words of architecture

Но я думаю, что проблемы начались до интернета. Обращусь к недавно прошедшей в стенах МАРШ лекции Анатолия Голубовского. Первая часть: https://www.facebook.com/marchschool/videos/394336144767031/ Завершение: https://www.facebook.com/marchschool/videos/2280297535563262/

Третью часть поста о ценностях наследия начну с риторических вопросов.

Почему «главный архитектурный вуз страны», «наследник ВХУТЕМАСа» и прочая, и прочая — не смог решить задачу, в которой должен быть экспертом? Почему фонтан не был сохранен? Почему не возник хороший проект? Почему за МАрхИ проект делается в другой организации? 

Это не только проблема отдельно взятой институции, а института архитектуры в целом — эрозия, или даже смерть, как считают некоторые, экспертного мнения. Том Николс считает, что виноват интернет: I fear we are witnessing the “death of expertise”: a Google-fueled, Wikipedia-based, blog-sodden collapse of any division between professionals and laymen, students and teachers, knowers and wonderers – in other words, between those of any achievement in an area and those with none at all. https://thefederalist.com/2014/01/17/the-death-of-expertise/

Итого. Споры вокруг фонтана — это сложный процесс взаимодействия личной и социальной памяти. Он проецирует себя в городское пространство, в его отдельный фрагмент, который таким образом обретает ценность — в ходе взаимодействия двух видов памяти, разных поколений, «коренных» и «мигрантов» и т.д. На этом я пока закончу, а о третьей, о политической сущности этих споров — напишу позже. Тогда же снова вернусь к ИНИОН и проблеме экспертного знания.

Личная и социальная память смешались в мозгах Арни. Фонтан должен быть разрушен!

См. лекцию Ассман на симпозиуме Total recall, который назывался так, конечно, в честь фильма «Вспомнить все». Я пересмотрел его буквально два дня назад — там очень хорошо показаны отношения между личной и социальной памятью.

B. Мемориальная суть. Внимание, вопрос: как именно передаются знания об этих образах и ассоциациях? Об этом пишет Алейда Ассман в книге «Длинная тень прошлого», которая не так давно была переведена и издана в России. Она пишет, что когда мы говорим о памяти, то мы должны ясно разделять несколько видов памяти. Личную (нейронная) — когда человек помнит то, что видел, слышал сам. Социальную — когда человек считает частью своей памяти то, что слышал от других. Между двумя видами памяти очень тесная связь, из-за того, что важные фрагменты личной памяти нуждаются в проговаривании, озвучивании. Поэтому люди любят придаваться воспоминаниям вслух, бабушки и дедушки любят рассказывать внукам о своей молодости, мы сейчас любим участвовать в таких вещах как #10yearschallenge, пользоваться функцией Memories в фейсбуке и т.д. В ответ мы слышим всякие вещи от других людей. Таким образом, между личной и социальной памятью нет жесткого барьера, а существует постоянный обмен. «Переход от нейронной к социальной памяти расплывчат. Уже Хальбвакс подчеркивал, что на социальном уровне индивидуальная память смешивается с воспоминаниями других. Тем самым она перерастает собственные границы и включает в себя чужое, делая его своим. Здесь трудно провести границу между личными переживаниями и тем, что было всего лишь услышано или воспринято в идентификационном плане. Мы еще вернемся к этому «вопросу правде». Решающим расширением при переходе от индивидуальной к социальной памяти является обогащение личного опыта за счет опыта других, также использование собственного опыта и его перспективизация через призму чужих воспоминаний». https://bookmate.com/books/WcYg25Wd

Одна из сотен исследовательских карт, которые Линч нарисовал в процессе общения с жителями городов. См. тут: https://bostonography.com/2010/kevin-lynch-the-imageable-boston/

