ЕГОР СЕННИКОВ

Про диалог культур "Пока хан обдумывал предложение Эбботта, они перешли к другим вопросам. Вскоре Эбботту стало ясно, что хан весьма смутно представляет относительные размеры Британии, России и его собственного небольшого ханства «Сколько пушек у России? — спросил он Эбботта. Англичанин ответил, что не знает точно, но наверняка очень много.— У меня двадцать пушек,— гордо заявил хан — А сколько пушек у королевы Англии? » Эбботт объяснил, что у нее так много пушек, что точное число их неизвестно. «Моря бороздят множество английских кораблей, и на каждом от двадцати до ста двадцати пушек самого крупного калибра,- продолжил он.— Ее крепости полны пушек, и еще тысячи лежат на складах. У нас пушек больше, чем у любой другой страны на свете». «И как часто может стрелять ваша артиллерия?» — спросил хан. «Наша полевая артиллерия может дать семь выстрелов в минуту». «Русские стреляют из своих пушек двенадцать раз в минуту». «Ваше Величество неверно информировали,— возразил Эбботт. — Я сам служу в артиллерии и знаю, что такая скорострельность невозможна». «В этом меня уверял персидский посол»,— продолжал настаивать хан. «Тогда неправильно информировали его. Нет на свете более квалифицированных артиллеристов, чем англичане, но если есть возможность выбора, мы никогда не делаем больше четырех выстрелов в минуту. Мы не растрачиваем наши выстрелы понапрасну, а именно так может случиться, если орудие каждый раз не нацеливать заново. Мы считаем не произведенные выстрелы, а число снарядов, поразивших цель». И все же хан, никогда не видевший современной артиллерии в действии, не имел ни малейшего представления о ее ужасной разрушительной силе против глинобитных укреплений или атакующей кавалерии. Некоторые из министров хана были уверены даже в том, что вполне смогут отразить атаки Перовского, когда тот приблизится к столице. Эбботт заметил, что русские располагают неограниченными ресурсами и если потерпят неудачу в первой попытке освободить рабов, то просто вернутся с гораздо большими силами и хивинцы, как бы храбро они ни сражались, не смогут им противостоять. «В этом случае,— ответил главный министр хана,— если мы погибнем в бою, сражаясь с неверными, то попадем прямо в рай». На какой-то миг Эбботт не нашел, что ответить. Потом спросил: «А ваши женщины? Какой рай обретут ваши жены и дочери в руках русских солдат?» При напоминании об этой неприятной перспективе министры промолчали. Эбботт почувствовал, что ему удалось несколько продвинуться вперед в попытках убедить их, что единственным спасением является освобождение рабов и позволение ему посредничать в переговорах с русскими. Однако путь предстоял еще очень долгий, и все это время не прекращались бесконечные расспросы любопытного хана и других придворных. Все это было хорошо знакомо британским офицерам, путешествовавшим по мусульманским странам. Сообщение о том, что правителем страны может быть женщина, неизменно вызывало изумление и веселье. «А ваш король на самом деле женщина? » — спрашивали его. «Да, это именно так». «А ваша королева замужем?» «Нет, она еще слишком молода». «А если она выйдет замуж, ее муж станет королем?» «Ни в коем случае. Он не имеет власти». «Сколько городов у вашей королевы?» «Их слишком много, чтобы можно было сосчитать».

