Москва, которой нет

Как английский капитан заблудился и случайно «открыл» Москву Откуда на Варварке Старый английский двор? Эти старинное здание, чудом уцелевшее до наших дней, появилось здесь в результате навигационной ошибки. В 1553 году три английских корабля под руководством лорда Уиллоби вышли из Лондона в поисках «северо-восточного прохода» в Индию и Китай через Северный Ледовитый океан. Но открыть Северный морской путь англичанам было не суждено: экспедиция попала в шторм, два корабля вместе с лордом затерло во льдах, и вся команда погибла.Выжил только один корабль — под командованием капитана Ричарда Ченслора. После бури команда обнаружила себя вместе с кораблем близ незнакомых берегов в районе современного Северодвинска. Местные жители, впервые видевшие англичан, объяснили (не спрашивайте, как) англичанам, впервые видевшим местных жителей, что нет, это не Китай, это другая страна, а правит ей царь Иван Васильевич. Ченслор не растерялся. Он пересел на сани и добрался до Москвы, где предстал перед Иваном Грозным. При себе у Ченслора была бумага, позволяющая ему заключать торговые сделки с представителями других государств, и это, видимо, ввело Ивана Грозного в заблуждение, будто он имеет дело не с частными торговцами, а с представителями английской короны. Как бы то ни было, он осыпал гостей милостями, разрешил им беспошлинно торговать и устроил в тех самых палатах на Варварке. Это одна из из историй, о которых мы обязательно вспомним 12 сентября во время нашей прогулки по Китай-городу с Еленой Фоминой.

Жизнь без АЗС: когда автомобиль уже изобрели, а заправку — еще нет 12 сентября с Ольгой Шурыгиной идем на экскурсию по выставке «АЗС. Архитектура заправочных станций» в музее архитектуры. А ведь было время, когда никаких заправочных станций не существовало вовсе. Бензин был, автомобили, ездившие на бензине, были, а бензоколонок не было. Как же тогда справлялись? Бензин просто держали в гаражах в бочках и заправляли машины с помощью ручной помпы. Поначалу никто даже особо не заморачивался противопожарными мерами, случалось и такое, что бензин оказывался в помещениях с печным отоплением. Между тем, в мире давно уже догадались устанавливать такие бочки с насосами где-нибудь на обочинах шоссе с особенно бойким движением, и торговать бензином в розницу. На первом месте тут были Соединенные Штаты, хотя и в Европе заправок было уже немало. В Российской Империи подобные точки продажи бензина тоже существовали, и занимались этим знаменитые Нобели, но скорее всего, они действовали при больших гаражах или складах горючего. И только в 1926 году в Москве появилась первая отдельная бензоколонка — на Арбате. А дальше их становилось все больше, и постепенно они превратились в объекты, которым требовались какие-то специальные архитектурные решения. Об этом и узнаем на выставке. Не забудьте записаться заранее, т.к. мест на экскурсию остается все меньше и меньше.

Прыжок в пролёт или варшавский след: куда исчез создатель первого московского небоскрёба? Первым московским «небоскребом», преодолевшим отметку в 8 этажей, оказался легендарный «Тучерез» в Большом Гнездниковском переулке, 10. Его создатель, архитектор Эрнст-Рихард Нирнзее, построил в Москве немало роскошных домов. Но долгое время загадкой оставалось, где, когда и как завершилась жизнь знаменитого архитектора — в 1915–1918 годах он словно растворился в воздухе. Его внезапное исчезновение породило легенду о том, что Нирнзее не перенес революционной катастрофы, сошел с ума и в припадке безумия бросился в лестничный пролет собственного «дома для холостяков». По другой версии его расстреляли в подвалах ЧК. Однако, как выяснилось, записей о самоубийстве архитектора или расстрельных списков с его именем в московских архивах не было. Как обнаружил исследователь Владимир Бессонов, в 1915 году, когда на фоне Первой мировой войны в России начались антигерманские настроения, и богатому человеку с именем Эрнст-Рихард стало в Москве небезопасно, архитектор покинул Россию. Свой знаменитый небоскреб он продал банкиру Рубинштейну за 2,1 миллиона рублей и вернулся на родину предков, в Польшу. Там он и скончался в 1934 году в возрасте 61 года и был похоронен на старинном варшавском кладбище Старые Повонзки. А о том, что Нирнзее успел сделать за время жизни в России, нам расскажет Ирина Левина во время посвященной ему своей премьерной прогулки 8 сентября. Экскурсия проходит с радиогидами, поэтому запись и предоплата обязательны.

