Мистер Дарси и бал

#афиша Сентябрь уж наступил, а мои театральные планы на начало сезона пока очень скромные: 17 сентября — «Сон об осени» Бутусова (билетов нет уже), на «Трех сестер» не успела взять, все билеты расхватали за полчаса 21 сентября — думаю о «Клоунах» Толстошевой: на них такие полярные отзывы, что прямо любопытно. Кто-то сбежал, не дождавшись антракта, кто-то едет специально из Москвы, где не достать билетов 27 сентября — «Пламя Парижа» Большой театр приезжает в М2; пойду, конечно, на Лизу и Алексея 28 сентября — «Дядя» Шерешевского (МТЮЗ на сцене Балтийского дома) Взяла еще билеты на новый спектакль Крестьянкина, а еще в октябре планирую нагрянуть в Москву на Борисова-Мусатова и попасть куда попадется. Расскажите, что у вас.

«Шум времени» (The Noise of Time, 2016, пер. на рус. Елены Петровой) Джулиана Барнса — это не биография Дмитрия Шостаковича, а все-таки литературное произведение. Шостакович — фигура великая, но неоднозначная; его биография — это история взлетов и падений, признания и преследования. Слушая его великие произведения, не каждый зритель задумывается о том, какой ценой они дошли до нас и до современников композитора. Взяв за основу некоторые факты из жизни композитора, Барнс размышляет о природе творчества в целом. Он обращается к внутреннему миру Шостаковича: его сомнениям, страхам, компромиссам и попыткам сохранить себя в эпоху, когда даже музыка могла стать вопросом жизни и смерти. Своеобразными точками отсчета для разговора о свободе, искусстве и цене молчания в книге становятся три встречи Шостаковича с советской властью. Главный вопрос романа — как артист может остаться верным самому себе в условиях, когда музам предписывается говорить на официальном языке. На встрече книжного клуба обсудим, насколько правдоподобным и интересным получился портрет Шостаковича и его эпохи — и почему искусство всегда больше его автора, будь то композитор или писатель. По регистрации → clck.ru/3VeTUV Купить билеты на события фестиваля «Собрание сочинений», посвященного 120-летию со дня рождения Дмитрия Шостаковича → clck.ru/3VeTk5 Обратите внимание: мероприятие пройдет онлайн, просим оставить актуальные адреса электронной почты для получения ссылки на встречу.

Мой дебют в Лаборатории зрителя Пермского театра! 19 сентября в 14:00 по Москве обсудим (онлайн) роман моего любимого Джулиана Барнса про не менее любимого Дмитрия Шостаковича 🖤 Регистрация по ссылке, приходите, будет по-русски, но классно всегда

#книганавыходные Вчера мы с подругами выяснили, что новый роман Марлона Джеймса The Diasppearers, номинированный на Букеровскую премию, в электронной версии стоит 10 долларов для американских пользователей и 30 — для нас с вами. Я уже предварительно купила аудио (слава богу, правило «1 книжка = 1 кредит» пока действует для всех) и хоть оно меня БЕСИТ (можно, пожалуйста, уже перестать делать аудиоспектакли и просто начитывать книжки), не буду электронку покупать из принципа. На сэкономленные деньги (тут нервный смех) планирую купить книжек на 100-летии дорогих Подписных. Не очень уверена насчет танцев под дождем — несмотря на то, что наша дорогая учительница музыки обожает Терелю, — но сегодняшний лекционный дрим-тим невозможно пропустить: Лисовский, Лурье, Долецкая. Программа праздника огромна и прекрасна, уверена, что со многими увидимся в эти выходные ❤️ 📚 В комментариях традиционно можно поделиться, на что вы планируете тратить деньги что вы будете читать в эти выходные. Второй роман Тюльбашевой? Новый Дашевский? Старый Толстой? Рейчел Рид (Мила Йовович уиииии)? Рассказывайте!