Хороший Миша Маркер на канале Грибоедова

Витольд Прушковский, "Ссылка в Сибири", 1893 год

Серия разговоров о духе времени на Republic возвращается. И мой сегодняшний разговор для меня очень важный - я очень давно мечтал его провести. Я пообщался с историком Юрием Слезкиным, чьи книги на меня все время производили глубочайшее впечатление и сильно влияли на мое представление об истории и окружающем мире (а статья "СССР как коммунальная квартира" преследовала меня в Петербурге, Москве и Будапеште). Этой весной я прочитал его новую книгу "The House of Government: A Saga of the Russian Revolution" - и это, наверное, было одним из самых сильных интеллектуальных впечатлений за последние несколько лет: взгляд на большевиков, как на секту, а на историю Советского Союза через призму Дома на Набережной -- удивительная такая особенность взгляда; сравнение большевиков с сектой Джима Джонса или с пуританскими политическими движениями. Сейчас Юрий Слезкин готовит русский текст книги - и я всем советую ее прочитать, когда она выйдет на русском языке. Не пожалеете. В общем, спешите прочитать - про большевиков и их войну с занавесками и мещанским уютом, про международное положение России и про ее национальную политику: "– Они были в первую очередь революционерами, а не политиками. Они боролись с «мещанством», а мещанство состояло в любви к занавескам, коврам, домашнему уюту и семье как автономной единице. В такой оптике взгляда на человеческую жизнь нет ничего странного: огромная часть человеческой культуры (включая так называемые «великие религии») посвящена бегству из повседневности. Всякая серьезная революция, особенно революция, ставящая своей целью абсолютное равенство, должна уничтожить семью. Ведь семья – неиссякаемый источник иерархии и непотизма, первооснова неравенства. Поэтому «война с занавеской» – в некотором роде метафора; занавеска скрывает семью от общества. Идея такой войны – в том, чтобы создать общество ближних. Чтобы ваша жена не была вам ближе, чем все остальные братья и сестры (то есть, в конечном счете, чтобы у вас не было жены, ради которой вы подвергаете дискриминации все остальное человечество). Конечная цель – превращение общества в секту. Поэтому не должно быть занавесок. Революция вела борьбу с мещанством не только как с проявлением буржуазности, но и как с симптомом автономии семьи. У этой революции было много сторонников – и многие жители Дома на Набережной всерьез мучились этими вопросами. Правильно ли, что они оказались в доме для семей, а не в общежитии? Что их окружают стены, отгораживающие их от соседей и остального мира? В этом нет ничего специфически большевистского. Пуританин в Массачусетсе тоже не мог говорить о сакральности своего личного семейного пространства. И до сих пор, если побывать, например, в Голландии или в американских пригородах, легко увидеть, что люди живут без занавесок. Это наследие той же протестантской идеи: «Если ты добродетелен, тебе нечего скрывать». И вот я иду по вечерней улице в Беркли и вижу, как люди ужинают и смотрят телевизор. В России, кстати, это большая редкость. В русском языке совсем недавно появилось слово «приватность» (если появилось), но в России гораздо больше приватности, чем в странах протестантской традиции." https://republic.ru/posts/92083?code=49734151036ad222a0a7460846efccba

Вавилон, Берлин, Навуходоносор и другие неприятности Когда мне было примерно 18 лет, я мечтал о том, чтобы написать детектив, действие которого разворачивалось бы в поздневеймарскую эпоху. Он должен был происходить в каком-нибудь немецком пригороде крупного города, там должен был быть завораживающий своей жестокостью маньяк, чьи преступления как бы предвосхищали приход к власти других маньяков (в то время на меня большое впечатление произвели «Белая лента» и «Благоволительницы»). Роман, конечно, я не написал – не столько даже из-за нежелания или лени, сколько из-за того, что материалы по истории криминальной полиции Германии в 1920-е годы в основном написаны на немецком языке – а у меня с ним всегда было не очень здорово (на чтение исторической литературы вряд ли бы хватило). Но тема мне по-прежнему казалась очень интересной и кинематографичной – столько здесь всего смешано: и дух времени, и политическая ситуация, и немецкий экспрессионизм, и напряжение в воздухе (в ожидании доктора Калигари). Словом, здесь есть огромный источник вдохновения, который до сих пор использовался довольно мало. Поэтому когда я прошлой зимой узнал о том, что в Германии сняли сериал «Вавилон-Берлин» про эту самую эпоху: с детективной историей, с наркотиками, сексом, коммунистами-подпольщиками, надвигающимся нацизмом, да еще и действие которого разворачивается в Берлине, я себе сделал заметку о том, что надо посмотреть. Ведь нельзя же такую тему провалить, думал я. Можно! Особенно если доверить снимать проекту Тому Тыкверу. Провалено оказалось почти все. Сюжет, тонущий в собственной беспомощности, спецэффекты и CGI настолько слабые, что иногда даже неловкие, ходульные интриги, шаржированные и типажные герои (особенно меня повеселил Ларс Айдингер, который все никак не может выбраться из роли Николая II – здесь он снова смотрел из ложи на сцену и восхищался чьей-то голой груди), какая-то безумная озабоченность темой туалета – в кадре постоянно оказываются люди, сидящие на унитазе, а в конце серии один из героев и вовсе погружается в пучину дерьма в нужнике. Все вроде бы в сериале такое дорогое, но сделано так некачественно, недоделано, что из-за мелочей разваливается вся картина в целом. Сильнее всего меня добила финальная сцена в первой серии, которая, по замыслу режиссера должна была быть ударной – параллельно происходят три динамичных события, весь ритм сцены должен был быть построен на рифмах и созвучиях трех параллельных процессов. Но рифмы не получилось – вместо этого было механическое переключение между тремя событиями, симфонии не получилось. Это не «Кабаре», где на сцене бьют по ляжкам в баварских штанах, а в подворотне – по лицу. Это какое-то постыдное совершенно произведение, где просто очень заморочились со стилизацией под эпоху, но она не ожила: свеженькие костюмы, словно никогда не ношеные, карикатурные троцкисты, карикатурные кабаре. В общем, очень плохо. Тема еще ждет своего автора.

