Алёна Барсова

Канье Уэст поёт Седую ночь Ю.Шатунова. В мире, выдуманном искусственным интеллектом.

Здравоохранение Санкт-Петербурга и Ленинградской области: рост платных услуг Данные Петростата за январь–февраль 2026 года позволяют оценить состояние медицинской сферы в двух крупнейших регионах Северо-Запада. В отличие от федеральной статистики, которая даёт усреднённую картину, региональный срез показывает резкие контрасты: между Петербургом и областью, а также между платным и бюджетным сегментами. Платные медицинские услуги: Объём платных медицинских услуг, оказанных населению, в Санкт-Петербурге за январь–февраль 2026 года составил 20 793 млн рублей, что в сопоставимых ценах на 13,5% меньше, чем год назад. В Ленинградской области объём — 2 935 млн рублей, рост на 30,2%. Петербургский рынок платной медицины впервые за многие годы показывает спад. Причин может быть несколько: • Снижение реальных располагаемых доходов части населения (несмотря на рост номинальных зарплат, инфляция «съедает» прирост, а крупные расходы люди сокращают). • Переток пациентов в область - цены в ЛО могут быть ниже, а качество услуг при этом сопоставимым. • Возврат части пациентов в систему ОМС. Рост платных услуг в Ленобласти (+30%) при общем падении в СПб — это не только эффект низкой базы (год назад объём был небольшим), но и свидетельство того, что областные медицинские организации привлекают пациентов из города. Зарплата и занятость В Петербурге в сфере здравоохранения и социальных услуг занято 176,3 тыс. человек (около 10,5% всех работающих в организациях, без учёта малого бизнеса). За год численность выросла на 2,1%. Средняя зарплата в этой сфере — 123 486 рублей в январе 2026 года. Это на 10,8% больше, чем год назад, и превышает среднюю по городу (118 782 рубля) на 4%. По уровню оплаты медицина занимает четвёртое место после добычи полезных ископаемых (235 тыс. руб.), финансов (186 тыс.) и IT (181 тыс.). В ЛО картина иная. Зарплата в здравоохранении — 89 244 рубля (+14,9% номинально), что ниже средней по области (95 242 рубля) примерно на 6%. При этом рост номинальной зарплаты опережает средний (14,9% против 10,2%), но реальный рост с учётом инфляции (около 6% за год) составляет лишь 8–9%. Региональный разрыв в оплате труда медиков сохраняется и даже усиливается. В Петербурге здравоохранение становится высокооплачиваемой сферой (что привлекает кадры), в Ленобласти оно остаётся среднеоплачиваемым. Цены на медицинские услуги обгоняют инфляцию В Петербурге индекс цен на медицинские услуги в феврале 2026 года к декабрю 2025-го составил 103,5% (за два месяца +3,5%). В годовом выражении это около 12–13%, что значительно выше общей инфляции (5,9% за год). В Ленобласти рост скромнее — 102,2% к декабрю 2025-го (+2,2% за два месяца). Удорожание медицины в СПб связано с ростом зарплат, закупкой импортного оборудования и расходных материалов, а также с повышением арендной платы для частных клиник. В области цены растут медленнее, но и база была ниже. Платная медицина становится менее доступной для жителей Петербурга. При этом качество услуг не обязательно растёт пропорционально ценам. Финансовое состояние медицинских организаций: прибыль растёт, но убыточных много В Петербурге сальдированная прибыль организаций здравоохранения и социальных услуг в январе 2026 года составила 1 923 млн рублей — рост в 3,2 раза к январю 2025 года. Доля убыточных организаций — 34,9% (снижение на 0,5 п.п.). Это означает, что прибыльные клиники и лаборатории зарабатывают всё больше, а убыточные (в основном госучреждения, работающие в системе ОМС) остаются в минусе, но их доля почти не изменилась. В Ленинградской области прибыль — 513 млн рублей (+127,4% к январю 2025). Доля убыточных — 41,2% (данные за 2025 год, сопоставимые с январем 2026-го отсутствуют). Это выше, чем в Петербурге, что может говорить о более слабом финансовом состоянии областных медицинских организаций. Финансовый разрыв между платным и бюджетным сегментами медицины растёт. Государственные учреждения выживают за счёт субсидий, частные — за счёт высоких цен. Это не новая тенденция, но в 2025–2026 годах она усилилась.

Новость про блокировку телеграмм: «Радиостанция Судного дня» вышла в эфир и передала новое слово — «Тележка». #блокировка_телеграмм

Мы с профессором Яременко в клинике. Ведём лучший курс по экстренной помощи в стране.

Всем привет с нашего курса об экстренной, неотложной помощи и летальных исходах!