Big Little Truths (2026) by Liane Moriarty Сейчас скажу ужасную вещь: если Джоан Роулинг больше никогда не напишет ни одного романа про Страйка, а Лиана Мориарти будет выпускать по книжке каждую осень, I’ll be fine with it. Мэдлин мечется между мужем, которому внезапно нужна ее поддержка, старшей дочерью и ее «идеальным» бойфрендом и младшей, которая, well, тинейджер. Рената лучше всех делает берпи и купила кожаную куртку, чтобы кататься на байке. Джейн влюблена в своего мужа, но не влюблена в идею рожать еще детей. У Селесты свекровь чуточку сошла с ума и двое сыновей, well, тинейджеров. В школу тем временем по почте доставили чей-то отрезанный палец. Написанная уже с учетом выдающихся актрис, сыгравших в сериале «Большая маленькая ложь», «Большая маленькая правда» — это тот самый прием по случаю пятидесятилетия красивой и энергичной женщины, на котором не рекомендуется делать предложение ее дочери. Не то, чтобы юбилярша будет против, просто она тут совершенно заслуживает быть самой яркой, самой взволнованной и в самом безумном платье в пайетках. А тинейджеры пусть идут серфить и решать свои вопросики где-то на страницах другого романа. Дайте маме поистерить спокойно. P. S. Аудиокнигу, конечно, я послушала, но хотела бы запретить чтицам переходить на загадочный шепот, ВЗРОСЛЫМ ЖЕНЩИНАМ НИЧЕГО НЕ СЛЫШНО.

Любую встречу назначаю в книжном магазине — таков мой принцип. Особенно если цель встречи — отменяться книгами (Катя, Саша, спасибо!). Забежала в «Конец прекрасной эпохи» на Короленко 14 — в знаменитом Доме Мурузи, только с другой стороны. Петербуржцы наверняка знают, а гостям города пригодится, если хочется выпить кофе в окружении книг. Важно: 1) работает только с 12:00 2) находится сразу за углом, дверь максимально неприметная; если дошли до гостиницы (как я) — тоже поворачивайте и идите обратно. Книги о кино, музыке, архитектуре, литературоведении, есть полочка книг на английском, ну а самое главное — поэзия и букинистика 🤍 Там же находится вход в музей «Полторы комнаты», куда почти всегда солд-аут. Лайфхак: если вам не удалось заранее купить билет на экскурсию, можно дождаться начала сеанса, вдруг кто-то не придет.

В рубрике #книганавыходные сегодня #книгананесколькочасов, ведь именно столько осталось у меня прежде, чем «Аномалии» Гильермо Арриаги в переводе Фатимы Таутиевой уедут к моей подруге Лене, по совместительству переводчице с испанского, в Ереван 🖤 Очередной переводной роман — и снова тур де форс переводчицы: предложения длиной по две страницы (и не окказионально, а каждое), действие происходит в 1791 году (переводить языком нынешнего столетия не получится), жутковатый сеттинг. Я начала эту книгу, пару дней плотно проковырявшись в истории готической литературы, — просто совпадение, ибо, как в меме, книжный чат и рубрика #переносы made me do it. Мне кажется, роман понравится не только любителям вышеозначенных длинных предложений, но и ужасов Саманты Швеблин, «Бедных-несчастных» Аласдера Грея и всяких жутких медицинских историй. Можно подарить на 1 сентября учителю биологии!)