О неудачной семейной жизни, немытых принцессах, любовницах и изменах Жил да был в Англии такой Георг, принц-регент - известный также как как Георг IV, Толстый король. Больше всего он любил предаваться гедонистическим развлечениям, пьянствовать, спать с любовницами и вообще жить на широкую ногу. Поэтому расходов у него всегда было в разы больше, чем доходов, а долгов у него и вовсе накопилось безмерное множество - он только на конюшни тратил суммы, сравнимые со всем своим годовым доходом. Отец же Георга, то же Георг (Георг III, известный некотором как Безумный король- на самом деле он страдал порфирией), отказывался помогать сыну. В 1794 году ситуация с долгами стала совсем критической и друзья Георга в парламенте посоветовали ему жениться; Уильям Питт-младший, премьер-министр Великобритании пообещал увеличить цивильный лист наследнику престола в случае женитьбы. Вообще-то Георг уже был женат на своей любовнице Мэри-Энн Фицгерберт, но об этом браке Георг широко не распространялся, сохраняя его в тайне - этот брак шел не только в разрез со всеми правилами женитьбы монархов, так и супруга была еще католичкой. В общем, Георг согласился и стал подыскивать невесту. Было два основных варианта - Каролина Брауншвейгская и Луиза Мекленбург-Стрелицкая. Но Луиза была красивее и любовница убедила Георга остановиться на Каролина - она была уверен, что с некрасивой женой ей будет проще конкурировать за внимание Георга. К Каролине Брауншвейгской отправился посланец Георга. Проблема с Каролиной была не столько в ее внешности (судя по портретам, там все было вовсе не так все плохо), сколько в том, что невеста была довольно плохо образована - она писала и читала с большим трудом и предпочитала диктовать свои письма, она слишком открыто увлекалась мужчинами (ходили слухи, что она в 15 лет родила от ирландского офицера) и не особо за собой следила. Прибыв в Брауншвейг, посланец Георг лорд Малмсбери, наслышанный о привлекательности девушки, был неприятно удивлён, обнаружив принцессу растрёпанной и, очевидно, несколько дней не мывшейся; говорила она грубо и фамильярно. Малмсбери почти 4 месяца пытался исправить поведение и внешность принцессы, но с очень относительными успехами. Из всего этого, конечно, ничего не вышло. Каролина не понравилась жениху, и при первом взгляде на неё Георг произнёс «Харрис, мне нехорошо, прошу, дай мне стакан бренди» После того как принц ушёл, Каролина заявила Малмсбери: «Я думаю, что он очень толстый, и не такой уж красавец, как изображён на портрете». Позднее Георг заявлял в письме к другу, что делил с супругой постель лишь трижды (дважды в брачную и один раз в следующую ночь) из-за того, что с трудом преодолевал отвращение к супруге, и что принцесса прокомментировала размер его полового органа, что навело принца на мысль о том, что Каролине было с чем сравнивать и она давно не девственница. Сама Каролина намекала, что принц был импотентом, а большую часть первой брачной ночи он провёл у каминной решётки, куда упал, будучи сильно пьяным. В итоге, перестала жить вместе, но Каролина за эти три раза успела забеременеть. Следующие 25 лет были наполнены борьбой за дочку, за политическое влияние, за деньги, за развод - за все что угодно. Каролина очень долго жила в Европе с любовником, шпионы Георга пытались ее уличить. В итоге Каролина вернулась - но умерла через три недели после коронации Георга. В общем, нужда в невесте может привести к ужасным результатам.

