words of architecture

Известный немецкий художественный критик Карл Шеффлер был не только художественным, но и архитектурным. В 1910-х годах он много писал о современном Берлине. Удивительно, но ничего не переведено на английский, только фрагментами в разных исследованиях и статьях. Вот, например, из брошюры Berlin—Ein Stadtschicksal: "...it is no accident that at the moment when the inherent organization of the metropolis is propelled by the pressures of economy, a new form of metropolitan architecture emerges for which the department store has become the symbol." Звучит очень современно, вдохновлено универмагом Вертхайм Альфреда Месселя. https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/4/4b/Kaufhaus_Wertheim%2C_Leipziger_Platz%2C_1920er_Jahre.jpg

Критик Карл Шеффлер, портрет художника Макса Либермана (1918)

П — полемика. Некто Жолондковский отвечает на проект Михаила Белова «Экоархитектон» в журнале «Архитектура и строительство Москвы», №12, 1990 г.

П — полемика. Некто Жолондковский отвечает на проект Михаила Белова «Экоархитектон» в журнале «Архитектура и строительство Москвы», #12, 1990 г.

Но вот еще интересно, что Чечулин пишет о Жолтовском: «Предпочитал говорить о своем кумире итальянце А. Палладио, архитекторе эпохи Возрождения». Возникает вопрос — для кого этот текст? Это комментарий автора или редактора? Кому показалось, что нужно уточнение такого рода — «Палладио, архитектор эпохи Возрождения»? Это Чечулин думает, что молодые архитекторы не знают Палладио? Или что он пишет не для архитекторов? Или научный/литературный редактор подгоняет текст под единый формат?

Когда-то мы с Maria Fadeeva 👩🏻‍💼💛 (у нее сегодня день рождения! поздравьте!) назначили Чечулина в прообразы «академика Нестратова», архитектора из компании «Верных друзей» — это была большая лекция, посвященная эволюции образа архитектора в кино. Посмотрите в фильме фрагмент с 5:45 и примерно 7 минут — это очень смешно. https://www.youtube.com/watch?v=qGXoycbxSnA

Любопытные подробности о взаимоотношениях в архитектурном сообществе сталинского периода можно узнать из автобиографии Д.Н. Чечулина. Быстро вознесшийся по служебной лестнице, Чечулин руководит архитекторами, которые превосходят его по авторитету. Однако, безупречный сталинист-зодчий совершенно беззащитен перед своим подчинённым-прогульщиком (пусть и академиком) И.В.Жолтовским. "С поста руководителя бывшей щусевской мастерской меня очень скоро в порядке выдвижения молодых кадров назначили начальником управления проектирования. В моем подчинении оказались Жолтовский, Гельфрейх, Фомин, Голосов, Мельников, Фридман и др. Представьте мое положение. Руководить такими известными, крупными мастерами с мировым именем, архитекторами, у которых выработалась индивидуальная система работы, сложились коллективы, уже выросли ученики, было делом крайне трудным, почти невозможным. Кто я такой для них? Мальчишка. Как, скажем, можно руководить Жолтовским? В мастерской Моссовета, которой номинально руководил, он почти не бывал. Работал в своей домашней мастерской. Принимал посетителей только после двенадцати часов ночи. Но предварительно его дочь или племянница записывали, кто хочет побеседовать с Иваном Владиславовичем и на какую тему. Предпочитал говорить о своем кумире итальянце А. Палладио, архитекторе эпохи Возрождения. Причем, встретив единомышленника, готов был разговаривать до утра. А все остальные в его приемной сидели и ждали. Вот какой самобытный был человек. И это при том, что зодчий выдающийся: мастер, глава школы, авторитет, большой художник." А вот еще один сюжет. Конец 1940х годов. Главный архитектор Москвы Д.Н.Чечулин убеждает маститого зодчего В.Г.Гельфрейха в необходимости уместности высотного версии здания МИД, для чего Чечулину буквально приходится удерживать Гельфрейха у себя в кабинете. "Сегодня любому ясен этот выразительный градостроительный замесел. Но поначалу он встретил сопротивление со стороны В.Г.Гельфрейха, которому было поручено проектирование высотного здания здесь. Я пригласил к себе этого маститого архитектора, одного из авторов нового здания Библиотека имени В.И.Ленина, и предложил ему связать в иденое целое, выстроенное И.А. Голосовым в предвоенные годы здание Министерства мсясо-молочной и промышленности и будущее высотное здание МИДа. "Нет, я этого делать не буду, - стал возражать Владимир Георгиевич. - Здесь уже все сделано Голосовым и сделано прекрасно". Тогда я стал рисовать, полагая, что так он скорее меня поймет. Через какое-то время Владимира Георгиевича заинтересовала моя идея. Он тоже стал рисовать. "Пока не нарисуете, не уйдете", - сказал я твердо и сотавил его одного в кабинете. Гельфрей великолепно решил проблемы увязки существующего здания с воображаемым. И если в его в совместной с Щуко работе над новым зданием Библиотеки имени Ленина видна контрастная несопоставимость с классикой, то здесь изящные "швы" заметит только очень сведущий человек." Источник: "Дмитрий Чечулин. Жизнь и Зодчество". Мастера искусств молодежи. Москва. 1978г.