«Куда ты меня не взяла» (2023) Марии Грации Каландроне, перевод Марии Громыко (2026) Но и здесь именно «обстоятельства» описаны как отчаянные: пишущий не относит отчаяние к самому себе. Можно предположить, что, оказавшись в благо-приятном контексте например, получив законный развод или будучи принятой доброжелательным об-ществом), женщина, фигурирующая в этом коротком письме под местоимением «я», охотно продол-жила бы жить. Ей двадцать девять лет, она влюблена, у нее недавно родилась дочь. Если бы только Лючия не наткнулась на столько закрытых дверей, она, возможно, жила бы, — может, даже до сих пор, и дожила бы до этого 15 января 2022 года, озаренного солнечным светом, и на этой скамейке в парке на окраине нашего прекрасного Рима сегодня я не писала бы о ее смерти. Начнем с небольшого дисклеймера: я не очень люблю Анни Эрно, просто ненавижу Флориана Иллиеса) и обычно держусь подальше от автофикшена, если это не Оливия Лэнг. «Куда ты меня не взяла» я взяла, разумеется, не читая даже аннотацию; на первых страницах слегка испугалась, а в итоге рекомендую ее с легким сердцем — потому что это, слава богу, не исповедальная проза и не попытки влезть кому-то в голову. Книга Каландроне больше тяготеет к Трумену Капоте в том смысле, что в ней есть ясная структура и внятное развитие действия и персонажей; тон сдержан и весьма спокоен, а авторское «я» отодвинуто максимально на задний план — что трудно было представить в весьма личном тексте, где писательница расследует смерть собственной матери. Лиризм Каландроне — это ахматовское «сжала руки под темной вуалью», а не чувственный максимализм Цветаевой, несмотря на то, что именно последнюю писательница вспоминает в конце книги. И это, на мой взгляд, идеальная комбинация — когда о самом эмоциональном пишут метонимически, не чувствами, а документами: фрагментами газетных статей, списком оставленных на вокзале вещей, датами сделанных прививок. (При этом все, кто ищет поэзии и катарсиса, тоже обрящут, есть прямо очень красивые абзацы, в духе Марио Луци.) Получившееся произведение похоже на операцию под местной анестезией. Хирург собирает анамнез, анализирует, отмечает на теле фломастером, режет и зашивает. Ты наблюдаешь, как течет кровь, но больно только когда отошел наркоз — именно в этом мастерство. Напоследок оставлю одну цитату, по которой можно отгадать, в каком лучшем из городов живет переводчица: Рисунок напольного покрытия внутри крытой галереи на площади Экседры, где были обнаружены упомянутые находки, представляет собой разноцветные мраморные чешуйки - абсолютно идентичные плитке, выложенной в парадной моего будущего дома. 🤍🤍🤍

1) В Подписных появилась «красная» полка, чисто для меня, которая вечно в книжном клубе вспоминает книги «ну та, с [подставьте цвет] обложкой!». Понимаю, что коллаборация с «красным» банком, но все равно жду синий, зеленый, желтый стенд, а то как книжки находить-то. 2) Договорились с детьми купить каждому по одной книге. 3) Пока они не увидели, сколько я взяла себе. 4) По-прежнему идеальное место, чтобы переждать дождь. 5) В новой книжке Наталии Гинзбург — текст, знакомый абсолютно всем, кто когда-либо изучал итальянский. Открыла его случайно и прямо сразу стала шестнадцатилетней. Lui ha sempre caldo, io sempre freddo. D'estate, quando è veramente caldo, non fa che lamentarsi del gran caldo che ha ❤️💔❤️‍🩹

Авторы любимых моих «Бестужевок» выпустили (на этот раз в Поляндрии) новый комикс про отважных девчонок. «Смолянки» отличаются от своих предшественниц: здесь не просветительский научпоп, а история трех подружек и их жизни в пансионе. Фан-факт: главную героиню зовут Вера Богданова :) Комикс милый и с юмором; кроме Веры Богдановой, там есть император и домомучительница, ой простите, Мадам, а еще паркет елочкой и привидение. Ну красота! (А про Смольный институт я где-нибудь в другом месте почитаю.)

