Парнасский пересмешник

Неопубликованные иллюстрации к "Гарри Поттеру" от ставшей легендарной художницы Мэри Грандпре. Мэри Грандпре получила предложение иллюстрировать первую книгу про Гарри Поттера в конце 1990-х от редактора Scholastic и поначалу отказалась, расписание не позволяло приняться за такой большой проект. Редактор всё же убедил её взяться за работу, и к третьей книге, по её собственным словам, она уже понимала, что имеет дело с чем-то по-настоящему особенным. За семь книг она создала более 90 внутренних иллюстраций плюс обложки. Все они сделаны вручную, без использования компьютера, в основном пастелью и акварельными красками. Для последней книги, «Дары Смерти», она перешла на пастель по тонированной бумаге, а главы оформила чёрно-белыми угольными рисунками. Грандпре была в числе немногих, кто читал рукописи до публикации. Каждую книгу она читала один раз целиком, отмечая сцены, которые хорошо лягут в иллюстрацию, затем делала эскизы и отправляла варианты редакторам. При этом с Роулинг она не сотрудничала вовсе. Иллюстрации выходили из её собственного прочтения текста. Она также разработала логотип серии с молниеносной «P» в слове Potter, и этот шрифт стал глобальным стандартом, перекочевав в фильмы и мерчандайзинг. Кроме опубликованных иллюстраций, существует корпус неизданных работ, включающий полноцветные сцены, которые не вошли в издания: рождественский пир в Хогвартсе, Хагрид, покупающий Букля, Зеркало Еиналеж, матч по квиддичу. Они периодически всплывают на выставках и в галереях, и именно эти работы коллекционеры ценят выше всего. В 2000 году она сделала единственное исключение из своего правила не принимать частные заказы по Поттеру: создала оригинальные цветные иллюстрации в 25 экземплярах «Кубка огня», которые сейчас считаются редкими коллекционными предметами. Забавно, что в «Ордене Феникса» она изобразила Снейпа лысеющим мужчиной с козлиной бородкой, хотя весь текст он описывается как человек с сальными волосами до плеч. И редакторы пропустили этот казус. Иллюстрации Грандпре к серии Роулинг появились на обложке журнала Time, а сама художница говорит, что на стиль повлияли витражи церкви, куда она ходила в детстве: «Там было что-то светящееся изнутри, и этот свет иногда проникает в мои работы, хочу я того или нет». После Поттера она получила номинацию Калдекотт в 2015 году за иллюстрации к детской книге о Кандинском, участвовала в разработке персонажей «Ледникового периода» и работала с New Yorker, Atlantic и Wall Street Journal. Во время пандемии она шила обезьян из носков и продавала их в пользу фондов помощи

Алексий Второй и Юрий Лужков на открытии МКАД после реконструкции в в сентябре 1998 года. В момент своего открытия в 1962 году МКАД считался передовой по меркам СССР трассой. У него было две полосы в каждую сторону и широкий газон посередине в качестве разделителя, на протяжении трассы было построено 33 клеверные развязки. Говорили, что аналогов подобной дороги в СССР еще не существовало, но вообще-то за исключением развязок и кольцевой формы МКАД выглядел как обычное загородное шоссе. К концу 1980-х транспортная наргузка существенно возросла, и разделительную полосу в виде газона было решено убрать, за счет чего к каждой стороне добавилось по одной полосе. И это решение оказалось катастрофическим, теперь встречные потоки ничем не разделялись, а в условиях отсутствия освещения и высоких скоростей оказывалось, что машины фактически неслись навстречу друг-другу. Лобовые столкновения участились до такой степени, что шоссе стали называть «дорогой смерти». Ежегодно на МКАДе погибало около двухсот человек и еще сотни получали увечья. Но и с транспортной точки зрения проблемы оставались не решенными, пропускная способность почти не изменилась в сравнении с первоначальной, и в часы пик поток двигался со скростью до 40 км/ч. В общем-то решение о реконструкции было острой необходимостью. Работы шли с 1995 по 1998 год при Юрии Лужкове. Наконец-то МКАД получил полноценное расширение. Ширину полотна увеличили до 50 метров, добавив до пяти полос в каждую сторону. Были переложены все подземные коммуникации, построены новые мосты и путепроводы. И да, за время реконструкции МКАД полностью не перекрывался, работы осуществляли посекционно. Стоимость проекта составила 24 млрд рублей в ценах 1995 года, то есть чуть более 5 млн долларов. Думаю, сейчас бы столько стоило строительство от силы 5 километров современной магистрали и развязок

Египетская сила

Бездомные жители в освобожденной от немцев деревне в Истринском районе Московской области, декабрь 1941. Фото Аркадия Шайхета. Ситуация в Московской области была специфической: оккупация была короткой, немцы занимали часть районов только несколько месяцев, с ноября 1941 по январь 1942. Это не Белоруссия и не Смоленщина, где оккупация длилась годами и сопровождалась систематическими карательными операциями. Немецкие войска при отступлении сжигали деревни намеренно, в рамках тактики выжженной земли. При этом приказ Сталина от 17 ноября 1941 года также предписывал сжигать населённые пункты в прифронтовой полосе, чтобы лишить немцев укрытий. Общесоюзная статистика такова: за годы войны в СССР были полностью или частично разрушены и сожжены 1710 городов и поселков и более 70 тысяч сёл и деревень

Собирательницы сибирской ягоды на реке Бирюса, притоке Ангары. Близ деревни Луговая в Красноярском крае, 1990 год

Очень достойная идея для душевой. Остается выяснить у Ги Гудфеллоу, автора интерьера, кто производит такие кабины

Гравюра с похоронной процессией королей Тонкина, Жан-Батист Тавернье, «Шесть путешествий, совершённых им в Турцию, Персию и Индию», Париж, 1677, с дополнением «Продолжение путешествий», 1679. Жан-Батист Тавернье был сыном гравёра карт, стал торговцем драгоценными камнями и с 1623 года шесть раз пересёк дорогу от Парижа до Персии и дальше в Индию. Он торговал при дворах Великих Моголов, привёз из Индии алмаз, который впоследствии стал известен как «Голубой Тавернье» и в итоге превратился в «Голубую надежду». В 1677 году он опубликовал свои путевые записки. На этой гравюре из дополнительного тома 1679 года, где среди прочего содержится «Новое необычное повествование о Тонкинском королевстве», изображена похоронная процессия королей Тонкина. В центре высокий погребальный паланкин на колёсах, украшенный балдахином и резьбой. Его везут лошади, вокруг пешие сопровождающие в белых одеяниях, по краям скачут всадники. Государственный траур, как вы видите, ассоциирован с белым цветом, а не чёрным. Сам Тавернье в Тонкине не был. Очерк о Тонкинском королевстве вошёл в его книгу как отдельный раздел, составленный по чужим свидетельствам. Европа в то время только начинала собирать по кусочкам представления о Юго-Восточной Азии, и такие книги с их гравюрами и описаниями чужих обрядов становились главным источником как политико-географических сведений, так и культурно-этнографических материалов

Это фотография Ли Миллер, снятая во время немецких бомбардировок Лондона, которые начались в сентябре 1940 года и продолжались до мая 1941-го. Люфтваффе атаковало город 57 ночей подряд. В результате налётов было разрушено или повреждено более миллиона зданий, погибло около 43 000 мирных жителей. Так выглядел Лондон после точечного попадания бомбы: один дом в руинах, следующий цел. В Москве тоже сохранились такие выбоины городской застройки с военных лет, думаю многие вспомнят место от разрушенного бомбой дома на Моховой. Автор фото - Ли Миллер, которая была манекенщицей Vogue, потом стала сюрреалисткой, ученицей Мана Рэя и военным фотокорреспондентом того же Vogue. Когда начались бомбежки Лондона, она отказалась уезжать в Америку и стала снимать разрушения прямо вокруг своего дома в Хэмпстеде. Редактор однажды написала ей, что её снимки, возможно, хороши для морального духа страны, но Миллер ответила, что для её собственного морального духа они ад. Сын Миллер позже написал о ее работах так: неожиданно среди репортажа, грязи и пуль обнаруживаются фотографии, где нереальность войны приобретает почти лирическую красоту. Единственная настоящая подготовка военного корреспондента состоит в том, чтобы сначала стать сюрреалистом. После Лондона была Нормандия, освобождение Парижа, Бухенвальд, Дахау. Но с окончанием войны Ли Миллер перестала фотографировать почти совсем и всю оставшуюся жизнь не говорила о том, что видела. Сейчас в Музее современного искусства города Парижа проходит крупная ретроспектива фотографий Ли Миллер. Показывают около 250 снимков, часть из которых раньше не выставлялась. Выставка идет до 2 августа, а значит у вас еще есть время воспользоваться этой заметкой из рубрики #кудасходитьвПариже

