богДАНОВ

Если следовать концепции «Мы — то, что мы едим», то не знаю, кто я. Что ем, чего не ем — не смогу сформулировать списком. Это ощущения. Ем ощущениями. Живу, наверное, также.

Богданова надо покормить Я много чего не ем и всю жизнь из-за этого попадаю в истории. Началось с детства — откуда же еще? Родители рассказывают, что кормить меня в двухлетнем возрасте было проблемой. Чтобы я что-то съел, надо было работать командно. Первый, как правило папа, держит ложку с кашей наготове. Он собран и стремителен, готов при первом же случае мне ее запихнуть. А второй и, точнее вторая — мама, стояла на шаг поодаль от кашестрелка и руками крутила, показывая «шарики-фонарики». Я отвлекался, рот раскрывался, каша попадала в кашеприёмник. Мне видится, родители в этот момент «Давали пять» друг другу, типа: «Кто тут команда? Мы - команда!». Это единственный период в моей жизни, когда мои пищевые предпочтения объединяли людей. В детском саду меня фаршировали ненавистной кашей уже без «шариков-фонариков». Сейчас это называют «пищевое насилие», а тогда просто «Богданова надо покормить». Воспиталки-садистки предъявляли родителям: «Он у вас «привереда» — ничего толком не ест, только макароны». Родители отвечали: «Ну да, он у нас тот еще едок». Мой младший брат в этом же саду молотил всё, что пять раз в день подавали. Поэтому воспитательницы задали тренд на всю мою дальнейшую жизнь — они сравнивали наши братские пищевые скиллы: «Вон твой брат — молодец — все ест. И ты, давай, ешь». Когда дома у родителей кончалось терпение, они строго высказывались: «Надо съесть, а то больше кормить не будут». Тоже мне аргумент. Семейные застолья были отдельным мучительным форматом. Типичная ситуация: приходим в гости, заходим в комнату со столом, смотрю на великолепие и понимаю, что из этого всего ем только огурцы-помидоры, селёдку да хлеб. Точнее, физически я есть могу всё, нет никаких аллергий или запретов, просто смотрю на салат и понимаю — не хочу его. За большим столом родня, близкая и не очень, пыталась меня накормить. Если люди видели пустую тарелку, то у них непременно включался режим: «Дима стесняется, надо его накормить, а то ж ребенок голодный». И наваливали мне в одну кучу оливье, колбас, селёдки и крабовопалочный салат. Сверху зачем-то клали кусок черного хлеба. Он был тем единственным, что я съедал из этой непрошеной кучи. Любимая селёдка была безнадежно погребена под майонезными салатами. Через десять минут начинались вопросы: «А ты чего ничего не съел?». Этот вопрос был настолько важным, что привлекал внимание всех 30 человек за столом. Мне хотелось залезть под стол, что я иногда и проделывал. Сидя под столом и, смотря на семейные ноги в тапочках, я не понимал, почему должен есть то, что вы сами мне наложили? Я вас не просил, в голодные обмороки никогда не падал, вес у меня нормальный, здоровье тоже — я сам съем то, что захочу, отстаньте от меня. Но высказать все это взрослым я не решался. Наверное, боялся отхватить: «Как ты со взрослыми разговариваешь?». Поэтому приходилось шифроваться. Без еды на застольях сидеть было нельзя, поэтому я выбирал то, что ем, клал на тарелку и медленно ел по маленькому кусочку. Главное, не переставать есть — остановка привлекала внимание старших сородичей. Партизанская технология успешно работала до тех пор, пока какой-нибудь противный застольный дядька громко не замечал: «Ты мучаешь эту селедку уже полчаса и ничего другого не съел». Родители в шутливой манере обращались к наблюдателю: «Ты лучше смотри в свою тарелку. Ха-ха». Было приятно, что они пытаются ограждать меня от внимательных застольных дядек. Я взрослел, и пищевая избирательность начинала обижать людей. В шестом классе на меня запала одноклассница Света. Ответного запала с моей стороны не случилось. На школьный «Огонёк» она принесла пирожки, которые сама испекла. Угощала всех по кругу. Когда тарелка приблизилась, я был готов ее дальше запустить без остановки, как барабан в «Поле чудес». Однако Светлана остановила мой порыв и вернула тарелку к моему лицу. — Попробуй, — ее взгляд был полон надежды — Нет, спасибо, я не ем пирожки, — в ход пошла дежурная фраза — Попробуй, я сама пекла. Хочу, чтобы ты попробовал

— Разве ж это замок, — Игорь ухмыльнулся и повернулся посмотреть на реакцию своего товарища. Товарищ тоже иронично улыбнулся. Видимо, у них какая-то своя история на этот счёт. Игорь достал мягкий чехол с инструментами и раскрутил его. Там были какие-то напильнички, крючочки и металлические полосочки. Мастер начал работать, это было похоже на сцену из фильма с ограблением банка. Вдруг Игорь замер и повернулся на соседскую дверь. — Там соседка переживает за меня, — пояснил я. — А, ладно, пусть переживает — мастер продолжил ковырять в замке, — Кто-то хотел до нас открыть ваш замок, но, его спугнули. — Воры?, — я был неаккуратен в вопросе — Нет, просто домушники, — поправил Игорь. В этот момент произошло самое идиотское из всего возможного: шуршащая соседка после фразы про воров решила закрыть свою дверь на второй замок, мы услышали два оборота ключа. Стало неудобно за соседку. — Как дети, — ухмыльнулся Игорь, — Готово. Моя дверь открылась. Мастеру понадобилось менее трех минут на всё про всё. Я был рад. — Сколько вам должен?, — уточнил у Игоря — Ну, ночью, еще и в Афанасово. Тыщ семь возьму У меня в кошельке было только две тысячи. — У меня есть две тысячи. Остальное на карту могу кинуть. Игорь вдохнул вновь— Так, ладно. Давай тысячу. Последнее брать у тебя не буду. — Давайте номер карты. У вас есть Альфа-Банк? Игорь переглянулся с коллегой — Не надо никаких банков, я теперь не по этой части. — Давайте завтра сниму и отдам вам наличные, — предложил я вариант, но Игорь дружелюбно махнул рукой. — Спокойной ночи, — и, вместе с товарищем, бесшумно исчез.

