Idel-Ural | ولايت بلغار

Әй мөэминнәр, шөкер итик, бу хәл — ислам нигъмәте, Сабыр итик һәр эштә, без — пәйгамбәр өммәте. Бәлаләр(г)ә сабыр итү — әнбияләр сөннәте, Сөннәтене әда итсә, ул пәйгамбәр өммәте. Мусульмане, будем благодарны, ведь беды — милость ислама, Будем терпеливы во всем, мы — община пророка. Терпеть испытания — наследие пророков, Ведь община пророка бережет его наследие. — Кыяметдин ал-Кадыйри, да простит его Аллах https://m.realnoevremya.ru/articles/105865-alfrid-bust… В годы репрессий. От такого хочется плакать.

Тирә як тулган агачлар, чәчәкләр, гөлләр, ямь-яшел яфрак. Килә кәефем алга вә артка, сикерәм яшь куян төсле. Чүмам уйга, моңланам, җырлыймын сандугач төсле. Димен, кем соң боларны монда чәчкән һәм үстергән? Су сибкән кем боларга, шундый гүзәл тәрбия иткән? Сырлана күңелем шунда, уйлыймын, фикерлим көн-төн. Иям баш бер Ходага һәм күңелдә дөрли ут-ялкын. Иман нуры тарала шунда бөтен гәүдәмә. Диям дә, Аллаһу әкбар! Егылам Раббыма сәҗдәгә. Кругом полно деревьев, цветов и роз, зеленых листьев. Настроение меняется, прыгаю, будто заяц. Ухожу в раздумья, грущу, пою, словно соловей. Говорю: «Кто же посадил это все и вырастил здесь? Кто поливал их водой и вырастил такую красоту?» Сердце щемит, думаю, размышляю день и ночь. Склоняю голову лишь пред Творцом, в моем сердце горит огонь. Свет веры освещает все мое тело. Говорю: «Аллах велик!» и падаю ниц пред Творцом. — Кыяметдин ал-Кадыйри, рахимахуЛлах https://m.realnoevremya.ru/articles/105865-alfrid-bust…#from_desktop О, Аллах, прости державшихся за Твою веру в годы сталинской мясорубки и верни мой народ на путь Истины.

Если кто-то скажет: «Что такого, если женщины будут ходить открыто (без хиджаба)?», то он стал муртадом (вероотступником). — Махмуд аль-Уфи, куддиси сируху «Bir kimse: “Kadınlar açık gezse, ne olur?” demiş olsa,o adam mürted olur». / t.me/hikmetlisozlerturk

Мечети — наши казармы, Купола — наши шлемы, Минареты — штыки наши, Верующие же — наши солдаты. — Зия Гёкальп

Их три группы: бахдула [берсула], ишкиль [эсгелы или эскелы] и булгар; все находятся в войне друг с другом; когда же появляется враг, они становятся друг другу друзьями... Булгар — город с небольшой областью, расположенный на берегу Итиля. В нём все [жители] мусульмане; из него выходит до 20 000 всадников. Со всяким войском кафиров, сколько бы его не было, они сражаются и побеждают. Это место крепкое, богатое. Сувар — город вблизи Булгара; в нём борцы за веру, так же, как в Булгаре. — Худуд ал-‘Алам мин ал-Машрик ила-л-Магриб, 982 \ Гасырлар авазы, май 95

Булгар — имя города, и они [булгары] - мусульмане, в [городе] соборная мечеть; сообщил мне тот, кто совершал хутбу [пятничную проповедь] в них, что количество мужей в обоих городах приблизительно 10 тысяч. У них — деревянные строения, укрываются в них зимой, а летом располагаются в шатрах... Внешний Булгар — город небольшой, нет в нём многочисленных округов, а известность его происходит вследствие того, что он - порт для [упомянутых выше] государств, а русы - народ в стороне Булгара, между ним и славянами. — Абу Исхак ал-Фариси ал-Истахри Китаб масалик ал-мамалик, X век по м. \ Гасырлар авазы, май 95

Русь имеет царя, который зовётся хакан-русь. Они производят набеги на славян; подъезжают к ним на кораблях, выходят на берег и полонят народ, который отправляют потом в Хазеран [восточная часть г. Итиль, столицы хазар, населенной, в основном, мусульманами] и к болгарам и продают там... — Абу Гали Ахмед Ибн Гумар Ибн Руста Ал-аляк ан-нафиса, X век по м. \ Гасырлар авазы, май 95

Царство (reich) Казанское, город и крепость того же имени расположены на Волге, на дальнем [северном] берегу реки, почти в семидесяти немецких милях ниже Нижнего Новгорода; с востока и юга по Волге [вниз по Волге] это царство ограничено пустынными степями; с северо-востока с ними граничат татары, зовущиеся шейбанскими (schibanski) и кайсацкими (kosatzki). Царь этой земли может выставить войско в тридцать тысяч человек, преимущественно пехотинцев, среди которых черемисы и чуваши (czubashi, zuwaschi) — весьма искусные стрелки. Чуваши отличаются также и знанием судоходства. Город Казань отстоит от государевой крепости Вятки на шестьдесят немецких миль. Слово “казань” по-татарски значит “кипящий [медный] котел”. Эти татары — культурнее других, так как они и возделывают поля, и живут в домах, и занимаются разнообразной торговлей и редко воюют. — Герберштейн, Сигизмунд фон Записки о Московии, 1549

Эти булгары [говорит Мурад-хазрат в опровержение путанницы между булгарами Дуная и Идель] продолжают держаться за узы веры и вервь Ислама, и они не поменяли их, как бы ни старались подлые неверные. И так продолжится с позволения Аллаха до конца дней, согласно Его обещанию: «Они хотят потушить свет Аллаха своими устами. Свет Аллаха совершенен, даже если неверные испытывают отвращение». ... Таким образом, в голову приходит мысль о том, что аль-Мас‘уди ранее упоминал и тех, кто последовал за ним, касательно (с. 284) нападения булгар на Константинополь в упомянутую дату. Здесь подразумеваются не булгары с реки Итиль, а булгары с реки Дунай. И как будто бы у него не было понимания того, что булгары делятся на два племени. Булгары, которые атаковали Константинополь, это булгары Дуная, а не булгары Итиля, но Аллаху Всевышнему лучше знать! Когда булгары Дуная откололись от булгар Казани, они из огнепоклонничества перешли в христианство, и таким образом они стали подобны тому, кто омывается от мочи экскрементами. Таким образом, они перешли из категории людей ада в еще худшую группу. И я не знаю точно, в какое время произошло принятие ими христианства. — Мурад Рамзи, да простит его Аллах Талфик аль-ахбар ва талких аль-асар фи вакаи‘ Казан ва Булгар ва мулюк ат-татар

Словно больше не поднимется на этот минарет муэдзин, Провозглашая истину. И не восхвалит Аллаха поминающий. Как будто не проживал в Булгаре, верующий в единого Бога, Благополучный человек. И не проводил вечер в беседах на земле его Собеседник. Да, конечно. Они ушли вместе со своим временем. И оно уничтожило их. Миновали вечера и [у них оказались] злосчастные судьбы. Да будет мир над Булгаром. Его прекрасный воздух поднимает печаль в сердце. — Шихабутдин аль-Марджани, да смилостивится над ним Аллах. Мустафад ал-ахбар фи ахвал Казан ва Булгар

Что касается шейха Марджани, то он ханафитский факих мирового уровня и его книги крайне актуальны сейчас. И когда я разным ханафитам из Индо-Пакистана говорю, что я из России, то мне отвечают: "А, это откуда Марджани!" Нам еще предстоит до конца изучить его наследие. — Абу Гали аль-Ашгари, да сохранит его Аллах https://ask.fm/abu_ali_al_ashari/answers/137543413877

Покорение Казани было предпринято не столько из политических целей, сколько из мотивов чисто религиозных. Ясным доказательством этого служат слова Иоанна Грозного, сказанные перед походом и после него: «не могу терпеть погибели христиан, вверенных мне Христом моим; хочу страдати за веру православную и святые церкви не токмо до крове, но и до последнего издыхания, до смерти, и Христос, видя несомненную веру мою, освободит нас от всех врагов наших». По взятии Казани он говорил: «да познают Бога истинного неверные, новые подданные России, и вместе с нами да славят Святую Троицу во веки веков». — Епископ Никанор (Каменский) Казанский сборник статей, 1909

Татары-магометане по своему фанатизму не могут примириться с мыслию, что у них есть единоплеменники, остающиеся в христианстве, поэтому всеми мерами стараются заставить их перейти в ислам, - они для достижения своей цели распространяют ложные слухи среди легковерных инородцев, пользуясь даже именем Государя Императора: «Сам Царь велит всем инородцам переходить в магометанство, - теперь будет только две веры - русская и мусульманская». Побуждают татар к пропаганде и мечты о восстановлении былого могущества: путём увеличения численности своей народности татары надеются вернуть политическую самостоятельность - восстановить Казанское царство. В осуществлении этой мечты они надеются найти поддержку в Турции: фанатики-татары убеждены в том, что придёт время, когда турецкий султан победит Россию и поможет татарам жить самостоятельным государством. В справедливости этого убеждают нас сильные брожения среди татар-мусульман и инородцев, подверженных их влиянию, во время войн с Турцией: 1823 - 1829 г.[г.], Крымской кампании, войны 1877 - 1878 г.г. В подтверждение существования среди татар такого политического настроения мы можем найти в этнографической литературе немало указаний, так, напр[имер], М.Лаптев по этому поводу сообщает: «Исторические воспоминания татар, время их политической самостоятельности, не могло исчезнуть в три века совершенно бесследно. Эти воспоминания как ни слабы, как ни бессильны, но в известных обстоятельствах, однако ж, высказываются и проявляются. Хотя, например, в последнюю войну 1854 - 1856 годов в татарском народе ходил говор, что вот явится турецкий султан к ним на помощь и восстановит Казанское царство. Малая привязанность татар к державе русской высказалась в это время в равнодушии и холодности их на призыв правительства содействовать общему благу. Укажем в этом случае, напр[имер], следующий факт: в наборе 1855 года в одном Мамадышском уезде из принятых рекрут бежало до 200 человек. Некоторые из беглых были покровительствуемы казанскими богачами татарами, которые на свой счёт старались отправить их в Бухару. Беглецы-рекруты, на вопрос о причине их побега, обыкновенно отвечали, что сражаться с своими единоверцами противно их совести». — Багин, Сергей Афанасьевич Доклад исправляющего должность Казанского епархиального инородческого миссионера священника С.А.Багина епископу Мамадышскому Андрею (князю Ухтомскому) от 21 июля 1909 г.

Сами татары не любят называть свою народность этим именем и обычно выступают под именем «мосолман», т[о] е[сть] мусульман, но это название нельзя считать правильным, так как оно указывает не на народность, а на религию, исповедуемую татарами. — Багин, Сергей Афанасьевич Доклад исправляющего должность Казанского епархиального инородческого миссионера священника С.А.Багина епископу Мамадышскому Андрею (князю Ухтомскому) от 21 июля 1909 г.

Из примеров такого пренебрежения к Исламу, которое ввергает человека в куфр, и так распространённый в наше время, - слова некоторых людей: "Я — турок или араб в начале и прежде всего, а потом уже мусульманин”. — Мустафа-хазрат Сабри, рахимахуЛлах, Шейх-уль-Ислам Османской Империи. Маукифуль гакль ва гыльм валь галим, том 4, стр. 259-260

Хабиба дочь Сагида, жительница деревни Бездна Буинского округа Симбирской губернии, через отца своего Сагида, подала нам, имаму и мударрису Старой слободы Казани и старшему ахуну Ибрагиму-эфенди сыну Куджаша жалобу: «Мазид сын Сафаргали, наняв ложных свидетелей, заявляет, что в 1818 году заключил со мной брак. Однако между нами никакого соглашения не было. Дело в том, что мой отец Сагид, созвав гостей, потребовал от меня согласия. Ко мне были направлены Бахти сын Харамшаха, Тимербулат сын Абдулхалика и трое женщин. Я отказалась быть второй женой. Один из свидетелей Мазита сына Сафара – Амин сын Сапакая из деревни Бездна – враг моего отца, потому что в то время, когда мой отец был начальником, он теребил сына Сапакая по поводу денег имама. Враг моего отца и мне враг, поэтому я не верю в его свидетельство. Второй свидетель – Абдулхалик сын Рахманкула, третий – Валид сын Абушая – люди испорченные, не читающие намаз, употребляющие алкоголь. Я, слава Аллаху, хорошая девушка, не верю в свидетельство злых людей, не брезгующих обманом. Четвертый свидетель – родной брат моего отца Файзулла сын Гайда. Он во вражде с моим отцом из-за отправки своего сына в солдаты. Пятого и шестого свидетелей – Кутлымата сын Айлазыя и Абдуннасыра сына Абдуллы – не было дома, когда наш имам, Хисамуддин сын Забира, проверял это дело. Я им не верю, так как они испорчены и враждебны. А те, кто пришел просить моего согласия: Бахти сын Харамшаха, Тимербулат сын Абдулхалика, Мухбиба жена Кутлумета, Маулия жена Валида, Фания жена Абдулхалика – все они злые люди, не читают намаз, испорченные, не брезгуют творить зло. Кроме того, я могу привести своих свидетелей в пользу того, что помолвки не было. Эти свидетели были на застолье. Это наш имам мулла Хисамуддин сын Забира, Мазгид сын Адельшаха, Джамиль сын Абдурашида. Они также свидетели моего несогласия. 12 февраля 1818 года указной имам Хисамуддин сын Забира вместе с моими свидетелями дал показания ахуну Симбирской губернии Шахингарею сыну Ахмера». Нам, ахуну Ибрагиму-эфенди, показали бумагу с ответом Хисамуддина сына Забира ахуну сыну Ахмера. По этой причине мы, ахун Ибрагим-эфенди сын Куджаша, рассмотрев заявление Хабибы дочери Сагида и подвергнув шариатскому суду, отвергнув свидетельства вышеупомянутых свидетелей Мазида сына Сафара, не признаем требования Мазида. Свидетелей же Хабибы дочери Сагида принимаем (хотя ваш хазрат не взял свидетельства), опираясь на написанное в солидных трудах. Все это мы написали для ознакомления всех тех, кто занимается законоположениями шариата. Чтобы этот Мазид сын Сафара не заявлял, что Хабиба дочь Сагида является его законной женой, выдали ему на руки эту бумагу. Имам, мударрис, старший ахун, комитетский духовный член, получивший в подарок от императора Павла Петровича золотые часы стоимостью 500 рублей, Ибрагим-эфенди Куджашев. 10 октября 1819 года». В дополнение к этому написано: «17 октября 1819 года духовный член Старой слободы Казани Ибрагим-эфенди признает решение ахуна города Симбирска Шахингарея сына Ахмера на основе шариата, и я, буинский купец, Нигматулла сын меллы Башира, сочетал браком Хабибу дочь Сагида из Бездны с выкупом в 400 рублей, с Сайфуддином, сыном Бикбау из той же Бездны в присутствии справедливых свидетелей и поставил свою подпись». По этому поводу есть фетва муфтия Мухамеджана сына Хусаина, написанная на страницах 191 и 192. // [236] — Ибрагим-эфенди Куджаш улы Письмо из сборника «Асар» за авторством Ризы Фахретдина

Сибирские мусульмане с воодушевлением формируют полки под зеленым флагом для борьбы с красными, считая последних злейшими врагами своей веры. — Журнал «Дальний Восток», 20 сентября 1919 // Сборник «Документы и материалы по истории башкирского народа», Уфа 2012

Нет мечети, где бы мулла не обучал грамоте (по преимуществу арабской) не только детей, но и взрослых башкир. Обучение у них бесплатное, разве что натурой платят мулле. Школьное воспитание отличается мягкостью; почти единственное наказание — ахманъ (выговор). Честностью и добротой могут башкиры похвалиться перед другими инородцами: скот свободно бродит ночью в урмане; нищенство – по крайней мере профессиональное – явление почти совсем чуждое башкирским деревням. — Семёнов-Тян-Шанский, Вениамин Петрович Россия. Полное географическое описание нашего отечества, том 5. Урал и Приуралье, 1914

Наша столица — вечно счастливая обитель благоденствия и наш Порог – средоточие могущества и великолепия, являются прибежищем могущественных хаканов и величественных ханов. В связи с этим из Самарканда и Бухары, в частности от его высочества хана области Хорезма Хаджи-Мухаммед хана, прибыли послания, содержащие искренние изъявления приязни. В них говорится о [необходимости] завоевания Эждерхана [Астрахани] и открытии пути для паломников – обладателей радости, направляющихся оттуда для обхождения священного дома Аллаха и посещения пресветлой усыпальницы господина Предводителя рода человеческого – да пребудет над ним лучшая из молитв и мир! –, а также всех торговцев – приобретателей выгоды, дабы они совершали путешествие в спокойствии и беспечальности. Вилаеты Казань и Эждерхан издавна находилась в руках ногаев. У меня имеются подробные сведения о причине попадания [этой области] в руки презренных неверных, о татарских мирзах, оставшихся на завоеванных землях и вне их и о том, когда и по какой причине [эти земли] были утеряны. В связи с тем, что завоевание этой области является важнейшим из дел, моя государева мысль также утвердилась в необходимости, с помощью Господа Всевышнего, ее завоевания. Поэтому, в соответствии с Вашей давней прямотой и преданностью к нашему могущественному Порогу и свойственной вам мудростью и прозорливостью, озаботьтесь вопросом завоевания вышеозначенной области и подробнейшим образом докладывайте нам о мерах и приготовлениях, предпринимаемых вами для этого с тем, чтобы по наступлении [подходящего] времени, с помощью Аллаха Всевышнего, удалось ее завоевание. — Султан Селим II Отпуск послания османского султана Селима II крымскому хану Девлет-Гирею I о подготовке к походу на Астрахань, 1568 BOA, Mühimme Defteri No 7, s. 984, hüküm 2722. Подлинник НА РТ, ф. 169, оп. 1, д. 36, л. 91. Ксерокопия

Его величеству обладателю могущества, счастья и великолепия, его присутствию моему государю, чьи желания достигнуты, а намерения исполнены – да не престанет он пребывать в здравии и невредимости до Дня Воскресения! По исполнении правила вознесения обязательных молитв – да не престанут они быть благосклонно принимаемыми [Всевышним]! – за того, который является образцом деятельного разума, воплощением благоденствия и [объектом] глубочайшего почтения, да будет объято и постигнуто [падишахским разумом] следующее. Если [Вашим величеством] будет изволено осведомиться о делах [нашей] страны, то, как ранее [нами] было доложено, из-за того, что Ислам накладывал руку на дары, присылаемые сему немощному рабу из областей неверных, Сафа-Гирей султан оскорбился и уехал в Казанскую землю. Ныне, в середине сего месяца джемазиель-эввель, прибыл его посланник с его письмами, который сообщил, что [Сафа-Гирей] благополучно достиг вышеупомянутого вилайета и, в соответствии со своим желанием, стал [там] ханом, а знатные и простолюдины той страны, ввиду искреннего [ему] повиновения, убили своего прежнего хана и разослали известия о восшествии вышеозначенного [Сафа-Гирея] на ханство. Сейчас, когда по отъезде вышеуказанного хана большинство находившихся при Исламе огланов и беков со многими извинениями пришли к этому чистому сердцем рабу и изъявили свое повиновение и покорность, вышеуказанный Ислам стал слаб и бессилен, и он не смог ничего сделать, кроме как умолять и упрашивать [своих сторонников]. Единственное всеобъемлющее желание и высокая мечта, обращаемая [нами] к высокому Божескому чертогу, заключается в том, чтобы [их султанское величество] не переставали быть свидетелями того, как слыша о восседании и местопребывании их священного бытия и благой сущности в своей священной резиденции и благородной обители в здравии и благополучии, сердца их подданных наполняются радостью, восторгом и ликованием. Да будет [Вам] с Божьей помощью суждено счастье двух миров и осуществление [всех] желаний в двух обителях! — Сахиб-хазратлери I Гирей Письмо-донесение хана Сахиб-Гирея османскому султану Сулейману I с изложением ситуации в Крымском ханстве, 1533