И конечно, явленный нам вчера клуб любителей английской готики напоминает другой известный клуб — друзей итальянской оперы из «Некоторые любят погорячее»

Алиса Перрерс была моложе своего любовника Эдуарда III на 36 лет. Она вертела королем, сеяла распри при дворе и после смерти королевы фактически заняла ее место, это настолько беспокоило свет и парламент, что было принято решение удалить Алису от двора. Знатная интриганка вмешивалась во ве дела короны и умело манипулировала постепенно погружающимся в беспамятство и безумие королем. Привлекает внимание предпринимательская жилка этой женщины, владевшей по меньшей мере 60 усадьбами. Она умело брала у короля в долг крупные суммы, следила, чтобы это было зафиксировано в бумагах, а потом просила Эдуарда официально простить ей долг. Алиса получала деньги и другим, более изощренным способом: показывая любовнику роскошные драгоценности и прося приобрести их для нее, причем проделывала это неоднократно с одним и тем же комплектом, давно подаренным ей Эдуардом, выманив таким образом сотни фунтов стерлингов. Считается, что Алиса не побрезговала, оставшись наедине с телом уже умершего короля, украсть с его пальцев перстни.

Карточка агента "Пикадилли" - подозреваемого в убийстве в Лондоне болгарского диссидента Маркова (известная история про "укол зонтиком")

Немного фотографий с Югославских войн

Постепенно выбираемся из спячки, на этот раз с материалом, посвященным недавним выборам в шведский Ригстаг: https://clck.ru/ELNX2 А ещё вы можете послушать аудиоверсию этого текста @nyanche, записанную и смонтированную Димой (Dmitriy). Мы решили попробовать новый формат и надеемся, что он понравится вам так же, как и нам. Мы также ждем от вас фидбек, подробнее см. в описании канала. Приятного прослушивания!

Про миражи и жизнь после империи "После 1918 года Вена - бывшая имперская столица без империи, лишенная огромной части населения, ресурсов и территории - осталась без четкой идентичности, но все же должна была взять на себя финансовое бремя проигранной войны. Экономическая депрессия, которая пронизывала город - да и нацию в целом - также угрожала и киноиндустрии. Уже в 1919 году журналы киноиндустрии, такие как Neue Filmwoche, начали так комментировать неопределенность, вызванную экономическим кризисом после Первой мировой войны: "Наша отрасль находится в тисках изнурительной неуверенности из-за того, что непонятно, как ситуация будет развиваться. Никто не знает, сохранится ли в Вене столица кино, будет ли продолжаться расцвет австрийской киноиндустрии или процветание будет уничтожено". В конце 1922 года инфляция стала выходить из-под контроля. Многие кинокомпании были заняты спекулятивными операциями. Такой неустойчивый фундамент вряд ли мог бы поддержать устойчивый рост отрасли. Между тем экономика страны рушилась: гиперинфляция и дикие колебания в валютной стоимости завершились крахом венского фондового рынка в 1924 году. Эти факторы привели австрийскую киноиндустрию к полномасштабному кризису. Себестоимость среднего художественного фильма выросла с восьмидесяти миллионов крон весной 1922 года до более чем пятидесяти миллиардов крон в начале 1924 года. Сравнительные данные о производстве за 1923-25 годы: в то время как в 1923 году было выпущено 35 фильмов, их число сократилось до пятнадцати в 1924 году. К 1925 году производство почти остановилось, и только пять австрийских фильмов было выпущено в этом году. Начиная с 1927 года, отечественная индустрия бесшумного кино вошла в третью фазу, медленно оправляясь от своих ужасных провалов в середине десятилетия. Несколько крупных австрийских производственных фирм смогли возобновить работу в Вене,(в ней было снято 27 фильмов из числа тех, что вышли в этом году). Однако постепенное распространение радиопередач в конце десятилетия в сочетании с мировым экономическим спадом, начавшимся в конце 1929 года, в конечном итоге прекратило краткий золотой век австрийского немого кино. Представление оВене как «Голливуде на Дунае» осталось в прошлом".

