Фактрум

В первые годы Второй мировой войны вермахт широко использовал метамфетамин под маркой «Первитин». Таблетки помогали солдатам дольше не спать и входили в пайки лётчиков и танкистов, из-за чего получили прозвище «танковый шоколад». В 1941 году массовую выдачу «Первитина» ограничили из-за побочных эффектов и риска зависимости. В Японии метамфетамин применяли ещё шире: его выдавали не только военным, но и рабочим военных заводов, чтобы те выдерживали долгие смены.

Издавна в некоторых регионах Индии существовал обычай сати — самосожжения вдовы на погребальном костре умершего мужа. Хотя ритуал считался добровольным, исторические свидетельства говорят, что на практике это было не всегда так. Сохранились рисунки и описания очевидцев, на которых вдова изображена связанной или окружённой людьми с длинными шестами, не позволяющими ей покинуть костёр. Вопреки распространённому представлению, сати никогда не было массовым явлением. Согласно документам Британской Ост-Индской компании начала 19 века, этот обычай затрагивал менее 1% вдов. Сегодня сати в Индии полностью запрещено законом: уголовным преступлением считается не только организация или совершение ритуала, но и его прославление. Тем не менее время от времени в стране всё ещё фиксируются единичные случаи, вызывающие широкий общественный резонанс.

Австралийские полицейские обнаружили в подпольной лаборатории по производству метамфетамина необычную жертву — коврового питона. По словам специалистов, змея жила прямо в нарколаборатории, где постоянно подвергалась воздействию метамфетамина, из-за чего стала крайне агрессивной. Питона отправили в центр помощи дикой природе при исправительном комплексе в Сиднее. После примерно 7 месяцев реабилитации его поведение пришло в норму. При этом специалисты отмечали, что речь шла о последствиях длительного воздействия метамфетамина, а не о доказанной наркотической зависимости в медицинском смысле.

Построенный в 1886 году отель Crescent Hotel в городе Юрика-Спрингс (штат Арканзас) в 1937 году купил Норман Бейкер — бывший фокусник, изобретатель и радиоведущий, выдававший себя за человека, открывшего лекарство от рака. Он превратил гостиницу в «онкологическую клинику», куда съезжались отчаявшиеся пациенты со всей страны. На самом деле никакого действенного лечения не существовало. Согласно материалам федерального суда, больным вводили растворы с карболовой кислотой, глицерином и спиртом, а также давали настои из семян арбуза, кукурузных рылец и листьев клевера. Медицинские эксперты на процессе заявили, что эти средства не могли вылечить рак. Бейкер активно рекламировал свою «методику» по радио и через почтовые рассылки, утверждая, что его лечение эффективнее хирургии, рентгенотерапии и радия. В 1940 году его признали виновным в мошенничестве с использованием почты. По оценке федеральных следователей, он и его сообщники выманили у больных около 4 млн долларов — огромную по тем временам сумму.

В 1978 году студентка-архитектор обнаружила, что нью-йоркский небоскреб Citicorp Center может не выдержать сильного ветра, дующего под углом к его фасадам. Главный инженер проекта Уильям ЛеМессюрье перепроверил расчеты и выяснил, что после изменений в конструкции часть соединений оказалась менее прочной, чем предполагалось. Не сообщая об опасности широкой публике, по ночам здание тайно укрепляли, а полиция Нью-Йорка подготовила план эвакуации на случай урагана. Работы завершили до того, как возникла реальная угроза, а эта история стала известна лишь спустя много лет.

В поэме «Облако в штанах» Владимир Маяковский написал: «Хорошо, когда брошенный в зубы эшафоту, крикнуть: „Пейте какао Ван-Гутена!“». Так он обыграл популярную в начале 20 века легенду о том, что производитель какао Van Houten якобы заплатил приговорённому к смерти преступнику, чтобы тот перед казнью выкрикнул рекламный слоган. Достоверных подтверждений этой истории не найдено, и сегодня её считают городской легендой. Но благодаря строкам Маяковского она стала одной из самых известных рекламных баек своего времени.

Катастрофа дирижабля «Гинденбург» стала одним из самых известных авиационных бедствий в истории, хотя ее реальные последствия часто представляют гораздо страшнее, чем они были. На борту находились 97 человек, и 62 из них выжили. Огромную роль в восприятии трагедии сыграли кадры горящего дирижабля и эмоциональный репортаж, мгновенно разлетевшийся по всему миру. Увидев, как «Гинденбург» вспыхнул при посадке, радиожурналист Герберт Моррисон воскликнул ставшую знаменитой фразу: «Oh, the humanity!» («О, человечество!»). В первые секунды он был уверен, что никто не мог спастись. Но позже, узнав, что большинство людей выжило, Моррисон признался: «Надеюсь, все оказалось не так плохо, как это прозвучало у меня в самом начале». Именно его репортаж превратил катастрофу в один из самых узнаваемых эпизодов 20 века.