Шарøйко

черновик пьесы: — десять тысяч? — в чем смущение? — он разлил половину бутылки. — и как он это сделал? вот послушай: ты входишь в ресторан, вежливый и галантный швейцар отворяет двери и улыбается всей полнотой мигрантской души, услужливая хостес проводает тебя к идеально расположенному столику на берегу океана, где открыв страничку социальных сетей ты встречаешь несколько милых (на твой вкус) видео, остановив свое внимание на приборах ты решаешь снять фото, после чего говоришь мне об этом, мы рассуждаем вслух об этом месте и уславливаемся что нам нужны такие приборы и еще пара тройка аттрибутов в островном стиле для новой столовой. ты возвращаешься в социальные сети и пока листаешь ленты натыкаешься на аттрибуты, салфетки и прочие существительные, которыми живописал наш диалог. тем временем оффициант приносит восхитительно сервированные закуски, пока твой умный календарь считывает твой пульс и температуру, сводит их со всеми данными и выводит приближающиеся «дни» оповещением на экране гаджета, в связи с чем ты принимаешь решение последить за своими эмоциями и тут гладко выбритый азиат с укладкой в стиле 70х годов, опуская горлышко бутылки чтобы налить нам вина на пробу из-за оптической иллюзии между двумя блистатильно чистыми бакалами проливает тихое розовое вино прямо на стол. ты с достойной сдержанностью встречаешь эту оказию и мило улыбаешься ему в ответ. он, в свою очередь краснеет и старается исправить случившееся, ему это достаточно быстро удается сделать, пока менеджер извиняется перед нами в колличестве двух бутылок моего любимого розе. видишь ли, среди этого «идеального мира», который так и норовит полизать наши чресла случилось то, что называется жизнью, событием, если хочешь, это настоящий, без преукрас, спектакль суеты из мертвого клиентоориентирования. — и все? — и еще одна такая бутылка стоит 15 штук, а у нас их по итогу было три.