​​Берлинская стена light В современной Германии снимается не очень много сериалов, заметных за границами самой ФРГ. И, наверное, не очень удивительно, что первый немецкий сериал, прогремевший за рубежом, был посвящен рефлексии на тему Холодной войны и разделенной Германии. Deutschland 83 – первый немецкоязычный сериал, показанный в США и снискавший там популярность – самим немцам не приглянулся. Этой осенью, кстати, выйдет второй сезон, Deutschland 86 – с присущей им точностью немцы выждали три года, чтобы снять продолжение про «три года спустя». В основе сюжета – реальные натовские учения Able Archer 83. История действительно захватывающая – масштабные военные учения (отрабатывалась ситуация ядерного удара, нанесенного Советским Союзом по Западной Европе) едва не привели к настоящей войне; многие историки считают, что во время тех сборов мир впервые со времен Карибского кризиса всерьез стоял на грани мировой войны. Учения были настолько масштабными, что руководство СССР опасалось, вдруг НАТО под этим прикрытием намеревается начать боевые действия – и приказало привести вооруженные силы в состояние боевой готовности. Что происходит на экране? Простой как звон восточногерманский пограничник Мартин по приказу родного Штази забрасывается в ФРГ, где становится адъютантом западногерманского генерала (Ульрих Нётен, дебютировавший в свое время в фильме про Comedian Harmonists, а затем сыгравший Гиммлера в «Бункере»). Он должен шпионить и отчитываться перед родной тетей – она работает атташе по культуре в представительстве ГДР в Бонне. Мартин тяготится этой работой, да и в ФРГ ему скорее нравится, но Штази сложно отказать, приходится работать. Вокруг Мартина лихо закручиваются события, связанные с натовскими учениями, он понимает, что мир стоит на грани ядерной катастрофы – и только он может остановить коварных русских кгбшников, собирающихся направить ядерные ракеты на крупные европейские города. Успех сериала во многом был обеспечен эффектом ностальгического узнавания – причем устроенного таким образом, чтобы было что вспомнить и западным, и восточным немцам. Прически и спортивные костюмы, кроссовки Adidas и трабанты, Берлинская стена и атмосфера предчувствия ядерной войны. И, конечно, музыка – за нее в сериале отвечал известный немецкий композитор Райнхольд Хайль (в послужном списке – работа с Тыквером на «Беги, Лола, беги», «Парфюмере» и «Облачном атласе») и помимо композиций, написанных специально для сериала, он составил весьма объемный саундтрек, который должен был растрогать даже тех, кто в 1980-е толком и не жил – от Eurythmics и New Order до Боуи и Cure, от Спрингстина и Бонни Тайлер до Puhdys и Билли Айдола. Убедительная выделка сериала привела к сравнениям с Mad Men. В «Германии 83» был довольно убедительный кастинг: среди актеров – Йенс Альбинус – звезда триеровских «Идиотов», Александр Байер («Гудбай, Ленин», «Мюнхен», «Солнечная аллея», «Легенда Риты»), Сильвестр Грот («Сталинград», «Бесславные ублюдки», «Фарго», «Чтец»). Но единой картины этот ансамбль не написал. Сериал отличался ходульностью. Предсказуемые интриги, заранее очевидные повороты, стереотипные сотрудники спецслужб. Движение пацифистов оказывается инфильтрировано не просто агентами Штази, а гомосексуальными агентами Штази. Западногерманские офицеры – положительные ребята, хотя и изменяют своим женам. Восточный немец деланно удивляется обилию продуктов в супермаркете, западные немцы шокированы тем, что не все люди из восточногерманского «застенья» похожи на зверей. Сотрудники КГБ мечтают о ядерном пепле, в котором сгорит проклятый капитализм. Картонным здесь оказалось все – даже Берлинская стена, которую главный герой пересекает в обоих направлениях с такой легкостью, что невольно задаешься вопросом – а была ли стена вообще?