Доброго дня! Все пишут про какие-то контенты, телеграммы, админы. Все помещались на продаже каких-то курсов по "медицинскому праву" (нет такой отрасли права, кстати). Всё стали иранистами и востоковедами. А мы просто работаем. Вчера хорошо, почти душевно, и очень результативно отработали в судебном заседании. У очень сложной судьи. Надеюсь переломили ход процесса. В заседание пришла руководитель клиники, рассказала, как важно лечить людей, как пациенты готовы только бегать снимать симптоматику до потери национального самосознания, как клиника заботится о пациентах и пытается спасти их здоровье, как сложно найти врачей. Судья, наверное, впервые в жизни узнала, как в медицине всё происходит в реальности, а не на картинках для соц. сетей. Её отношение с "врачи-рвачи" до "теперь понимаю" менялось на глазах у участников процесса. Пациент, конечно же, не пришел. Не барское это дело. В последние годы у них это модно. По нынешней практике, даже, если оставят без рассмотрения, дело возобновят. Ибо должен быть доступ к правосудию. Доступ к правосудию должен быть. Сегодня светлый день. Скоро Пасха. Будущее неутешительно. Но завтра мы с профессором А.И. Яременко проведем очередное обучение по всем экстренным и неотложным состояниям в амбулаторной медицине. Будем качать. Будет практически рок-концерт и иммерсивное шоу. Всем хороших дней и выходных без беспилотников и обстрелов! Где бы мы ни находились. ЗЫ: от души благодарю Веру, управляющего директора хорошей клиники, за смелость и отвагу в суде! Так держать! Надо использовать все шансы! Всё не будет хорошо. Но мы пока живы. И небо не упало на Землю.

Медицинская сфера в регионах РФ в 2025 – начале 2026 года (3/3) (начало) Здравоохранение — одна из самых чувствительных сфер для населения и одна из самых затратных для бюджетов. Данные за 2025 год и первые два месяца 2026 года позволяют оценить, как регионы справляются с медицинскими обязательствами, в каком состоянии находится отрасль и что происходит с доступностью медпомощи. 6. Инвестиции В 2025 году инвестиции в основной капитал в сфере здравоохранения (без субъектов малого бизнеса и не наблюдаемых прямыми методами) составили 741,4 млрд рублей, что на 0,3% больше, чем в 2024 году (фактически без изменений). Доля здравоохранения в общем объёме инвестиций — 2,2% (в 2024 году было 2,1%). Это очень мало для отрасли, которая требует постоянного обновления оборудования и ремонта зданий. Для сравнения: инвестиции в обрабатывающие производства — 7, 3 млрд рублей (21,3%), в добычу полезных ископаемых — 6 млрд (17,6%), в транспорт — 4,8 млрд (13,9%), в операции с недвижимостью — 3,3 млрд (9,7%). При этом значительная часть инвестиций в здравоохранение —бюджетные средства. Собственные средства медицинских организаций (прибыль) невелики. В 2025 году сальдированный финансовый результат (прибыль) в сфере здравоохранения и социальных услуг составил 124,1 млрд рублей (рост на 21,2% к 2024 году), рентабельность активов — 10,7%. Это неплохо, но абсолютные цифры прибыли несопоставимы с потребностями в инвестициях. 7. Финансовые результаты медицинских организаций В январе 2026 года сальдированная прибыль в сфере здравоохранения и социальных услуг составила 6,6 млрд рублей (107,6% к январю 2025 года). Доля убыточных организаций в этой сфере достигла 40,5% (в январе 2025 года — 35,7%). Т.е. почти каждая вторая медицинская организация (в выборке крупных и средних, без малого бизнеса) работает в убыток. Рентабельность проданных товаров, продукции, работ, услуг в здравоохранении в январе–декабре 2025 года составила 13,1% (в целом по экономике — 10,9%). Рентабельность активов — 10,7% (в целом — 5,0%). То есть медицинские организации в среднем более эффективны, чем предприятия других отраслей, но доля убыточных растёт. Это может свидетельствовать о том, что многие учреждения (особенно государственные и муниципальные) работают с убытком, который покрывается из бюджета, а коммерческие клиники и аптеки показывают прибыль. Вывод: здравоохранение - в зоне хронического недофинансирования 1. Региональные расходы на здравоохранение растут медленно (4,3% в номинале, что ниже инфляции в отрасли). Доля здравоохранения в расходах регионов снижается (с 8,9% до 8,5%). Это происходит на фоне роста цен на мед услуги и лекарства. 2. Рост расходов носит обязательный характер и не связан с развитием сети или повышением доступности. 3. Платные медицинские услуги дорожают быстрее инфляции (112,3% к прошлому году), но их реальный объём не растёт (99,0%). Люди не стали чаще обращаться к платным врачам — просто они платят больше за тот же объём. Это сигнал о снижении доступности. 4. Зарплата в здравоохранении растёт реальными темпами (около 8% за год), но всё ещё отстаёт от средней по экономике (86,6% от средней). Региональный разрыв огромен. 5. Инвестиции в основной капитал здравоохранения практически не растут (0,3% за год), а их доля в общем объёме инвестиций мизерна (2,2%). При этом доля убыточных медицинских организаций достигает 40,5%. 6. Федеральный и региональные бюджеты не могут в одиночку решить проблемы здравоохранения. Необходимы либо увеличение доли расходов на здравоохранение в региональных бюджетах (что при дефиците бюджетов маловероятно), либо пересмотр системы ОМС (повышение тарифов,), либо привлечение частных инвестиций (что при низкой рентабельности и высоких рисках сложно). Риски для людей очевидны: дальнейшее сокращение доступности бесплатной помощи, рост платных услуг, увеличение нагрузки на работающих врачей, старение и износ инфраструктуры. Если тенденции сохранятся, 2026 год может стать годом, когда проблемы здравоохранения перейдут из хронических в острые.