#книжный клуб на английском: длинный список Букера-2026 It is that season 🥳 Я не люблю баню, поэтому каждый год мы с книжным клубом обсуждаем номинантов на Букеровскую премию. Booker Prize – одна из главных англоязычных литературных премий. Жюри из пяти человек, со главе с филологом-классиком Мэри Бирд («Здесь был Рим»), выбрало из множества изданных за конкурсный период романов тринадцать – это так называемый «длинный список» претендентов. 22 сентября из тринадцати номинированных романов те же самые члены жюри оставят шесть (короткий список). 9 ноября станет известно имя лауреата, который получит 50 000 фунтов, почетную наклейку на обложку книги, рост продаж и зависть конкурентов. Лауреаты Букера — не всегда лучшие в мире книги, по-разному бывает: бывает адская скучища, бывает Flesh. Однако книги, которым ПОЧТИ дали Букера, — другое дело. Они часто оказываются недостаточно важными и не совсем актуальным, и потому их можно спокойно читать ради удовольствия. За месяц в клубе мы прочтем по одному фрагменту из КАЖДОГО из 13 номинированных на премию романов. Мы обсудим достоинства и недостатки каждого, решим, какие из них точно захочется прочесть дальше. Участники этого клуба также приобретают важнейшую суперспособность — не дочитывать книги, которые не нравятся. Так мы учимся ценить собственный выбор, а не выбор жюри, ведь жизнь одна, а книжек мнооого. Когда: с 30 августа по 20 сентября 4 встречи по 2 часа по воскресеньям в зуме 2 группы: 1) утро в 11:00 — 5 мест 2) вечер в 19:00 — 1 место Сколько стоит: 15 000 — полный курс с онлайн-обсуждением 12 000 — интровертный формат (смотреть все в записи) 📚 Фрагменты книг, текстовые материалы, записи встреч будут доступны вам навсегда. 🥳 Специальный подарок для новичков клуба: запись моей прошлогодней обзорной лекции по Букеру (на русском языке) Сколько читать Общий объем чтения на неделю — около 70-100 страниц, бросать и не дочитывать фрагменты можно, просто слушать на обсуждениях — тоже можно, смотреть встречи в записи — пожалуйста. Все для вашего комфорта и радости) 📍Короче, книжный клуб «Букер-2025» стартует уже в следующее воскресенье. Первые три фрагмента уже лежат в группе телеграма. 📍Записываться и бронировать места рекомендую не медля, такой клуб бывает только раз в год)) Пишите скорее мне на @nibelungov

Вчера был день рождения богини Кондауровой, а я как раз летом еще раз сохранила эти фотографии авторства Иры Яковлевой из Катиного профиля — фотографии, которые идеально иллюстрируют фразу «Нет ничего невозможного». Пережив травмы и операции, после которых некоторые даже ходят с трудом, Кондаурова танцует трехактные классические балеты. В следующий раз, когда буду слышать про нежных, сотканных их воздуха балерин, буду показывать эти фотографии: балерины, как мы видим, сотканы из боли, силы воли и целеустремленности. Только так.

Мы с букеровскими номинантами немного подустали друг от друга, поэтому я прочитала повесть Натальи Баранской «Неделя как неделя». Что я могу сказать. Баранскую по манере письма и поднимаемым темам смело можно было бы номинировать на Букер (дальше лонглиста она бы не прошла, и да, я шучу, Букер дают только написанным на английском книжкам, а не русским повестям, выпущенным в 1969 году). Написано буквально взахлеб; так и читается: инженер-химик, мать двоих детей и жена одного мужа, пишет отчеты, измеряет образцы, в обеденном перерыве бегает в гастроном и в парикмахерскую, готовит или не готовит доклад для политзанятий, после работы мчится в переполненном автобусе, разбивая яйца, домой, чтобы готовить, убирать, гладить, пришивать, утешать, мыть, баюкать, бояться будильника. Это совершенно невыносимый текст, потому что: 1) с 1969 года в жизни среднестатистической женщины ничего не изменилось, НИЧЕГО; 2) никакой мужчина, прочитавший этот текст, все равно не поймет. У современных женщин, скажет мужчина, есть посудомойка и стиральная машина, и чего плохого в том, что вечером муж хочет почитать, а не забирать одного орущего ребенка из ванной, когда второй орущий моется. Я вообще удивлена, что в этой книжке орут только дети. Если бы я раскрашивала разными фломастерами моменты в жизни героини, где я бы на ее месте уже орала, моей книжке позавидовали бы тиктокеры. Короче, книжка Баранской супер, и я в ужасе взялась теперь за подростковый ромком, который мне одолжили ученицы. Ни малейшего соприкосновения с реальностью; не оторваться.