Про немецкое наступление и большевистскую панику «Наступление немцев 18 февраля 1918 г. началось открытием ими с раннего утра артиллерийского огня по всему фронту, а затем высылкой конных и пеших разведывательных партий, причем орудийная стрельба была кратковременной и имела характер не подготовки к бою, а лишь демонстрации или как бы обозначения, что противник намерен приступить к военным действиям (выделено нами. - авт.)», - так, например, докладывал штаб Западного фронта. Этого, однако, было достаточно, чтобы «революционная» армия на всем протяжении фронта ударилась в паническое бегство. Красногвардейские отряды, наиболее «сознательные» из советских войск, даже при многократном превосходстве в силах также не решались ввязываться в серьезные бои с грозными немцами. Псков был захвачен 25 февраля 1918 г. «небольшими силами немцев». У Ямбурга, против батальона германцев, захватившего Нарву 3 ноября и выставившего в сторону красных всего лишь «жидкую сторожевую цепь», нерешительно топтались 7 красногвардейских отрядов «общей численностью около трех тысяч с пулеметами», которые, по докладу Д.П. Парского, проявляли активность только в «организации» то ли своих, то ли дополнительных сил. Причем даже краса и гордость революции - матросы - «оборонять позицию у Ямбурга были несклонны». Паника обуяла не только войска. Советские военные руководители, судя по всему, также пребывали не в самом спокойном состоянии духа. «Неужели не найдется взводов, отрядов по 30-50 человек, которые бы не пошли на подвиги,.. - отчаянно и сумбурно взывал наркомвоен Н.И. Подвойский. - Нужно, наконец, кликнуть клич на героев (!) и такие, несомненно, найдутся. Пусть агитаторы остановят бегущие части. Пустите все для устранения». Все это очень напоминает вопль Бармалея из известного фильма «Айболит-66»: «Ну закройте же кто-нибудь меня своим телом!». Однако агитация, построенная на прежнем «уговаривании» войск уже не срабатывала. Напрасно воззвание от 19 февраля командующего 3-й армией тов. Г.Н. Кудинского обращалось к пролетарской сознательности войск: «Товарищи рабочие, солдаты и крестьяне. Настал последний час борьбы, тяжелой борьбы. Вопрос поставлен ребром: быть ли нам свободными, равноправными гражданами или опять на долгие века заковать себя в цепи рабства и отдаться в жертву неумолимому, жадному зверю - капиталу... Товарищи, кто был хотя бы день свободным, тот не захочет быть рабом. Для русского народа, призванного творить великое дело освобождения - зажечь факел социальной революции, есть один путь: победить или умереть... в моих отрядах, предписываю немедленно подать списки и адреса своих семейств, коим мною будет оказана помощь как хлебом, так и всеми предметами первой необходимости. Да здравствует революция! Смерть капиталу!». Парадоксальность употребления социального пафоса в красной военной риторике лучше всего видна из этой короткой речи. Несмотря на то, что на революционные армии наступали вполне конкретные, хорошо знакомые по трехлетней войне немцы, оратор даже не упоминает имени противника, предпочитая призывать дать отпор безликому «капиталу». Жалкая попытка купить мужество полуголодных войск обещанием хлеба и «предметов первой необходимости» была, естественно, обречена. Единственными местами в речи, еще как-то укладывающимся в схему вдохновляющего речевого воздействия, можно считать упоминание о «последнем, решительном бое», и традиционную цепочку лозунгов-призывов. Однако одно это, как и обилие «революционных» метафор и эпитетов, не способно было склонить мнение массы в сторону выбора одного из членов дилеммы «победить или умереть». Деморализованное, недисциплинированное советское «войско» находило, повинуясь могучему инстинкту самосохранения, третий путь - стремительный «драп» с фронта. Красным комиссарам полезно было бы вспомнить в этом случае скептические слова Ксенофон- та, сказанные им в знаменитой «Киропедии» о людях «вовсе не усвоивших воинских добродетелей», что никакие красивые слова не заставят человека предпочесть смерть в бою жизни, добытой бегством".