Медицинская сфера в в регионах России в 2025 – начале 2026 года: финансирование растёт, но проблемы остаются (2/3) (начало) Здравоохранение — одна из самых чувствительных сфер для населения и одна из самых затратных для бюджетов всех уровней. Данные за 2025 год и первые два месяца 2026 года позволяют оценить, как регионы справляются с медицинскими обязательствами, в каком состоянии находится отрасль и что происходит с доступностью и качеством медицинской помощи. 3. Региональная дифференциация: кто тратит больше, кто меньше Рост расходов на здравоохранение в 2025 году отмечен в 72 регионах, причём в 22 из них — на 20% и более. Лидеры по темпам роста: • Карачаево-Черкесская республика, Тверская область — рост в 1,5 раза; • Республика Алтай, Республика Адыгея, Магаданская и Рязанская области — рост в 1,4 раза; • Республика Мордовия — на 32,2%; • Амурская область — на 31,6%. Однако высокие темпы роста в некоторых регионах объясняются низкой базой предыдущего года или разовыми факторами (например, завершением строительства объектов). В то же время в ряде регионов расходы на здравоохранение сократились. Счётная палата не приводит полный перечень регионов со снижением расходов, но упоминает, что в 10 регионах общие расходы (по всем разделам) снизились, и здравоохранение, вероятно, попало под сокращение. Наибольшая доля расходов на здравоохранение в структуре региональных бюджетов — традиционно в бедных и стареющих регионах, где высока потребность в медицинской помощи. Однако точных данных по долям в отчёте нет. 4. Платные медицинские услуги: рост ускоряется В январе–феврале 2026 года объём платных медицинских услуг населению составил 168,1 млрд рублей (в феврале — 168,1 млрд, в январе–феврале — 314,2 млрд). В сопоставимых ценах рост к январю–февралю 2025 года составил 99,0% (то есть практически нулевой рост в реальном выражении). Однако в номинальном выражении рост есть, и он обеспечивается в основном повышением цен. Структура платных медицинских услуг: в феврале 2026 года их доля в общем объёме платных услуг населению составила 9,5%. Для сравнения: доля услуг ЖКХ — 22,6%, транспортных услуг — 15,8%, телекоммуникационных — 9,4%. Медицина находится на четвёртом месте. Индекс цен на медицинские услуги в феврале 2026 года к февралю 2025-го — 112,3%. Это выше общей инфляции (105,9%). Медицинские услуги дорожают быстрее, чем в среднем по economy. Особенно сильно выросли цены на амбулаторные услуги (113,0% к прошлому году) и услуги стационаров (112,0%). Для населения это означает, что платная медицина становится всё менее доступной. ⬆️ При этом в январе–феврале 2026 года по сравнению с аналогичным периодом 2025 года реальный объём платных медицинских услуг не вырос (99,0%). То есть люди не стали чаще обращаться к платным врачам — просто они платят больше за тот же объём. Это косвенно свидетельствует о том, что бесплатная медицина не справляется с нагрузкой, но и платная становится недоступной для значительной части населения. 5. Заработная плата в здравоохранении Среднемесячная начисленная заработная плата работников в сфере здравоохранения и социальных услуг в январе 2026 года составила 89 740 рублей. Это 86,6% от средней по экономике (103 612 рубля). Врачи зарабатывают больше (средняя по отрасли 89 740 — это усреднённый показатель, включающий младший и средний персонал), но всё равно отстают от среднего уровня. Для сравнения: в образовании — 72 402 рубля (69,9% от средней), в культуре и спорте — 91 347 рублей (88,2%). Рост номинальной зарплаты в здравоохранении к январю 2025 года составил 114,5%, реальный (с поправкой на инфляцию) — около 108% (инфляция за год — 5,9%). То есть врачи и медсёстры стали получать больше в реальном выражении. Однако дифференциация по регионам огромна. В Москве зарплата в здравоохранении может превышать 150–200 тыс. рублей, а в депрессивных регионах — 50–60 тыс. (окончание)

