words of architecture

Что творили студенты Арне Якобсена в 1955 году в Датской Худакадемии.

Третья встреча: SLOI х КАТАРСИС https://youtu.be/DmpWXPU1N5Q

Вторая встреча: АРХАТАКА х AMD. https://youtu.be/InnPNvjho3I

Первая встреча: «Хвоя» х RHIZOME. https://youtu.be/BDIOMNVAHJs

Петербург — загадочный город, в котором всегда происходят удивительные вещи. Всегда хотелось понять, как там все устроено, в чем его магия. В апреле в зуме МАРШ выступили шесть молодых питерских архитектурных бюро, каждое со своим взглядом на архитектуру и город. Все встречи модерировал, комментировал и потом подводил итоги главный редактор «Проекта Балтия» Владимир Фролов: Проект «Апрельские тезисы. Альтернативный Петербург» показал, что в городе есть сильное молодое поколение архитекторов, готовых отстаивать свое мнение и вести профессиональный диалог. Достойные альтернативы существуют, однако по какому пути двинется развитие Северной столицы, зависит, наверное, не только от наличия талантливой молодежи. Но, как говорили латиняне, fac et spera. http://projectbaltia.com/down_news-ru/19942/

Медиация, устанавливающая связь индивидов и их окружения в пространстве не-места, осуществляется с помощью слов или даже текстов. Для начала, как мы знаем, слова способны формировать образ, а точнее — образы: фантазия тех, кто никогда не бывал на Таити или в Марракеше, пустится в свободный полет, как только они прочтут или услышат эти названия. Вот почему некоторые телевизионные шоу так активно используют розыгрыши призов в виде путешествий и курортного отдыха («Неделя на двоих в трехзвездочном отеле в Марокко», «две недели полного пансиона во Флориде»): одного упоминания о таких призах достаточно, чтобы порадовать телезрителей, которым никогда не доводилось и не доведется стать их обладателями. «Вес слов» (которым гордится одна французская еженедельная газета, подкрепляя его «ударной силой фотографии») распространяется не только на имена собственные; определенный ряд имен нарицательных («отпуск», «путешествие», «море», «солнце», «круиз») в некоторых контекстах имеют ничуть не меньшую способность пробуждать образы. Мы также можем себе представить, какую силу притяжения «в обратном направлении» оказывали и оказывают слова, не являющиеся для нас экзотическими, слова, лишенные эффекта дистанции: «Америка», «Европа», «Запад», «потребление», «дорожное движение». Некоторые места существуют лишь благодаря словам, обозначающим их, — они являются в этом отношении не-местами или скорее воображаемыми местами, банальными утопиями, клише. Они являются противоположностью «не-мест» в понимании Мишеля де Серто, противоположностью местечек, имеющих собственные названия (чаще всего неизвестно, кем и зачем данные). Слово здесь не углубляет пропасть между повседневной функциональностью и потерянным мифом: оно создает образ, производит миф и в то же время приводит его в действие (телезрители сохраняют преданность передаче; албанцы, разбившие лагерь в Италии, мечтают об Америке; туризм развивается).

А мне больше нравится другая идея из Марка Оже, идея мест существующих в словах — сейчас даже отлично знакомые части города в них превращаются.

Сейчас приходится часто вспоминать классиков, ведь ощущение, что пошатнулись основы бытия. Вот например, Джастин Макгирк в эссе на e-flux вспоминает Марка Оже. Эссе интересное: What is the opposite of an exodus? Not the flooding of people into a city, but its emptying out by a kind of implosion—the city withdrawing into itself, its civic lifeblood sucked indoors. We don’t have a word for that. Curfew evokes it, but curfew is a time not a space, nor a movement of people. Джастин Макгирк обращает внимание на то, что опустевшие площади выглядят как non-places Марка Оже или junkspaces Рема Колхаса, хотя они всегда рассматривались как их противоположности. One of the supposed blights of late twentieth-century urbanism was an excess of space, by which logic airports and shopping malls were sprawling steppes of retail. Marc Augé called them “non-places” while Rem Koolhaas coined “junkspace.” But these images on the news are not non-places; they are places by definition, with landmark architecture and postcard familiarity. That is what is eerie. https://www.e-flux.com/architecture/at-the-border/325759/space-unleashed/

Еще один текст вдогонку от МАРШ на сигме, от Марата Невлютова https://syg.ma/@march/ritualnyie-istoki-arkhitiektury Архитектура предлагает человеку пространство дома для понимания собственного места, «экзистенциального укоренения» в пространстве. Дом ― метафора укрытия от другого, граница с природой: «Жизнь начинается хорошо, с самого начала она укрыта, защищена и согрета во чреве дома». Дом в понимании Гастона Башляра является онирическим или «материальным» образом — «грезой покоя». В доме человек узнает чувство спокойствия и стабильности, так как он защищен от внешних угроз природы: холода, хищника, тьмы. В действии «грезы покоя» всегда наличествует контраст внутреннего и внешнего, так как дом и природа порождают грезы противоположного рода: «Благодаря зиме дом обретает резервы и нюансы уюта. В мире, лежащем за стенами дома, снег заметает следы, засыпает дороги, глушит звуки, маскирует краски». Ужасающая и бесконечная темнота природы обретает стабильность и надежду, как только в ее толще загорается огонь домашнего очага, около которого человек найдет защиту и покой. . .