Дуэль Навального и Золотова — это, конечно, забавная новость. Но с точки зрения дуэльного кодекса Дурасова — полная чепуха и нонсенс. Напомню основные правила: «Дуэль может и должна происходить только между равными. Оскорбление может быть нанесено только равным равному. Лицо, стоящее ниже другого, может только нарушить его право, но не оскорбить его. При нарушении права дворянина разночинцем, несмотря на оскорбительность его действий, первый обязан искать удовлетворения судебным порядком, так как он потерпел от нарушения права, но не от оскорбления. Если, несмотря на это, дворянин все-таки пожелает драться, то он имеет на это право не иначе, как с формального письменного разрешения суда чести, рассматривающего, достоин ли противник оказываемой ему чести».

Социал-демократы стремились к стабилизации ситуации, добиться которой они пытались путём сотрудничества с элитой кайзеровской империи в военной, экономической и административной сфере. Элита поддержала позицию Социал-демократической партии большинства и благодаря количественному перевесу своих членов в советах рабочих и солдатских депутатов и игнорированию мнения членов Совета народных уполномоченных от НСДПГ было принято решение о сотрудничестве. Как следствие члены НДСПГ вышли из состава Совета народных уполномоченных. В итоге вышло так - армия помогла немецким революционерам удержаться у власти, успешно подавляла левые восстания и мятежи и использовала парамилитарные объединения для укрепления власти социал-демократов. У этого были как положительные эффекты - собственно, сохранение власти и наличие хотя бы условной стабильности (это в условиях гиперинфляции, контрибуций, оккупации и перестройки всей экономики), так и негативные - Веймарская республика оказалась все-таки не очень стабильной и не очень свободной (суды были не очень честными, например - за одно и то же преступление люди правых и левых взглядов наказывались по-разному), к тому же армия оказалась фактически независимой и могла поплевывать на мнение социал-демократов. Вся эта нестабильность сыграла свою роль через 15 лет, когда к власти пришли нацисты. Но на том этапе только дружба с армией помогла революционерам удержаться.

