Безжалостная Ильяхова

Вопрос «Какие компетенции сейчас и в будущем нужны в сфере контента», — мне кажется бессмысленным. Такие же, как и прежде. Да, я вижу этот акцент на «сейчас», но мой ответ остается прежним. Почему? У меня тут сразу приходит на ум противопоставление теоретического и практико-ориентированного мышления (кейсы). Практико-ориентированное: у нас есть задача, мы ее решаем исходя из наших ресурсов, получаем результаты, ура, добились, напишем кейс и выступим на конференции. Ну всё, автепати отгремело, теперь у нас новая задача, начинаем с нуля ее решать. Мы идем тут от задачи к конкретному решению. Это классно, потому что долго рассусоливать нет времени. Но в то же время можно что-то постоянно делать, не понимая, а как это работает. Теоретическое мышение: у нас есть задача; решая ее мы находим механизмы и закономерности, понимаем отношения и связи внутри системы, строим или перестраиваем модель. Здесь мы понимаем суть, мы смотрим глубже. Дальше у нас появляется другая задача похожего типа и мы можем решить ее быстрее и с меньшим количеством шагов благодаря пониманию сути, не начинаем заново. Это, конечно, очень грубо. В диджитале любят противопоставлять «никакой теории, только кейсы» и этим себя обкрадывают. Это путь постоянного обнуления, а не накопления знаний. Нужно и то и другое. Нужно уметь смотреть в суть вещей, выявлять закономерности, нужно усложняться, а не упрощаться. Сильная субъектная позиция, теоретическое и критическое мышления, рефлексия, устойчивость — это всё опоры. Если опор нет, то любое изменение условий задачи, вызывает тревожность, ощущение шаткости. Если мы умеем смотреть в суть вещей, то не можем останавливаться на этом: нужно проверять модели на практике, сталкивать их с реальностью. Работает только такая связка теоретического и практического. В контенте всё так же нужно уметь мыслить стратегически, но да, горизонт планирования стал сильно меньше. Всё так же нужно уметь строить отношения со стейкхолдерами — и кризис это нужно уметь еще лучше. Всё так же и лучше нужно понимать бизнес и финансы. Всё так же нужно уметь фокусироваться, а не распыляться. Только если самого трясет от любого изменения, то какие тут амбициозные цели, какие тут прекрасные кейсы.

С этими мыслями мы делали обновленный курс «Настоящий главред» от Клуба главредов. Он помогает начать видеть взаимосвязи, создавать несгорающие опоры. В то же время он про то, как действовать прямо сейчас, чтобы не сократили, чтобы компания продолжала видеть контент важным направлением — что это за решения, что за шаги.

Курс полностью пересобран. Я считаю, что максимально пользы он дает с домашними заданиями: это возможность посмотреть на свои задачи с людьми, которые такие задачи решают, которые поймут и поведут в зону вашего ближайшего развития. Стратегия и тактика сейчас, с этим горизонтом планирования — от Максима Ильяхова. Огромный модуль про понимание бизнеса и метрики — от Семена Иноземцева. Я в этот раз не веду модуль «Процессы», просто это уже вне зоны моих интересов и надо уступать места тем, кто сейчас в этом варится каждый день — Даше Маташиной из Авито. Новый модуль «Медиа глазами бизнеса», чтобы наконец маркетинг и контент заговорили на одном языке. От меня будет небольшой урок про компетенции и про то, что я считаю составляет несгораемые опоры. А еще — очный семинар про то, что я знаю об управлении людьми и что работает: из своего опыта, исследований, накопленных знаний. Мест с домашними заданиями не так уж и много: https://glavredbossclub.ru/nastoyashiy-glavred Не думаю, что в ближайшее время будет повтор.