У МАРШ теперь есть блог и на сигме. А в нем — очень уместный для перечитывания в дни карантина (когда все окончательно свелось к сообщениям, даже если на время) текст Сергея Ситара. Ключевой и фатальный порок коммуникативизма состоит в том, что само переведение результата творческой работы в ранг сообщения ― пусть и на особом языке архитектуры или музыки ― ограничивает палитру произведения выразительными средствами и смысловыми единицами (кодами), которые уже так или иначе были стабилизированы культурой. https://syg.ma/@march/pierieopriedielieniie-arkhitiektury-kak-dvizhieniie-k-podlinnosti

А эта дискуссия, в свою очередь, часть отличной анти-вирусной программы Architecture Foundation под названием 100 Day Studio: Boccaccio’s fourteenth century classic The Decameron takes the form of 100 tales told by a group of young people who have retreated to a villa while waiting for their native Florence to escape the grip of the Black Death. The 100 Day Studio is a new initiative devised by The Architecture Foundation that adapts this model to our current health crisis. For 100 weekdays from Monday April 6th to Thursday August 27th, the 100 Day Studio brings you a daily diet of online lectures, interviews, building tours, panel discussions and quizzes. Each Friday we will publish the curriculum for the week ahead. https://www.architecturefoundation.org.uk/news/100-day-studio

Этот текст Сеннет также прочитал в начале дискуссии о плотности, организованной Architecture Foundation https://youtu.be/gxMd0fwGMTk

Обсуждения будущего городов после пандемии — абсолютно пустые, бессмысленные разговоры. Они только эксплуатируют панику и позволяют экспертам, медиа и институциям чувствовать (или устанавливать, восстанавливать) контроль, удерживая внимание фрустрированной публики. По аналогии с эксплуатационным кино (exploitation film), которое эксплуатирует разные горячие темы (были такие разновидности, например: blaxploitation, sexploitation, nazisploitation, spaceploitation), такие разговоры можно назвать как — экспертплойтейшн? Обсуждать надо структуры управления, новые и усиливающиеся старые. Так, например, идея что плотность имеет какое-то отношение к эпидемии, конечно, может обсуждаться. Но плотность изменяется в ответ на экономику и в ответ на регулирование. Много было написано статей в последнее время о том, как эпидемии и болезни повлияли на развитие городов (Strelkamag, Коммерсант, например). Но вообще-то они влияли на тех, кто принимает решения — холера не построила ни одного дома, туберкулез не просил вводить инсоляцию. Обсуждение какого-то вообще будущего, без обсуждения кто и как в этом будущем будет принимать решения — это популизм в чистом виде. Об этом — небольшой текст Ричарда Сеннета: This is the just the prospect cities face today: rules of control over cities will outlast the pandemic. In particular, rules regulating public space, dictating social distance, dispersing crowds, will persist even after we have the medical means to suppress the disease. We have a near historic reminder. After 9/11 regulation restricting public gatherings, controlling access to buildings, and the specification of how bombproof buildings should be constructed, stayed on the statute books. [...] This is a time to fear the opportunity the pandemic offers the ruling powers, to reject the theatre of panic staged in the media, to find ways to counter the widening gap between a safe middle class and an exposed working class. https://www.domusweb.it/en/architecture/2020/05/09/how-should-we-live-density-in-post-pandemic-cities.html

В тексте довольно неожиданно устанавливается связь между Баухаусом и американской электронной музыкой 1980-х (техно, хаусом) через музыку Kraftwerk, которую Хазерли называет — 'a kind of electronic Esperanto, an imaginary universal language that anyone could learn, anyone could speak, anyone could dance to (just as the utopian socialist modern designers of the 1920s had dreamt of universal systems detached from the hierarchies, nationalities and borders of the past).'

Интересный текст Оуэна Хазерли, некролог Флориана Шнайдера из Kraftwerk, который умер совсем недавно. https://www.deutschlandfunk.de/media/thumbs/4/4de6858e5017ac8d1f5d6a2cc7b4823cv1_max_577x324_b3535db83dc50e27c1bb1392364c95a2.jpg?key=377d35

Или проект, остроумно названный The (other) Shed (в пику The Shed на Хадсон-ярдс)