Как важно иметь карманных силовиков Если сравнить Февральскую революцию в России с Ноябрьской революцией в Германии неизбежно приходишь к выводу - одна из главных причин поражений февралистов в целом и Временного правительства в частности, заключается в том, что они наплевали на армию и не озаботились ее пристойным контролем. Первое послефевральское действие правительства России известно - это "приказ №1", отменявший принцип единоначалия в армии и вводивший выборность офицерского состава. Приказ издал Петросовет, а конкретными авторами и лоббистами были меньшевики из ложи Великого Востока Народов России - Соколов, Кливанский и Чхеидзе. Можно спорить об этом приказе, но по факту вышло так, что демократизация армия по ходу мировой войны в условиях революции и всех остальных проблем, оказала совершенно драматическое влияние на все последующие усилия февралистов остаться у власти - причем это понимали и наиболее адекватные из февралистов. Кроме того, произошли большие чистки в Генштабе и Военном министерстве - глава Генштаба генерал-лейтенант Петр Аверьянов (ведущий специалист Генштаба по Центральной Азии и Турции, окончил Академию Генштаба в 27 лет) был снят со своей должности. Военный министр Беляев был снят со своей должности и дважды арестовывался; в 1918 году его расстреляли чекисты. Такая же судьба ждала многих других ярких и заметных офицеров Военного министерства и Генерального Штаба - около 120 генералов потеряли свои месты. Чистка оказалась беспрецедентной по своим масштабам. Военным же и морским министром Временного правительства стал Гучков, который почему-то в дореволюционное время считался главным экспертом по армии. Гучков имел интересное хобби - он путешествовал по миру и принимал участие в войнах и восстаниях (он воевал за буров в англо-бурской войне, участвовал в македонском восстании против турок, боролся с чумой в Маньчжурии; к тому же Гучков много раз дрался на дуэлях), но при этом его личное соприкосновение с регулярной российской армией закончилось на том, что он дослужился до прапорщика и вышел в запас. При этом значительная часть гучковских "реформ" и так уже шла в армии - например, медленный и постепенный переход от "имперской" армии к "национальной". В Генштабе сидели не идиоты и понимали, что такие реформы требуют времени; а вот Гучков решил сделать все как можно быстрее. Успехи были ничтожны. После Гучкова армию возглавил Керенский, который на этом посту преимущественно занимался самопиаром, не гнушаясь делать имя и на гибели солдат - июньское наступление Русской армии началось по его инициативе и закончилось полным провалом. Во всем этом поражает завидное безрассудство Временного правительства, которое увлеченно отрубало себе все возможности по контролю страны - армия уничтожалась, полиция уничтожалась, разведка и контрразведка уничтожались. В конце концов, неудивительно, что всего за полгода февралисты-либералы, "сбросившие вековое иго царизма", прошли путь от демократических мечтаний до коллективной диктатуры с опорой на штыки. А что же было с армией в Германии после Ноябрьской революции? А там был заключен пакт - между лидером Социал-демократов Фридрихом Эбертом и главой Высшего Военного командования Вильгельмом Грёнером. Немецкая революция была довольно похожа на русскую - переворот, фронтменами которого выступают публичные социал-демократы, за спиной которых стоят высшие офицеры армии и Генштаба. Однако немцам хватило ума и сообразительности не ссориться, а прийти к взаимовыгодному договору. 10 ноября в телефонном разговоре с Эбертом Грёнер заверил новое правительство в верности рейхсвера. Их общими целями были восстановление порядка, отпор большевизму и дисциплина в армии для защиты государства. В целях контроля военное руководство даже выдало распоряжение о создании советов рабочих и солдатских депутатов, но согласно пакту между Эбертом и Грёнером офицеры оставались в единоличном подчинении Грёнера. Генеральный штаб приступил к организации возвращения войск с фронта домой.

О публичном имидже диктатора и западной прессе "С 1933 года, когда Адольф Гитлер стал канцлером Германии и до его вторжения в Польшу в 1939 году, в Соединенных Штатах и во всем мире пресса прикладывала значительные усилия для тобы изобразить Гитлера как непонятого гения, который использовал свою популярность для того, чтобы объединиться с немецким рабочим классом и вытащить страну из послевоенной депрессии. Журналы и газеты, такие как «Times of London, The New York Times, The Saturday Review и даже «Американский кинологический бюллетень» («Гитлер говорит, что собаки — его настоящие друзья») больше интересовались вкусами Гитлера касательно дизайна интерьеров, его предпочтениями в еде и его любовью к немецким овчаркам. В 1936 году Vogue посетил шале Гитлера для того, чтобы включить описание дома в проект об интерьера домов иностранных правителей. (рассказ о вилле Федерико Муссолини также была включена в текст). В описание Vogue Гитлер представал трудолюбивым аскетом, обращенным к массам, которые хотят верить в возрождение Германии. В своей книге 2015 года «Гитлер дома» Деспина Стратигакос, профессор архитектуры и истории Университета Буффало, каталогизировала многочисленные попытки нормализовать диктатора, которые начались с публикации фотоальбома "Nobody knows Hitler" 1932 года, который показывал закулисную личную жизнь Гитлера. Личный фотограф Гитлера подготовил более 100 фотографий, книга была продана тиражом более 400 000 экземпляров к 1942 году"