прекрасный канал, и очень интересный фрагмент мемуаров Чечулина

Для журнала «Диалог искусств» весной сделал материал о «красивой архитектуре», его выложили: «Немногие следят за архитектурным процессом в России. Трудно следить за тем, что постоянно разочаровывает, оскорбляя вкус (человека, у которого есть интерес к искусству) и здравый смысл (любого горожанина и налогоплательщика). [...] Дух, однако же, веет, где хочет. И, кажется, он собрался вернуться к отечественным архитекторам — в подтверждение я выбрал восемь бюро. Не видно среди них ни отечественного Фрэнка Гери, ни нового Нормана Фостера, и хорошо, если у бюро вообще больше пары небольших реализованных проектов. [...] если мы ищем в архитектуре осмысленности, то не масштаб и сложность, а продуманность, внимательность архитектора как к общему, так и к каждой детали, его связь с историей архитектуры, «гением места» выходят на первый план, а также самостоятельность архитектуры и ее независимость — в противоположность предыдущему периоду. В моей подборке: Nowadays, Сitizenstudio, Fas (t), Klienewelt Architecten, Kosmos, Мегабудка. https://syg.ma/@mmoma/alieksandr-ostroghorskii-novaia-russkaia-arkhitiektura

Поговорили, получилось забавно, кажется: https://www.facebook.com/strelkainstitute/videos/520708341708251/

The world-wide dissatisfaction with the present training of the architect comprises all aspects of his education, from the abilities required to the qualifications and the degree of attained. The main reason for this malaise is a one-sided specialization, one of the fundamental diseases of our time. Education in architecture, therefore, cannot be regarded as an isolated case, but must be integrated in the long run in the all-over reform of educational training. In sharp contradiction to the present situation, the most vital task of this period is to learn again how to coordinate human activities, for the creation of a coherent whole.

Мне такие разговоры нравятся. Как-то так получается, что все, что было когда-либо сказано по поводу образования — остается актуальным. Очень удобно. Вот, например, кусочек текста, попробуйте угадать хотя бы дату (автора сложнее). Отгадка и продолжение текста — в пдф.

Завтра принимаю участие в разговоре о будущем архитектурного образования на Стрелке. Моя дискуссия — «Кого мы выпускаем?», с Бенджамином Браттоном из Стрелки и Кристофером Пирсом из AA School. Это в 16 часов. Но дальше там тоже очень интересно, заглядывайте (например, в трансляцию). https://www.facebook.com/events/1823912054333471/?event_time_id=1823912071000136

А вот так выглядел Невский примерно тогда же (гравюра Бенжамена Патерсена)

Теперь здесь парк Зарядье

На выходных в Москве будет так (Дидро одобрил бы?) — из серии акварелей Жерара Делабарта, кон. 18 века