Медицинская сфера в регионах России в 2025 – начале 2026 года: финансирование растёт, но проблемы остаются (1/3) Здравоохранение — одна из самых чувствительных сфер для населения и одна из самых затратных для бюджетов всех уровней. Официальные данные за 2025 год и первые два месяца 2026 года позволяют оценить, как регионы справляются с медицинскими обязательствами, в каком состоянии находится отрасль и что происходит с доступностью и качеством медицинской помощи. 1. Расходы регионов на здравоохранение: рост ниже инфляции В 2025 году расходы консолидированных бюджетов субъектов РФ на здравоохранение составили 2 337,3 млрд рублей, увеличившись на 4,3% по сравнению с 2024 годом. Для сравнения: общий рост расходов регионов составил 9,9%, а рост расходов на социальную политику — 18%. Здравоохранение оказалось в числе аутсайдеров по темпам прироста. Доля расходов на здравоохранение в общем объёме региональных расходов снизилась с 8,9% в 2024 году до 8,5% в 2025-м. Это происходит на фоне роста цен на медицинские товары и услуги (индекс потребительских цен на медицинские услуги в феврале 2026 года к февралю 2025-го составил 112,3%, на медикаменты — 109,8%). То есть в реальном выражении (с поправкой на инфляцию) региональные расходы на здравоохранение, скорее всего, сократились. Без учёта показателей Москвы (которая формирует 21% всех расходов регионов и где здравоохранение имеет свою специфику) рост расходов на здравоохранение по стране составил 7% — тоже ниже инфляции в отрасли. Уровень исполнения расходов на здравоохранение в 2025 году составил 96,7% от бюджетных назначений. В 34 регионах этот показатель был ниже, то есть запланированные средства осваивались не в полном объёме. Причины стандартные: задержки конкурсных процедур, перенос строительства и ремонта объектов на следующий год, экономия. Но за этой бюрократией — недостроенные поликлиники, некупленное оборудование, неоказанные услуги. 2. Что стоит за ростом расходов В отчёте Счётной палаты перечислены основные факторы, повлиявшие на рост расходов на здравоохранение в 2025 году: 1. Повышение оплаты труда медицинских работников в соответствии с «майскими» указами. С 1 января 2025 года МРОТ вырос на 16,6% (с 19 242 до 22 440 рублей), что повлекло за собой индексацию окладов бюджетников, включая врачей и средний медперсонал. 2. Увеличение расходов на лекарственное обеспечение отдельных категорий граждан, в том числе детей-инвалидов и больных с сахарным диабетом (системы непрерывного мониторинга глюкозы). 3. Финансирование высокотехнологичной медицинской помощи, не включённой в базовую программу обязательного медицинского страхования. 4. Строительство и капитальный ремонт объектов здравоохранения, укрепление материально-технической базы, модернизация первичного звена за счёт средств региональных и федерального бюджетов. 5. Обеспечение закупки авиационных работ для санитарной авиации. 6. Финансовое обеспечение расходов при оказании специализированной медицинской помощи военнослужащим. То есть рост расходов в значительной степени носит обязательный характер (зарплаты, льготные лекарства) и не связан с развитием сети или повышением доступности для широких слоёв населения. Примечание: анализ основан на данных Счётной палаты РФ, Росстата и ФНС России, опубликованных в марте–апреле 2026 года (продолжение)

Ну, что? Ну, всё?

Доброй ночи! Давайте ещё раз: про рекламу не написано "разрешена". Сказано: "не будут привлекать к ответственности". До конца года не будут привлекать. #запрет_рекламы_в_телеграм