Helen of Nowhere (2026) by Makenna Goodman I bet you've always wanted an apple tree, professor. Look at you, with that nice wool vest. You look like a man who needs an apple tree all his own. Итак, правило такое: в каждой выборке Букера должна быть тоненькая синяя книжка, про которую Рейчел Каск должна написать «написано виртуозно». Helen used to say that teachers were saints, because all day they had to deal with other people's children. Most teachers were teachers their whole lives, and while few started as a teacher and became something else, plenty of people started as something else and became teachers later. В Гардиан должны написать рецензию, почти полностью пересказывающую сюжет, но игнорирующую финальную часть книги, где мужчина превращается сначала в женщину, потом в собачку. Про женщину уверенности нет; хотелось свериться с профессиональными критиками, но они, судя по всему, тоже не до конца поняли, раз пересказывают сюжет. My mother had a set of china which I always thought would explode if I touched it, or that, if I used it incorrectly, would detonate a world war. Maybe she used it on special occasions with guests long after I was asleep. But I never saw it move beyond its encasement in the sacred hutch. When my mother died, my wife and I inherited the china. What a burden to be the benefactor of these potential catastrophes. A responsibility had been bequeathed to me: Don't mess this up, I didn't, now it's up to you. And what should happen if I broke it, one piece, or all of it in some inevitable earthquake? A chasm would open beneath me and suck me down forever. Книга, говорит Гардиан, «заставляет задуматься»; в совокупности с блербом Каск в переводе на русский это означает следующее: — скучно; — претенциозно; — две-три смешных и очень противоречивых тейка; — сюжета нет; — рассказчики меняются; — мысли путаются; — критерии виртуозности не определены; — читать не обязательно. #booker2026_longlist

Helen of Nowhere (2026) by Makenna Goodman I bet you've always wanted an apple tree, professor. Look at you, with that nice wool vest. You look like a man who needs an apple tree all his own. Итак, правило такое: в каждой выборке Букера должна быть тоненькая синяя книжка, про которую Рейчел Каск должна написать «написано виртуозно». Helen used to say that teachers were saints, because all day they had to deal with other people's children. Most teachers were teachers their whole lives, and while few started as a teacher and became something else, plenty of people started as something else and became teachers later. В Гардиан должны написать рецензию, почти полностью пересказывающую сюжет, но игнорирующую финальную часть книги, где мужчина превращается сначала в женщину, потом в собачку. Про женщину уверенности нет; хотелось свериться с профессиональными критиками, но они, судя по всему, тоже не до конца поняли, раз пересказывают сюжет. My mother had a set of china which I always thought would explode if I touched it, or that, if I used it incorrectly, would detonate a world war. Maybe she used it on special occasions with guests long after I was asleep. But I never saw it move beyond its encasement in the sacred hutch. When my mother died, my wife and I inherited the china. What a burden to be the benefactor of these potential catastrophes. A responsibility had been bequeathed to me: Don't mess this up, I didn't, now it's up to you. And what should happen if I broke it, one piece, or all of it in some inevitable earthquake? A chasm would open beneath me and suck me down forever. Книга, говорит Гардиан, «заставляет задуматься»; в совокупности с блербом Каск в переводе на русский это означает следующее: — скучно; — претенциозно; — две-три смешных и очень противоречивых тейка; — сюжета нет; — рассказчики меняются; — мысли путаются; — критерии виртуозности не определены; — читать не обязательно. #booker2026_longlist

