рукой, сказал ему: «О! Твоя жена!». …Когда Абдулов спросил: «Выйдешь за меня?», я в ответ пошутила: «До театра на руках донесешь — может, и соглашусь». Он меня подхватил и через весь парк понес — большой, между прочим». …Саша всегда был человеком-праздником, любил находиться в шумных компаниях, а мне хотелось спокойных и тихих вечеров. Каждый день жить в состоянии вечного праздника я не могла. Мне надо было ощущать, что человек дышит только мной, видеть его. А он много времени проводил с друзьями. Мне же от него совсем ничего не доставалось, я всё время плакала. Порой хотелось просто сесть и поговорить с ним по душам, но этого не происходило. Я не ощущала душевной близости. К тому же он был увлекающийся, а мне один мужчина нужен был. Свои романы Саша скрывал очень тщательно, скрывать их ему помогали и многие его друзья. По этой причине наш брак продлился относительно долго. …Жалею об одном: надо было найти в себе силы сесть и поговорить. Но получилось, что мы с Сашей, прожив столько лет вместе, так ни о чем не поговорили… Он ушел и закрыл за собой дверь. Ушел, а я осталась. Моя жизнь после развода претерпевала крах. Я абсолютно не знала, как строить ее дальше. Ничего не хотелось: ни жить, ни работать»

Бенни Хилл – безусловная звезда мирового телевидения, нравится его юмор кому-то или нет. Он основоположник целого направления в телешоу, пародиях и юморе как таковом. Не знаю, было ли что-то смешное в телеящике до 1955 года, но потом появился Бенни Хилл. После школы он работал молочником, оператором моста, водителем, ударником, помощником режиссёра. Во время Второй мировой служил механиком, водителем грузовика и прожектористом в Нормандии. После войны пришел на радио, а затем – на телевидение. Был неприхотливым в быту. У Хилла не было собственного дома: он снимал двухкомнатную квартиру недалеко от телестудии, автомобиля тоже не имел. Даже будучи миллионером, он покупал дешевые продукты в супермаркетах, предпочитал пешую ходьбу такси и постоянно чинил свою одежду. Бенни не был женат и не имел детей. Он два раза делал предложение женщинам, и оба раза получал отказ. Его жизнью была работа, и когда шоу закрыли в 1991 году, у актера начались проблемы с сердцем, он запил и стал неумерен в еде. В феврале 1992 Бенни Хилл попал в больницу с инфарктом, от операции на сердце отказался. В больнице его навестил Майкл Джексон и сказал, что считает его комиком № 1 во всём мире. В апреле продюсер и режиссер шоу Денис Кирклэнд забеспокоился, что Бенни третий день не отвечает на телефонные звонки. Денис влез на балкон квартиры на третьем этаже и увидел Бенни мёртвым – он сидел в кресле перед включённым перегревшимся телевизором среди видеокассет со своим шоу, грязных тарелок и стаканов. Все деньги Бенни Хилла были разделены поровну между его племянниками и племянницами. Ему было 68 лет. Боб Тодд – самый смешной и смешливый участник шоу. У него была привычка хохотать на съемках, начиная с тихого хихиканья, которое затем переходило в приступы смеха, заражая остальную часть съемочной группы. Дантист по профессии, с началом Второй мировой войны Боб Тодд поступил на службу в Королевские военно-воздушные силы, был командиром эскадрильи. После войны работал сборщиком фруктов, животноводом и менеджером в лондонском аэропорту. Однако бизнес не пошёл, Тодд разорился и едва не стал банкротом. Помог случай. Боб познакомился в пабе со сценаристами, которые позвали его на комические роли в ситкомах и телешоу. В 1968 году Боб Тодд стал актёром «Шоу Бенни Хилла» и проработал там, с перерывами, двадцать один год, до закрытия...

НОВЫЕ ДЕНЬГИ У КОМПАНИЙ ПОЯВИЛАСЬ НОВАЯ ПРОБЛЕМА. У ВАС — ВОЗМОЖНОСТЬ Когда компании сталкиваются с проблемой, которую прежние специалисты не умеют решать, возникает спрос на новую профессиональную компетенцию. Сегодня одна из таких проблем — AI Visibility: как компания представлена в ответах искусственного интеллекта, почему её путают с конкурентами и какие источники формируют доверие к ней ещё до первого контакта с клиентом. Европейский проект QuorumLab проведет закрытую презентацию для тех, кто рассматривает возможность освоить эту область и работать с реальными бизнес-задачами. Это проект для людей с предпринимательским духом Quorum Lab. Закрытая презентация на этой неделе. 🗓 10 сентября, 20:00 по Киеву Продолжительность — 90 минут. Онлайн, Zoom. Участие бесплатное, по предварительной регистрации и подтверждению заявки. Количество мест ограничено. Зарегистрироваться на презентацию: https://luma.com/r2yrsl98 После подтверждения заявки вы получите приглашение и ссылку на встречу.

Художник Айвазовский не читал книг. Вообще не читал. Ну, может, в гимназии читал учебники, а потом бросил это дело. Он с Пушкиным дружил, но и его сочинений не читал. «Зачем, — говорил Айвазовский, — мне читать книги? У меня и так есть свое мнение!». Все поражались такому вот поведению художника. И один современник уничижительно назвал Айвазовского «помесью добродушного армяшки с архиереем», посетовав, что художник говорит медленно, с акцентом и все какие-то не очень интересные вещи. Это все потому, что он книг не читает! У него, дескать, и так есть свое мнение! У Айвазовского был источник, вот в чем дело. Свой, личный минеральный источник в имении рядом с Феодосией. Это имение художник заработал своими картинами, удивительными и восхитительными морскими пейзажами. Он так писал море, что оно было как живое! Причем на море не смотрел, не с натуры писал. Просто из головы. Хотя море любил, конечно. И вот в Феодосии началась страшная засуха. Айвазовский взял и подарил свой личный источник городу, изнывающему от зноя и жажды. На свои деньги проложил водопровод, 25 верст труб! И напоил весь город. Даром. Пятьдесят тысяч ведер воды каждый день получали горожане из личного источника Айвазовского. Он не был жадным. Раз у него есть источник — пусть все пьют минеральную воду. Пожалуйста! Он гимназию в городе построил на свои деньги. Театр. Еще много разных культурных заведений. И поил всех водой из своего источника. А великолепные свои картины часто просто дарил. Когда у человека есть источник, ему нет особой нужды читать книги. Он может себе позволить их не читать — это личное его право. Он картины писал удивительные, гениальные. А в 75 лет съездил в Америку и Ниагарский водопад написал. Когда ему читать-то было? Пусть каждый занимается своим делом. Черпает из своего источника, если Бог ему дал. А если щедро делится с другими такой человек, — так нечего его критиковать и книги ему пихать в руки. И писать про него неприятное. Каждому свое. А источник был неисчерпаем. Там было все: и море, и горы, и земля, и небо, и лето, и зима, и люди, и птицы, и рыбы, и спасение утопающих... Все было в источнике. В первоисточнике. А книги и картины — это всего лишь пересказ. Вёдра с водой, которыми поят жаждущих... Анна Кирьянова

В спальне Фаины Раневской над кроватью висел портрет ее любимого поэта. В шутку Фаина Георгиевна иногда говорила: «Да, я сплю с Пушкиным!». Раневская просто боготворила Александра Сергеевича. После инфаркта Фаину Георгиевну забрали в больницу, где она продолжала курить. Врачи, однажды застукав Раневскую с сигаретой, сделали ей замечание: - Вы дымите как паровоз. Чем же Вы дышите? На что актриса ответила: - Пушкиным! На вопрос, что она читает кроме Александра Сергеевича, Раневская невозмутимо говорила: «Ничего! Я уже старая и у меня нет ни времени, ни сил на чтение всякой ерунды, чем я занималась раньше». Портрет Пушкина занимал в комнате Раневской самое видное место. Томик поэта сопровождал ее всюду, он всегда должен был быть под рукой: когда она направлялась завтракать, когда садилась в кресло у телефона, и ни один ее разговор с друзьями не обходился без пушкинской темы. Однажды Фаина Георгиевна рассказала друзьям свой сон: «На ночь я почти всегда читаю Пушкина. Потом принимаю снотворное и опять читаю, потому что снотворное не действует. Я опять принимаю снотворное и думаю о Пушкине. Если бы я его встретила, я сказала бы ему, какой он замечательный, как мы все его помним, как я живу им всю свою долгую жизнь… Потом я засыпаю, и мне снится Пушкин. Он идет с тростью по Тверскому бульвару. Я бегу к нему, кричу. Он остановился, посмотрел, поклонился и сказал: — Оставь меня в покое, старая б…дь. Как ты надоела мне со своей любовью».

Маленький гимназист очень плохо учился. Ничего не понимал, не мог запомнить. И не мог сосредоточиться, собраться, совершал ошибку за ошибкой. Его жестоко наказывали - детей тогда били прямо в гимназии. И был он маленький, некрасивый, с узкими глазами и приплюснутым носом. Классная дама-воспитатель сказала ему брезгливо, когда он подвинулся ближе, рассматривая картинки, которые она детям показывала: "отодвинься! От тебя воробьем пахнет!", - так Куприн описал свое детство. Как воробей пахнет, - кто его знает. Но, видимо, очень противно. Как вот этот бедный некрасивый мальчик. Он потом тяжело заболел. Хотел сбежать из пансиона, да простудился. И лежал в лазарете, умирал уже. Никому не нужный глупый уродец. И пришла другая дама, какая-то комиссия была в пансионе. Она подошла к больному мальчику и стала ласково с ним разговаривать. И обняла его тепло, прижала к сердцу. И погладила по жесткому ершику волос. Мальчик стал красивым. И пахло от него теперь духами дамы. Любовью пахло. Он выздоровел. Он стал хорошо учиться. И память вернулась, и внимание появилось, и дисциплина. Он стал хорошим учеником, этот мальчик. Вот так повлияла на него простая ласка доброй дамы - вся его жизнь переменилась к лучшему. Надо стараться быть с теми, кто к нам хорошо относится. И детей доверять тем, кто к ним хорошо относится. И все будет иначе, уверяю: и с памятью, и с вниманием, и со здоровьем, и с внешностью. Хорошее отношение все определяет. Оно и спасает, и лечит, и учит. И мы до конца жизни вспоминаем объятия любящего человека. Или как нас по голове погладили. И запах духов или еще чего-то хорошего - какая разница? Это запах любви и счастья. Мы увянем среди тех, кто нас не любит и брезгливо морщится. И расцветем для тех, кого любим, и кому мы дороги и милы. Это такой простой секрет. Но о нем забывают, когда ищут причины болезней, некрасивости, несчастий и бегства...

Из воспоминаний Эльдара Рязанова о Георгие Буркове: «Всеобъемлющему таланту Буркова были подвластны любые жанры как в кино, так и на сценических подмостках. И каждый раз, сталкиваясь с этим артистом, я поражался тому, что не могу понять, как, какими средствами он добивается такой поразительной органики. Я никогда не видел «белых ниток», которыми он «шил» роль. Глядя на Буркова, я всегда испытывал ощущение, что встретился не с актером, а с подлинным человеком из жизни, из народа. Договорились мы как-то с Бурковым, что он сыграет роль председателя колхоза Голубева в экранизации романа Владимира Войновича о Чонкине, но фильм не состоялся. И не состоялась очередная встреча с прекрасным актером. Не случилась и еще одна совместная работа. Заканчивался труд над сценарием «Небеса обетованные». Естественно, что, еще сочиняя сценарий, я задумывался об исполнителях. Так вот роль Президента я решил предложить своему другу Жоре. Позвонил ему и сказал, что сценарий на машинке, будет готов через два-три дня. Жора ответил, что он свободен, готов для работы, будет ждать сценарий. А на следующий день, будучи дома, он неудачно упал и сломал бедро. Кто-то из нашей съемочной группы пошутил: «Так ведь Президент у нас хромой. Бурков и сыграет его на костылях». Георгия Ивановича увезли в больницу. Врачи, сказали, что, если сделать операцию, Бурков сможет нормально ходить буквально через неделю, а если пустить дело на самотек, то придется ему хромать месяца три, не расставаясь с костылями. Георгий Иванович и его жена Таня посовещались и решили: операцию делать. Вечером того дня, когда хирурги резали бурковскую ногу, я позвонил артисту домой. Таня сказала, что операция прошла хорошо, Жора чувствует себя нормально и дня через два можно будет прислать ему в больницу сценарий. А на следующий день пришло известие — Бурков скончался. Последний раз я его видел в эталонном зале «Мосфильма», где Буркова отпевали. А роль Президента сыграл Валентин Гафт...»

Смерть Аттилы "Он взял себе в супруги — после бесчисленных жён, как это в обычае у того народа, — девушку замечательной красоты по имени Ильдико. Ослабевший на свадьбе от великого ею наслаждения и отяжелённый вином и сном, он лежал, плавая в крови, которая обыкновенно шла у него из ноздрей, но теперь была задержана в своём обычном ходе и, изливаясь по смертоносному пути через горло, задушила его. Так опьянение принесло постыдный конец прославленному в войнах королю". Иордан, О происхождении и деяниях гетов.

Квартира Гумилёва была полна крыс. Ему объясняли, как от них избавиться, но Гумилёв отвечал, что крысы у него домашние, разводит он их на случай голода, а с одной так и вообще за лапу здоровается. Он сидел по вечерам у камина, читал горничной стихи по-французски, горничная чистила ему картошку, и они мечтали, что наступят времена без большевиков, когда Гумилёв разбогатеет, станет есть на ужин жареных уток и купит себе аэроплан. Но пока всего этого не было, а была Аня Горенко, был сын Лёвушка, вот эта их квартирка, стихи, конечно, и ещё была Африка. В Африку Гумилёв всякий раз ехал несмотря ни на что. Мог проснуться с температурой под 40, полдня бредить белыми кроликами: казалось бы, ну всё, помирает, но потом складывал вещички, выпивал рюмочку и – бегом на поезд. Из Африки Гумилёв тащил всё, что только можно, дома у него стояло большое чучело чёрной пантеры, зимой он ходил в шубе из убитого им леопарда, Музей Этнографии пополнялся благодаря Гумилёву ценнейшими коллекциями — и все вроде счастливы, все, кроме самого Гумилёва, которому всё равно чего-то не хватало и всё равно было одиноко. – Путешествовать по Африке отвратительно, – говорил он. – Жара... Чем ближе к экватору, тем сильнее тоска. В Абиссинии я выходил ночью из палатки, садился на песок, вспоминал Царское, Петербург, северное небо и мне становилось страшно, вдруг я умру здесь от лихорадки и никогда больше всего этого не увижу. Но не заболел он там никакой лихорадкой, не умер от жажды, не упал с верблюда, не погиб от копья бешеных сомалийцев, у которых только убившему безоружного человека разрешено жениться, не умер от тифа в конце концов, а ведь уж тифом-то в те годы кто только ни болел. Надежда Тэффи, например, болела. Она лежала в Париже в больнице, и её навещал Биншток. Ей было до того плохо, что она даже новости слушать не хотела. – Я утомлять не буду, – говорил ей Биншток. – Я только одно. Новость. Гумилёв расстрелян.