Системные проблемы здравоохранения: взгляд через полвека (3/3) (часть первая, часть вторая) Официальная статистика Росстата «Здравоохранение в России. 2025» рисует картину, в которой причудливо переплетаются достижения и кризисы: выросла обеспеченность врачами, но одновременно сокращается численность среднего медперсонала, растёт заболеваемость хроническими болезнями, а население вынуждено оплачивать из своего кармана всё большую долю медпомощи. Эти процессы уходят корнями в модель организации здравоохранения, сложившуюся ещё в СССР, которая, несмотря на все реформы, продолжает воспроизводить свои системные дефекты. Статья историка Евгения Белокурова о кадровой и материальной обеспеченности ленинградского здравоохранения в 1970–1980-е годы позволяет увидеть эти корни.   6. Региональное неравенство и централизация   В советском Ленинграде, по наблюдению автора, даже при высоких средних показателях существовали острые локальные дефициты: «в районах новостроек ситуация оказалась хуже из-за быстрого роста числа обслуживаемых (например, в Красногвардейском численность жителей на некоторых участках достигала 4–4,5 тыс. человек)». Сегодня региональное неравенство стало не локальным, а межрегиональным и достигло колоссальных масштабов. Разрыв в подушевых расходах бюджетов между регионами — 20–30 раз, в финансировании из ОМС — 4–6 раз. В 2024 году в Ямало-Ненецком АО на здравоохранение тратили 91 тыс. руб. на человека, в Ингушетии — 3 тыс. Такая дифференциация была немыслима в плановой экономике, но стала реальностью рыночного выравнивания, которое не сработало. 7. Структурная преемственность: почему проблемы не решаются   Белокуров в заключении пишет: «Многие из этих проблем не решались десятилетиями, поскольку здравоохранение находилось на периферии ведомственного планирования, уступая приоритет “производственным отраслям”» . Сегодня приоритеты изменились, но «второстепенность» осталась. Об этом говорят цифры: доля инвестиций в здравоохранение в общем объёме инвестиций в экономику — 2% , доля государственных расходов в ВВП — 3,8% против 7–10% в странах ОЭСР. Система продолжает существовать в режиме хронического недофинансирования, компенсируя его за счёт населения. Как и в советское время, система демонстрирует высокие количественные показатели (число врачей, коек, посещений), но не может обеспечить должного качества, доступности и непрерывности помощи.   Вместо заключения: системный диагноз   Исторический опыт Ленинграда и современная статистика России говорят об одном: проблемы здравоохранения носят не конъюнктурный, а структурный характер. Они коренятся в модели, где отрасль всегда была на вторых ролях при распределении ресурсов, где количественные показатели доминировали над качественными, а население выступало донором, компенсирующим недостаток государственного финансирования. Менялись эпохи, формы собственности, механизмы управления — но базовые диспропорции оставались. Сегодня к историческим проблемам добавились новые: региональное неравенство, превратившееся в пропасть; коммерциализация, сделавшая платные услуги нормой; демографический кризис, усиливший нагрузку на систему; и, наконец, бюджетный дефицит, который в ближайшие годы будет ужесточать ограничения. Если в 1970-е врачи жаловались на нехватку шприцев и анальгина, то сегодня они жалуются на нехватку времени на приём и на то, что пациенты уходят в платную медицину. Но суть одна: ресурсов всегда не хватает, и их распределение остаётся несправедливым. История ленинградского здравоохранения — это предостережение о том, что количественные показатели без качественных изменений в финансировании, управлении и отношении к кадрам не ведут к устойчивому развитию. Современная статистика показывает, что это предостережение не было услышано.

Системные проблемы здравоохранения: взгляд через полвека (2/3) (начало)   Официальная статистика Росстата «Здравоохранение в России. 2025» рисует картину, в которой причудливо переплетаются достижения и кризисы: выросла обеспеченность врачами, но одновременно сокращается численность среднего медперсонала, растёт заболеваемость хроническими болезнями, а население вынуждено оплачивать из своего кармана всё большую долю медпомощи. Эти процессы уходят корнями в модель организации здравоохранения, сложившуюся ещё в СССР, которая, несмотря на все реформы, продолжает воспроизводить свои системные дефекты. Статья историка Евгения Белокурова о кадровой и материальной обеспеченности ленинградского здравоохранения в 1970–1980-е годы позволяет увидеть эти корни.   3. Инфраструктура: ветхие здания и «коридорная» медицина   Описанные Белокуровым условия в ленинградских больницах шокируют, но, к сожалению, узнаваемы. В 1975 г. начальник ГУЗЛ заявлял: «В городе по плану не хватает 18 тыс. больничных коек… палаты больниц переполнены, коридоры забиты койками. Есть медицинские учреждения, где на одного человека приходится 1,5 кв. м больничной площади. Женщины… рожают на скамейках». Проверка 1976 г. выявила, что 14% учреждений требовали капремонта, а 26 находились «в угрожающем состоянии». В 2024 году ситуация лишь немного лучше. Согласно сборнику Росстата, 22,5% зданий медицинских организаций требуют капитального ремонта, 1,6% находятся в аварийном состоянии. В 5,1% зданий нет водопровода, в 28,1% — горячего водоснабжения. Это уже не 1970-е, но проблема ветхости, растянутых на годы ремонтов, нехватки площадей остаётся. А ввод новых мощностей, выросший до 5,9 тыс. коек в 2024 году, не закрывает потребности, тем более что при этом коечный фонд в целом продолжает сокращаться. 4. Лекарственное обеспечение: от дефектуры к платному доступу   Самая объёмная часть статьи Белокурова посвящена лекарственному дефициту. В 1972 г. из 2913 наименований «более чем по 380 наименованиям… полностью потребность не обеспечивается». В 1979 г. «на 113 препаратов вообще не было в наличии». Хроническая нехватка жизненно важных лекарств (сердечно-сосудистых, противотуберкулёзных, антибиотиков) была нормой. Причём дефектура была «динамичной», то есть «нередко срывает уже проводимый курс лечения» . Система не могла гарантировать непрерывность терапии даже в стационаре. Сегодня лекарственный дефицит приобрёл другую форму. Формально перечень жизненно важных лекарств утверждён, льготные категории граждан имеют право на бесплатное обеспечение. Но на практике, как показывают данные опросов, 37% льготников сталкиваются с невозможностью получить рецепт в аптеке. ⬆️ Розничные продажи лекарств выросли до 2,5 трлн руб. в 2024 году, превысив расходы региональных бюджетов на здравоохранение. Лекарства стали главной статьёй расходов населения на здоровье. Дефектура сменилась платным доступом: препарат есть, но за деньги.   5. Демографический и эпидемиологический переход   Белокуров отмечает, что в Ленинграде структура смертности менялась быстрее, чем в среднем по РСФСР. К 1969 г. на болезни системы кровообращения приходилось 51,9% всех смертей, на новообразования — 24,9% . Рост хронических неинфекционных заболеваний увеличивал нагрузку на систему, обостряя проблему ресурсов. Сегодня эти болезни стали доминирующими. На систему кровообращения приходится 43,7 млн зарегистрированных случаев, на новообразования — 8,3 млн. Гипертония выросла за 5 лет на 35%, ожирение — на 57%. Система, как и полвека назад, не успевает перестраиваться под управление хроническими заболеваниями. Профилактика остаётся декларативной, диспансерное наблюдение — формальным (в 2022 г. частота посещений участкового терапевта по поводу диспансерного наблюдения составила 0,78 на одного пациента при нормативе 2–4). В Ленинграде, как пишет Белокуров, попытка всеобщей диспансеризации во второй половине 1980-х провалилась из-за нехватки кадров, оборудования и времени. Сегодня, несмотря на формальный охват осмотрами 92,7% взрослого населения, качество и результативность остаются под вопросом. (окончание)

