scheme of things

Не вижу оснований беспокоиться насчет вялых попыток Дугина (или кого бы то ни было еще) превратить Ильина в ведущего идеолога. Причина проста: идеология, основанная на текстах давно умерших дяденек, нашей власти не нужна. Прошлый век показал, что от идеологии в таком виде одни проблемы и почти никакой пользы. Маркс и Ленин по вполне очевидным причинам писали без оглядки на потребности режима 1930-х, доставляя товарищу Сталину немалые сложности в «правильной» интерпретации классиков. Проблема-то действительно серьезная: в логоцентричную эпоху в условиях тотальной изоляции от конкурирующих дискурсов можно добиться такого интеллектуального оптимума, при котором население уже достаточно образовано, чтобы идеологические абстракции понимать, но еще недостаточно сообразительно, чтобы критически их оценивать. Но удерживать такой баланс долго мало кому удается, да и логоцентризм мы давно похерили, причем в глобальном масштабе. У марксизма-ленинизма был хотя бы один плюс: универсалистский дискурс обеспечивал ему большой экспортный потенциал (в Восточной Азии до сих пор не всех отпустило, хотя рехаб идет неплохо). А Ильиным мы какую часть «демографического большинства человечества» осчастливим? У китайцев осталось 70% маоизма, бразильцы почитают Жилберту Фрейре, южноафриканцы – Манделу, в Индии идеологов «шафранизации» хоть отбавляй и помощники из Северной Евразии им без надобности. А для внутреннего потребления намного удобнее старая версия легко трансформирующейся констелляции отдельных идеологем, каждый раз пересобираемая под конкретные пропагандистские нужды. Чтоб в рамках одной конструкции сочетался цивилизационно самодостаточный глубинный народ с царем-катехоном в голове, но при этом создавший такую неотъемлемую часть европейской культуры, что ни одна брюссельская б**** её никогда не заканцелит. Мертвые философы с более-менее консистентным мировоззрением крутые виражи нашей государственной мысли не потянут, а живым – много чести.

Два часа (даже больше) говорили с Игорем Моисеевичем Клямкиным о том, как мы пришли к единому учебнику истории. Видео здесь. Получилось почти что к 90-летнему юбилею знаменитого постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) "О преподавании гражданской истории в школах СССР" (15 мая 1934).

В январе сего года руководитель ВЦИОМ Валерий Федоров дал совершенно прекрасное интервью, в котором чудесно объяснил, как события последних двух лет повлияли на запросы граждан (как водится, в самом конце, чтобы никто не дочитал). Приведу цитату (вопрос был про выборы, теперь уже триумфально прошедшие):

Если сравнивать с предыдущими, 2018 года, выборами, то тогда был заметен большой запрос на обновление. <…> Сегодня в обществе исчез запрос на перемены. Есть, разумеется, запрос на позитивный образ будущего – направление, в котором стратегически наша страна должна идти. Но это скорее среднесрочная перспектива, а на краткосрочную все ясно: кто мы, с кем мы, против кого мы. В этом смысле запроса на перемены и на новые лица нет, доминирует запрос на стабильность.

Проще говоря, в 2018 году был запрос на перемены, с которыми как-то не очень задалось. Сразу после тех выборов, кстати, Алексей Кудрин в «Коммерсанте» писал, что у правительства на преобразования есть два года, дальше «окошко» закрывается. Очень точный прогноз, как выяснилось, хотя про любителей недожаренных летучих мышей из славного города Ухань и ковид тогда никто, конечно, не думал. Обновления за два года, конечно, не случилось, что негативно сказалось, например, на рейтинге доверия первого лица, поползшем вниз примерно с лета того же 2018 года (пенсионная реформа). Зато задалось с переменой запроса, если верить Валерию Федорову: теперь мы не хотим перемен, просто верните как было.

Поразительно у нас все-таки устроен публичный исторический дискурс. Музей истории ГУЛАГа (государственное учреждение) проводит небольшую, но очень хорошую выставку, посвященную «Делу врачей». Экспозиция называет все своими именами: дело однозначно сфабрикованное, с явной антисемитской подоплекой, массовая реакция откровенно истерическая, как и положено в такой системе. Выставка сопровождается публичными лекциями, где все это совершенно отчетливо артикулируется. Приходите, смотрите, изучайте, слушайте, ужасайтесь. Параллельно свои учебники для общеобразовательной школы создает Мединский, где про дело сказано буквально следующее:

Готовился процесс по так называемому «делу врачей» (прежде всего докторов кремлёвской больницы), которых в январе 1953 г. обвинили в преднамеренно неправильном лечении ряда государственных и культурных деятелей. Начало делу положила информация о якобы преднамеренной врачебной ошибке, которая в 1948 г. привела к кончине Жданова. Однако после смерти Сталина в начале марта 1953 г. дело было прекращено.

И что должен понять из этого фрагмента школьник? Две вещи: что обвинили, но потом дело закрыли. Единственно непрямое указание на то, что дело было сфабриковано – словечко «якобы». Всё. А может правильно обвинили и зря закрыли? Про антисемитский характер ни слова, про реакцию публики тоже, хотя слово «психоз» автору известно, он даже употребляет его чуть ниже, когда рассказывает про маккартизм в США. Но в описании «Дела врачей» по крайней мере используется это «якобы». Правомерность дела Еврейского антифашистского комитета вообще никаких сомнений, видимо, вызывать не должна:

По мере обострения холодной войны под подозрение попадали лица, тесно связанные с общественными и политическими деятелями за границей. В 1948 г. Еврейский антифашистский комитет (ЕАК) был распущен. Ряд деятелей ЕАК, установивших связи с зарубежными сионистскими организациями, были обвинены в шпионаже.

Тут все ясно как божий день: имели связи за границей, установили контакты с сионистскими организациями. Ну точно враги. А то, что «ряд» ой какой длинный (Геннадий Костырченко насчитал более 120 человек), и далеко не все в этом «ряду» имели какие-то не то что связи, но даже контакты, про это ни слова. Про последствия обвинения в шпионаже, кстати, тоже.

Новая порция «ленинских» соцопросов (примета апреля). Удивительно, но популярность вождя растет. Удивительно потому, что он вроде бы символизирует все то, что нам все активнее не нравится: революционер, политэмигрант, иноагент (ну или уж точно находившийся «под влиянием»), еще и русский народ разделил, «придумав» два новых восточнославянских государства. Объяснить рост популярности несложно: все эти негативные квалификации разбиваются о единственную позитивную — Ленин = советское, а советское — это хорошо (сверхдержава, Победа, Гагарин). Делать из этого какие-то глобальные выводы не стоит, но эффект от столкновения актуальных политических оценок, дискредитирующих Ильича, с базовым мифом интересный.

20 апреля должен состояться релиз трибьюта Лу Рида «The Power of the Heart». В Apple Music уже появился трек Perfect Day в великолепном исполнении Руфуса Уэйнрайта. Времена сейчас такие, что только музыкой и спасаться.

Прошлое вновь меняется к лучшему. Оказывается, Катынский расстрел – преступление нацистов, а не НКВД, как и утверждала советская власть с 1943 по 1989 г. Видимо, именно так нужно трактовать вчерашний материал ТАСС (завтра, кстати, ровно 34 года с того дня, как то же самое информационное агентство распространило заявление М.С. Горбачева, в котором Катынь квалифицировалась как «одно из тяжких преступлений сталинизма»). Очень рад, конечно, но один вопрос: если управление ФСБ по Смоленской области все это время располагало документами, из которых явно следует, что польских военнопленных расстреляли именно нацисты, то почему они не поделились этими сведениями с Владимиром Владимировичем Путиным, который вынужден был в 2010 г. произносить вот такие неприятные слова:

Нашему народу, который прошел через ужасы гражданской войны, насильственную коллективизацию, через массовые репрессии 1930-х годов очень хорошо понятно, может быть, лучше, чем кому бы то ни было, что значат для многих польских семей Катынь, Медное, Пятихатка. Потому что в этом скорбном ряду и места массовых расстрелов советских граждан. Это и Бутовский полигон под Москвой, Секирная гора на Соловках, расстрельные рвы Магадана и Воркуты, безымянные могилы Норильска и Беломорканала. <…> Этим преступлениям не может быть никаких оправданий. В нашей стране дана ясная политическая, правовая, нравственная оценка злодеяниям тоталитарного режима. И такая оценка не подлежит никаким ревизиям [выделено мной].

