Методичка

Недавно я начал вести долгосрочную динамическую группу. Это моя моя первая группа, в таком длительном формате (144 часа) не смотря на то что я занимаюсь психотерапией в том или ином виде 16 лет, длительную группу которую веду сам собрал только сейчас. Но пост о том как после 4 часов работы, с 12ю пациентами хочется просто побыть в одиночестве, и что бывает редко в моей методичке себя расхвалить. Начинаем мы в 19:30 заканчиваем в 23:30 причем ходят ко мне занятые люди, с работой детьми и другими обязательствами, как-то находят для себя 4ре часа в неделю и "наслаждаются" присутствием других людей. Я же на группе часто занимаю позицию аналитика, хотя не всегда это удается, но пост о том что бывает хочется после работы молчать, и от чего после группы я получаю практически экзистенциальное удовольствие когда еду еще 40 минут на велосипеде домой, я могу размышлять об участниках группы и молчать в одиночестве - такая вот у нас профессия?

Мелани Кляйн в поздней работе On the Sense of Loneliness пишет уже об внутреннем чувстве одиночества, которое может сохраняться даже среди близких людей. У нее это связано с ранними объектными отношениями, утратой иллюзии полного слияния и тоской по недостижимому внутреннему состоянию полноты. Фрида Фромм-Райхманн - один из главных авторов по теме. В статье Loneliness она специально различает несколько форм одиночества и отдельно выделяет тяжелое, трудно сообщаемое, “реальное” одиночество. При этом она пишет и о конструктивной aloneness, связанной с внутренней жизнью и творчеством. Это очень важный шаг: не всякое “быть одному” для психоанализа патологично. Дональд Винникотт радикально смещает акцент. Его знаменитая тема — не просто loneliness, а “capacity to be alone”, способность быть одному. Для него она парадоксально вырастает из опыта “быть одному в присутствии другого”. Для понимания профессии аналитика это, пожалуй, центральная идея: аналитик должен выдерживать одиночество не как пустоту, а как форму внутренней опоры, оставаясь при этом в живой связи с пациентом. Рой Шафер, Роджер Кеннеди и Игорь Кадыров пишут уже совсем близко к теме “одиночества аналитика”. Шафер показывает, что пациент может индуцировать у аналитика переживание aloneness в контрпереносе; Кеннеди прямо говорит, что одиночество и уединение составляют значимую часть аналитической работы; Кадыров связывает одиночество аналитика с работой с труднодоступными пациентами, катастрофической утратой и необходимостью найти для самого аналитика “психический дом”, чтобы не распасться под давлением переживаемой изоляции.

Профессия психоаналитика - профессия дисциплинированной работы с одиночеством, уединением и отдельностью. Ее зрелая форма - это способность выдерживать внутреннее одиночество, не превращая его в изоляцию; использовать уединение как условие слушания и мышления; переносить на себя чужую боль отдельности, не разрушаясь и не сливаясь с пациентом.