Системные проблемы здравоохранения: взгляд через полвека (1/3) Официальная статистика Росстата «Здравоохранение в России. 2025» рисует картину, в которой причудливо переплетаются достижения и кризисы: выросла обеспеченность врачами, снизилась младенческая смертность, но одновременно сокращается численность среднего медперсонала, растёт заболеваемость хроническими болезнями, а население вынуждено оплачивать из своего кармана всё большую долю медицинской помощи. Эти процессы не возникли на пустом месте. Они уходят корнями в ту модель организации здравоохранения, которая складывалась ещё в советский период и, несмотря на все реформы, продолжает воспроизводить свои системные дефекты. Статья петербургского историка Евгения Белокурова о кадровой и материальной обеспеченности ленинградского здравоохранения в 1970–1980-е годы позволяет увидеть эти корни. Сопоставление с современными данными обнаруживает удивительную преемственность: многие проблемы, которые сегодня считаются следствием постсоветской трансформации, были заложены десятилетиями ранее и, по сути, не были преодолены. Более того, некоторые из них в новых условиях лишь обострились. 1. Финансирование: второстепенность отрасли как историческая константа Белокуров приводит данные, которые звучат почти зловеще современно: в конце 1980-х СССР тратил на здравоохранение 3,3% валового национального продукта. В 2022 году РФ тратила из государственных источников 3,3% ВВП, а с учётом ОМС — около 3,8% . Доля осталась практически той же, тогда как в развитых странах за эти десятилетия она выросла до 7–10%. Как отмечает автор, «недостаточное финансирование здравоохранения отражало его второстепенность при распределении денежных и материальных ресурсов» . Сегодня эта второстепенность проявляется в том, что доля инвестиций в здравоохранение в общем объёме инвестиций в экономику застыла на уровне 2%, а доля населения в общем объёме финансирования выросла с 33% в 2015 до 38% в 2024. Система по-прежнему держится на том, что недостающее доплачивают граждане.   2.Кадры: врачей много, сестёр мало — парадокс, который не исчезает   В Ленинграде 1970–1980-х годов, как пишет Белокуров, «по количеству врачей на 10 тыс. жителей (87 в 1986 г.) город вдвое превосходил средние показатели по СССР» Однако при этом некомплект среднего медперсонала составлял 17%, младшего — 31%  Автор объясняет это низкой зарплатой и тяжёлыми условиями труда: «Зарплата медработников составляла лишь 72–77% от средней по городу, при этом зарплаты в промышленности были выше на 40–50%». В результате «велико число лиц со средним медицинским образованием, работающих на предприятиях, в торговле и других сферах»   Современная статистика показывает ту же диспропорцию, только теперь она стала ещё более острой. В 2024 году обеспеченность врачами достигла 51,3 на 10 тыс. населения, что выше уровня 2015 года, но при этом обеспеченность средним медперсоналом упала с 105,3 до 96,3 на 10 тыс. Соотношение врачей и медсестёр изменилось с 1:2,3 до 1:1,9, что далеко от рекомендуемого 1:3–1:4. Причина — всё та же: низкая привлекательность профессии при высоких нагрузках. Зарплата среднего медперсонала в частных организациях составляет лишь 68% от средней по отрасли, а региональный разрыв достигает 4–5 раз. Текучесть кадров, о которой писали ленинградские отчёты (в Красногвардейском районе из 241 уволившегося среднего медперсонала 145 ушли в промышленность, сегодня проявляется в оттоке в торговлю, сферу услуг и частную медицину.   (продолжение)