Сломанный замок Я тогда ежедневно ездил из Москвы в Сергиев Посад на автобусе. Работал на киностудии Горького больше за энтузиазм, чем за деньги, поэтому снимать квартиру в столице было непозволительно. Ездил жить в родительскую посадскую. Приезжал на последнем автобусе, который прибывал на вокзал Сергиева Посада в 23:45. Еще полчаса по зиме и я дома. Поднимаюсь на темноватому подъезду, вставляю ключ в дверь. Точнее, пытаюсь вставить. А он не вставляется. Никак. Свечу айфоном, что-то мешает ключу. Дома никого нет. Первый час ночи. Идти ночевать в Посаде не к кому - как-то я растерял контакты для ночевки. Возвращаться в Москву на работу не вариант - автобусы и электрички в загоне до утра. Сижу на корточках, свечу в личину айфоном и понимаю, что за дверью соседской квартиры напротив кто-то дышит и что-то шуршит. Обернулся и увидел, как в темном дверном глазке загорелся свет. Отворилась дверь за которой стояла соседка, знающая меня лет 15. Она была в халате с розами, таких же тапочках, а на голове имела пакет. На бигуди было не похоже — возможно, это какая-то волосная косметическая процедура. Ну или соседка спит с пакетом на голове. — Дим, ты чё, не можешь открыть? — догадалась она. — Похоже на то — Давай Вовку попрошу помочь, — она указала взглядом вглубь квартиры. — Да не, не надо. Чем тут поможешь? Замок сломался. — Правда, чем я помогу?, — вышел из-за кадра пятидесятилетний Вовка в трениках, — и решил повторить и второй очевидный тезис — Замок сломался. Со стороны это была достаточно нелепая картина: я почти на коленях перед замком, напротив стоят женщина с пакетом на голове и Вовка в трениках — оба смотрят на происходящее. Было в этом какое-то неудобство. — Слушайте, разберусь, че-нибудь придумаю. Спасибо за беспокойство. — Ладно, спокойной ночи тебе, — фраза показалась неуместно-злорадной. Может, соседка обиделась, что я отказался от помощи? Но вроде мы с Вовкой не очень ее жаждили — я брать, он давать. Соседская дверь закрылась, а вместе с ней и свет на площадке. За окном подъезда падал снег. «Думай че делать, голова-два уха», — откуда-то из подсознания появилась эта присказка. Вспомнилось, как в трехлетнем возрасте я заперся в комнате на замок, пока родители вышли на кухню. Жили мы тогда в коммуналке, поэтому комната запиралась. Закрылся, а открыть не смог. Тогда родители вызывали чувака, который этот замок вскрывал. Мне запомнилось лезвие топора, которое почему-то снизу двери мелькало — кадр из фильма-ужасов на всю жизнь. Вместе с воспоминаниями, пришла очевидная идея повторить финт — надо найти слесаря, можно без топора. Правда, час ночи. Начал искать в айфоне слесарей по открыванию дверей. Пока искал, заметил, что дыхание и шуршание за соседской дверью возобновились — дышала соседка, а шуршал пакет на ее любопытной голове. В интернете нашел объявление по вскрытию дверей в Сергиевом Посаде. Звоню. — Да. — Здравствуйте. Извините, если разбудил. Вы можете помочь открыть дверь? Я приехал с работы, а дверь не открывается В этот момент на том конце прозвучал глубокий вздох. — Где квартира? — В Афанасово. — Ой, нет. Далеко мне ехать в вашу глушь. — Помогите, пожалуйста. Только вы меня можете спасти. Еще один вздох и пауза. — Давай адрес. Я был рад тому, что вроде вопрос решился. Приподнятое настроение подкинуло идею: я повернулся к соседской двери и показать большой палец — типа, всё здорово. Неожиданный жест заставил шелохнуться огонек в дверном глазке. Через 20 минут подъехала машина. Это был большой черный внедорожник. «Ниче се, слесари ездят», — подумал, что пора бросать работу на киностудии Горького. Из машины вышли два человека в темном, подняли глаза на мое подъездное окно, я сдержанно помахал одной рукой, как генсек с мавзолея. Шаги слесарей по лестнице были почти не слышны. Мы познакомились. Главного звали Игорь. Имени второго не запомнил и он, как будто, приехал просто за компанию. Ребята были мрачноватые и мне стало не по себе. Объяснил ситуацию, показал прописку в паспорте и обозначил дверь. — Получится открыть замок?, — в моем голосе было много надежды

— Я тут!, — пионервожатый генерал неожиданно стоял возле шторок и уже говорил без микрофона. Машинально, сидевшие в салоне 30—40-летние люди вдруг закрывали глаза и делали вид, что они спят. Воцарилась тишина. Так и долетели. На обратном пути, формат перелета не изменился — всё тот же «Улётный бухич». В салоне добавились пассажиры — пилоты, бортинженеры и стюарды — экипаж с которым мы летели туда, когда нас укладывал спать генерал. А сейчас летим обратно и у ребят отдых, работает другая смена. Отдыхающий экипаж преимущественно состоял из парней. Они были в белых рубашках с закатанными рукавами, а пиджаки с лётными погонами лежали на сиденьях позади. Тогда я узнал, как могут выпивать пилоты. В моей градации это называется «в дым» и это предпоследняя стадия. Летная алко-компания была шумна с перебором. Стюардессы у которых сейчас рабочая смена их, конечно, знали и пытались тактично угомонить. Коллеги не угомонялись и пили стоя. У пилотов, видимо, была профессионально-вистибулярная закалка: столько выпить и стоять на ногах при турбулентности — невозможный трюк. Правда, пьющий экипаж не столько стоял, сколько напоминал надувных человечков у торговых центров, верхняя часть которых развивается, а нижняя жестко закреплена. Стюардесса очень робко обратилась к главному из человечков. — Сергей Иванович, ну пройдите с ребятами вперёд, вы же знаете, тут двигатели. Вы большой толпой стоите — это не по правилам, пройдите вперёд. А лучше присядьте в кресла. Сергей Иваныч маслянисто-алкогольным взглядом посмотрел на стюардессу. Потом на её ноги, видимо хотел сказать комплимент или критику, но не сказал. Вместо этого: «Катька, отстань от нас, у нас время отдыха». Катька не унималась, — Вы же знаете, что нельзя около двигателей толпой стоять. — Я знаю, что всё нормально. Свободна. Принеси лучше томатный сок. Стюардесса Катя разочарованно покачала головой и скрылась за шторками. Минуту спустя, оттуда явился текущий командир борта. Пилот, в форме и фуражке — высокий статный мужик, уверенный, как ястреб. Он начал движение к стае бухающих коллег. Начищенные зашнурованные ботинки шаг за шагом отмеряли метры по пыльно-пестрому летающему ковру. Из-за занавески выглядывала переживающая Катя, в руке был заказной томатный сок. Прошлоразовый капитан спиной почувствовал приближающегося ястреба и не очень уверенно повернулся. Ястреб настиг цель. — Серёг, прекращайте. Сереге захотелось диалога, — Да мы тут просто общаемся. — Быстро сели на свои места. Я командир и я тебе это говорю. Повисла пауза. Младшие коллеги прошлоразового командира притихли. Только двигатели самолета за окном гудели. — Конечно, без проблем!, — прошлоразовому капитану как будто переключили канал. Он обратился к авиационным собутыльникам, — Мужики, давайте спать. Мой сосед-фотограф газеты, наблюдая эту картину, произнёс мысль-перевертыш: «Я начальник — ты дурак; Ты начальник — я дурак». Капитан-ястреб развернулся на 180 градусов и начал следование обратно. Прошёл мимо стюардессы Кати с томатным соком в руке. Она удовлетворительно смотрела на то, как бодро авиационные коллеги укладываются спать. Стало понятно, что сок уже компании не актуален и Катя сама выпила его, не без удовольствия.