Большое спасибо «Фонарю» и его прекрасным посетителям, которые в погожий петербургский денек, то есть в ливень стеной, приехали в Упсала-цирк, чтобы слушать лекции, плести человечков, есть пиццу, веселиться и, конечно, покупать книжки 🩵 Была очень рада лично видеть подруг и коллег — и спасибо за репортаж, иначе, как сказала Дарина, «ну кто это пол фотографирует? А, муж? Ну да, это святое», хотя я специально взяла динозавра на удачу :)

Вчера за ужином говорили о самом больном — о будущем образования. О формировании критического мышления в эпоху искусственного интеллекта, с готовностью выплевывающего информацию, которую иные обучающиеся бездумно копируют и тут же забывают. В питерской Вышке, например, на программе по филологии на первом курсе есть предмет «Цифровые методы обучения», и по-моему, это гениально. Там учат современно учиться. Это вообще важнейшее, чему должен научиться любой человек, желающий что-то новое узнать, в чем-то разобраться с азов. И вот я лично была рада узнать, что к новому учебному году обновилась и подписка Синхронизации, о которой многие знают и даже наверняка пользуются. Там появилось самое главное, что я сама как преподаватель и ученик жду от образовательных проектов: базовый инструментарий, обучающий, за что конкретно и в каком порядке хвататься, чтобы не потонуть в море лекций. Теперь в подписке есть «Культурный онбординг»: 5 недель подряд эксперты в областях живописи, кино, литературы, философии и балета (привет, Богдан!) рассказывают слушателям, как подступиться к изучению их сферы. Отбор и структурирование информации — важнейший элемент, без которого (увы, знаю по себе) даже самая интересная культурная подписка часто так и остается невостребованной. Человек теряется в большом объеме материала, не знает, куда бежать. Теперь у Синхронизации не просто ценный мех 2550 лекций, а важные знания, как их готовить их смотреть. На живых вебинарах с лекторами курсов можно задать конкретные вопросы и уточнить интересующие вас детали. В подписке будет кружок, но не в смысле видео в телеграме, а клуб по интересам, где вы будете общаться с такими же увлеченными слушателями. В общем, теперь в подписке есть главный двигатель развития — поддерживающее сообщество. Надо обязательно этим бонусом воспользоваться. А по моему промокоду ДАРСИ можно присоединиться к культурному сообществу со скидкой 40%. Успевайте 🤍

По совету дорогой Дарси наткнулась на классную, короткую книжку Элизабет Страут The things we never say. Во-первых, мой уровень языка (пришел, ушёл, дождь), во-вторых, моя занудная тема про открытые (прямые?) диалоги с детьми, родителями, любимыми, коллегами. В третьих, почти неожиданно сегодня читать про мужчину возраста 57 лет, который проходит сквозь череду личных кризисов (привет, «Дядя Ваня»), когда такая привычная для современной литературы женщина (привет, Миранда Джулай) — всего лишь герой далёкого, почти глухого второго плана. Забрала отсюда слово bewilderment (Artie experienced both an immediate terror and bewilderment), которое по строению как будто про бешенство, а по словарю — тихое недоумение, то есть заблудиться в мыслях как в диком лесу. Прекрасная книга об одиночестве человека при формальном множестве ролей, поиске смысла жизни и каком-то лимбе, куда попадаешь растеряв предыдущие жизненные задания. Часть диалогов написана репликами в косвенной форме и через эту форму Страут задается главным вопросом: надо ли говорить эти самые things? Кому, когда, как? Зачем? После этой книги я, как ребенок после лета, как-то окрепла. И очень хотела бы, чтобы и мои молодые пока дружбаны тоже.

#booker2026_longlist и спасибо, Катя, что мне теперь можно не писать рецензию) Кто после Whistler Энн Пэтчетт ищет еще одну книжку «про добрых и хороших людей», то новая Страут идеально соответствует запросу. Более того, The Things We Never Say действительно прекрасно подойдет как первое (или первое спустя долгое время) чтение на английском: простая жизнь, простой синтаксис, понятная лексика, но не примитивная и вообще хорошая. Мне особенно понравилась последняя фраза, но она сработает, только если прочитать всю книгу до конца) Думаю, что наверняка выдет и на русском.

Unsayable (2026) by Michael Cunningham Дочитала мемуары (of sorts) Майкла Каннингема, сотканные из лоскутков нелепых или нежных воспоминаний, цитат из любимых книжек и портретов друзей и подруг, которые когда-то появлялись — или осознанно были убраны — со страниц его книг. Каннингем рассказывает о своем достаточно привилегированном детстве и о том, что чуть было не стал художником; о случайном разговоре со старшеклассницей, которой он восхищался, открывшей для него Вирджинию Вулф; о многочисленных работах, никак с писательством не связанных, но нацеленных на получение опыта, которого у него как у приличного мальчика из хорошей семьи не было. Я могу понять и Брэндона Тейлора, который в NYT жалуется, что маловато историй из жизни (но не забывает уточнить, что Michael Cunningham is a beautiful writer; еще бы, ведь он сам так старается быть на него похожим), и Стива Донохью, который считает, что не обязательно нам всем было знать, как в юности Каннингем подрабатывал хастлером. С другой стороны, ну что значит не обязательно. Действительно, некоторые моменты в книге можно было бы посчитать совсем кринжовыми — но они прописаны виртуозно акварельно, без лишних подробностей, с такой ностальгией, знаете, сытого человека, который с иронией вспоминает годы, когда он пытался притворяться голодным (спойлер — не получилось). Знание того, что у самого Каннингема все сложилось (и начиналось) вполне хорошо, не дает читателю посочувствовать его лирическому герою от души — и не дает отчаяться. Все его элегантные приключения даже в какой-то степени заставляют еще больше восхищаться талантом Каннингема, который в своих романах очень достоверно рассказывает о потерянных, грустных созданиях, ранимых маргиналах, которым далеко не так повезло, как их автору. Кстати, о ранимых созданиях — было очень интересно читать о том, какое неизгладимое впечатление произвела на Каннингема рецензия Мичико Какутани на «Плоть и кровь» (наверное, мой второй любимый его роман)): говорит, я постарался ее забыть, но если вдруг я переживу эту критикессу, я прокрадусь на ее похорону и подложу экземпляр романа ей в гроб, чтобы через много лет кто-то нашел его и решил, что это была ее любимая книга. Мне кажется, если вам понравится цитата ниже, то вам стоит прочитать эту книгу: Donna Lee was extravagant and irreverent, prone to outlandish dress on a campus where flamboyance in any form was otherwise unknown, while the rest of us generally wore jeans and sweatshirts in a spirit reminiscent of the Puritans’ abhorrence of frivolity. In the midst of all that denim and corduroy, all those backpacks, Donna Lee moved like a Christmas ornament. She was an exotic beauty, with dark pillowy lips and a broad face. She’d walk across campus wearing faux-lizard-skin slingbacks and a thrift-store slip-dress with long ropes of pearls around her neck, or a rainbow Afro wig with a frilly blouse and fishnets. Although I, like many, was initially intimidated by her, once we actually met I learned that she was friendly and informal, that she called people honey or Miss Thing, that she regarded her wardrobe more in the way of a child playing dress-up than as the figure of haughty glamour she appeared to be from a distance. She was pre-med, with a minor in literature. P. S. Аудиокнигу не рекомендую: при всем уважении к авторскому голосу, надо было это отдать профессиональному актеру. P. P. S. Что думаете про обложку? Who wore it better?