Что я люблю в людях — так это неравнодушие. Вот человек верит во что-то и несет это с жаром, потому что понимает, что это важно — даже если усмехаются или пока не понимают. У нас в магистратуре есть профессор. Ох, на его лекциях так сложно, что хочется плакать. Иногда мне кажется я слышу, как скрипят мозги. Он приходит и говорит: «Сегодня 160 слайдов, будет сложно. Но вы должны это понять, это поднимет вас на несколько голов выше, понятно?» И я вижу, что ему это важно: чтобы мы стали теми, настоящими, с глубиной и умением смотреть в суть. Он иногда рассказывает, а я не успеваю за его мыслью, не понимаю: вроде слова знакомые, но не доходит. А он смотрит так, придирчиво, он точно знает, что мы не понимаем, это не скрыть. Он задает вопросы, опять погружает в материал, опять задает вопросы. Так бы, конечно, посмотрели на него и сказали: да что это он пристал, ну отчитал бы и ушел, чего это он тут. А я вижу в нем это неравнодушие. Он раз за разом подбирает все новые примеры, цитаты и тут же критикует: «Тут он сказал так, но ведь ошибку совершил, еще не дошла тогда наука. Вы же понимаете? А что вы понимаете?» Мы думаем, отовсюду этот скрип, мысли рассыпаются. А он по-прежнему стоит на своем: «Психология не должна изучать наблюдаемое, мы должны исследовать, что скрывается за этим наблюдаемым. Понятно? Понятно!» Помимо этих слайдов, от которых хочется плакать, у него анекдоты, визуализации, гифки и мемы. И всё вокруг того, что он хочет нам донести, с разных сторон. Я выхожу с тяжелой головой. Потом еще сижу ночами, после отбоя детей, делаю его домашки. Помню, первый раз надо было читать Гегеля «Кто мыслит абстрактно?», задавать к тексту вопросы и отвечать из него же цитатами. Мне было так сложно, что я прочитала этот короткий и несложный текст столько раз, что к утру могла цитировать. Потом был Выготский, я еле продиралась и всё думала: «Зачем он это задает?» К четвертому домашнему заданию я обнаружила, что мне уже намного легче не отрываясь читать все эти сложные тексты — как будто стало возвращаться мое внимание, потерянное за годы расфокуса в диджитале. Потом я обнаружила, что и читать мне стало легче: я стала понимать (или мне так кажется) Профессору 80 лет. Он медленно идет по коридору, доходит до аудитории, встает к кафедре — и вдруг его глаза загораются:

— Я сегодня никуда не тороплюсь. Сказал жене, что возможно и не приду сегодня. Пока вы не поймете все эти вещи Я вижу его озорные глаза, он играет, это его игра. И я вижу в нем юношу, потом молодого мужчину, потом зрелого человека, который всю жизнь несет этот интерес к психологии: к тому, чтобы глубоко понимать, как же устроены дети, как устроено их развитие, как нам изучать людей. — Мы должны увидеть мир глазами другого человека. Мы как исследователи должны установить, что скрывается НА САМОМ ДЕЛЕ. Понятно? Понятно!

И вновь хитросплетения мыслей и слайдов. Нам 13 человек, мы пишем ручками в настоящих тетрадях, никто не сидит за ноутбуками. Я выхожу опять с тяжелой головой, ношу ее несколько дней, прошу со мной подумать обо всем этом нескольких людей. Потом однажды кормлю ребенка котлетой и вдруг: «Так вот что он имел ввиду!» Он уже меня изменил, потому что ему это важно, он, может еще и не запомнил меня, но он уже относится ко мне неравнодушно. На днях мне сказали что-то типа: «Надо бы относиться не так серьезно» Только я не пойму: а кому надо? Мне не надо, я хочу серьезно.