Сокол: село, радиоцентр, солдаты и художники Сегодня Сокол — тихий московский район с аккуратными улочками и зеленью. А когда-то здесь было село Всехсвятское, которому, возможно, больше шести веков. В 1599 году сюда приезжали послы, а в 1722-м через село прошло праздничное шествие в честь победы Петра I в Северной войне. Мы приглашаем вас на прогулку по Соколу. Вячеслав Куренков проведёт по местам, где история буквально меняла декорации: от старого кладбища воинов Первой мировой до Ходынского поля, которое после революции получило новое имя — Октябрьское. По дороге найдём место первого российского радиоцентра, заглянем в знаменитый посёлок художников и разберём историю крупнейшего пассажирского самолёта сталинской эпохи. 📆12 сентября, 13.00, Где живет Сокол: от Всехсвятского до города-сада

Дом, который нужно не просто увидеть, а разгадать 🌀 Особняк Рябушинского — тот случай, когда архитектор спрятал в здании целую философию. И оставил нам подсказки буквально повсюду. Фёдор Шехтель специально поставил дом необычно: он отступает от улицы, а четыре фасада можно рассмотреть, обходя здание по кругу. Даже крыльцо оказалось на красной линии — будто приглашает заглянуть внутрь. А внутри начинается самое интересное. Легендарная лестница-вóлна буквально закручивает пространство и ведёт наверх. Первый этаж напоминает подводный мир: окна похожи на огромные аквариумы или пузыри воздуха, а орхидеи на фризе становятся частью символического рассказа о жизни. В особняке есть ещё один уровень — часовня, расположенная выше жилых помещений. И у такого решения тоже есть смысл. На прогулке с Ириной Левиной попробуем прочитать особняк как зашифрованное послание Шехтеля — от планировки до мельчайших деталей декора. 📆19 сентября, 15.45, Особняк Рябушинского

Вера Мухина, которую вы ещё не знаете Что общего у «Рабочего и колхозницы», муранского стекла, Айседоры Дункан и новой станции метро «Автово»? З, а всеми этими сюжетами стоит одна художница — Вера Мухина. На экскурсии с Еленой Быковой, экскурсоводом Всероссийского музея декоративного искусства, посмотрим на работы скульптора по-новому. Она училась у Антуана Бурделя, интересовалась танцем и театром, создавала костюмы, работала с фарфором, керамикой, металлом и буквально одержимо экспериментировала со стеклом. Её занимали не только скульптуры, но и предметы, пространство, свет и само движение формы. Разберёмся, зачем Мухиной понадобилось муранское стекло, почему её вдохновлял Рене Лалик и как родился огромный стеклянный фонтан для Всемирной выставки в Нью-Йорке. На выставке увидим «Ветер», редкие стеклянные произведения, фотографии, личные вещи и материалы из истории создания «Рабочего и колхозницы». 📆20 сентября, 13.00, Художник и проектировщик. Грани Веры Мухиной

🏛 Дом, где Морозовы устроили семейный «апгрейд» В 1878 году Мария Фёдоровна Морозова купила этот особняк для дочери Юлии, вышедшей замуж за Григория Крестовникова. И дом после этого пришлось основательно переделать. Архитектор Павел Дриттенпрейс убрал классический портик, добавил овальные окна и изящный аттик, а два ризалита сделал нарочито разными. А потом к дому пристроили ещё одно крыло. Григорий Крестовников руководил семейным бизнесом, возглавлял Московский биржевой комитет и был членом Государственного совета. Юлия занималась благотворительностью. В последние годы Юлия из-за болезни ног передвигалась на коляске — лестницы в доме заменили пандусами. Этот дом и другие московские адреса знаменитой династии увидим на прогулке с Ириной Левиной. В маршруте — зимний сад Викуловичей, Казённая слобода, доходный дом наследников Тимофея Морозова, Морозовский сад и флигель Левитана. 📆6 сентября, 14.00, Морозовы: от Викуловичей до Тимофеевичей

200 лет театральных безумств: от крепостной сцены до Станиславского Сегодня билет в театр покупаем мы. А когда-то актёра приходилось буквально покупать целой Россией. И это далеко не самая удивительная история из прошлого московской сцены. На прогулке с Ольгой Василисковой пройдём совсем небольшой путь — от Театральной площади до Камергерского переулка, зато по времени размахнёмся больше чем на два столетия. Здесь помещается практически весь путь русского театра: от помещичьих крепостных трупп до режиссёрских экспериментов, которые изменили мировую сцену. По дороге выясним, как выглядели первые театральные «3D-эффекты». Поговорим о театральных поручиках и первых попытках превратить театр в хорошо работающий бизнес, заглянем в историю заведения, где принципиально не ставили Чехова, и разберёмся, кто такие «якупчики» и «жужжалки». 📆9 сентября, 19.00, Станиславский был не прав! Или Таланты и поклонники дореволюционной Москвы

Темная сторона Дома на набережной Дом строили для советской элиты: здесь жили наркомы, военачальники, учёные, артисты. Но за роскошными квартирами и парадными фасадами скрывалась совсем другая история. Говорили, что ещё задолго до строительства дома это место считалось недобрым. Археологи находили здесь кандалы и человеческие останки — отсюда и пошли разговоры о пыточном дворе Малюты Скуратова. В годы репрессий арестовывали десятки жильцов. И есть история, которая звучит как готовый сценарий для мистического фильма: после ареста родителей дочь одного из военачальников заперлась в квартире и отказалась впускать чекистов. По легенде, квартиру приказали замуровать. Девушка погибла внутри, а её призрак с тех пор якобы появляется возле дома. Сколько здесь правды, а сколько позднейших страшилок — разберёмся на прогулке с Ланой Максимовой. Пройдём по дворам Дома на набережной и соберём его самые невероятные истории. 📆6 сентября, 18.00, Дом на набережной: история, легенды, судьбы

3 сентября 1803 года в Москве родился Александр Гурилёв — композитор, чьи романсы многие со временем стали воспринимать практически как народные. Гурилёв родился крепостным. Его отец Лев Гурилёв был музыкантом и руководил оркестром графа Владимира Орлова. Вместе с семьей хозяина жили и Гурилёвы — в том числе в московском доме Орлова на Большой Никитской, 5/7. Здесь Александр с юности играл в крепостном оркестре на скрипке и альте. При этом музыкальное образование у крепостного мальчика оказалось совершенно незаурядным: фортепиано он изучал у знаменитого ирландца Джона Фильда, одного из главных пианистов своего времени, а теорию музыки — у композитора Иосифа Геништы. Свободу Александр и его отец получили только в 1831 году, после смерти графа Орлова. Гурилеву было уже 27 лет. И именно тогда началась его самостоятельная московская жизнь: он преподавал, выступал, писал музыку и вскоре стал одним из самых популярных авторов русского романса. «Матушка-голубушка», «Сарафанчик», «Вьётся ласточка», «Колокольчик», «На заре туманной юности» — эти мелодии расходились далеко за пределы концертных залов и дворянских гостиных. Многие песни настолько прочно вошли в городской быт, что постепенно начали восприниматься как народные. А сам композитор, несмотря на известность, богатым человеком так и не стал. Он жил уроками и музыкальной работой и постоянно испытывал материальные трудности. В 1830–1840-е годы одним из его московских адресов была Неглинная, 18. Есть свидетельства, что сюда к Гурилёву приходил даже сам Николай Гоголь. Так что, проходя по Большой Никитской мимо роскошного дома Орловых, стоит вспомнить: когда-то здесь жил крепостной мальчик, которому предстояло стать одним из создателей русского городского романса. #КалендарьМКН

Сегодня отправляемся гулять не по прямой, а по более интересной траектории — вместе с Марией Подъяпольской. Стартуем у Пушкинской площади и двинемся к саду «Эрмитаж» через переулки Малой Дмитровки. По дороге — старинные храмы, особняки и доходные дома, где модерн соседствует с неорусским стилем, а за фасадами обнаруживаются истории совершенно разных москвичей. Поговорим о московском купечестве и его знаменитом клубе, заглянем в историю науки, а затем сменим тему на куда более шумную и праздничную — дореволюционные развлечения. Финальная точка особенно хороша: сад «Эрмитаж», некогда главный центр московской театральной и светской жизни. И здесь не обойтись без Якова Щукина — предпринимателя, театрального антрепренёра и человека, который отлично знал, чем развлечь столичную публику. 📅3 сентября, 19.00, От Пушкинской площади до сада Эрмитаж

Сегодня отправляемся гулять не по прямой, а по более интересной траектории — вместе с Марией Подъяпольской. Стартуем у Пушкинской площади и двинемся к саду «Эрмитаж» через переулки Малой Дмитровки. По дороге — старинные храмы, особняки и доходные дома, где модерн соседствует с неорусским стилем, а за фасадами обнаруживаются истории совершенно разных москвичей. Поговорим о московском купечестве и его знаменитом клубе, заглянем в историю науки, а затем сменим тему на куда более шумную и праздничную — дореволюционные развлечения. Финальная точка особенно хороша: сад «Эрмитаж», некогда главный центр московской театральной и светской жизни. И здесь не обойтись без Якова Щукина — предпринимателя, театрального антрепренёра и человека, который отлично знал, чем развлечь столичную публику. 📍Место встречи можно узнать у нас на сайте: https://clck.ru/3VZYc7 📅3 сентября, 19.00, От Пушкинской площади до сада Эрмитаж

От Подсосенского до Покровского: по следам купцов Морозовых У купеческого семейства Морозовых в Москве было столько домов, что одной прогулки едва хватает, чтобы пройтись по следам всех ветвей знаменитой династии. Ирина Левина предлагает как раз такой маршрут — от усадьбы старшей ветви семьи к владениям младшей. Начнём в районе Подсосенского переулка, заглянем во дворы Казарменного и увидим редчайший деревянный особняк, переживших пожар 1812 года. Затем выйдем к Покровскому бульвару собирать по дороге московские адреса Морозовых и их родственников. Будет и зимний сад Викуловичей, и особняк Юлии Крестовниковой, и доходный дом наследников Тимофея Морозова. Увидим Морозовский сад и Левитановский флигель. К концу прогулки у вас уляжется в голове вся семейная история. Морозовы-Викуловичи, Крестовниковы, дочери Герасима Хлудова, их соседи и родня — предприниматели, меценаты и владельцы московских особняков. 📆6 сентября, 14.00, Морозовы: от Викуловичей до Тимофеевичей

Почему старейшая кафана Белграда называется просто «?» С 1 по 4 октября мы едем в Белград и постепенно начинаем вам о нем рассказывать. В Белграде есть заведение, название которого состоит из одного-единственного знака — «?». И это не современный маркетинговый ход: вопросительный знак висит здесь уже больше 130 лет. Дом напротив белградского Соборного храма появился ещё в 1823 году. Его построил купец и дипломат Наум Ичко по распоряжению князя Милоша Обреновича, а вскоре здесь открылась кафана. В разное время её знали как кафану Эчима Томы и «У пастуха». Бывал здесь и Вук Караджич — реформатор сербского языка. Но самое интересное случилось в 1892 году. Новый владелец Иван Павлович решил воспользоваться очень логичным ориентиром: заведение стояло буквально напротив Соборной церкви. На вывеске появилось название «У Соборной церкви». Логика владельца совершенно не понравилась церковным властям. Настоятель Новица Лазаревич потребовал снять вывеску и даже пригрозил судом: по его мнению, название храма не должно было красоваться над кафаной. Вывеску сняли. Но чем заменить -- не придумали. И временно повесили над дверью вопросительный знак. В городе эту шутку оценили. Временная вывеска прижилась настолько, что никакого другого названия кафане уже не понадобилось. Так спор между владельцем питейного заведения и священником подарил Белграду один из самых узнаваемых городских адресов. Причём «?» — не декорация для туристов, а одна из старейших сохранившихся белградских кафан, расположенная всё в том же доме XIX века. Мы сюда, кстати, зайдем пообедать. Так что можно будет лично проверить, что скрывается за главным белградским вопросительным знаком. Главное, не забудьте записаться.

От царской охоты до «немецких домиков»: история Измайлова Сегодня Измайлово в основном ассоциируется с парком.А ведь когда-то здесь была царская резиденция, в окрестных лесах охотились государи, а в XIX веке на территории бывшей усадьбы появилась военная богадельня. А после войны здесь выросли целые кварталы невысоких домов — тех самых знаменитых «немецких домиков», а вслед за ними появились парадные многоэтажки на Первомайской улице и Измайловском бульваре. Здесь до сих пор можно найти немало любопытных образцов послевоенной архитектуры и буквально по следам восстановить то, что исчезло. А еще — узнать, каким грандиозным хотели сделать Измайлово до войны и почему этим планам не суждено было воплотиться. Историк Мария Подъяпольская приглашает на прогулку по послевоенному Измайлову. Пока сохранившиеся дома еще можно увидеть своими глазами — самое время познакомиться с ними поближе. 📆5 сентября, 14.00, Послевоенное Измайлово

⛽Бензоколонка не для всех В середине 1930-х на Волхонке появилась АЗС: кассовый павильон и две колонки. Но предназначалась она не для обычных автомобилистов — здесь обслуживали машины, выезжавшие из Кремля через Боровицкие ворота. Бензин отпускали по талонам, а сама станция сразу получила статус правительственной. И она сохранилась почти без изменений. Но история московских АЗС началась чуть раньше. Первая общедоступная бензоколонка появилась на Арбатской площади в 1928 году. А в 1932-м архитекторы уже пытались придумать, какой должна быть советская заправка будущего. Поговорим об этом на выставке «АЗС. Архитектура заправочных станций» в Музее архитектуры имени Щусева. Здесь около 300 экспонатов: старинные насосы и бензоколонки, фотографии, макеты, плакаты, кинохроника. Будем разбираться, как бензоколонка из простого насоса превратилась в настоящий архитектурный объект. 📆12 сентября, 14.00, АЗС как архитектура: от первой московской бензоколонки до «Королевы бензоколонки»