А. Экологическая суть. Здесь я имею в виду проблему городской среды, как ее понимал Кевин Линч, которого я уже как-то цитировал здесь. Кевин Линч написал свою книгу «Образ города» в 1960 году, в разгар того процесса, который в США был назван urban renewal — грандиозное по размаху строительство новых кварталов, крупных автомобильных дорог и развязок, которое сопровождалось массовыми сносами. Он очень определенно указывает на то, какую важность для горожан имеют связи с тем, что в окружающей среде им знакомо и близко. «Люди стараются удержать отнюдь не все старые вещи, а только знакомую систему связей, исключением являются те вещи, которые несут на себе персональность связи, — семейные реликвии. Одна из проблем крупных районов в новых пригородах заключается в том, как удержать какую-то преемственность образа и ассоциаций, несмотря на предметное и социальное смещение, которому подвергаются их новые обитатели. Поскольку образы и ассоциации обнаруживают свою необходимость и первичным, и вновь прибывающим жителям, история иммигрантов должна быть вплетена в новое окружение». В случае с фонтаном легко представить себе, что новые поколения студентов — это линчевские «иммигранты». Они приходят в институт со своей идентичностью, но дальше она развивается вокруг «реликвий», которые уже закреплены в сообществе как значимые. Если фонтан приходит в негодность, то новыми студентами он может восприниматься уже иначе, как менее важный объект. Совсем внешними людьми (а проект делали в учреждении, которое возглавляют не архитекторы: http://www.ecocity.ru/ob-institute/rukovoditeli-niipi-igsp) — тем более. Тут может возникнуть разрыв, не будет преемственности «образа и ассоциаций».

Отвлечемся от остроты дискуссии (я в принципе сейчас не обсуждаю, что надо делать с ИНИОН или фонтаном, я только пытаюсь понять систему ценностей). На наших глазах разворачивается очень интересный процесс присвоения ценности объекту. Люди вспоминают, обсуждают, спорят. Кто-то скажет, что это следовало бы сделать раньше. Действительно, кажется, что следовало бы, а почему не случилось — обсудим уже в третьей части. Сперва — о сути самого процесса. И даже о его тройственной сути: A — экологической, B — мемориальной, C — политической.

Интересная коллекция аргументов, в хорошо известном диапазоне: — никакого особенного значения этот фрагмент города не имел, жалеть нечего, страдающие просто кривляются, новый фонтан не может быть хуже старого; — это был самый важный фонтан на свете, надо его восстанавливать полностью и с соблюдением всех реставрационных процедур. Я попытался изобразить это на графике выше. Интересно, что аргумент, который включает в себя минимум значимости и максимум подлинности я не встречал. Хотя в эти стороны склоняются те, кто говорит, например, что если фонтан (любой другой памятник) уже нельзя восстановить в точном соответствии с историческим обликом и без подмены материалов, то и не надо даже пытаться, лучше сделать что-то совсем новое.

Снос фонтана вызывал много возмущенных откликов в интернете. У фонтана протусовались за эти десятилетия, вероятно, десятки тысяч студентов. Для них это, конечно, воспоминания очень дорогие. В комментариях, как всегда, нападают и защищаются. https://www.facebook.com/photo.php?fbid=2474976669221264

Делать, однако, будут все проще. Легко заметить, что ни о каком «историческом» облике в действительности речь не идет (см. фотографии с PastVu). Впрочем, это дело тонкое, вкусовое. Как пишут некоторые комментаторы, должно произойти «возведение в той же геометрии». https://newsmarhi.ru/2019/07/25/4823/

Потом фонтан, говорят, пришел в упадок и его было решено чинить. Провели конкурс на благоустройство всего двора. https://archsovet.msk.ru/article/konkursy/v-marhi-vybrali-luchshuyu-koncepciyu-blagoustroystva-skvera

Сначала мне хотелось бы немного проследить исторический путь фонтана. Вот, например, коллекция картинок с PastVu. 1904 — фонтана нет. 1930-е — фонтан есть. 1940-е — 1950-е — фонтан есть, рядом портрет Сталина. 1965 — фонтан есть. 1983 — фонтан есть.

Вторая часть разговора о ценностях наследия. О фонтане МАрхИ. Фонтан, вроде бы, разобрали или снесли, чтобы отреставрировать или заменить другим.

Ура, @mtaktash стала 300-м читателем канала! Спасибо! У меня есть приз для Вас, он будет ждать Вас на ресепшн в школе МАРШ с завтрашнего дня.

Сразу после этого идет визуализация, которая иллюстрирует проблему. Похоже ли «новое» здание ИНИОН на «старое»? Смотрите следующую публикацию в Strelka Mag — архивный материал об ИНИОН, публикацию из журнала «Строительство и архитектура Москвы» за 1974 год. https://strelkamag.com/ru/article/chto-pisali-o-zdanii-biblioteki-inion-ran-45-let-nazad