Мид любимый опять на чистке. Через пару лет весь будет беленький

А все уже сылшали о средневековом демоне, так сказать, профессионально связанном с гильдией писцов? Звали его Тититвиллус, и он нёс двойную службу. Первая задача состояла в том, чтобы слушать церковные службы. Монахи пели псалмы, и там всегда находились те, кто глотал слоги, торопился, пропускал слова или думал о постороннем. Всё это Тититвиллус аккуратно собирал в мешок и уносил в ад, где каждое упущение фиксировалось в счёт грешника. Вторая задача касалась переписчиков рукописей. Работа была монотонной, глаза слипались, рука уставала, и в текст неизбежно вкрадывались ошибки. Именно здесь он оказывался особенно полезен: не писец был виноват, а демон нашептал. Его называли покровителем писцов, хотя правильнее было бы назвать его профессиональным оправданием. Впервые по имени он был назван около 1285 года в латинском тексте Иоанна Уэльского. Само имя существовало в десятках вариантов написания: Tutivillus, Tintillus, Tantillus, Тitivitilarius. Возможно, эта путаница в написании собственного имени демона ошибок одна из его проделок. В анонимном английском трактате пятнадцатого века демон представился сам, и выяснилось, что каждый день он должен был приносить господину тысячу мешков, полных небрежностей в слогах и словах. Судя по всему, работы ему и до сих пор хватает. В типографскую эпоху он перешёл от писцов к наборщикам шрифта. Теперь его числят покровителем корректоров. Дескать опечатка, пережившая пять вычиток, называется в редакционной среде именно его именем, хотя лично мне о таком не приходилось слышать

Если будете на Каталоге, не пропустите стенды Школы дизайна НИУ ВШЭ, галереи Shift и Джессику

Увидел эту фотографию Анри Картье-Брессона и вспомнил об одном из любимейших парижских ресторанчиков, а точнее брассери - Липп, на бульваре Сен-Жермен. Леонард Липп открыл её после франко-прусской войны, когда покинул оккупированный Эльзас и приехал в Париж. Он привёз с собой рецепты: квашеную капусту, колбасы, холодное пиво. Это была эльзасская кухня в её самом прямом виде, сытная, без претензий и за разумные деньги. Квартал Сен-Жермен в то время был не туристической открыткой, а живым районом с недорогими кафе и редакциями. Липп попал в точку. Здесь бывали Пруст, Жид, Пикассо, Сент-Экзюпери. Хемингуэй писал за столиком Липп часть «Прощай, оружие» и в 1928 году рекомендовал сестре зайти и выпить пива с картофельным салатом и шукрутом, то есть эльзасской квашенной капустой. Сартр и Симона де Бовуар порой предпочитали Липп соседнему Кафе де Флор. Миттеран выбрал его одним из своих постоянных мест. В итоге небольшое старинное заведение стала чем-то вроде неофициального клуба Пятой республики. Интерьер, каким он сложился после реконструкции 1926 года, с тех пор не трогали. Жёлтая плитка, цветочная керамика в стиле бель эпок, большие зеркала, кожаные банкетки, шаровые люстры. Всё это зафиксировано в реестре исторических памятников, в котором Липп по праву занимает свое место. Меню тоже не изменилось: шукрут, тёлячья голова с соусом равигот, соль мюньер, плавучий остров на десерт - взбитый в высокую пену яичный белок подаётся в кастрюльке с жидким заварным кремом англез. Столик здесь по-прежнему сложно забронировать, поэтому чаще всего у входа довольно внушительная очередь

Какой же маразм исторического масштаба: во Франции собираются криминализировать критику Израиля, по сути, главного пиратского государства в мире. Против законопроекта подано 700 тысяч подписей, повлияют ли они?

Незаметно пролетели семь лет со дня, как сожгли Нотр-Дам

Вчера читали стихи Аполлона Коринфского, а сегодня посмотрим как он выглядел. На фото 1914 года Аполлон Коринфский с семьей на отдыхе. Аполлон Аполлонович Коринфский родился в 1868 г. в Симбирске и умер в 1937 г. в Твери, в ссылке, получается уже довольно пожилым человеком. Между этими датами уместилась судьба, которую сложно назвать простой. Фамилию он получил не от родителей, а, если можно так сказать, от архитектуры. Его дед по материнской линии, крестьянин-мордвин Михаил Варенцов, сбежал из деревни, выучился грамоте у дьячка, добрался до Петербургской Академии художеств и на выпускном экзамене представил проект в коринфском стиле. За это получил медаль, дворянство и новую фамилию. Впоследствии многие считали, что Коринфский - это красивый псевдоним в духе символистов. Сам поэт осиротел рано: мать умерла при его рождении, отца не стало, когда мальчику было пять лет. В Симбирской гимназии он семь лет проучился в одном классе с Владимиром Ульяновым, и есть свидетельства, что юный Ленин бывал в доме Коринфского и пользовался его библиотекой. Потом Коринфского исключили за чтение недозволенных книг и связь с политическими ссыльными. Дальше была журналистская работа в Москве и Петербурге, десятки поэтических сборников, переводы Гейне, Кольриджа, Мицкевича, Шевченко. Он собирал народный фольклор, записывал обрядовые песни Поволжья, издавал календари народных обычаев. Книга «Народная Русь» стала его главным нефольклорным вкладом в культуру. После революции найти себе место не смог. Хотя казалось бы, с таким одноклассником! Перебивался переводами, работал библиотекарем в школе, жил под Ленинградом. В 1929 году его сослали в Тверь, где он до смерти работал корректором в областной газете.

Под покровом ночи звёздной Дремлет русское село; Всю дорогу мягким, грузным Белым снегом замело.

Из стихотворения «Христославы». Брюсов написал о нём отстраненно и надменно:

«В груде стихотворных томов Коринфского мерцает огонёк поэтического воодушевления, но он еле теплится, редкие художественные строчки разделены целыми десятками трафаретных стихов».

Потрясающий кадр с Церемонии схождения Благодатного огня в Великую субботу 11 апреля 2026 года. Фото Охада Цвингенберга

В старину Святогор-богатырь, Чуя силу в себе дерзновенную, В час недобрый надумал рукой Приподнять-опрокинуть вселенную. И на борзом своем скакуне Он поехал в путину немалую, - Едет тягу земную искать, Видит гору вдали небывалую... "Уж не здесь ли?!." И плеткой коня Он ударил рукою могучею, - Конь взлетел, словно птица, наверх И как вкопанный встал по-над кручею... Слез с седла богатырь Святогор, - Хоть бы птица кругом перелетная! Ни души... Только смотрит: пред ним Словно сумка лежит перемётная... Поклонился земле богатырь, Хочет сумку поднять - не ворохнется... Что за диво! Ни взад, ни вперед, А вокруг ветерок не шелохнется... Понатужился - пот в три ручья Покатился с лица загорелого, И тревога за сердце взяла Святогора, воителя смелого... "Что за нечисть!.. Так нет же, умру, А не дам надругаться над силою!.." И опять приналег богатырь - И гора стала силе могилою: Где стоял, там он в землю ушел, Не сдержав богатырского норова, Вместе с тягой земною в руках... Там - и место теперь Святогорово!.. На горе на крутой до сих пор - Там, где бездна-овраг разверзается, - Камень-конь своего седока Больше тысячи лет дожидается... А кругом - только ветер шумит, Ветер песню поет неизменную: "Не хвалился бы ты, Святогор, Приподнять-опрокинуть вселенную!.."

Стихотворение Аполлона Коринфского "Святогор", 1893 год Акварель Ивана Симакова "Русский богатырь Святогор тянет суму переметную", 1917 год

Сёстры Лиля Брик и Эльза Триоле демонстрируют платья Надежды Ламановой в объективе фотографа Жермены Крулль во время съемки в Берлине в 1925 году для газеты Excelsior-Dimanche

Когда речь заходит о западной гендерной идеологии

3 июня 1929 года философ Алексей Лосев и его жена Валентина тайно приняли монашеский постриг от афонского старца архимандрита Давида, с именами Андроник и Афанасия. Это был монашеский постриг «в миру», то есть без ухода в монастырь. Человек продолжает жить обычной жизнью, но принимает монашеские обеты. Ни студенты ни коллеги в основном десятилетиями ничего не подозревали, в тайну были посвящены избранные из круга ближних. Только в поздние годы о Лосеве всё чаще стали говорить как о православном мыслителе и монахе. Из всего монашеского облачения Лосев носил только одну вещь - маленькую чёрную скуфью. С аристократической внешностью Лосева, всегда в костюме и при галстуке, головной убор смотрелся уместно и органично и воспринимался как распространенная в те годы среди старых ученых чёрная академическая шапочка. Но это была неузнаваемая монашеская скуфья. Первая жена Лосева, Валентина Михайловна была учёным-астрономом, в 1930 году её арестовали вместе с мужем по делу о «монархической организации церковников». Лосеву дали 10 лет, ей - 5. В 1920-е годы именно Валентина Михайловна добивалась прохождения книг Лосева через цензуру. В 1933 году супругов освободили досрочно благодаря ходатайству Екатерины Пешковой. 32 года они прожили в том, что Вячеслав Иванов называл «нездешней любовью» как «две руки единого креста». Аза была молодой аспиранткой, жившей в их доме. Когда Валентину Михайловну подкосила болезнь, она обратилась к Азе Тахо-Годи со словами «Передаю из рук в руки». И попросила никогда не оставлять Алексея Фёдоровича. Так у тайного монаха Лосева появилась вторая «жена»-сестра младше него на 40 лет. Аза Алибековна пережила своего спутника на 37 лет и умерла в 2025 году в возрасте 102 лет, до последнего дня храня лосевский архив и отвечая на письма исследователей. У Азы Тахо-Годи была интересная история, что чёрная шапочка с буквой «М» фигурирует у Булгакова в «Мастере и Маргарите», у самого же Булгакова был друг Павел Попов, университетский товарищ Лосева. Попов, курсируя между приятелями, мог описать Булгакову лосевскую судьбу и облик.