Невероятная судьба выпала на долю художника Бориса Кустодиева. Он был безмерно счастлив в браке со своей единственной и обожаемой Юлией. Он даже не мог тогда предположить, что за несколькими годами их семейного счастья последуют десятилетия горя и безысходности... И что Юлия станет его ангелом- хранителем. Беды пришли в дом молодой семьи в 1907 году, когда от менингита, не прожив и года, умер их младший сынишка. А сам Борис Михайлович стал жаловаться на боли в руке и жуткую мигрень. Через пару лет у Кустодиева появились первые признаки заболевания спинного мозга, поэтому боль в позвоночнике и руке усиливались с каждым днем. Диагноз был неутешителен: опухоль в спинномозговом канале. В тридцать с небольшим Кустодиев стал инвалидом. К 1916 году у Бориса Михайловича развился необратимый паралич нижней части тела. Потребовалась сложнейшая операция, продлившаяся около пяти часов, во время которой к сидящей в коридоре жене вышел сам профессор и сообщил: «Подтверждена опухоль спинного мозга, но, чтобы добраться до нее, нужно перерезать нервные окончания. Больной без сознания, поэтому вам решать, что сохранить ему: руки или ноги?». Женщина, прекрасно понимая, что в лучшем случае ее ждет судьба сиделки при паралитике, уверенно ответила: «Оставьте руки. Художник - без рук, он жить не сможет...». Целых полгода провел художник на больничной койке, между болью и отчаянием. Но рядом с ним всегда была она - его верная Юлия, благодаря которой он смог продолжать жить и творить. На категорический запрет врачей работать, Кустодиев настойчиво заявил: «Если не позволите мне писать, я умру»... Стиснув зубы и превозмогая невыносимую боль, он писал лежа. Дома товарищи-художники соорудили для живописца специальный навесной мольберт, на котором подрамник с холстом мог передвигаться в разные стороны. А позже Юлия пересадила мужа в кресло-каталку и научила передвигаться на нем по комнате. Также она придумала приделать к креслу небольшой столик, куда можно было положить краски и другие принадлежности. И что самое удивительное, именно в это время Кустодиев напишет те праздничные, жизнелюбивые картины, которые стали знаменитыми и вошли в сокровищницу мировой живописи. Пестрая провинциальная жизнь, праздники, знаменитые кустодиевские купчихи и красавицы - это тот фантастический и ностальгический мир художника, которым он жил в те тяжкие годы. И сложно представить себе, что художник создавал свое художественное наследие полуголодным в холодной квартире, практически беспомощным в кресле-каталке, превозмогая страшные боли.... Тем не менее это было жуткой реальностью для самого мастера и его семьи. Последние месяцы жизни, отмеренные 49-летнему художнику, он не жил - он постепенно умирал: неподвижные ноги, разрываемые адской болью, высохшая, совсем ослабевшая рука, из которой падал карандаш. Жена была с ним рядом до последних минут... За более чем пятнадцать лет - ни одного упрека или жалобы на усталость, ни одного нарекания на злую долю. Умер художник теплым майским днем от скоротечного воспаления легких. И напоследок судьба как бы посмеялась над художником - за десять дней до его кончины он получил извещение, что советское правительство разрешило выехать ему за границу на лечение и выделило на эту поездку деньги. Юлия Евстафьевна умерла в 1942 году, в суровые дни блокады Ленинграда от голода...

