words of architecture

Ср. новейшее произведение бюро Diller Scofidio + Renfro — The Shed https://dsrny.com/project/the-shed

«В основном принципы клубной архитектуры К. С. Мельникова заключаются в том, что клуб должен представлять собой систему зал разной величины. В случае надобности эти залы, представляющие собой комплекс помещений зрелищного типа, могут быть соединены в огромный зрительный зал или использованы в отдельности, как ряд самостоятельных аудиторий — комнат для работы кружков» (Хан-Магомедов цитирует кн. Лухманов H. Архитектура клуба. - М., 1930 — она выложена в открытом доступе Ленинкой)

Клубы К. Мельникова, глава из книги С.О. Хан-Магомедова http://www.alyoshin.ru/Files/publika/khan_archi/khan_archi_2_091.html

3 августа — день рождения Константина Мельникова

Записывайтесь на экскурсию тут: https://t.me/joinchat/CbrC1Vht-w2W9wK0lKSu3g

Еще одна экскурсия — 3-го августа, в эту субботу, 12:00. В этот раз — фокус на разных инструментах, техниках, упражнениях, которые предлагаются студентам в МАРШ.

👆🏻👆🏻👆🏻 Полезный канал @nicebusyarchitects про то, куда архитектору или любителю архитектуры девать лишнее время и энергию

Всем привет! Меня зовут Юля, я учусь в МАРШе и долгое время я занималась проектом «Что по выставкам?», за которым следило больше 10 тысяч читателей, а сейчас хочу сменить вектор и делиться с друзьями информацией о классных стажировках, воркшопах, лекциях, которые ежедневно проходят (мимо нас). Подписывайтесь, делитесь с друзьями, я буду стараться, но переусердствовать точно не планирую🙃

Фрагмент текста: «Архитектура, которая основывалась на ценностях рационализма, экономичности, технологичности, оказывалась не такой уж отличной по своей сути от архитектуры, которую было тогда легко обвинять в расточительности, показной роскоши, нехватке профессионализма. Героический миф о неомодернизме не складывался, кажется, не потому, что не соответствовал действительности (этого нельзя требовать от мифа!). Он разочаровал его главных действующих лиц».

Журнал «Диалог искусств» Московского музея современного искусства выложил мою статью-зарисовку из истории российской архитектуры из апрельского номера. Журнал вообще, а этот номер в особой степени — одно из самых содержательных изданий о современности (не только об искусстве!) в своей весовой категории. В этом номере — прекрасные тексты и дискуссии о том, где мы сейчас находимся. И мой очень скромный скетч. http://di.mmoma.ru/news?mid=3320&id=1495

PS. В МАРШ недавно прошла дискуссия о перформансах и театре как о способах увидеть город иначе, чем мы «привыкли», а привычка — это сочетание рутины и идеологий. https://www.facebook.com/marchschool/videos/498910610876052/

Я думаю, что именно с этим будет связано восстановление представлений о ценностях памятников, подлинности, об их связи с исторической памятью и личной памятью. В качестве радикальной утопической меры я даже придумывал такое приложение или процедуру, которые полностью передают инициативу в определении статуса памятника горожанам. Почему жители двора не могут назначить статус памятника какому-нибудь пню, о который все спотыкались в детстве? Почему он менее важен, чем особняк, в котором побывал Ленин или Пушкин? Участвуя в таких референдумах, эксперты будут вынуждены аппелировать не к властям, и не к активным, заинтересованным горожанам, а ко всем: проводить экскурсии, придумывать культурные программы, способы включения объектов наследия в картину мира. Это и сейчас уже происходит, а было бы еще больше. Мне кажется, это было бы весело. На этом про наследие пока все.

С другой стороны, развиваются такие движения как Том Сойер Фест, в которых волонтеры берутся за восстановлению объектов, которые не имеют статуса памятника (иначе ими должны были бы заниматься только специалисты). Само по себе такое предприятие — коллективное, свободное, собирающие энтузиастов, связанное с общением, веселым трудом — уже является процессом присвоения ценности объекту со стороны обычных горожан, а не экспертов или чиновников. Андрей Кочетков, лидер этого движения, особенно отмечает его добровольность и аполитичность: «У «Том Сойер Феста» есть свои принципы. Если вы работаете под этим названием, то должны их придерживаться. Первый — все добровольно, это не какой-то показушный чиновничий субботник. Второй — это не политическая история, ее нельзя узурпировать никаким политическим движением вне зависимости от направления. Мы хотим объединить жителей вокруг исторического наследия. Зачастую приходят люди противоположных политических взглядов, но они дружат, вместе работают — это очень классно». https://knife.media/tom-sawyer-fest/

Стоит ли удивляться, что сегодня во всех слоях общества, включая профессионалов, распространено отторжение ценности наследия. Не только жажда наживы толкает девелоперов на сносы старинных зданий, а чиновников — на варварские ремонты, а вполне искреннее, глубокое непонимание, что именно следует ценить — т.е. просто отсутствие ценности для них. Это и определяет судьбу таких памятников, как ИНИОН. И никакие слова экспертов не имеют силы, потому что десятилетиями эксперты участвовали в формировании идеологически верной картины мира, которая была частью машины пропаганды и подавления. А в это время такая связь с пространством, о которой пишет Линч, не только игнорировалась, а рассматривалась как опасная для режима. Сейчас ответом на это становится, с одной стороны, попытка экспертов повлиять на государственную систему охраны наследия, на строительство и т.п. Вокруг этого процесса разворачиваются увлекательные дискуссии. Например, во время сноса Таганской АТС внешние эксперты оспаривали верность экспертизы, проведенной специалистами Москомнаследия. Вот как эту грань конфликта освещал Strelka Magazine: Тридцатого декабря 2015 года Департамент культурного наследия выпустил приказ № 478, утверждающий критерии, по которым здания могут быть занесены в реестр памятников. Среди категорий, по которым оцениваются здания: датировка, авторство, мемориальная ценность, градостроительная значимость, сохранность исторического фасада. Здание, набравшее по этой системе 200 баллов, признаётся памятником. АТС на Покровском получила 176. Повторной независимой экспертизой занимались архитектурные историки Александра Селиванова и Наталья Душкина. Их результаты опровергают решение Мосгорнаследия и дают шанс на то, что градозащитникам удастся отстоять здание. «Несмотря на то что попытка ввести систему чёткой оценки — это очень правильная и хорошая инициатива, сами критерии и их градация очень дурно соотносятся с архитектурой модернизма XX века. Объекты с большим количеством декора набирают более высокий балл, чем конструктивистские здания, в которых декор отсутствует по определению. Кроме того, гораздо выше оцениваются здания, которые имеют какую-то исторически-мемориальную значимость, а не архитектурную сохранность. Особняк, полный сохранных витражей, лепнины и мебели, будет оценен в разы ниже того, в котором побывал Ленин». https://strelkamag.com/ru/news/ats-commision

Андреас Шёнле проводит различие между: — «целостной» реставрацией, стремлением полностью воссоздать памятник или среду, на основе идеализированного и идеологизированного представления о прошлом; — «фрагментарной» реставрацией, в рамках которой только части здания могут восстанавливаться, консервироваться, возможна консервация руин, и т.п. Он пишет: «Обобщая, можно сказать, что импульс отказа от прошлого приводил не только к разрушению множества памятников, но и подталкивал к целостной реставрации оригинальной формы, в то время как желание сохранить непрерывность истории оправдывало более аутентичную фрагментарную реставрацию. Разумеется, возможны существенные нюансы, которые не описывает это общее правило: например, отталкивание советской власти в ранние годы от дореволюционного прошлого, приводившее к музеефикации, или отсутствие финансирования в 1960–1970‐х годах, следствием чего был уклон в сторону фрагментарной реставрации. Но по большому счету романтическое представление о целостности сохранялось в России гораздо дольше, чем в западных странах, что имело фатальные последствия для консервации — в особенности консервации руин. И широкая публика, и профессиональное сообщество реставраторов желали видеть целостные, стилистически единые архитектурные комплексы, а не эклектические постройки, плоды случайных влияний времени, истории и общего упадка. Разрушения, полученные в ходе Второй мировой войны, явно усилили склонность к архитектурному единству и целостности. В результате архитектура, которую сейчас можно наблюдать в российских городах, в определенной степени «придумана», поскольку целостные реконструкции часто опирались на гипотетические аналоги. Эстетическая привлекательность памятника часто служила цели стимуляции национальной гордости. Живописность разрушающегося памятника признавалась только в небольших контркультурных сообществах».

Выстраивание системы культуры, в которой все ценности и смыслы должны быть подчинены идеологии, не могло проходить без участия (вольного, вынужденного) экспертов — историков, искусствоведов, художников всех видов, всех гуманитариев. От школьного учителя до академика, от учебника «Родная речь» до исследований с грифом ДСП («для служебного пользования») — система осваивала все формы, все регистры деятельности, связанной с ценностями (кроме подпольной, конечно). Система даже смогла очень рано освоить критику себя, апроприировать ее — вспомните Ильфа и Петрова, «Карнавальную ночь», «Понедельник начинается в субботу». Однако, если что-то действительно было близко какому-то человеку или сообществу, система видела в этом угрозу. Не обязательно из-за содержания — сам по себе подлинный, аутентичный характер связи человека и какого-либо события, места, идеи был для системы угрозой, так как он демонстрировал пустоту навязанных форм. Это касается и всей системы ценностей, назначенной таким образом городской среде: что считается важным памятником, а что «рядовой застройкой», какова иерархия ценных эпох и стилей. Эксперты, связанные с реставрацией и охраной памятников, потрудились над тем, чтобы выстроить свою систему. Ее очень интересно описал Андреас Шёнле в книге «Архитектура забвения: руины и историческое сознание в России Нового времени». https://bookmate.com/books/ZCW3kZht

Посмотрите на коллекцию памятников Ленину, больше 9000 экземпляров http://leninstatues.ru/

В этой лекции много интересного и важного. Но я выделю такие тезисы, важные для моего рассуждения. 1. Есть мемориализация, есть историческая память, есть собственно история и они не всегда совпадают. 2. В СССР их расхождение, разведение было системной и намеренной практикой власти, так как через мемориализацию требовалось управлять исторической памятью и самой историей (см. оруэлловское «кто контролирует прошлое — контролирует будущее»). 3. В результате на главной площади каждого советского города стоит Ленин, хотя он не бывал там, везде есть школа или библиотека им. Пушкина (ковровая мемориализация поэта была осуществлена в 1937 году). 4. При этом нигде не было памятников событиям, которые крепко засели в исторической, семейной памяти десятков, сотен тысяч людей — например, Голодомору или тамбовскому восстанию.