Десять заповедей лояльного историка (Всемирному дню историка посвящается): (1) Меняй прошлое только к лучшему. (2) Не фальсифицируй в ущерб государственным интересам. (3) Не возжелай открытия заповедных архивов. (4) Не ищи зарубежных грантов. (5) Не ссылайся в трудах своих на иноагентов. (6) Не поддавайся искусу европоцентризма. (7) Используй сравнительно-исторический метод только к вящей славе отечества. (8) Допускай конструктивистский подход только к тем явлениям, которые оцениваются негативно. (9) Не отрицай тысячелетней преемственности всех форм государства российского. (10) Следуй инструкциям высокого начальства в научных штудиях, чтобы продлились дни твои на свободе.

В марте город выглядит ужасно, но лучшего лекарства от стресса, чем прогулка по историческому центру, не существует. Сейчас важно не сводить жизнь к обновлению ленты новостей и искать свидетельства того, что она продолжается вопреки всем усилиям оборвать её.

Не даются слова. От привычки перекодировать опыт в тексты не так просто избавиться, но всё, что появляется на экране, никак не соотносится с переживаемым, не кажется правильным уже потому, что вербализировано, из чувств стало словами. Страшная трагедия.

Никогда не проходите обязательное психиатрическое обследование на следующий день после выборов (ниже вопросы из анкеты). «Ощущение, что вы в западне или пойманы» ✅ «Чувство, что вы сами во многом виноваты» ✅ «Чувство одиночества» ✅ «Ощущение, что будущее безнадежно» ✅ ✅ ✅

Похоже, у них очень простая электоральная математика: 2012 – 63,60% 2018 – 76,69 % (+13,09%) 2024 – 87,31% (+11,38%) 2030 – ~100% (?)

Нет, я про желание сделать приятное начальнику все понимаю, но результаты все-таки не должны слишком сильно расходиться с повседневным опытом населения, чтобы быть убедительными. А для того, чтобы нормально воспринять 87,3% нужно сидеть не в information bubble, а в information bunker, вообще без доступа к внешнему миру. И это еще и при явке в 75%+. Перестарались.

Согласен с теми, кто называет это электоральное действо процедурой аккламации. Выборы – это про конкуренцию кандидатов, они и позиционируются соответствующим образом. В нашем случае все устроено иначе – это «выборы президента президентом». Вся кампания построена именно на этом: нет никаких указаний, что Владимир Владимирович конкурирует с кем-то и кто-то реально конкурирует с ним. Он даже не ведет кампании привычного образца. И никогда не вел. Все эти годы выборы были устроены именно так: президент уже есть, ему нужно просто формально подтвердить легитимность. Единственное исключение – 2012-й, и то частичное (но тогда же с обновлением возникли самые большие проблемы). Изначально, с марта 2000 г., он располагал ресурсом, который не был доступен ни одному его оппоненту – собственно президентской должностью (даже в 2012-м он имелся, пусть и в недавнем бэкграунде). А это исключительно важный ресурс для страны, политическая культура которой не имеет опыта избрания власти. В нашей политической культуре есть мифологема призвания правителей, есть мифологема взятия власти, но нет выборов как механизма её смены. Есть один пограничный случай собора 1613 г., который царская мифология превратила в разновидность призвания, а современная массовая (школьная) версия рационализировала до выбора самого очевидного кандидата из безликой массы претендентов. В 1990-х ничего нового не появилось: Ельцина в 1991-м избирали не на пост главы суверенного государства, а в 1996-м он уже располагал этим ресурсом, который и обеспечил успех. Поэтому я бы не стал преувеличивать значимость тех цифр, которые нам в понедельник покажут и которые совсем несложно спрогнозировать (предполагаю, что это будет примерно 80/80 по явке/голосам). В парадигме конкурентных выборов это свидетельствует о фантастической, почти неправдоподобной популярности и поддержке, но в парадигме аккламации они могут быть и очень эфемерны, даже если предположить, что сами цифры честные.

У меня длинный список претензий к действующей власти и её персонификации, но в контексте процедуры, которая почему-то зовется выборами, важна одна: список кандидатов. 145-миллионная страна, с плохенькой, но приемлемой демографической пирамидой (все возрастные страты представлены), разнообразная в этнокультурном и региональном плане, не лишенная талантов, даже несмотря на долгое предпочтение лояльности интеллекту и инициативности. И всего 4 кандидата, из которых новый всего один (Слуцкий слишком активно продвигает мысль, что является перерождением Жириновского, так что за нового не считается). Как получилось, что в стране, где нет незаменимых, есть несменяемые? Политическая система четверть века закатывала в асфальт всю плодоносную почву вокруг единственного кандидата, чтобы не было приемлемого ответа на вопрос «если не Путин, то кто». И никак иначе она функционировать не способна: в ликвидации жизнеспособных альтернатив весь её смысл. Вполне вероятно, что значительная часть населения свыклась с безальтернативностью и приняла систему аргументации, на которой она основана. Остальным остается только пользоваться немногими оставшимися уязвимостями выборной процедуры, а именно конституционной необходимостью представлять альтернативу, сколь угодно формальную. Иного способа заявить о желательности альтернативы на данный момент нет. Да, это можно рассматривать как готовность играть по предложенным правилам (у меня нет хорошего аргумента против такой трактовки), но это сейчас единственный способ играть вообще. Эстетически мне противно в этом участвовать, но другой стратегии борьбы с гнетущей безальтернативностью не вижу. Шансы на немедленный успех, впрочем, тоже не просматриваются, но если и есть способ показать, что парадигма «если не…, то кто» неприемлема для общества, которое не распрощалось с желанием иметь будущее, простирающееся за границы чье-то индивидуальной жизни, то он в участии.

Иноагент «Левада» зафиксировал беспрецедентно низкий за почти 20 лет измерений уровень доверия женщинам. Официально поддерживаемый мачизм бесследно не проходит.

Главным кандидатам в президенты США на момент выборов суммарно будет 159 лет. Хорошая реклама для американской медицины и фармы, но весьма фиговая для демократии.

Товарищ Сталин в совершенстве освоил технику всех успешных абьюзеров: эксплуатацию недостатков своих жертв. Взял страну без развитой гражданской культуры, воспользовался этим для монтажа самой зверской системы государственного террора, оставил после себя атомизированное общество, не доверяющее никому, кроме своих же палачей. И эту технику унаследовали все его преемники, предпочитающие поощрять пороки и наказывать добродетели. Поэтому провалились все попытки десталинизации: его технология власти слишком востребована, чтобы клеймить её родоначальника. Сталин умер, но дело его живет.

Музыкальная тема из «Терминатора» на похоронах могла показаться странным выбором, но она хорошо иллюстрирует главное различие в политических (да и жизненных) установках покойного и его главного оппонента. «There is no fate but what we make for ourselves». Политические решения нельзя объяснить «историческими справочками», потому что исторически ничто не предопределено окончательно и бесповоротно. Ответственность всегда на конкретном человеке и на князя Олега её не переложить. И My Way ровно о том же.

Вчера попалась ссылка на любопытный опрос ВЦИОМа о происхождении человека. Плавно увеличивается доля россиян, сомневающихся в классической версии антропогенеза: выводить генеалогию от обезьяноподобного предка не хочет целых 39% респондентов (в 2006 г. было на 4% меньше), а исключить преподавание теории естественного отбора желает 30% (в 2006 г. таковых было 20%). Интеллектуальная деградация весьма заметная, если учесть, сколько за последние годы было открытий в этой области, сколько реализовано успешных просветительских проектов, издано научно-популярной литературы и т.д. (только в моей домашней библиотеке за последние 10 лет появилось 15 книг на эту тему, не считая самого «Происхождения видов…»). Мне кажется, что эта тенденция прекрасно иллюстрирует то, что произошло с нашим обществом за последние пару десятилетий. Нас как-то приучили ничему не доверять. Не критически мыслить, нет. Этому можно было бы только радоваться. Именно что не доверять никакому знанию, сомневаться в самой возможности хоть что-то знать наверняка. И дело тут не в проклятом постмодернизме. Он-то как раз совсем не предполагает интеллектуальной капитуляции, даже когда настаивает на невозможности окончательного знания. Невозможность знания окончательного и знания вообще – разные вещи. В нашем случае речь как раз о последнем. Именно это делает возможным все те оруэлловские инверсии смыслов, которые мы наблюдаем последние годы. Если мы ничего не можем знать наверняка, то любые интерпретации действительности допустимы. Проблема постижения истины подменяется декларацией её отсутствия. Наверное, примерно так выглядит самоубийство «бритвой Оккама»: не плоди сущностей вообще. Такая установка исключает успешность любой дискуссии, ведь ни один аргумент не выживет в столько токсичной среде. Идеальные условия для пропаганды, которая всегда апеллирует к уже сформировавшимся позициям и паразитирует на привычных стереотипах, обеспечивая интеллектуальный комфорт.