Внимание-внимание, говорит Германия, ФАС выпустила разъяснения про запрет рекламы в телеграмме и далее везде. Мы читали три раза, на человеческий не переводится, но, вот, конспект: - в отношении рекламы в Telegram и Youtube необходим переходный период до конца 2026 года, в течение которого меры ответственности за распространение рекламы на таких ресурсах применяться не будут. - контроль за соблюдением законодательства о рекламе при размещении рекламы на платформах, ограничения в отношении которых были введены ранее (Instagram*, FaceBook**), а также на VPN-сервисах будет продолжен с применением соответствующих мер ответственности. Итого: 1. В 2026 году за Telegram и Youtube штрафовать не будут. Типа "переходный период". (Это обещание от сегодня, вы знаете, как всё меняется). 2. Размещать рекламу в Instagram*, FaceBook** нельзя. Источник: https://fas.gov.ru/news/34584?ysclid=mn5pvmxca9854713792 Напоминаю, что такое "реклама" в представлении государства: Федеральный закон от 13.03.2006 N 38-ФЗ (ред. от 27.10.2025) "О рекламе" Статья 3. Основные понятия, используемые в настоящем Федеральном законе: 1) реклама - информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке; https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_58968/4f41fe599ce341751e4e34dc50a4b676674c1416/ *,** принадлежит Meta, чья деятельность признана в Российской Федерации экстремистской и запрещена на территории Российской Федерации #запрет_рекламы С уважением, Алёна Барсова - юрист на стороне врачей 🧑‍⚕️ моб. +7 911 224 79 84

🌸🌸🌸🌸🌸🌸🌸🌸 Благополучия и процветания всем, у кого Ураза-байрам вчера и Навруз сегодня!!! 🌸Navruz piruz!!!🌸 🌸🌸🌸🌸🌸🌸 🙏🙏🙏🙏

➡️ Российская система финансирования требует донастройки Как указывает медицинский юрист Алена Барсова, при формально работающей страховой модели Россия демонстрирует очень высокую долю личных расходов граждан. Причина — в структуре источников финансирования ОМС. В развитых странах ОЭСР со страховой системой взносы удерживаются не только с заработной платы, но и с доходов от капитала, ренты, а во многих странах — даже с пенсий. То есть база взносов охватывает все виды доходов населения. В России взносы платятся только с фонда оплаты труда наёмных работников и доходов самозанятых. Доходы от капитала и ренты (а это, по оценкам, около 40% ВВП) от уплаты освобождены. Граждане, живущие на эти доходы, считаются неработающими, и взносы за них платят региональные бюджеты. Дополнительный фактор — масштаб теневой экономики. ➡️ Проблема доступности медпомощи Рост доли личных расходов может иметь два объяснения: либо люди стали больше платить за качественные услуги, либо они вынуждены платить, потому что бесплатная помощь недоступна. Статистические исследования показывают, что для России работает именно второй сценарий. По т.н. «катастрофическим расходам» (когда затраты на лечение превышают 10% бюджета домохозяйства) и по рискам обнищания из-за оплаты медицины Россия выглядит неплохо на фоне Европы. Но это не результат высокой социальной защиты, а следствие того, что значительная часть населения просто отказывается от лечения из-за нехватки средств, подчеркивает эксперт. Многие не получают необходимую помощь, даже когда нуждаются в ней. Эксперты Всемирного банка подчёркивают: прямые платежи в момент болезни — наименее эффективная и наиболее социально несправедливая форма финансирования. Она не позволяет распределять риски и ведёт к углублению неравенства. Эффективные системы строятся на предоплате — налогах или страховых взносах. ➡️ Бюджетный дефицит и углубление проблемы В 2025 году федбюджет был исполнен с дефицитом, и в ближайшие годы бюджетные ограничения будут только ужесточаться. Встает вопрос стратегии для развития сферы здравоохранения, подчеркивает эксперт. 1️⃣ путь: сохранить текущую модель, при которой государство концентрируется на ограниченном наборе приоритетов, а остальное перекладывается на граждан. Это означает дальнейший рост доли OOP и усиление регионального неравенства, поскольку в бедных регионах платёжеспособность населения ниже. 2️⃣ путь: попытаться расширить базу страховых взносов, включив в неё доходы от капитала и ренты, а также ужесточить контроль за теневой занятостью. Это потребовало бы серьёзных политических решений и административных усилий. 3️⃣ путь: повышение эффективности использования уже имеющихся средств. Проблема незавершённого строительства (126 объектов), недостаточного освоения инвестиций и низкого качества планирования указывает на то, что резервы здесь есть, считает Алена Барсова. ➡️ Перспективы Структура финансирования российского здравоохранения к 2024 году: около 52% всех ресурсов приходится на государственные источники (бюджеты + ОМС), 38% — на прямые расходы населения, ещё 10% — на ДМС и инвестиции. Доля государства за девять лет снизилась на 9 процентных пунктов, доля населения выросла на 5. В мировом контексте это не катастрофический, но тревожный тренд, указывает юрист. Высокая доля OOP характерна для стран с низкой собираемостью взносов и большим теневым сектором, но не для государств, стремящихся к всеобщему охвату услугами здравоохранения. Учитывая дефицит бюджета, вероятность резкого увеличения государственных расходов на здравоохранение до 5–6% ВВП в ближайшие годы невелика. Это означает, что основным источником дополнительных средств останутся сами граждане. Вопрос в том, готова ли система к такому сценарию и не приведёт ли он к дальнейшему расслоению в доступе к медицинской помощи — между регионами, между социальными группами, между теми, кто может платить, и теми, кто вынужден терпеть или отказываться, резюмирует эксперт. ⏸️ Подписывайтесь на «Право на здоровье» в MAX и Тelegram