О прокладке улиц Вы, ваше величество, понимаете все с одного слова, и потому я решаюсь писать вам так бегло. Перед вами — стоянка орды дикарей. Здесь хижина, там — другая: всё в беспорядке, без связи, без смысла. Представьте себе вместо хижин дворцы, и все-таки картина останется прежней: перед вами будет нация, хотя и более могущественная и более благородная, но тем не менее варварская. Когда же эта картина исчезнет? Тогда, когда возникнет много домов, связанных между собой, и образуется нечто вроде улья. Пока же ваши пчелы рассеяны, мед собрать будет трудно. Соберите пчел в рои, и они сумеют защитить себя от шершней. Пусть эти мысли не глубоки и не возвышенны, но они истинны. Даже простые мысли приводят порою к великим последствиям, а тогда и сами мысли признаются возвышенными и глубокими. Если бы по мановению волшебной палочки вы, ваше императорское величество, могли назавтра вместо дворцов настроить в столице множество домов, я все же повторил бы свой призыв: «прокладывайте улицы». — Ну, а еще что следует делать? — спросят меня. — Прокладывать улицы. — А как их прокладывать? Я уже указал вашему величеству два средства к тому в другой записке. Оба эти средства порядка нравственного. Укажу еще на третье, имеющее характер физический: надо установить для столичного города определенные границы, обнести его строениями. Тогда все пчелы соберутся внутри ограды, и мало-по-малу все ячейки сот придут в соприкосновение друг с другом. А когда образуется улей, в котором большое число пчел, находясь в соседстве друг с другом, вынуждены работать сообща, на благо целого и своё собственное, они цивилизуются в силу этой своей близости. Здесь найдет, себе применение правило, высказанное Фенелоном, что в большом здании основные части должны служить также и украшением. Этот пояс столицы будет прекрасным творением, достойным римлян, достойным великой государыни. Древние города превратились в развалины, но их стены сохранились. Я всегда буду рекомендовать властителям мира, стремящимся сохранить свою славу навеки, три вещи: прoкладку больших дорог, чеканку особых монет, создание обнесенных стенами городов.

О Петербурге Если вы, ваше величество, утверждаете, что Москва может стать местопребыванием двора не раньше, чем через сотни лет, то нельзя ли побольше заселить Петербург, сделать его более живым, более деятельным и торговым, присоединив к множеству разбросанных в нем дворцов и частные дома? Кем же будут заселяться эти дома? Рабочими всех специальностей: каретниками, плотниками, каменщиками, канатчиками и т. п., как это имеет место в Париже. Откуда же получить таких рабочих? Из деревень, где они живут или где они работают в поместьях господ. А как их извлечь оттуда? Либо путем немедленного освобождения, либо путем такого освобождения, при котором они выплачивали бы частично, из года в год, выкуп, либо, наконец, прибегнув к вызову иностранцев. Таким путем незаметно образовалось бы третье сословие. Двор предписывает закон столице, столица — провинциям. Столичный город, чтобы стать законодателем, должен быть многолюдным и не походить на провинциальные города. Близость людей связывает их, связь же — смягчает и цивилизует. Из этих мастерских выйдут все изящные искусства, которые затем привьются и укоренятся на этой почве. Обезлюдьте Париж, рассеяв существующие там механические, торговые и вспомогательные предприятия,— и вы погубите все изящные искусства. Попробуйте уменьшить население Лиона, рассеяв те шестьдесят тысяч рабочих шелковых мастерских, которые сосредоточены в нем, по двадцати или тридцати провинциальным городам, и тогда прощай соревнование, прощай хороший вкус, — вы разрушите все мануфактуры. Поселите теснее ваших подданных, и уже одним этим вы укрепите империю. Поразмыслив хорошенько, я считаю, что одним из главнейших отличий России от других центров Европы служит то, что здесь всё не собрано вместе. Германия никогда не стала бы цивилизованной страной, никогда не имела бы поэтов, скульпторов, художников, ораторов, великих министров, не имела бы развитого языка, без которого нельзя создать ничего достойного, культурных нравов, некоторой светскости и т. п., если бы, императорская династия не поглотила здесь отдельные княжества.