Генерал и Ястреб Летим на Дальний Восток снимать кино. Чтоб не оплачивать отдельно перелеты, заказчик прицепил нашу съемочную группу к пресс-туру. Пресс-тур — это когда собирают журналистов телеканалов и газет, сажают в самолёт и везут показывать предприятие. Попутно, щедро угощают и умасливают, чтобы у пишущих и снимающих творцов, отправленных редакциями в командировку, осталось приятное послевкусие. За послевкусием должны последовать не менее приятные сюжеты и статьи. На неприметном аэродроме нас усадили в самолёт. Он имел непривычную коричневую окраску и напоминал потрёпанную жизнью, птицу. Птица не принадлежала привычным гражданским авиакомпаниям, поэтому жестких правил повеления на борту не существовало. Впрочем, предполётного инструктажа и назначенных мест тоже не было. Места много, садись куда хош. Не понравилось — пересаживайся, без проблем. Весьма непривычная гражданам авиационная свобода выбора. Еда ресторанная, приборы металлические, алкоголь пяти видов — невероятная хлебосольность. Организаторы ходили по рядам, в сопровождении совершеннолетнего Чиваса и подливали желающим. Это напоминало церемониальный обход гостей на дне рождения: виновник торжества в середине вечера подходит к гостям, выпивает с ними, хлопает по плечу и идёт к следующему столику. Тут тоже самое, но на высоте 10 000 метров и этих гостей он видит первый раз в жизни. Пассажирами столь гостеприимного борта были рядовые журналисты, операторы и фотографы. Здесь им проявляли такие знаки внимания, чтобы они почувствовали себя очень важными персонами. У окна, по правую сторону, сел Лёха-оператор 25-лет, а левый сосед оказался 40-летним Петром и, по совместительству, фотографом всем известной газеты. — Не представляешь, какие у нас битвы в редакции из-за этой поездки, — начал он — Я поехал только потому, что предшественника уволили. Его отправили снимать съезд какой-то партии. Он снял, но потом забыл скинуть фотографии и на эти же флешки отснял утренник сына в детском саду. Вместо политиков на карточках оказались дети в костюмах леших. Хотя, чем это отличается от съезда?, — Петру нравилась такая образность. Видно, что он не первый раз так иронизирует. Из динамиков салона самолета послышалась музыка. Атмосфера все больше напоминала вечеринку. — А че, так можно было?, — отреагировал Лёха. Он даже, гипотетически, не допускал возможность, наличия такой опции, как включить музыку на весь салон. — Ребята, наслаждайтесь, — со знанием дела ответил Пётр, крутя в руке стеклянный стакан с Чивасом. Алкоголь и отсутствие правил сделали дело. Через час это был не самолет, а летающий ночной клуб. Лёха-оператор назвал происходящее «Улётный бухич». Часа через три, организаторам надо было всех как-то уложить спать. Веселье-весельем, но завтра еще работать и делать хорошие репортажи с места события. На ненастойчевые просьбы стюардесс садиться на места и отдыхать особо-важные персоны не реагировали. — Внимание всем!, — раздался громогласный призыв, как будто с небес, хотя мы и так уже были в известном смысле на небесах. Из-за шторок в наш салон вышел человек, лет 50-ти, в военной форме. В руках он держал телефонную трубку в которую и говорил. Было заметно, что военный, как и все, был немного на кураже. Показалось, что у них там за шторками определенно свойский с организаторами вип-фуршет. — Говорит генерал Афанасьев! Уважаемые пассажиры, — это была самая странная фраза в исполнении генерала — Пора спать! Завтра работать и работать качественно. Через три минуты, чтобы все сидели на своих местах с закрытыми глазами. Время пошло. Конец связи! Вы не поверите, но через две минуты из трёх отведенных, все-таки сидели по местам. Свет в салоне выключили. Лёха-оператор быстро заснул. Но большинство сидело в темноте и шушукалось между собой. Это напоминало сцену из пионерского лагеря, где нас вожатый также укладывал и уходил, а мы еще переговаривались между собой и рассказывали страшилки.

Зазвучал щелчок и гостеприимные двери турникета распахнулись. Человек в пальто прошёл под завершающийся проигрыш малиновой песни: «Ах, какою сладкою малина была…». Старший коллега ФСОшника ещё раз обратился к бабуле: «Спасибо вам, Валентина Викторовна». А освободившемуся из плена он сказал чуть слышно, но я разобрал: «Учись общаться с людьми». — А выпустите нас, пожалуйста, — сказал я. — Ещё чего?!,— ответила охранница. Тут я напрягся — Да шучу, идите с миром, — и нажала кнопку. Мы вышли на улицу и наши лица обдал холодом колкий леденящий ветер. Позади осталась теплая проходная с запахом пряников, где из приемника начала играть другая песня из прошлого.

ФСОшник и препятствие История десятилетней давности. На региональное предприятие должен был приехать Президент России и премьер-министр одной европейской страны. Мы готовили видеосопровождение и за три недели до события полетели на место, чтобы наметить план работы. В этот же день на объекте работала служба протокола Президента и служба охраны — намечали маршруты следования главных гостей, расстановку прессы и пр Мы уже сделали свою работу, вышли из цеха на улицу и по осенней ветряной депрессии двинулись в сторону КПП. Контрольно-пропускной пункт выглядел как небольшое строение, внутри которого установлена супер-модная прозрачная капсула со стеклянными дверьми. Знаете, почти как в аэропорту эта штука — где поднимаешь руки, как будто, на встречу идет вооруженный отряд. В этот день управляла заводской проходной женщина почтенного возраста Ей было лет 70. И вот мы с коллегой-продюсером заходим с холода в КПП. А там хорошо — тепло и уютно, пахнет пряниками и растворимым Нескафе. Из черного, помнящего еще радио-трансляции комсомольских съездов, приемника доносится песня «Ягода-малина, нас к себе манила…». Заходим и видим картину: на противоположной от нас стороне за турникетом стоит двухметрового роста человек, лет 25 в чёрном пальто и охранница его не пускала на территорию. У бабули-охранницы были списки по которым она запускала людей на объект и, в этом списке, определенно, не было незнакомца в пальто. — Ещё раз объясняю, я сотрудник Федеральной службы охраны ,— парень четко делал акцент на каждом слове и для пущей тревожности повторил — Федеральной службы охраны. Вот удостоверение. Мне необходимо пройти на объект — А я вам ещё раз говорю, вас нет в списках, я вас не пропущу, — не уступала охранница. Это была ее территория и ее правила. — Кто у вас старший? Я буду с ним решать вопрос. — Я старшая здесь. И без списка я не знаю кто вы. — Я? Конь в пальто! В этот момент я хихикнул — мне показалось смешным, что человек в пальто говорит, что он — конь в пальто. Спорящие стороны отвлеклись на мое хихиканье и я понял, что надо что-то сказать. — Может вам пропустить товарища? А то он сейчас вертолеты вызовет, — обратился к хозяйке положения. — Мне все равно на его вертолеты. У меня отец немцев не пустил, и его я тоже не пущу. И добавила, — Без списка. В этот момент ФСОшник уже звонил по телефону и рапортовал в трубку, что тут бесстрашная и, судя по всему, бессмертная бабка его не пускает. — А нас-то выпустите? Мы по спискам, — игриво уточнил я — Обождите. А то я сейчас вам открою, а он прошмыгнёт. Я их знаю. ФСОшник молчал. В непрекращающейся песне звучали строчки: «Ты мне слово одно подари, над которым не властны века…». Охранница с еле-уловимой нежностью смотрела на затворника. Он же демонстративно не смотрел в ее сторону и ждал В этот момент из-за наших спин появился собрат несчастного изгоя, он был старше и увереннее. Сканирующим взглядом оглядел обстановку, понял что к чему и сразу стал обращаться к охраннице. — Извините, я забыл, как вас зовут? — Валентина Викторовна — Очень красивое имя, я знал одну прекрасную девушку с таким именем, — данный, казалось бы наивный, прием сработал и в глазах бабули что-то блеснуло. — Валентина Викторовна,— продолжал старший товарищ коня — наша с вами работа, это хорошо выполнять свои обязанности. Я — организую мероприятие, вы — обеспечиваете доступ и, я вижу, делаете это ответственно. А молодежь, — он указал на изгоя — невнимательная пошла, ошибки делают. Вот бумажки неверно оформили. Бабуля посмотрела на замученного и повторила, — Ошибки... — Да, именно так, ошибки молодости! Но без молодежи мы ж с вами никуда. Давайте простим оболдуя, я обязуюсь провести воспитательную беседу. А вы пустите его, он уже осознал, ведь да?, — командно обратился к подчиненному — Так точно!, — ответил младший по званию — Хорошо, — бастион был взят — я пропущу. Только под вашу ответственность. Бабуля посмотрела на затворца и, не отводя от него взгляда, нажала на кнопку.

Прижимистый парень   Был у меня знакомый Паша, который любил приукрасить. Он это называл «немного докрутить». У Паши были даже не вещи, а, выражаясь киношным языком, реквизит. На руке он носил дорогущие часы, чтобы на переговорах произвести впечатление на оппонента. Перед тем, как зайти в переговорную, Паша поправлял рукав, чтобы часы вылезали из гнёзда рукава. Не сильно, чтоб не нарочито, но и достаточно для того, чтобы визави оценил статус. Стоит упомянуть, что часы были репликой, купленной на Савёле за тыщу рублей. Мы такой реквизит обычно в роликах снимаем, если в кадре нужны дорогие часы.   Пашин парфюм соответствовал той же логике: палёный «Булгари» с ароматом сигар выветривался моментально. На улице перед офисом клиента он доставал из сумки прекрасный флакон, созданный китайцами и брызгал на себя. Пахнущий, как ему казалось, дорогими сигарами, Паша стремительно перемещался на встречу.   Машину он купил большую, статусную. Заказывал её в Америке. С таможней договорился, чтобы при пересечении границы по документам авто стало на год моложе. А значит, дороже. И продать потом можно будет выгоднее.   Секонд-хенды, пиратский софт, наклейки на номер машины, чтобы радары не могли считать номер и прислать штраф — это всё был излюбленный пашин арсенал. Знакомые говорили: «Прижимистый парень».   Павел пытался снимать фильмы и у него был целый склад убитого вдрабадан киношного барахла. Он скупал его за бесценок у разорившихся конкурентов. Снимая проекты на это барахло, результат не мог оказаться «небарахольным». Из-за этого регулярно случались разборки с клиентами, но нашего героя это не смущало — он считал себя вполне успешным продюсером.   В офисе был аквариум в котором плавал осётр — настоящий здоровый осётр по имени Кузя. Кузя, сам того не подозревая, являлся элементом стиля своего хозяина. Офис с осетром —круто же. Кузя появился у Паши случайно. Тот купил рыбку для аквариума — маленькую и недорогую. Но, видимо, в зоомагазине перепутали мальков и выдали Паше за недорого маленького осетра. Наш парень был этому несказанно рад. Приговаривал: «Вот вырастет Кузьма, поедим шашлык из осетринки». Собеседники как правило не разделяли подобный позитив — им было сложно радоваться тому, что рыба в аквариуме вырастет и ее можно съесть.   Жил себе Павел — не тужил, ходил на встречи и выращивал Кузю. А потом, вдруг, влюбился. И любовь его оказалась взаимной, что, конечно, безоговорочное счастье.   Девушку звали Мария. Она была настолько противоположна нашему герою, насколько это возможно — как говорят, небо и земля. Маша полюбила, поэтому взяла на себя миссию перевоспитать пашины неприглядные «реквизитные» черты. Как только он пытался «немного докрутить», она громко и металлически-точно оповещала его: «Паша, хватит хитрожопить!».    Постепенно наш герой перестал носить копии дорогих побрякушек и купил нормальный парфюм — а тот китайский, думаю, захоронил, как радиоактивные отходы.    Маша даже отодрала отражающую наклейку с номеров машины. Дело было при мне. Они поругались, и Маша в платье и с маникюром, присев на корточки, стала отдирать плёнку с номера. Паша вещал как бы в сторону: «Мне-то всё равно! Это ты будешь виновата, что в нашей семье возрастут расходы из-за штрафов». Маша отвечала не отвлекаясь от процесса: «Ничего, научишься ездить без превышений, как люди». Паша смирился.   Осётр Кузя был уже стар и вот-вот должен почить. Паша вычитал, что если рыба умирает своей смертью, то её есть нельзя, а если самому ее «того», то все в порядке. Он Маше намекнул: «Мож осетринки поедим? Кузе все равно, а у нас ужин». Подруга жизни не сдерживала себя: «Ты хитрожопый упырь! Сколько ты с этим осетром вместе? Лет 5? Он и так подохнет скоро, а ты его жрать будешь? Ничего святого! Я помру, меня тоже сожрешь? Не смей трогать Кузю. Пусть доживет своё. Потом похороним». Кузя умер и его действительно похоронили в парке возле дома. Этот эпизод мне рассказал сам Паша. При этом добавил: «Знаешь, Машка — такая классная. И, по-моему, я действительно счастлив».

Пугачева. Стресс. Газпром. Мне 17 лет. Закончил школу, учусь в институте на режиссера ТВ. Учусь без энтузиазма, ибо скукота. Т.к. уже 4 года в разных ролях работал на ТВ, то первый курс института не мог рассказать ничего нового. Устроился в Останкино. Компания снимала рекламу, фильмы и тв-проекты. Мне достались на монтаж немного-немало «Рождественские встречи Аллы Пугачевой». В тот год они были архивные, снимать не надо было — надо было смонтировать разные фрагменты прошлых лет. Такая ретро-солянка от АБ. Склеить одну песню за другой с разных кассет — дело не хитрое. Начальник мой говорит: «Ну, так ты и делать будешь». — Кто, я? Рождественские Встречи Пугачевой? Для канала Россия? Сам? — Ага. Придёт директор АБ, привезёт кассеты и скажет, что делать. Вот, блин, думаю, хорошее начало московской карьеры. Приезжает статная женщина Римма Щеголькова. Водитель заносит 5 здоровенных коробок бетакамовских кассет. Знакомимся. Римма, не помню отчество - вежливая и дружелюбная немного удивляется моей молодости. На что я, поясничная, отвечаю цитатой из «Трёх мушкетеров»: «Гасконец с детства — академик». Госпожа Щеголькова протянула листки в клетку с рукописным текстом, там был указан порядок того, как нужно склеить песни. На листке были стрелки, что-то было зачеркнуто, что-то под вопросом. Этот листок составила Алла Борисовна. На меня, парня из подмосковья, это произвело колоссальное впечатление. Где я и где Она. Я сижу в Останкино и монтирую «Рождественские встречи», расшифровывая почерк Пугачевой. И, в придачу мне всего 17 лет... Короче, офигеть какие у были впечатления. Началась работа — оцифровывал кассеты, искал нужное, монтировал. Ещё надо было сделать заставку для Газпрома, он был спонсором эфира. Логотип свой Газпром не дал — куча бюрократии. Мы, в тогда ещё ненасыщенном интернете, нашли логотип. Нашли плохого качества и я сидел обрисовывал, делая из ужасного джипега вектор. Через несколько дней вновь приехала директор Аллы Борисовны смотреть результат. Все показал ей, но было два вопроса. Эти знаки вопроса были написаны на листе рукой Пугачевой около песен «Бессонница» и «Белый снег». Надо было понять, че с этим делать. Спросил госпожу Щеголькову. Отвечает: «Сейчас решим». Достаёт телефон-раскладушку с антенной и набирает номер: «Алло. Алла Борисовна, это Римма. Я в Останкино, у монтажера есть вопрос по «Бессонице» и «Снегу». Передаю трубку, его зовут Дима...». И протягивает телефон. Вот это подстава! Я ж не готов! Она, как в кино, в замедленном движении передавала мне телефон. Я дрожащими руками взял. Говорю: «Алло. Здравствуйте, Алла Борисовна». Далее был разговор, который не вспомню. Что она говорила, что я спрашивал, как долго это длилось — пустота. Подростковый стресс. Проект склеили, сдали на эфир. 7 января посадил родителей у телевизора смотреть работу сына. Я комментировал: «Сейчас она повернёт голову», — и Алла Борисовна поворачивала голову; «А сейчас будет песня „Пригласите“», — и это происходило. Родителям через какое-то время это поднадоело: «Дим, ты можешь дать нам просто посмотреть?!». С тех пор Бессонница — одна из моих любимых песен АБ.

Давайте уже выпустим стерлядь, бл…дь. Компания строила объект и, после завершения строительства, решила оказать экологическую поддержку и выпустить в местный водоем 24 тысячи мальков стерляди Дело нужное, картинка красивая (должна быть) - нас подрядили снять торжественное событие запуска стерляжьих мальков в водоем. Ну, думаем, там делов на пару часов - приедет цистерна, подключит шланг и выпустит - знаем, плавали. Отправили съемочную группу.  Группа приехала на место, наш заказчик тоже. Еще и представители местного рыболовного минестерства. Все ждут рыбного подрядчика, который выращивал мальков и, собственно, должен выпустить в озеро. Проходит час - нет цистерны с мальками. Позвонили. Оказалось, что фуру останавили гайцы, у водителя  были неправильно оформлены стерляжьи документы. Ну, что ж, бывает. Все ждут С опозданием на два часа к озеру подъезжает машина, но подъехать прям к воде не может - были дожди и по грязи эта фура может сама съехать в озера вместе с мальками. Остановилась поодаль. К цистерне по экологическим нормам подключается шланг. Этот шланг опускается в бидон, который взвешивается. И далее из бидона взвешенная стерлядь попадает на волю. Шланги бывают двух длин - 10 метров (если цистерна подъехала к воде) и 50 метров, если далеко до водоема. Уважаемые знатоки, внимание вопрос: «Какой длины шланг взял водитель?». Досрочный ответ: «Конечно, 10-метровый». Помимо нашей съемочной группы приехало местное ТВ, которое пересмотрело НТВ. Корреспондентка с проводным микрофоном пишет синхрон: «Сегодня в этот водоем должны были выпустить 24 тысячи мальков стерляди. Правда, для выпуска пока не нашлось подходящей длины шланга. Будем наблюдать за происходящим.».   Красивое озеро. На берегу, по колено в грязи, ходят люди с весами и ведрами. Зачерпывают ведро с мальками из одной цистерны, взвешивают и выливают в другую цистерну, чтоб потом выпустить. Процесс идет. Прошло два часа. Взвесили всех - вес мальков с водой совпадает. Ура, сейчас будут выпускать! Тут появляется человек с бумажным договором в руках, который решил все-таки проверить, все ли по договору. И неожиданно выяснилось, барабанная дробь, что приемка должна осуществляться не по весу, а по количеству -  24 000 мальков. Может быть на это и подзабили бы, если бы не местная съемочная группа, которая в режиме «Хочу все знать» фиксирует происходящее. Делать нечего - начали заново черпать ведрами и пересчитывать вручную подростковую стерлядь. Ага, пальцами 24 000 надо насчитать Зачерпнули ведро, пальцами посчитали, перелили ведро в другую цистерну Смеркалось. Вы не поверите, но, оказывается, так возможно посчитать. Мне в детстве сложно было пальцем в ведре насчитать сколько я поймал за утро на пруду рыбы, т.к. она постоянно в движении и я сбивался со счета, а тут ребята опытные, насчитали. При подсчете выяснилось, что мальков не 24 000, а меньше. Но некоторые из них больше по возрасту/весу. Соответственно, когда взвешивали все совпало, а количество не то. Местный рыбконтроль говорит, нет - нельзя выпускать разного возраста рыбу, сворачивайтесь и уезжайте в свое рыбье хозяйство. Водитель цистерны орет: «Куда я дену эту рыбу?». Измученный заказчик вопрошает: «Давайте уже выпустим стерлядь, бл…дь». Начали изучать рыболовные кодексы, звонить, выяснять. Выяснили - можно и так выпускать, ничего страшного, все по нормам. Начали выпускать. Но мы помним, что водитель взял 10-метровую трубу вместо 50-ти, поэтому измученная стерлядь остаток пути преодолевала кубарем по грязи.  В сумерках съемочные группы таки сняли как в озеро выпускают мальков стерляди в стрессе - для мальков этот день был не менее напряженный, чем для остальных участников. Местная съемочная группа записывала финальный стендап: «Несмотря ни на что, все-таки удалось выпустить мальков стерляди в водоем. Пожелаем ей удачи». Да уж, пожелаем.

Одна из моих любимых историй про видеоролик, технику безопасности и двух дебилов Присылает клиент заявку на создание ролика. На одном из предприятий клиента произошёл инцидент и появилась идея сделать об этом ролик и распространить по другим предприятиям, мол, не делайте так. Читаю присланную историю, по мотивам которой мы должны были снять ролик.  Два молодых и не очень умных заводчанина сидели в курилке. Увидели на стене огнетушитель и прочитали на оном слово «углекислотный». Один, произнёс: «Углекислота - это же она в газировку добавляется для пузырьков». Второй: «Не, фигня, не получится с ней газировки». Слово за слово, вышла дискуссия — решили поспорить на 1000 рублей и привлекли секунданта из соседнего цеха. Было решено провести эксперимент. Сперли из курилки этот огнетушитель, взяли ведро с водой и втроём расположились в укромном месте.  Команда экспериментаторов вытащила чеку из огнетушителя, направила в ведро с водой и нажало на рычаг.  Читаю дальше присланную историю. В результате того, что давление в огнетушителе составляло 5МПа, огнетушитель срезонировал и его выбило вверх из ведра. В результате происшествия, у направлявшего огнетушитель в полу вывихнутая челюсть, у смотревшего на происходящее соседа ушибы рёбер. Секундант не пострадал. И вот о такой истории нам предложили создать видос, как напутствие прочим рабочим о недопустимости подобных экспериментов. Прочитав это техзадание, я позвонил заказчику и мы 20 минут дискутировали. Пытался донести, что делать такой ролик нельзя, т.к. мы, наоборот, будем популяризировать такую экспериментальную дичь. Если не показывать ролик, то на других предприятиях никто и не додумается так делать. А если покажем, то те кто и не догадывался, задумаются: «А чё, так было можно?». Я, конечно, заинтересован в создании ролика и получении за него денег, но такая работа, принесёт больше вреда, чем пользы. В результате клиент согласился и эта история так и не увидела свет, вот разве что в моем пересказе вам. 

Голая задница нашего актёра  Снимаю рекламный ролик. Кастингуем актеров. Есть актер, хороший - только с щетиной на лице. Говорим, вы подходите на роль, но надо побриться. Он отвечает, что не может, т.к. параллельно снимается в проекте (не рассказывает каком), где нужна такая фактура. Подумали, покрутили его и говорим, ну норм, давай так.  Сняли ролик, собрали его, сдали клиенту. Собираемся завтра публично презентовать. А сегодня выходит новый клип группы «Ленинград» на песню «Ты просто космос, Стас». Там ещё Ходченкова снималась, помните? Её героиня встречает одноклассника, который работает в автосервисе. Она пытается сделать из него Человека. Ну, а главным героем клипа оказался наш «щетинистый» актёр.  А сцены в клипе в стиле «Ленинграда» - мат, порево и наш актёр с голой задницей пытается открыть кран со словами: «Кто же это придумал, бл...ь?».  Клип сразу стал популярен — десятки миллионов просмотров за день. И главного героя, конечно, все запомнили. А нам завтра выпускать наш ролик — и наш герой приличный, работящий. Была опаска, что голая задница из ленинградского клипа будет узнана в нашем ролике и не очень позитивно скажется на клиенте. Хайп в этом проекте был не нужен. Клиент посмотрел и сказал: «Нет, ничего страшного». Рекламу выпустили и никто ничего не заметил — образы настолько оказались разными, что сразу и не понять, что это один и тот же человек.  Конечно, нам актёр не сказал, что снимается в клипе «Ленинграда» - мы б его не утвердили. В договорах мы прописываем, что актёр не может сниматься в течении года у конкурентов заказчика. После истории с голой задницей еще добавили в договор пунктик про гарантии отсутствия у актера опыта съемки в обнаженном виде.

Оберег от гаишников Еду в такси на переднем сиденьи рядом с водителем. Смотрю, на приборной панели лежат фотографии, распечатанные на А4. Приглядываюсь, рыба какая-то сфотографирована, Сом вроде.  Спрашиваю водилу, что за рыбный Инстаграм у него. Отвечает, что это личный оберег от гаишников. По его статистике, 70% гаишников любят рыбалку. Если они останавливают, то видят под стеклом фотки с рыбалки. Начинают спрашивать таксиста, где это он такую рыбищу поймал. Слово за слово и отпускают гайцы таксиста, как рыбак мелкую рыбу. Приём примитивный, но на удивление работает на целевую аудиторию. 

Есть у меня один прикол, очень его люблю и использую при случае. Бывает такое, что идёшь по улице и вдруг видишь знакомого человека или пришёл на встречу в одну организацию, а из лифта выходит знакомый из другой компании. В таких случаях я действую быстро, чтобы субъект не смог успеть сообразить что к чему. Подлетаю и говорю: «Ну наконец, дождался. Долго стою жду, а тебя все нет».  У большинства людей наступает ступор — они идут в своих мыслях, тут появляется Богданов, говорит, что давно ждёт. Почему ждёт? Зачем? Откуда он узнал, что я здесь? Что вообще, нахрен, происходит? Пока эта гамма эмоций происходит с человеком, я ретируюсь: «Был рад тебя увидеть, хорошо, что пришёл». И ухожу.

Один целевой аудиторий Самые продающие рекламные ролики те, что точно попадают в целевую аудиторию. Все знают, чем чётче обозначена и изучена аудитория, тем точнее можно создать продукт, который этой аудитории «зайдёт». Был у меня проект у которого целевая аудитория была обозначена как «один человек». Инвесторы предлагали проект и договорились с начальником высокого уровня на пятнадцати-минутную аудиенцию. 5 минут должен был быть ролик, который расскажет о проекте и оставшиеся 10 минут ответы на вопросы и неформальное общение участников встречи.  Мне поставили задачу, чтобы зритель заинтересовался проектом насколько это возможно с помощью видео. Важно было создать такую форму, которая «зайдёт» в сердце. Инфу по проекту дали, а вот то, как ее подавать, надо было придумать. Неделя ушла на изучение объекта. В моем кабинете (как в шпионских фильмах) на стене весели фотографии, вырезанные цитаты, стрелки, связи и пр. Мы из интернета узнали все, что только можно о человеке: биографию, профессии его родителей, пристрастия в еде, цвете, стиле, какие автомобили предпочитает, каких женщин, какие фильмы, где отдыхает, что за ценности проповедует. На основе этого портрета мы выработали как необходимо подавать проект, на что делать акценты, какой должен быть сценарий ролика. Стиль съемки и монтажа сделали как в его любимом советском фильме, шрифты тоже стилистически попадали, музыку правильную написали. Короче, продумали все, что может сработать на положительно восприятие. Ролик был четкий, как пуля. Наш заказчик не очень понимал почему именно так сделали. Но мы показали собранное досье, объяснили что и как предлагаем подавать и как продавать. Ролик сделали, заказчики-ходоки сходили на встречу. Нам, конечно, не докладывали как там прошло. Однако, через год я увидел в Форбсе, что проект реализуется - хочется надеяться, что в этом есть и наш вклад. Хотя, кто его знает...

Банановый облом При покупке билета на самолёт можно выбрать тип еды (без сахара, вегетарианская, фруктовая, кошерная, безглютеновая и пр.). Выбрал фрукты.  Летим. Всем, предлагают баранину или курицу, а мне принесли фрукты, как и заказывал. Среди прочего, в наборе присутствовала упаковка сушеных бананов. Попробовал их и вспомнил, что это был один из первых обломов в жизни.  В детском саду нам объявили, что сегодня на полдник будут бананы. Это год 90-й или 91-й. Бананы я тогда видел только по телевизору. И вот, после тихого часа, наступает полдник. Но вместо бананов нам положили какого-то жесткого сушеного червяка. На вопрос всех детсадовских собратьев: «А где обещанные бананы?»,— воспитательница отвечала, что это и есть бананы, просто они сушеные и поэтому такие маленькие. Ожидания не оправдались, вкус был приторен, но сладок. Настоящие бананы я попробовал через год. Отцу знакомый прислал посылку откуда-то. Такой большой ящик у которого была красивая сургучная печать. Коробку открыли, печать раскрошилась, а внутри лежало две связки настоящих больших бананов. Только зелёных. В миг эти бананы были убраны в два чёрных валенка — там они должны были дозреть — типа темно и тепло. Я каждый день залезал в валенок и доставал смотреть, как зелёный превращается в жёлтый. Наступил день Икс, когда мне дали попробовать созревший банан. Как же это было вкусно и ароматно, вкуснее тех бананов в жизни больше не пробовал. Прям помню вкус. Это все про «солнце ярче», «деревья выше», «трава зеленее» и «бананы вкуснее».