✍️ Аналитики: в последние годы при формальном росте государственных расходов на сферу здравоохранения реальное бремя финансирования все больше смещается на население. К 2024 году расходы населения на лекарства превысили госрасходы, а объем платных услуг приблизился к показателю последних. В 2025 году этот тренд только усилился на фоне нарастающего дефицита федбюджета Своим мнением и расчетами в колонке для «Права на здоровье» поделилась юрист на стороне врачей Алена Барсова. ➡️ Объёмы и структура расходов в 2024 году По данным Минфина, в 2024 году расходы федбюджета на Минздрав составили 767,7 млрд рублей. Основная часть (более 694 млрд) пришлась на госпрограмму «Развитие здравоохранения». Внутри неё крупнейшими статьями стали амбулаторная помощь (339,6 млрд), стационарная (53 млрд), модернизация первичного звена (79 млрд) и борьба с социально значимыми заболеваниями: сахарным диабетом (12,2 млрд), сердечно-сосудистыми (22,3 млрд) и онкологическими (5,9 млрд) патологиями. Исполнение расходов Минздрава оценивается Счётной палатой как высокое — 98,3%, по нацпроекту «Здравоохранение» — 98,7%. 🔵Но за цифрами скрываются структурные проблемы, подчеркивает эксперт: капитальные вложения исполнены лишь на 83,5%, из 23 запланированных объектов введено только 9, а на балансе министерства и подведомственных учреждений числится 126 объектов незавершённого строительства. Это означает, что при номинальном росте инвестиций эффективность освоения средств остаётся низкой. При этом основной объём госфинансирования здравоохранения формируется за счёт региональных бюджетов и системы ОМС. По данным Росстата, в 2024 году расходы консолидированных бюджетов субъектов составили 2,24 трлн рублей (на 65% больше, чем в 2015-м), доходы территориальных фондов ОМС — 3,46 трлн рублей. Суммарное государственное финансирование достигло примерно 5,7 трлн рублей, или 3,8% ВВП (при оценке ВВП в 150 трлн). Это ключевая цифра. 🔵Платные услуги выросли ещё сильнее: с 528 млрд до 1,62 трлн, в 3 раза. Продажи лекарств — с 1,06 трлн до 2,5 трлн, рост в 2,35 раза. При этом если в 2015 году госрасходы (1,36 трлн) и расходы населения на лекарства (1,06 трлн) были сопоставимы, а платные услуги составляли лишь около трети от госрасходов. К 2024 году картина радикально изменилась: расходы населения на лекарства (2,5 трлн) превысили госрасходы (2,24 трлн), а платные услуги (1,62 трлн) приблизились к ним. В сумме население тратит на здоровье из своего кармана более 4,1 трлн рублей в год — это почти вдвое больше, чем все региональные бюджеты здравоохранения. ➡️ Мировой контекст Доля госрасходов на здравоохранение устойчиво растёт на протяжении последних 50 лет (рост более чем в 4 раза). При этом выбор модели финансирования — налоговая или страховая — не является определяющим. В развитых странах ОЭСР этот показатель составляет в среднем 7–10% ВВП. Россия с её 3,8% существенно отстаёт от лидеров. 🔵Еще один важный показатель — доля прямых платежей населения (out-of-pocket, OOP) в общих расходах на здравоохранение. В странах ОЭСР она в среднем составляет 16,6%. В России, по данным 2020 года, — 27,8%, хотя в 2019 году достигала 36,6% . Снижение частных расходов в 2020 году было связано с пандемией и временным ростом расходов на госфинансирование медицины, но уже в 2024 году, по расчётам на основе данных Росстата, доля населения в общем объёме финансирования (платные услуги + лекарства) составила 38%, что значительно выше даже допандемийного уровня. Продолжение⤵

Наше исследование для, пожалуй, самой авторитетной отраслевой компании Право на здоровье: