DRINKHACKER.RU

Фотография штука занятная: мульти-слои интерпретаций. «Выхватил» вот Владимира в разгар вечеринки, а теперь думаю: «А он такой и есть на самом деле. Мрачный. Серьезный. Грустный и умело это скрывающий своими шутками». Но дело вот в чём: получилось бы не это, другое фото (в другом стиле) — думал бы исключительно исходя из фото. Мол, вот он какой на самом деле. Получается что? Двойное манипулирование самим собой? Интересно.

Нужно больше кроликов. Игорю и Артёму. Они ищут-ищут модных бартендеров готовых работать везде (Алматы и Дубай) и много. Приседания стандартные: нужно написать от руки письмо, отсканировать, отправить Игорю, и видео ещё... В общем. Подробности вот в этом посте. Но суть-то, суть! Нужны инглиш спикинг бартендерс. Асап, принято говорить за рубежом. Перспективы-то, а? Пишите, звоните, делайте сканы.

А что? Эти вот, ребята из Иллигал бара (он в Красноярске, йес) — поехали значит, в Казахстан. И даже гостевые смены будут. Что уж. Все подробности у ребят в телеграм-канале.

Производитель соусов Hellman's в честь предновогодней поры поделился рецептом твиста на Egg-nog – Mayo-nog. В нем вместо яиц используется майонез, лол. Вот рецепт, экспериментируйте: Frozen Mayo-Nog (makes 2 servings) 1/4 cup Hellmann’s Mayonnaise 3 ounces whole milk 3 ounces heavy cream 3 ounces simple syrup 1/2 teaspoon nutmeg 1/2 teaspoon vanilla extract 1 teaspoon cinnamon 1½ ounces rum (preferably Ron Zacapa) 1½ ounces apple brandy (preferably Laird’s) 1½ ounces cognac (preferably Grand Marnier) 1 cup ice Add all ingredients into a blender with ice and blend until smooth. Garnish with a dusting of cinnamon. Ждём твист от ЕЖК.

Прочитал в интернетах теорию появления оверпруф ромов (это которые 151 ABV): В давние времена ром особенно ценился в колониях. В том числе и в северных (например, в Канаде). Но, такое дело — ром обычной крепости, при транспортировке, зимой замерзал в бутылках и они трескались-лопались. Неудобно. Так и вывели опытным путём крепость, которая позволяла довозить ром жиденьким. Даже в самые лютые морозы. Ну а уж как рады были такому рому тогдашние колонисты и представлять не нужно, знамо дело — градус к рублю каждый неглупый человек прикидывает.

Как налитый водой воздушный шарик. Или как бутылка с забродившим соком. Или упругий, перезрелый арбуз. Ему не хватает тычка, надлома, чтобы глухим вздохом распустится трещиной. Хрустнуть, высвободить накопленное напряжение. Энергию, которой и не суждено быть реализованной. Арбуз съедят, бутылку откроют (она будет озлобленно шипеть) и выльют, а шар — лопнут. Так и вот и она. Сидит, нагнетая внутри себя туманный потенциал. Который может (и не может) быть реализованным. Мы все такими были. Молодость — как бабье лето. Почки набухают уже готовыми замерзнуть и сгинуть. В молодости мы копим энергию только ради того чтобы ее не реализовать, чтобы она сгинула по подворотням, растаяла в бесконечных кухонных разговорах, испарилась и истощилась в безответной любви. Процесс этот понятен: так мы учимся ценить запад и инициативу. Учимся экономить в разговорах, подбирая слова. Отмалчиваясь. Запивая и заедая когда можно. Молодость существует рядом. Радикальная и живая. Но нам уже ностальгически всё равно. Мы ждём когда она лопнет. И из клубка «разгадай меня» вывалится теплый влажный укор «я хочу занять твое место». Только так в человеке «зрелых лет» пробуждается соревновательный дух: но не с окружающими, а с самим собой. После лет тридцати двух мы все чаще смотрим не вокруг, а внутрь самого себя. Там сидит главный критик, накопивший опыта столько жеяс сколько и тот, кто смотрит во внешний мир глазами испуганного (сконфуженного) оптимиста. Первую треть жизни ты хочешь изменить мир, вторую треть — отговариваешь себя от этой затеи. Третий — меняешься чтобы остаться прежним. Поэтому гляделки двадцати и тридцатителнего это: взгляд недовольного против взгляда испуганного. Спасают только общие принципы. Подойдёт всё: от бабла до норм и принципов визуальной эстетики. Я, конечно, за второе. Но и первое не отрицаю. Главное — дождаться надрыва у «молодых» и срыва у «не молодых». Душам, находясь в одинаковом агрегатном состоянии, легче слиться в экстазе общей идеи.

В гостях: Александр Караванский. Между прочим, маркетинг-директор Целовальник Рашн Спиритс. Известный знаток (эксперт, даже!) в области вискикурения (и вискиупотребления). Да и вообще, со всех сторон хороший человек (хоть и не пьющий, пока). Поговорили о маркетинге водки, о любви к виски, о команде, о творчестве даже чуть-чуть, ну и, о грядущем Целовальник Челлендж тоже, естественно. Слушайте. ВОТ ССЫЛКА НА ВЫПУСК. И не забудьте поставить оценку (с комментарием, желательно) подкасту. Это помогает, ну.

АРТЕНДЕР СТРИМ: В ГОСТЯХ МАКСИМ ШИРОКОВ А вот да. Сегодня стрим! И даже с гостем: Максим Широков, уже давненько ставший легендарным и бартендером и амбассадором. Поговорим. О чём? А вот о творчестве, например. Сегодня, в 19:00. А вы пока вопросов можете в комменты насыпать.

Сегодня болтаем с Максимом Широковым. Подключайтесь.

Эти маленькие, глупые, нежные, но уже поэты едут в Красноярск. Едут со всеми своими прихватами: стихи читають, коктейли наливають. И всё это с московским шармом. Даже творчество А. Вертинского приплели. А Артём в Пьеро нарядился. В общем — фарс. Как мы любим. Едут сюда (это, если что, Иллигал бар). Едут отсюда (это, если что, Зойка). Едет Зинаида (будущий инфльюенсер чувственности) и едет Артём (нынешний инфльюенсер барного пиздеца). Просим любить и жаловать. Ноль первого декабря сего года. Красноярск.

UPD: ПОДКАСТ С ТОВАРИЩЕМ КАРАВАНСКИМ. Стрима не будет. Сорри. А подкаст будет. Так что ждите запись. Кто не знает, знайте — Александр Караванский это главный по маркетингу в той самой водке Целовальник. Расспросим Александра по поводу всего. Виски там, ну или какая тяга лучше сумо или румынская? А что там по моде? Или где лучший десерт? Но, не беспокойтесь. Про тот самый грядущий челлендж тоже расспросим. Готовьте вопросы в комментарии.

Тселовальник: Альтернативная версия (сасная вещь!). Сто тыщ три раза. Трём барменам в руки. Участвуйте в конкурсе челлендже от ЦеЛоВаЛьНиК РаШн СпИрИтС. Все подробности вот туточки.

Поэзия исчезает из мира. А потому что становится слишком очевидной. Человек идёт. Человек умиляется надписи на стене. Человек создаёт из этого факт, живущий двадцать четыре часа. Человек и живет эти двадцать четыре часа, преисполненным. Сахарная лирика набухает в моменты человеческого бессилия. Зачем искать изысканные смыслы когда можно умиляться кондовым метафорам? Товарищ Шевчук пел: «Красота не умирает, лишь уходит, иногда». Перевоплощается она. Потому что и в правду, умереть-то не может. Как не может перестать существовать положительный или отрицательный заряд частиц. Если пропадёт одно — развалится и всё остальное. Красота нынче тускнеет. Не потому что ее становится меньше. Потому что она становится формой сострадания. А раньше была формой существования. Со временем все вернётся на свои места. Мы снова станем считать красоту «сложной», станем наполнять ее нюансами, делить на полутона, просеивать в палитры. А пока: красота — крик. Глухой и в себя. И нет, не всегда навзрыд. Навзрыд нынче чаще: надеятся. Вопреки: любят. Пробуй любить себя. Даже в простом одиночестве это сложно. А вокруг одиночество коллективное. Руки разомкнуты. Круги приплюснуты. Сложность в этом одна — практически невозможно «просто чувствовать». А уж жить в моменте, так только если спиваться. Это пожалуйста. Продуктивно жечь секунды? Только под гнетом и от страха статичного одиночества, в тумане которого вальсирует мысль, начертанная тонким розовым курсивом: «Нравится тебе сохранять, а не взращивать, а?». Нравится. Сглатываем. И дальше, по накатанной: «Ладно, сегодня выпью, что уж». Бултыхая салатового цвета вино: очередные подборки красоты, там то, тут это. И это, что рядом и внутри тоже — любим, восхищаемся. Дайте больше цветных картинок, окуните в нескончаемый калейдоскоп сохранённых ссылок и концепт-дизайнов, и сериал, новый, два. Только вот с новой музыкой тяжело. Особенно, если со словами: музыка субстанция эфемерная — минует гематоэнцефалический барьер, сразу в сердце. А там, если слишком в точку — то больно больно, а если слишком мимо — просто холодно. Музыканты нынче поэтому тоскуют больше дизайнеров. Что по этому поводу делать? Как спасаться? Как там пели: Садов-мазохистские клубы? ГОА? Сопли в ЖЖ? Прокаченная девятина? Поэзия? …и далее по тексту. Не знаю. И вам не рекомендую. Знать. Вдруг мир тогда стает прям и прозрачен как майская капель…

#истина

А как обычно. Раза три-четыре переписывал (было и про магический реализм, и про перипетии карьерной эквилибристики), а скатилось, как обычно – к абстракциям вокруг человеков. По этому поводу есть зависть серого оттенка: к тем, кто из текста мнёт структуру. И выминает-таки, практически с прямыми углами. Герой, сюжет, падение нравов, волевая дуга… Есть начало, есть середина, есть конец. Те, кто так кромсают текст – счастливчики. Им-то и нужно-то – красок в уже свёрстанные ячейки. Мы же с вами тут, бултыхаемся в абстракциях. Больно много разглагольствуем, и мало рассуждаем предметно. Вот, например, предмет: одиночество. Точнее – момент времени, когда его явно видно. Ну, как солнечный зайчик, например. Ему, одиночеству, как и солнечному зайчику – нужен верный «угол», чтобы проявится и стать явным. Почти осязаемым. Способов организовать этот самый угол (кроме алкоголя) не так уж и много. И, у меня есть стойкое ощущение, навязчивая идея даже, что люди древности были практически лишены одиночества. И не потому что они спали вповалку на каком-нибудь земляном полу, а потому что просто реже натыкались на эти самые «углы». Одиночество иллюстрирующие. Да, я сейчас про фотографию. И не как искусство (тут компетенций не хватает), а хотя бы как про техническую возможность и процесс. Щёлк! И поймал «солнечный зайчик». Интересен тут не сам факт и не само фото, а возможность его получения. Мы можем щёлкать и смотреть друг на друга. Этим, кстати, очень многие весьма интенсивно занимаются в социальных сетях. Щёлкаем и смотрим. Щёлкаем и смотрим. Тут главное, уметь смотреть. На фото, в первую очередь. И дело тут не в «насмотренности» и не в правильных и неправильных подходах. И не в понимании всяких там композиций и цветов. Дело в том, что насаждаюсь вещь нужно смотреть как на вещь в определённом контексте. Конечно, сложно понять что такое контекст. Потому что он индивидуальней предпочтений количества ложек сахара в кофе. Он настолько индивидуален, что порой нет смысла в том, чтобы о нём вообще говорить. Это как обсуждать узор отпечатков пальцев. Он есть и он разный. И на этом всё. Но! У меня есть подход к контексту. Который делает разглядывание любого объекта творчества интересным. И звучит он так: «Это всё неправда». Выдумка, незначительный момент между двумя важными: до и после. Потому что, на самом-то деле, вся наша жизнь такая: неважное «сейчас», ностальгическое «до» и пугающее «после». Всё это неправда. И одиночество. И смех друзей. Моменты, между важными «до» и «после», в которых мы наедине с самими собой стараемся молчать. А вдруг внутренний голос задаст тот самый вопрос? Лучше фотографии поразглядываю. (Дисклеймер: Связь между фото Ирэн и текстом – вымышлена либо отсуствует вовсе).

Gros-cul Её еще называют «лионский горшок» – это лионская бутылка. Традиционная бутылка для вина в Лионе. Её традиционный объём 0,46 литра. До сих пор используется в лионских кабаках-бушонах. И у неё интересная история. И дно толщиной почти 5 см. Интереснейший экземпляр для подачи чего угодно. Красиво. Но, не реалистично, в наше-то время стекольного кризиса. Рубрика #иззакладокбраузера

Меня часто спрашивают: «Костян, каков главный критерий хорошего бара?». Отвечаю: всё просто. Хорошим может считаться только тот бар, в котором под закрытие включают одну из этих композиций: Марина Журавлёва — Черёмуха Stive Miller Band — Serenade Других критериев нет и (к счастью или сожалению) быть не может.