Отрубите ему голову! В прошлом году, когда работал над «Антологией корпоративного телевидения», узнал много житейских историй. Вот одна из них. В компании было корпоративное тв с небольшим продакшн-отделом: корреспондент, оператор и монтажёр. Так вот, операторы в отделе менялись невероятно часто. А всё потому, что раз в месяц надо было записывать интервью руководительницы предприятия.  Оператор выставлял свет, записывали интервью, руководительница отсматривала получившееся интервью, негодовала, что её плохо сняли — не с того ракурса, не той крупности: «Ему камеру в руки давать нельзя. Уволить криворукого!».  У руководительницы по отношению к операторам прогрессировал синдром Красной королевы из «Алисы в стране чудес», которая чуть что кричала: «Отрубить ему голову!». Когда в штат брали свежего оператора, конечно же, ничего не менялось. За полгода сменили пятерых парней. А дальше, произошло чудо — нашёлся тот, который прижился. И не сказать, что он как-то особенно снимал: всё плюс-минус тоже самое. Просто при первой съёмке он сказал руководительнице, которая села в кадр: «Вам идёт этот цвет платья, вы будете очень хорошо смотреться». Начальница не подала виду, что обратила внимание на комплимент, но этой фразой оператор растопил недоверчивое руководящее сердце. Интервью прошло с вдохновением и заказчице понравился результат на экране. Человек, рассказавший историю, сообщил, что оператор ничего не смыслит в корпоративных взаимоотношениях и абсолютно искренне сказал комплимент. А это, оказалось тем, чего так не хватало предыдущим ребятам. 

​​Бегбедер, гостиничный номер и русские девушки Дело было лет 10 назад, рассказать уже можно. В 2008 году Московский международный фестиваль рекламы Red Apple пригласил на свою церемонию мировую звезду - Фредерика Бегбедера. Тот, который французский писатель и автор книги «99 франков». За год до этого в прокат вышел одноименный фильм, который все, конечно же смотрели. И конечно, же все видели кадр в начале фильма, где на мгновение в отражении зеркала вместо актера, играющего главного персонажа появляется сам Бегбедер. Короче, в рекламной тусовке на тот момент - это прям культовый чувак. На этом фестивале я отвечал за видеосопровождение - промо-ролики, видеовставки на экраны, съемку мастер-классов и церемонии награждения. Особняком в наших задачах стоял отчетный ролик о прошедшем фестивале. Изюминкой должно было стать участие в мероприятии звезды мировой величины и звездное интервью. Бегбедеру правда нравилось русское гостеприимство, фестиваль и гонорар, поэтому он был не против говорить на камеру комплиментарные эпитеты. Прилетал маэстро в первопрестольную на два дня. В конце второго дня после церемонии закрытия фестиваля была запланирована запись интервью. Мы, значит расставились - свет, камеры, звук - ждем. Ждем 20 минут - нет Бегбедера. А у нас было запланировано полчаса на всё про всё - потом ему надо уезжать. Шумно открывается дверь и в комнату энергично влетает маэстро и вместе с ним влетает неимоверный алкогольный флёр. Оказывается, почетный гость фестиваля решил заскочить на фуршет - а там вино и домино. Когда ему уже надо было уезжать, организаторы напомнили об интервью и привели к нам. Нам-то делать нечего, будем снимать как есть - глядишь, в кадре не будет видно, что звезда подшофе. Стоя снимать было не вариант, объект был мега-подвижен и постоянно норовил выпасть из кадра - пришлось поймать и усадить в кресло. Всё - сидит, звук прицепили, свет поправили, начали. Спрашиваем: «Как вам фестиваль?». Бегбедер отвечает: «Россия - потрясающая страна. Москва - прекрасный город. В Москве потрясающе-красивые девушки. Еще у меня фантастический гостиничный номер. Мне очень хочется объединить эти две вещи - красивых московских девушек и мой шикарный гостиничный номер». Переглянулись между собой и повторяем вопрос: «А как вам фестиваль?» Бегбедер: «Фестиваль прекрасный, но сейчас я могу думать только о русских женщинах». Видели бы вы лица руководителей фестиваля, которые стояли рядом и слушали эту речь. Интервью входило в контракт и оно не предполагалось таким. Бегбедер сказал еще пару шутливых фраз и как персонаж из фильма «Маска» в одно мгновение покинул наш киносъемочный уголок. Задаю вопрос организаторам: «Че делать будем?». Начинают думать - Бегбедер улетает уже и он сейчас ничего толкового не родит. Надо, чтобы они у себя во Франции записали видео и прислали нам. Я пошутил, что мы все равно ролик делаем на русском языке и будем дублировать его речь русским диктором - можем записать голосом переводчика то, что нужно. В тот момент это реально была шутка - так не делается… На следующий день звонят организаторы и говорят, что договорились с агентом Бегбедера о том, что мы по-русски вставим текст о том, что фестиваль замечательный и он развивает рекламную индустрию и бла-бла. Они реально договорились и согласовали все фразы. Нам передали, что маэстро извинялся, сказал, что перебрал с шутками и не хотел испортить интервью. Записали мы диктора, смонтировали ролик о фестивале в котором Бегбедер с очень игривым лицом рассказывает о важности подобных мероприятий и благодарит за приглашение в гостеприимную Россию.

Болтуны позади Сели с дочерью в самолёт на Уфу, телепортирую её в огород к дедушке-бабушке на пару недель. На ряду позади слышится, что два громких парня обсуждают что-то. Я иногда невольно цепляюсь ухом за их разговор, т.к. обсуждают съемки, знакомые термины, проекты, которые знаю. Дочь заснула головой на моих коленях, я было тоже хотел полчасика вздремнуть, но тут ребята за спиной начали обсуждать знакомые фамилии. Троих из озвученных фамилий знаю лично, обсуждаемые проекты тоже знаю. Желание спать уступило желанию послушать дальше эту тупенькую радиостанцию. Тупенькую - потому, что это невозможно тупо так громко обсуждать дела, да ещё и с конкретикой. Я и соседние ряды услышали подробности о тендерах, бюджетах, сценариях, людях с конкретными именами и фамилиями, названия компаний - короче, очень громкий приватный разговор. Бабулька с ряда за ними попросила их потише говорить - ребятам судьба подавала знак в виде бабкиной просьбы. Они, затихли на полминуты и возобновили трансляцию. По прилету, еле удержался, чтобы не повернуться к ребятам и не сказать: «Зря вы так о Таком-то - он крутой парень и проекты делает симпатичные». Сцена была бы киношная - и их взгляды в этот момент были бы очень идиотские. Но нет - ничего не сказал, взял дочь на руки и пошёл по телетрапу, а болтуны остались где-то позади.