words of architecture

Архдейли 70-х

Это, однако, не все художественные произведения и не всё в них. Уровни, методы отстранения могут варьироваться. Внутри этого диапазона можно постараться найти место утопии, в том числе, архитектурной. Ведь последняя так или иначе тоже оперирует привычными формами зданий, улиц, пространств (или не должна?)

«Поэтический язык по Аристотелю должен иметь характер чужеземного, удивительного; практически он и является часто чужим: сумерийский у ассирийцев, латынь у средневековой Европы, арабизмы у персов, древне-болгарский, как основа русского литературного, или же языком повышенным, как язык народных песен, близкий к литературному», писал Шкловский, определяя зону действия приема «остранения» так — везде, где есть образ.

ВИКТОР ШКЛОВСКИЙ. «ИСКУССТВО КАК ПРИЕМ» http://www.opojaz.ru/manifests/kakpriem.html

Портрет Шкловского, Юрий Анненков

Филип Вегнер (см. Wegner P. Imaginary Communities: Utopia, the Nation, and the Spatial Histories of Modernity. University of California Press, 2002) указывает также, что «Утопия» была и смешением разных литературных жанров, распространенных в то время, но в редких произведениях встречавшихся в такой комбинации. «Утопия» Мора — это путевые заметки, политический памфлет, философский диалог, сатира и т.д. Чтобы объяснить значимость этого факта, Вегнер обращается к Виктору Шкловскому, который ввел в теорию искусства понятие «остранения» — необходимого для художественного произведения действия по выведению читателя/зрителя из зоны обыденного восприятия языка.

В Утопии был и собственный язык

Но я сейчас не хотел бы выносить никакого суждения, а только обратиться к самому вопросу о языке утопии, потому что меня он тоже очень волнует. Известно, что «Утопия» Томаса Мора написана с использованием специфического языка имен — топонимов и имен героев. Все они составлены из греческих и латинских корней, все связаны с какими-то степенями несуществования, сомнительности, призрачности. У-топия — не-место, река Анидр — Anyder, без-водная, рассказчик Рафаил Гитлодей носит одновременно имя «исцеляющего» архангела Рафаила и фамилию, составленную из корней «распространять» и «небылицы». И так далее.

Новый русский город, бюро Мегабудка, визуализация — студия Archirost (Ростислав Николаев, Анна Лексина)

2045 год. Торгово-оздоровительный центр (ТОЦ) (Авторы: Егор Орлов, Варвара Назарова и Томас Кларк)

Одна из тем, которую особенно активно обсуждал Егор Орлов — зависимость утопического проекта от языка или даже его полная концентрация в языке. В случае архитектурной утопии речь идет, конечно, о разных языках репрезентации (текст, изображения) и даже медиумах (видео, компьютерная игра). Егор подчеркивал, что обновление языка — необходимый (единственно возможный?) инструмент развития утопического (футуристического?) проекта, видения. Интересно, что проект «Нового русского города» бюро Мегабудка часто критикуют именно за то, что он «увяз» в исторических стилях, является как бы ремиксом всех знакомых нам форм и стилей. И так же часто — за «глянцевую» подачу (т.е. за коммерциализацию языка). Упрекнуть проекты Егора Орлова в чем-то подобном трудно, хотя если хочется, то можно.

Вчера в МАРШ прошла первая из трех встреч, которые мы объединили названием «Апрельские тезисы» — разговоры о «практике утопии», о том, как совмещать более или менее конвенциональную деятельность архитектора (работу в бюро, например) с развитием какой-то масштабной, даже утопической идеи. В первой встрече принимали участие Артем Укропов из Мегабудки и «киберфутуристы» Анна Андронова, Егор Орлов и Алиса Силантьева. Запись встречи есть в фейсбуке МАРШ, следующие встречи — 23.04 (Даша Насонова и проект «Конструктор учебного пространства») и 25.04 (бюро Citizenstudio и Алена Шляховая).

Официального заявления об ущербе, нанесенном пожаром пока нет, вот, что известно на данный момент: ▪️Целиком утрачена уникальная кровля (XII-XIII). ▪️Шпиль, возведенный Виоле ле Дюком (1860) утрачен полностью. Нет информации о состоянии сводов и стабильности всей конструкции. ▪️Несколько самых главных реликвий удалось спасти, среди них - Терновый венец и Туника святого Людвига. ▪️Под шипем собора был реликварий, хранящий несколько христианских святынь, среди них: фрагмент креста Cпасителя, гвоздь. Утрачены. ▪️13 больших полотен (1603-1707) остались в интерьере. Их судьба неизвестна. ▪️16 медных статуй на шпиле (12 апостолов и 4 евангелиста) были демонтированы за несколько дней до пожара. ▪️Витражи сильно повреждены. Стекла держатся на свинце, который подвергся термическому шоку. Ночью был первый осмотр. Первые комментарии с места:"Сцена после бомбежки". "Многие витражи осыпались". Визуально можно оценить, что северная Роза устояла, возможно не без повреждений. ▪️Большие опасения за трех органов и деревянную скульптуру. Особую ценность представляет орган XV века, переживший Революцию. Орган крайне чувствителен к термическому шоку и изменению вложности. Последняя реставрация была в 2014м. Сбор информации и оценка ущерба продолжается...

Тем не менее, проверенные новости о состоянии собора вместе с экспертным отношением к этим новостям — вещи очень ценные и редкие