Женился на ученице и был счастлив. Но в 90-е сын уехал в Израиль, оставив ему огромные долги. Не сказочная судьба мальчика-пажа из "Золушки" Игорю Клименкову было двенадцать, когда весной 1946-го его увидел помощник режиссёра фильма “Золушка”. Уже полгода ему никак не удавалось найти артиста на роль волшебника-пажа. Они пересмотрели больше двадцати тысяч мальчиков, но ни в одном не увидели желаемого персонажа. Игорь Клименков занимался во Дворце пионеров в секции фехтования. Там была большая библиотека, где любознательный мальчик проводил много часов. Однажды он сидел и увлечённо читал “Человека-амфибию”. Сюжет книги был такой захватывающий, что он практически не слушал человека, который подошёл к нему и что-то начал говорить. Незнакомец сунул бумажку ему в карман и ушёл. Через две недели мама Игоря нашла это послание. В тот же день отец буквально за шиворот притащил его на “Ленфильм”, ведь он совсем не хотел сниматься в кино. Но его сразу утвердили. В начале съёмок Игорь откровенно скучал, а затем вошёл во вкус. Он был маленький и стеснительный. Съёмочная группа сразу его полюбила. Фаина Раневская кормила мальчика бутербродами, а Янина Жеймо, сыгравшая Золушку, любила с ним поболтать. В перерывах они часто залезали в карету-тыкву, где он лузгал семечки, а Золушка курила “Беломор”. Когда в 47-м фильм вышел на экраны, Игорь стал звездой. Он решил, что его ждёт счастливая актёрская судьба. Но его таланта хватило только на одну роль. Все последующие пробы он заваливал. И лишь ещё раз сыграл нахимовца в фильме "Счастливого плавания". После школы он поступил в театральный институт, но быстро понял, что актёрство не удаётся, и бросил учёбу. Клименков выбрал пединститут, но закончить его не смог. В 60-м его друзья студенты, опубликовали самиздатскую литгазету Горного института. Вскоре их отчислили за “антисоветскую пропаганду” и посадили. Игорь просто дружил с этими ребятами, но этого оказалось достаточно для исключения из вуза. Но переживал “маленький паж” недолго. У творческого парня было много талантов. Он виртуозно играл на гитаре. Сначала стал вести кружок в Доме самодеятельности, а затем отделение в музучилище. Вскоре Игорь стал делать гитары сам. Да так, что у знатоков инструменты сделанные его руками, были нарасхват. Мастерство Клименкова было настолько высоким, что он попал в “Энциклопедию гитарного искусства”. Ему было 27, когда он влюбился в свою ученицу. Но девочке было только 12. Прошло пять лет, прежде чем влюблённый учитель открыл ей свои чувства. Оказалось, что любовь взаимная. Через год они сыграли свадьбу. Вскоре у них родился сын Коля и семья перебралась в Эстонию. Там Игорь преподавал игру на гитаре, а в Риге и Таллинне вместе с супругой выступал с концертами. Однажды на одном из них их услышал руководитель Крымского колхоза “Победа” и пригласил к себе, пообещав обеспечить жильём и работой. Они переехали. Клименков стал директором музыкальной школы, а жена преподавателем. Творческая пара открыла кукольный театр “Светлячок”. Они были абсолютно счастливы, пока не настали 90-е. Сын вырос и решил заняться бизнесом. Родителям ни о чём не рассказывал. Набрал кучу кредитов и прогорел. Оставив отца и мать на растерзание кредиторам, парень сбежал в Израиль. Родителям пришлось продать кукольный театр, гитары, фамильную антикварную мебель. Несколько лет они выплачивали долг сына и продолжали мастерить куклы и инструменты. Но в лихие 90-е их практически никто не покупал. Клименковы перебивались случайными заработками. На нервной почве Игорь Афанасьевич стал слепнуть. Болезнь быстро прогрессировала. А тут ещё в левый глаз попала щепка, и он окончательно потерял зрение. Без любимой работы он утратил смысл жизни и впал в депрессию. Через два года его не стало. Так, печально закончилась жизнь маленького пажа , подарившего нам незабываемое волшебство и веру в чудо.

В начале 20-го века в Америке о нем писали во всех газетах. Мальчик-гений, вундеркинд жил в Бостоне и считался самым одаренным человеком на Земле. В чём гениальность Уильяма Джеймса Сайдиса? В возрасте 6-8 лет он написал 4 книги, одна из которых была посвящена анатомии человеческого тела. Когда маленький Уильям достиг школьного возраста, первый класс он закончил за 1 день, 2-й класс — за 3 дня, 3-й — за 3 месяца, 4-й — за неделю. В итоге 7-летнее образование мальчик закончил меньше, чем за год. В 8 лет Сайдис мог общаться на 8 языках и изобрел свой собственный под названием Vendergood. К концу жизни он знал уже около сорока языков. В 9 лет Уильям разработал двенадцатеричную систему счисления вместо десятичной. В том же возрасте мальчик был принят в Гарвард, но руководство посчитало невозможным его обучение из-за «эмоциональной незрелости». В итоге учиться в Гарварде он начал в 11 лет и стал самым молодым студентом в истории, а чуть позднее читал там лекции для огромного количества профессоров. В 1930-м Сайдис получил патент на бессменный бесконечный календарь. Уильям родился в 1898 году в Бостоне в семье евреев-иммигрантов из города Бердичев. Его отец был известным психологом, а мать, окончившая медицинский факультет Бостонского Университета, одной из самых образованных женщин Америки. С момента рождения сына она полностью посвятила себя его воспитанию, а отец был буквально одержим идеей вырастить ребенка-вундеркинда. И, надо сказать, у них это получилось. Борис Сандис (Сидис) начал учить Уильяма читать и писать, когда тот ещё лежал в детской кроватке, и в возрасте полутора лет мальчик мог уже читать газету The New York Times, а к двум с половиной годам печатать на машинке на двух языках: английском и французском. Конечно, отец гордился способностями мальчика, писал о них в научные журналы и критиковал систему образования, приводя в пример достижения Уильяма. Одаренным мальчиком стала интересоваться пресса, а когда Уильяму в 9 лет удалось поступить в Гарвард, репортеры начали его буквально преследовать. Он был на первых полосах всех американских газет, одни пророчили мальчику сотни великих открытий, другие критиковали отца и мать за то, что лишили ребенка детства и травмировали психику Уильяма. Затем начались годы обучения в Гарварде, но они не стали для юного гения яркими и успешными, скорее, Уильям стал чудаком и посмешищем. Студенты постоянно его дразнили и унижали, он оставался одиноким ребёнком с невероятным интеллектом, но этого оказалось недостаточно. У Уильяма случился первый нервный срыв после которого он стал замкнут и подавлен, единственным желанием Сайдиса было скрыться подальше от людей После окончания Гарварда Сайдис менял одну работу на другую, переезжая из города в город и стараясь оставаться незаметным. Он тайно издавал книги под разными псевдонимами и вел уединенную жизнь, работал простым бухгалтером, носил сельскую одежду и увольнялся с работы, как только узнавали о его гениальности. Он прятался от журналистов и стремился остаться незаметным, пока репортер из The New York Herald Tribune не разыскал его в одном из офисов на Уолл-стрит. «Вундеркинд 1909 года теперь работает оператором счетной машины за 23 доллара в неделю», — писали газеты о Уильяме. Сайдис ненавидел вспоминать о прошлом, а когда в 1927 году умер его отец, не появился на похоронах. Он возвел вокруг себя неприступную крепость, стремясь отгородиться от людей Сайдис стал грузным мужчиной, неуклюжим и по-детски безответственным, который не сразу может найти слова, чтобы выразить свою мысль», – так написала о нем знакомая журналистка, которой Уильям дал интервью в журнал New Yorker. В июле 1944 года домовладелица обнаружила Сайдиса без сознания в арендуемой им комнате бостонского общежития. Он скончался в 46 лет от обширного инсульта. Некоторые биографы считают Сайдиса самым одаренным человеком на Земле, а некоторые приводят жизнь гения, как свидетельство того, что одаренные люди не всегда могут достигать успеха

АКТЁРСКИЕ БАЙКИ На съёмках «Приключения принца Флоризеля» у Олега Даля была сцена с Игорем Дмитриевым, который играл полковника. Даля — принца Флоризеля снимали со спины, в то время, как Дмитриев в кадре лицом. Полковник должен был произнести текст: «Я отомщу за смерть брата». А принц на это должен был что-то отвечать, что, дескать, нет, это теперь его личное дело. Игорь Дмитриев вспоминал: — Снимают моё лицо (я в кадре крупным планом) и спину Олега, и он говорит мне вместо положенного текста: «Игорь Борисович, вы кефир купили? Мы ведь вернёмся в гостиницу, а жрать будет нечего» — Стоп! — кричит режиссёр, — замечательно! — Что замечательного? — возмущаюсь я, — Вы не слышали, что он сказал? — Игорь Борисович, у вас от неожиданности так сверкнул глаз, специально это никогда не сыграть, — лукаво ответил Даль.

Иногда, чтобы понять человека, биографии недостаточно. Нужно поставить его перед выбором. Именно это делает хорошая фантастика: меняет обстоятельства и смотрит, что останется от наших принципов, страхов и представлений о себе. ✔️«Искатель» — канал умной фантастики, детективов и приключений для тех, кому от истории нужен не только сюжет, но и мысль после последней строки. Новые истории выходят по главам. Подписывайся, чтобы не пропустить 👉 https://t.me/seeker_intelligent

4 июля 1964 года не стало Самуила Маршака. Что большинство из нас знают о нем, кроме того, что он был талантливым детским поэтом, написавшим «Кошкин дом», «Рассеянного» и другие стихи для малышей? Немногое. Юному Маршаку был запрещен въезд в российскую столицу из–за существовавшей в царскую пору процентной нормы на гимназистов–евреев. Помогло знакомство со знаменитым критиком Владимиром Стасовым, который добился перевода Самуила в петербургскую гимназию. Он же познакомил парня с закадычными друзьями - Горьким и Шаляпиным. Во время Первой мировой войны Маршак занимался делами детей беженцев–переселенцев, при советской власти ему пришлось заведовать детскими домами и колониями. Не будь Маршака, не была бы издана «Республика ШКиД». Когда–то он защищал Корнея Чуковского, стихи которого для детей пытались запретить, потом они вместе заступались за Иосифа Бродского. «Двенадцать месяцев» Маршака хотел поставить Уолт Дисней. Самуил Яковлевич обратился за содействием к руководителю советского кинематографа Ивану Большакову, но тот на назначенную встречу не явился. Поэт оставил на дверях его кабинета записку: «У Вас, товарищ Большаков, не так уж много Маршаков». Знаменит Маршак и как переводчик. Ему доводилось браться даже за стихи Мао Цзэдуна. С немецкого им переведен Генрих Гейне, но более всего известны его переводы с английского: «Дом, который построил Джек», сонеты Шекспира и баллады Бернса. Поэт Александр Твардовский как-то сказал, что Маршак «сделал Бернса русским, оставив его шотландцем». В Шотландии кончину Маршака сопроводили словами «конец старинной песни», которые впервые были произнесены, когда страна лишилась независимости. А еще Маршак был автором серьезных стихов. Очень серьезных. Старайтесь сохранить тепло стыда. Всё, что вы в мире любите и чтите, Нуждается всегда в его защите Или исчезнуть может без следа

"К сожалению, его уже с нами нет. Мы не слышим его баритональный голос, не восхищаемся его ролями в театре, в кино... но как только произносится его странная редкая фамилия, возникает масса эмоций. Я его обожал! Если только мужчина может обожать мужчину! Фантастическое обаяние, потрясающее чувство юмора, резкий сарказм, влюбленность в талантливых людей. Он всегда при встрече говорил нам теплые слова, а услышать от него похвалу — это многого стоит! Я познакомился с Гердтом в Одессе в 1963 году, в санатории им. Чкалова. Он был в гостях у А.И. Райкина, в театре которого я был уже семь месяцев. Зная, что ему для спектакля нужны молодые артисты, я привел Милу Гвоздикову, он принял ее моментально! И встретив Витю Ильченко, предложил показаться Райкину. На веранде сидели жена Райкина и Гердт, который читал или делал вид, что читает газету. Витя что-то исполнил, не очень удачно, Райкин посмотрел на Гердта, тот читал! А. И. посоветовал Вите оставаться инженером, и когда мы уходили, у Вити заиграло самолюбие, и он начал показывать импровизацию. Гердт отложил газету, смотрел, потом из-за газеты раздался его баритональный смех, и, видимо, это сыграло на зачисление Ильченко в театр Райкина. Театр Райкина полгода гастролировал в Москве, и я имел возможность видеть персонажи Гердта в театре кукол! Он был за ширмой, но его талант был шире, чем эта ширма! И он стал сниматься в кино, играл в театре. И публика уже не замечала, что он не сгибает ногу после ранения на фронте! Такой спектакль, как "Костюмер" с Якутом, его персонажи в мюзиклах, а Паниковский в "Золотом теленке"! Я имел счастье сниматься с ним в Одессе в фильме "Биндюжник и Король" по Бабелю, вот где было много времени пообщаться. Снимали на Молдаванке, люди собирались, толпами подходили к Зиновию Ефимовичу, жали руки, кормили, рассказывали про свою жизнь, анекдоты! А как он любил Одессу! Думаю, что не меньше, чем свою Татьяну. Как-то он сказал мне: "Пойдем на Дерибасовскую, погуляем!". Я сказал: "Вам не удастся". "Почему — вам нельзя? Тебе можно, а мне нельзя?" — "Погулять не удастся!" — "Не морочь голову, пошли!" — "Вам нельзя!" — повторил я. И когда мы появились на Дерибасовской, нас окружила толпа в пять колец. Шутки, смех, автографы, фото... И где-то через два часа самая активная одесситка крикнула: "Всё! Отходите! Дайте ему дышать! Ему нет воздуха!". Взяла его под руку и вывела с поля боя! Очнулись мы на Приморском бульваре. "Ну, — сказал я, — Погуляли?" После большой паузы он сказал: "Завтра пойдем опять туда, я хочу, чтобы они узнали и тебя тоже!". Потом он читал стихи Пастернака, и когда он посмотрел фильм "Биндюжник и Король", сказал: "Это твоя лучшая роль в кино! Я, правда, другие не видел". А как он горевал, когда не стало Вити Ильченко! Он звонил мне, долго молчал, потом сказал: "Такого друга у тебя не будет! Играй сам!". Он, по возможности, ходил нас слушать, приходил сам, тихо, и когда в паузе все молчали, раздавался его баритональный смех, именно там, где нужно. И я знал: Зяма (его так звали близкие) в зале! Он зашел за кулисы, поцеловал и сказал: "Ты знаешь, что сидишь в гримуборной, где сидел Райкин?" — "Конечно!" — сказал я. "А знаешь, я до сих пор рад, что участвовал каким-то образом в вашей судьбе!" Последняя встреча была на его юбилее. Он уже был болен, и когда в конце вечера Гердт встал, подошел к рампе и прочитал стихи Самойлова, зал плакал, хлопал, встал. Это был триумф, ради этого он жил, да нет — живет! В сердцах миллионов людей! Здравствуйте, Зиновий Ефимович! Искренне Ваш! Р. Карцев Глава из книги Р. Карцева "Родился я в Одессе" *️⃣ WHO is WHO

Это он придумал голову профессора Доуэля, летающего человека Ариэля, Ихтиандра... Писатель-фантаст Александр Романович Беляев. Он придумал, потому что не сдавался. Хотя вся жизнь его типичное проявление того, что называют "родовым проклятием" в народе. А как на самом деле это называется никто не знает. В детстве Александр Беляев потерял сначала сестру — она умерла от саркомы. Потом утонул его брат. Потом умер отец, и Саше пришлось самому зарабатывать на жизнь — он еще был подростком. А еще в детстве он повредил глаз, что потом привело почти к утрате зрения. Но именно в детстве он сам выучился играть на скрипке и на пианино. Начал писать, сочинять, играть в театре. Потом, в юности, сам Станиславский приглашал его в свою труппу но он отказался. Может быть, из–за семьи отказался. Кто знает? Он как раз женился в первый раз. Через два месяца жена его оставила, ушла к другому. Прошло время, рана затянулась и он снова женился на милой девушке. И одновременно заболел костным туберкулезом. Это был почти приговор. Беляева заковали полностью в гипс, как мумию на три года. Три года в гипсе надо было лежать в постели. Жена ушла, сказав, что она ухаживать за развалиной не собирается, не для этого она замуж выходила. И Беляев лежал, весь закованный в гипс. Вот тогда он и придумал голову профессора Доуэля — когда муха села ему на лицо и стала ползать. А он не мог пальцем пошевелить, чтобы ее прогнать... Но этот ужасный случай побудил Беляева написать роман. Потом, когда он все же встал на ноги, стал ходить в целлулоидном корсете. Полуслепой и некрасивый. А был красавец в молодости... Он писал и писал свои знаменитые романы Фантазия его не иссякала, добро побеждало зло, люди выходили за пределы возможностей, летали на другие планеты, изобретали спасительные технологии, любили и верили. Хотя немного грустно он писал. Совсем немного. Если вспомнить, в каком он был состоянии... Он женился потом на хорошей женщине. И две дочери родились. Одна умерла от менингита, вторая тоже заболела туберкулезом. А потом в Царское Село пришли фашисты — началась оккупация. Беляев не мог воевать — он почти не ходил. И уехать не смог. Он умер полупарализованный, от голода и холода. А жену и дочь фашисты угнали в Германию. Они даже не знали, где похоронен Александр Романович. Потом жене передали все, что осталось от ее мужа очки. Больше ничего не осталось. Романы, повести, рассказы. И очки. К дужке которых была прикреплена свернутая бумажка, записка. Там были слова, которые умирающий писатель написал для своей жены: "Не ищи меня на земле. Здесь от меня ничего не осталось. Твой Ариэль"

31 августа 1941 года в Елабуге покончила с собой поэтесса Марина Цветаева. Она оставила три предсмертные записки. Записка «эвакуированным»: «Дорогие товарищи! Не оставьте Мура. Умоляю того из вас, кто сможет, отвезти его в Чистополь к Н. Н. Асееву. Пароходы — страшные, умоляю не отправлять его одного. Помогите ему с багажом — сложить и довезти. В Чистополе надеюсь на распродажу моих вещей. Я хочу, чтобы Мур жил и учился. Со мной он пропадет. Адр. Асеева на конверте. Не похороните живой! Хорошенько проверьте». Записка Асеевым: «Дорогой Николай Николаевич! Дорогие сестры Синяковы! Умоляю вас взять Мура к себе в Чистополь — просто взять его в сыновья — и чтобы он учился. Я для него больше ничего не могу и только его гублю. У меня в сумке 450 р. и если постараться распродать все мои вещи. В сундучке несколько рукописных книжек стихов и пачка с оттисками прозы. Поручаю их Вам. Берегите моего дорогого Мура, он очень хрупкого здоровья. Любите как сына — заслуживает. А меня — простите. Не вынесла. МЦ. Не оставляйте его никогда. Была бы безумно счастлива, если бы жил у вас. Уедете — увезите с собой. Не бросайте!» Записка сыну: «Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але — если увидишь — что любила их до последней минуты и объясни, что попала в тупик».

Николай Иванович Парфёнов (26 июля 1912 г. — 7 января 1999 г.) — советский и российский актёр театра и кино, заслуженный артист РСФСР (1968). В 1935–1989 годах актёр Государственного академического театра имени Моссовета, в котором сыграл большое число характерных ролей. Актер, которого все знали в лицо. Но никто не знал его фамилии. Владимирских крестьян Парфёновых раскулачили, многодетную мать 6-х детей и без мужа оправили копать торф. А старший сын Николай отправился на московский завод, а потом попробовал стать артистом. Властелин эпизода Закончив театральную студию, он первый раз снялся в кино в 1945 году, в фильме "Сын полка". А потом пошла череда картин, где Николай Парфенов снимался во вторых ролях. Его универсальный типаж позволял быть бюрократом, директором ЖЭКа, управдомом, проводником, простым мужиком, и запомнился навсегда зрителям. Всего Парфенов снялся в 130 фильмах, а последний раз появился на экране в 1992 году. Снимался в "Фитиле" и "Ералаше", снимался 60 лет. "Лучшей судьбы я и не хотел», — говорил «властелин эпизода» Парфенов. И не знал, что конец его жизни будет несчастным. В личной жизни Николай был счастлив во втором браке, воспитывал чужих детей и родную дочь Ирину от первого брака. Мечтал со 2-й женой Ларисой поехать за границу, но после развала СССР его накопления пропали, а супругу разбил инсульт. Николай ухаживал за супругой до самой ее смерти, и не знал, что она тайком прописала в его квартиру свою внучку. А ведь они чудно прожили 48 лет, Парфенов даже уволился из театра Моссовета, чтобы помогать жене, прикованной к постели. После ее смерти он остался совсем один, без ролей и работы. Дети и внуки от обеих жён редко баловали старика, заходили лишь, чтобы забрать что-то из мебели. То телевизор вынесут, то шкаф. В конечном счете, у Николая Ивановича остался только диван и стол на кухне. Во-многом, это был способ давления родственников Парфенова. Они упрекали его, что мол, живет один на большой жилплощади в Москве, просили освободить квартиру. А несчастный старик стал забывать, где живет и кто он. Несколько раз Парфенов терялся, переходя всего лишь через улицу. В конце концов, актер Парфенов решил переселиться в дом престарелых под медицинский присмотр, уход и питание. Надо было отдать квартиру государству, чтобы проживать до смерти там. Но приемная внучка 2-й жены отказалась терять наследство и выписываться. Отказалась чужая внучка и от ухода за стариком. Король вторых ролей Николай Парфенов тихо умер от инсульта в 1999 году, когда Россия праздновала Рождество. Единственный родственник, кто занимался его похоронами, была сестра актера. Она кремировала брата, и целый год держала урну в своей квартире, перед захоронением на кладбище. Сестра актера надеялась, что с Николаем Ивановичем кто-нибудь захочет проститься. Дети, внуки, зрители, актеры театра и кино, в том числе с театра им. Моссовета, где Парфенов проработал жизнь. Но никто не пришёл...