Пытаюсь восполнить свои пробелы в Культурно-исторической теории. Ведь я не психолог по первому образованию. Так вот я покопалась в архивах универа и слушаю сейчас лекцию профессора Н.Н. Вересова, преподает и у нас в МГППУ и в Университете Монаш, в Австралии. Там много интересного, но обратила мое внимание такая фраза:

«Если во внутреннем плане у ребенка есть проблема с развитием высших психических функций, то это значит, что во внешнем плане не были обеспечены условия развития этих функций. Так мы можем воспроизвести условия, чтобы он мог доразвить эти функции»

О чем тут речь — сейчас объясню на детях, потом перейду на взрослых и команды. Если кратко и примитивно, то согласно Выготскому (и его последователей) функция сначала внешняя, потом внутренняя. Ребенок что-то умеет делать сам, это зона его актуального развития. Но есть еще зона ближайшего развития: то, что он может делать при помощи взрослых, во внешнем плане как бы. Со временем эта функция интериоризируется, то есть переходит во внутренний план, становится как бы его собственной. В цитате идет речь про высшие психические функции. Это все сложные функции, которые социальные, опосредованные и произвольные. Например, логическое мышление, произвольные память и внимание, воображение, регуляция поведения и т.д. Так вот я тут о чем думаю. Если переносить на взрослых, то в своей практике работы с командами я видела то же самое, но не могла доказать. Если у человека, например проблемы с логическим мышлением (буквально, не умеет отличать существенное от несущественного и это сильно сказывается на качестве текста), то при создании определенных условий, у него эта функция начинает довольно быстро развивать. И главное тут две штуки: 1. Грамотный наставник (частный случай это его руководитель), который его внимательно и бережно ведет. 2. Этот наставник может определить зону ближайшего развития именно этого человека. Не мифического идеального человека, сына маминой подруги, а вот этого, который стоит перед ним. Даже если эта зона ближайшего развития 2 см вперед, она должна быть именно такой. И именно такое движение запустит развитие, а не: «Надо бы уже за 30 км уйти, а ты всё тут». И через время функция действительно интериоризируется и переходит внутрь. Интересно, как я это замечала, как это всегда висело в воздухе, но я никогда не могла это объяснить. А теперь подбираюсь. .

Прошлой осенью я послушала интервью Наума Клеймана — как он рассказывает, что что-то внутри сказало ему идти во ВГИК. Он просто знал, что надо туда, без всяких гарантий. Я была уже сильно беременна вторым ребенком, через месяц рожать, но я все не могла отбросить эту мысль про «путь Бога, про путь своего интереса, которым не можешь не идти. И потом мне то тут, то там приходили «записочки»: какие-то обрывки мыслей из книг, интервью, подкастов. В феврале с двухмесячным ребенком на руках я как-то совершенно буднично сказала мужу: «Знаешь, мне кажется, мне пора получать серьезное образование, где-то там, в педагогике и детской психологии... Хотя ерунда какая-то». Он сказал: «Да, я давно знал, что ты пойдешь туда». Потом он показал мне несколько видео, которые записала украдкой, когда с запалом рассказывала что-то про истинный путь развития детей, становление или что-то в этом роде. Теперь учусь в магистратуре МГППУ на «Культурно-исторической психологии и деятельностном подходе в образовании». Это стало естественным продолжением моего пятилетнего изучения теории развитии на основе привязанности, а теперь Выготский, Талызина, Эльконин и прочие — о том, а как дети учатся, какая среда и что внутри них пробуждает в них интерес, любознательность, что помогает им научиться заглядывать в суть вещей (ну явно не дисциплина или назидания). Когда я работала в проектах, во всех этих контентных проектах, самое интересное для меня было всё, что связано с командами. У меня получалось нанимать людей, добросовестных, глубоких, умных. А дальше я видела интересную картину. У человека могли быть крутые навыки в тексте, соцсетях, чем-то еще, но совершенно проседает планирование. Обыденные представления в менеджменте не видят дальше примитивных бихевиористических моделей «поощряй хорошее, давай обратную связь (наказывай) за плохое». Но я видела другое. Я видела, что как будто какая-то функция не работает внутри, что-то сломано. Человек и рад бы уметь планировать, но по какой-то причине не может. И я учила, находила подходы, когда-то даже получалось. Или всем человек хорош, но почему-то любой неопределенности в работе или любой трудности вдруг ломается, теряет мотивацию, буквально «плывет». Я спрашивала себя, почему? Я каждый раз видела живых людей, которые пришли ко мне уже какими-то: с каким-то пониманием того, как строятся отношения между людьми, со своими дефицитами, страхами. Нет, я поняла, что недостаточно продвинутого фреймворка от какого-нибудь Амазона о том, как проводить встречи 1-1. Недостаточно сказать: «Ну надо просто... хорошо планировать». И выходить из себя тоже не помогает. А вот создать безопасную среду, где люди могут учиться новому, «чинить» в себе сломанное, приобретать компетенции — да. И это далеко не про «утирать сопли». Только как ее строить для уже взрослых? Многое помогало из теории развития на основе привязанности — потому что там в целом о том, как в людях работают эмоции и почему мы получаем те или иные проявления. В общем, все эти вопросы давно со мной. Только с рождением первого ребенка мне стало интересно это с еще более раннего периода — а как формируется человек в детстве, как он становится вот этим взрослым, как он получает или не получает метакомпетенции, которые и определяют его тот самый успех в жизни и профессиональных интересах. Сейчас именно это сфера моего главного интереса — и в жизни, и в работе. В общем, закопалась я по-полной. Даже интересно, куда всё это приведет, что это за путь. Но это такой путь, в котором не подсчитываешь риски, просто идешь. И даже интересно, вытяну я магистратуру или как. Накопилось какое-то количество мыслей о разном, скоро с этим буду приходить. Что из последнего можно почитать у меня: Мой канал «Быть взрослым (с детьми)» Мой канал о наблюдениях за повседневностью «Меня прямо пронзило» Мой пост в Клубе главредов о хаотичных действиях в контентных проектах Мой пост о том, что на самом деле такое «вырастим себе человека внутри компании» Мой Бусти с большим набором постов про найм людей, устройство редакций

Прошлой осенью я послушала интервью Наума Клеймана — как он рассказывает, что что-то внутри сказало ему идти во ВГИК. Он просто знал, что надо туда, без всяких гарантий. Я была уже сильно беременна вторым ребенком, через месяц рожать, но я все не могла отбросить эту мысль про «путь Бога, про путь своего интереса, которым не можешь не идти. И потом мне то тут, то там приходили «записочки»: какие-то обрывки мыслей из книг, интервью, подкастов. В феврале с двухмесячным ребенком на руках я как-то совершенно буднично сказала мужу: «Знаешь, мне кажется, мне пора получать серьезное образование, где-то там, в педагогике и детской психологии... Хотя ерунда какая-то». Он сказал: «Да, я давно знал, что ты пойдешь туда». Потом он показал мне несколько видео, которые записала украдкой, когда с запалом рассказывала что-то про истинный путь развития детей, становление или что-то в этом роде. Теперь учусь в магистратуре МГППУ на «Культурно-исторической психологии и деятельностном подходе в образовании». Это стало естественным продолжением моего пятилетнего изучения теории развитии на основе привязанности, а теперь Выготский, Талызина, Эльконин и прочие — о том, а как дети учатся, какая среда и что внутри них пробуждает в них интерес, любознательность, что помогает им научиться заглядывать в суть вещей (ну явно не дисциплина или назидания). Когда я работала в проектах, во всех этих контентных проектах, самое интересное для меня было всё, что связано с командами. Я нанимала людей и, да, считаю, что у меня поулчается это

Дочитывала сыну сказку про Буратино и там в одна из последних сцен, как Буратино выкрикивал рекламу представления в своем кукольном театре:

Истинное повествование о том, как мы победили всех своих врагов при помощи остроумия, смелости и присутствия духа...

И так мне понравилось это «присутствие духа». Я подумала, что так можно было бы описать ту смесь ясности ума, честности с собой и смелости жить именно свою жизнь, которую мы обсуждали на наших философских семинарах с Алексеем Соловьевым. Для меня это про то, чтобы выйти из круга, где как бы постоянно задаешь вопросы всем вокруг: «А как ты живешь? А как все успеваешь? А расскажи лайфхаки» — не искать опору в чьем-то личном опыте, поглащая разрозненные практики самопомощи. Присутствовать в своей жизни, собирать свою эстетику и свою красоту этой жизни — своей, такой, как ты ее чувствуешь, даже если это расходится с популярными возможностями, фреймворками и тем, как одобрят чьи-то третьи глаза. Красота жизни это не про какую-то роскошь, не про какие-то атрибуты, а про присутствие в ней, в прозе этой жизни, в каждодневном телесном проживании ее. Это еще и про то, чтобы не отрекаться от проживания фрустрации, когда что-то идет не так, не бежать сразу решать проблему многочисленными «продуктами», а дать развернуться, прочувствовать, испытать — то есть жить эту жизнь, не пытаясь ее сделать «как с картинки» и не пытаясь успеть сразу всё. Всё и не успеть, всё мне и не нужно, мне нужно только мое. Не для того, чтобы кто-то мне сказал "Ты прямо пример", а чтобы я сама чувствовала это правильным, честным с собой. А этих оценок со стороны мне даже неловко и как-то противно — когда слышу их про себя. Это как "на, получи хорошую оценку, а потом мы еще посмотрим и оценим и еще поставим оценку". Нет, спасибо. Чувствую большой смысл и в этом «присутствии духа».

Нравится наблюдать за игрой детей: когда ребенок полон дерзновения, своей собственной мотивации, то он найдет способ реализовать свою задумку. Ребенок не скажет, что у него нет нужного блокнота и надо отложить идею до того, как этот самый правильный блокнот приедет в пункт выдачи. Он оторвет любой кусок бумаги и сделает то, что хочет. Ему надо, он хочет, ему интересно. Нравилось наблюдать за работами своих команд и людей в них. Было заметно, что когда начинаются копания в том, что нам нужен какой-то другой таск-менеджер или когда весь фокус уходит на выбор нового фреймворка и переписывание информации в него, дело вообще не в инструментах. Дело в том, что команда больна: там нет энергии, нет дерзновения. Когда тревожно и небезопасно, то вся энергия идет на обслуживание этих переживаний; мозг не будет тратить энергию, чтобы с азартом брать на себя новые сложные задачи. Мозг переходит в режим выживания, а результаты работы (или как любят говорить на западный манер — перфоменс) ухудшаются. И дело не в том, что надо дать больше денег; или, наоборот, наказать и дать меньше денег (пусть знают!); или призвать их к решению сложных задач; или «продать» им новые вызовы; или строго с ними поговорить и призвать креативить и проявлять воображение; или надавить; или намекнуть, что вообще сейчас сложные времена и странно уходить с работы ровно в 18.00. Даже бесполезно заниматься всеми этими штучками про изменение поведения и новые привычки: ну как-то странно говорить «не тревожься», когда тревожно. Если откинуть, что к нам пришли люди с уже каким-то базовым отношением к реальности (сложная тема, как это складывается) и сложившейся мотивацией, то думать надо как раз о том, что составляет доверие, ощущение безопасность внутри коллектива и компании. Люди «играют», а значит придумывают необычные решения, видят на шаг вперед и рискуют, когда на это есть энергия и не надо думать о том, чтобы работать над отношениями и себя защищать. Касаюсь этого в недавних постах про игру — про критерии оптимального функционирования людей, влияние доверия в коллективе, необходимость уязвимости.

У меня в Бусти вышло продолжениен текста про игру в рабочем коллективе. Игра: зачем она нужна взрослым и руководителям, в жизни и работе. Часть 1 Игра: как команде повысить производительность за счет игры. Часть 2

Знаете все эти штампы: «Ценность знаний сейчас равна 0»? Вот раньше за знаниями надо было побегать: вот еще десять лет назад попробуй найти учебник китайского, а сейчас можно скачать за две минуты; всё что угодно можно спросить у чатагпт и даже не ходить по ссылкам в гугле; можно найти и посмотреть любой курс любого университета сидя на диване. А еще запросить саммари любой книги, быстро провести любое исследование и т.д. Когда я слышала это, я жутко злилась. Шарила глазами вокруг, чтобы найти броневичок, на который взберусь, чтобы донести ИСТИНУ, что знания важны, слышите, очень важны. Я говорила, что вообще-то, может быть, скачать за 2 минуты учебник китайского и можно, но ведь учить его всё-равно придется тебе, а не нейросети, ведь язык это про коммуникацию с живыми людьми. Лично тебе придется общаться, а для этого нужно знать не только слова и грамматику, но еще хорошо понимать культуру и правила взаимодействия в их обществе. Я говорила, что у образования есть ценность: нужно знать, что люди нашли до тебя, чтобы уметь это переосмыслить, углубить, опровернуть. Плюс это еще и попадание в определенное сообщество. Потом я рассказывала про агентность, которую нельзя терять, ведь тогда становишься придатком нейросети, не можешь присвоить себе результаты. Я говорила, что ценность самостоятельного исследования именно в том, что человек переосмысляет через себя информацию и благодаря гуманитарным знаниям о мире, погружению в узкую область мы становится визионерами прости господи в своей жизни и работе. Я говорила, что в саммари книг от нейросетей нет смысла, потому что только ты сам можешь приломить книгу через свои опыт и... блаблабла. В общем, ценность знаний очень большая и точка.

Потом Катя меня спросила: — Ира, а ты с кем сейчас споришь? Ну вот смотри, говорю, в учебниках по советской педагогике описано четко, как вести занятия с дошкольниками. Вот, смотри, учитывается, что ведущая деятельность игра, что дети не могут усидеть на месте, что комадность воспитателя — плохая таткика. И вот примеры, как это было реализовано в реальности — хорошо же? Хорошо. Так почему та воспитательница на кружке рисования орала на мальчика, что он должен рисовать только так, а никак иначе? Не читала, не изучала? А вот эта почему так? Тогда Катя сказала что-то вроде: «Но ведь можно формально прочитать, но сделает ли это добрым к детям, чтобы всё это реализовать?»

Тут я уже слезла с броневичка и села устало рядом. Да, до меня дошло, что сами по себе знания ничего не гарантируют. Первым в этой цепочке должен быть интерес — вот то чувство, когда ты просто не можешь оставить это так, ты хочешь разобраться, ты хочешь понять. В этом же советском учебнике по педагогической психологии описывается случай, когда учительница заметила, что у нее проблемы в общении с одним учеником. Тогда она изучила, чем мальчик интересуется и предложила в классе прочитать книгу на эту тему. И благодаря этому она сделала определенные выводы и перестроила процессы. Вот же, ей было интересно, она захотела это сделать. Пошла изучать, копать, прочитала, видимо, что-то, посоветовалась с кем-то. Там, где есть интерес, подтянутся знания, исследования, книги, разговоры, рефлексия. Если бы воспитательница была заинтересована в своей работе, она бы нашла методики, способы, она бы попыталась. Ошиблась бы много раз, но ей было бы интересно разобраться. Вчера серия из 12 философских семинаров как раз и завершилась мыслью о том, что важно вернуть себе свою настоящую жизнь, в которой есть интерес к себе и заинтересованность.

Вчера ближе к вечеру мой старший сын вдруг озаботился, что ему надо много всего успеть до конца дня. Он мне выложил целый список дел и решил двигаться по нему: «мы с тобой погуляем, потом я приду, полеплю с папой, потом порисую, потом построю дорогу для гусеницы, потом...» и еще куча дел на три часа. Я ничего не стала говорить. Он стал делать свои дела по списку (интересно, откуда вообще взялась идея списков дел, я такому не учила) и в какой-то момент понял, что уже совсем вечер, уже пора идти мыться, ужинать и спать, а еще всё не сделано. Сначала он был растерян, потом попытался все же успеть всё сделать, потом сел и громко заплакал: «Мама, это так грустно, что день заканчивается, я хочу, чтобы он не заканчивался». Я как адепт детской тщетности не мешала ему это проживать. Сидела рядом, говорила, что да, грустно, но день не вернешь. Перед сном он сделал еще одну попытку все изменить, хотел пойти играть, а не спать, но нет, сын, уже не играем, свет выключен. Он опять поплакал свою тщетность и спокойно заснул. С утра он сказал: «Помнишь, как я вчера грустил, что день заканчивается, а я не успел? Ну и ладно, сделаю сегодня» Мы как раз в Летней философской школе обсуждаем феномен «растерянного человека» и откуда эта растерянность берется несмотря на забитый таск-трекер, цели, стратегии и прочее. И подумала, как часто составляешь эти списки дел, в очередной раз обманывая себя, что все успеешь, потом пытаешься успеть, злишься на себя, опять обещаешь и опять злишься, не находя эти слезы о том, что жизнь так не работает, не будет так, надо поменять сам подход. Теперь у меня на день обычно два дела помимо детей + тщетность.

Вон что у нас в Клубе главредов вышло, мощно

У моих друзей — института Ньюфелда — с 9 июня будет проходить бесплатный фестиваль. Я уже около 5 лет учусь там, с рождения первого ребенка — и решение пойти туда сильно изменило мою жизнь, звучит пафосно, но это так. Изначально это был поиск ответов в момент, когда меня сильно топила фрустрация после рождения первого ребенка. Первым открытием было, что детей не надо чинить, с ним всё в порядке, если знать, как на самом деле устроено развитие и что для него нужно. А нужно там не так много, совсем не то, что принято думать. Даже наоборот, большинство как будто интуитивных знаний про детей оказываются неверными и даже вредными. Например, многие боятся слез и делают всё, чтобы их не было. А детям, наоборот, нужно сталкиваться с тем, что нельзя изменить, отплакивать это в наших объятиях, находить тщетность, это лечит процессы развития.

Но главное открытие было в том, что намного больше в моем обучение было про меня саму — про мой путь взросления, зрелости, мою устойчивость. Я много думаю, перекладываю знания на мою жизнь, писала много постов, например: Как работает система адаптации Бояться, сомневаться, тревожиться — хороший знак

В общем, с 9 по 11 июня будет фестиваль с тремя лекциями — рекомендую сходить тем, у кого дети.. В этот раз тема — про то, как воспитывать детей, которые командуют родителями, постоянно что-то требуют — про детей, с которыми тяжело. Будет три лекции: — Кто главный? — Ольга Писарик (да, именно с ней у нас недавно был очный семинар в Вышке) о детях-командирах. — Как вырастить самостоятельного ребенка? — опять Ольга о том, почему приучение к самостоятельности часто дает противоположный результат. — Ловушки современного родительства — от Елены Куцика, преподавателя института. Это не какие-то выдуманные советы. Всё опирается на теорию развития на основе привязанности, которая вбирает в себя все важные и последние исследования и наработки возрастной психологии по влиянию привязанности и адаптирует к воспитанию и обучению. Зарегистрироваться нужно заранее, если хотите поучаствовать: https://course.neufeldinstitute.ru/fest_2026 Фестиваль бесплатный, рекомендую на добровольной основе. Реклама. ИП Лабатурина Юлия Владимировна ИНН 771700734764 erid:2Vtzqv9sn5v

Жаль, что приходится размечать следующий пост (как будто сразу меньше доверия), потому что мне от души хочется порекомендовать это мероприятие. На мой взгляд через родительство мы можем стать устойчивее во всей своей жизни (но это происходит не автоматически). И есть другая сторона: родительство может расшатать и сделать нас еще более растерянными. Вот об этом это мероприятие — как стать родителем, которому достаточно хорошо в своей жизни, с детьми.

Когда я говорю о сознательном выборе какого-то пути и, как следствие, принесения жертвы, чаще всего меня начинают успокаивать. Говорили сегодня об этом феномене с подругой и захотелось зафиксировать мысли (Юля, спасибо за наши встречи). Например, я говорю, что нельзя выбрать одновременно блестящую карьеру (подчеркиваю: не делание отдельных проектов, а именно взбирание по корпоративной лестнице с четкими целями и рангами или делание бизнеса) и вовлеченное материнство (именно активное бытие с детьми, чтобы они чувствовали себя любимыми и принятыми). Я активно развиваю Клуб главредов и участвую в создании мероприятий, но точно не готова сейчас с головой уйти в полноценную, занимающую всю мои голову и всё мое время работу, потому что мой приоритет сейчас — дети и те реальность и путь, на которую меня выводит этот выбор. На подобные мои тезисы я нахожу или неловкое молчание, или уговоры из серии «да ладно тебе, всё еще не будет»; или попытку закрыться за «у всех по-разному бывает», что на деле значит лишь то, что человеку не хочется об этом говорить. Но мой тезис про принесение жертвы — это не какое-то отчаяние. Это про необходимость принятия реальности как пути взросления и зрелости. И на этом пути всегда есть эта каждодневная утрата: если мы фокусируемся на чем-то одном, мы отказываем от каких-то еще возможностей, и это нормально. Как раз попытка выбрать все возможности, разорваться между разными путями приводит к ощущению, что здесь и сейчас никакой жизни нет, только суета и озабоченность тем, как прийти к нему образу светлого будущего, в котором ты наконец все разгреб, со всем разобрался, насобирал все возможные кейсы дя своего резюме, всё сделал, всё достиг и вот, можно выдохнуть, пожить, и попутно снять серию рилсов о своем успехе. Как будто вот эта жизнь это еще не та жизнь, которую можно жить с удовольствием и вкусом, та самая жизнь будет когда-то потом, когда мы... (и дальше по списку). Но будет ли эта жизнь? Попытка сделать всё приводит к тому, что большинство задач остаются незавершенными, люди выгорают, не видя результата. Попытка реализовать в стратегии 100500 направлений приводит к тому, что стратегию смотрят ровно два раза: когда согласовывают и в конце года (и удивляются). Жертва, о которой я говорю — это признание, что не можешь сделать всё, отказ разрываться между множеством возможностей. Это горевание, что невозможно исполнить все мечты, испробовать всё, что пытаются продать нам через рилсы, побывать везде, где хочется и т.д. Это смелость принимать раз за разом, что жизнь непредсказуема, что никто не даст гайд, как и что делать и какие решения принимать. Ну вот так. Сразу такое спокойствие, когда признаешь, что не всесильный, не можешь разорваться. Появляются силы делать свои дела с интересом, вовлеченно и сегодня, а не ожидать, что достигнешь какой-то такой картинки себя, когда будешь удовлетворен.

В «Критике психополитического разума» Алексея Соловьева встретила выражение «реальность “не-алиби в бытии”». Понятие русского литературоведа и философа Михаила Бахтина из книги «К философии поступка». Не-алиби озаначает реальную непредсказуемость и готовность мужественно принять вызов каждой ситуации, призывающей совершить свой поступок без опоры на какие-то рекомендации.

Я всё лучше начинаю понимать и даже ощущать, что такое та психологическая устойчивость, о которой мы говорили на семинаре Ольги Писарик. Это не ощущение, что ты не тревожишься, не боишься, что всё чудесно и ты молодец. А, наоборот, это про то, чтобы чувствовать противоположное и в этом себя уравновешивать; это про то, чтобы в этом диссонансе уметь находить покой и оставаться игривым по отношению к жизни. Все эти слова «жертва», «смирение», неприятные как будто. А на мой взгляд — как раз то, что и дает максимально возможностей, но других. Такая ночная заметка, пока дети спят. Большая тема. Надо подумать еще.

А вот ещё от Алексея про Школу Тут программа Школы и как занять место, осталось, кажется, 9 мест: https://docs.google.com/document/d/1z-GmQF2YyoJdh8hQsLDGnTuhBi2pxtM3c8tWQZJMlYE/edit?usp=sharing

Несколько мыслей про Летнюю школу неспешного редактора: почему я сама изучаю все это