Горячая линия Питера
Open in Telegram
379
Subscribers
+724 hours
+297 days
+5530 days
Data loading in progress...
Similar Channels
No data
Any problems? Please refresh the page or contact our support manager.
Tags Cloud
No data
Any problems? Please refresh the page or contact our support manager.
Incoming and Outgoing Mentions
---
---
---
---
---
---
Attracting Subscribers
August '26
August '26
+310
in 5 channels
July '260
in 17 channels
Get PRO
June '26
+74
in 7 channels
| Date | Subscriber Growth | Mentions | Channels | |
| 27 August | +2 | |||
| 26 August | +9 | |||
| 25 August | +6 | |||
| 24 August | +1 | |||
| 23 August | +5 | |||
| 22 August | +2 | |||
| 21 August | +1 | |||
| 20 August | +8 | |||
| 19 August | +22 | |||
| 18 August | 0 | |||
| 17 August | +2 | |||
| 16 August | 0 | |||
| 15 August | +1 | |||
| 14 August | 0 | |||
| 13 August | +1 | |||
| 12 August | +1 |
Channel Posts
🐷Меня не привлекают женщины, но мне снится по ночам что я вхожу в фпв дрон оптоволокно вокруг мошонки боевая часть упирается в корпус
Боже как классно трахать дрон помехами
Только и слышишь RXLOSS RXLOSS, RXLOSS а потом громкое DISARMED...
А вы и дальше смотрите на гражданке как я ебу дроны,а могли бы сидеть в мокреньком, грязном и вонючем от мобиков блиндаже нюхая говно полевых мышей заедая сие атмосферу первоклассным габапентином выданной промедоловой ШЛЮХОЙ.
Меня не привлекают женщины...
| 2 |  🐓Никольское. Угледар.
Ночь.
Дорога похожа на челюсть с выбитыми зубами. Ямы. Воронки. Рваный асфальт. За окном — чёрное поле, в котором кто-то жужжит.
Не видно людей. Не видно домов. Только дыры, снег и ощущение, что сюда нельзя было приезжать.
Тревога не проходит. Она сидит под рёбрами. Дышит вместе со мной.
Нас привозят к дому. На несколько дней — мой адрес. Мой мир. Внутри З. и В. Чужие лица, но они говорят простое:
— Ты среди своих. Чаю будешь?
Буду.
Крепкий чай. Табачный дым. Три солдата в комнате, где стены ещё стоят. Разговоры обо всём и ни о чём. О том, что было. О том, что будет. О том, о чём лучше не думать.
Мне говорят: пойдёшь «на ноги». Еда. Боекомплект. Вода. Всё, что нужно отнести туда, где никто не хочет быть.
Нормально. Лишь бы не штурм.
Ночью бахает. Земля отвечает глухим ударом. Я лежу и слушаю, как Никольское пытается не умереть.
Утро. Чай. Холодная вода. Замёрзшие пальцы. Ждём.
Приходят К. и Ч. Снимают снарягу, будто скидывают чужую кожу.
— Кофе есть?
Есть.
Кофе. Еда. Сигарета. Выход.
Конец января. Снег режет глаза. Мороз держит улицы мёртвой хваткой.
— Будем собирать синие огурцы.
Я не понимаю.
Синие огурцы — это кабачки.
Ч. идёт первым. Потом К. Я — следом. Не отставать. Не терять из виду. Не думать.
За углом стоит храм. Огромный. Золотые купола на фоне белого снега и серого неба. На стенах — следы прилётов. Он ещё держится. Пока ещё держится.
Потом — звук.
Бух.
— Выход? — спрашиваю.
— Прилёт.
И всё меняется.
Бегом.
От дома к дому.
От стены к стене.
По камням, которые раньше были чьими-то кухнями, заборами, спальнями. По разбитым машинам. По замёрзшей земле.
Открытое пространство — это вопрос. Дрон в небе — ответ.
Мы бежим, потому что нельзя стоять.
Точка. Воздуха нет. Сердце бьётся где-то в горле.
У К. странная привычка. В разбитых домах он ищет хрусталь: чашки, пепельницы. В мире, который рассыпался на щебень, он собирает вещи, сделанные для тишины.
К. тормозит Ч., поднимает с пола маленькую хрустальную пепельницу.
— Ты заебал мне всякую хуйню класть.
— Это сувениры.
Обратно — по тонкому льду. Под ногами вода. Над головой небо. Мостом не идём: мост — слишком заметно, слишком долго, слишком опасно. Потом его взорвут.
Мы возвращаемся.
В доме снова чай. Дым. Люди, которые понимают без лишних слов.
Я выдыхаю.
И понимаю: мне не нравится всё это — грохот, руины, холод, чужая смерть рядом. Но здесь, среди этих людей, в этом кошмаре, который стал повседневностью, я почему-то перестал быть чужим. | 2 389 |
| 3 | No text... | 221 |
| 4 |  🐖Меня не привлекают женщины, но мне снится по ночам что я вхожу в фпв дрон, оптоволокно вокруг мошонки, боевая часть упирается в корпус
😱Боже как классно трахать дрон помехами
Только и слышишь Rxloss,
Rxloss,Rxloss а потом громкое Disarmed....
А вы и дальше смотрите на гражданке как я ебу дроны,а могли бы сидеть в мокреньком, грязном и вонючем от мобиков блиндаже нюхая говно полевых мышей заедая сие атмосферу первоклассным габапентином выданной промедоловой шлюхой.
Меня не привлекают женщины...
Осколок Фугаса. Подписаться | 328 |
| 5 | 🐟 Завтра стрим с админом 🦄 | 145 |
| 6 | 🧔♂️ За то местные бомжи ходят по району в наших шортах... | 253 |
| 7 |  +1А теперь об человечности
В тамбуре подъезда ненадолго оставили новые вещи — коробки просто не помещались в лифт. Не мусор. Не хлам. Одежда, предназначенная для госпиталя в Донецке.
На коробках были предупреждения. Всё было объяснено.
Но кому нужны факты, когда можно устроить дешёвый спектакль?
Местные «яжматери» решили, что внутри БОМБА, и вызвали полицию. Коробки вскрыли. Никакой взрывчатки. Никакой угрозы. Только совершенно новая одежда для людей в госпитале.
Казалось бы, на этом приступ коллективной истерики должен был закончиться.
Но нет.
Увидев, что внутри обычные вещи, они позвали дворника и приказали вывезти всё на помойку.
💊Сначала объявить помощь бомбой.
Потом убедиться, что это помощь.
А затем выбросить её в мусор.
Ни извинений. Ни попытки разобраться. Ни капли ответственности.
Госпиталь остался без вещей. Зато подъезд снова «в безопасности» — от одежды, здравого смысла и человеческого участия.
Добро пожаловать в бетонный ад, где страх громче совести, а мусорные контейнеры оказываются человечнее некоторых людей. | 253 |
| 8 |  От гуманитарщиков Донецка поступил запрос на обычные вещи. В госпиталях и детских домах, оказывается, есть нехватка обычных вещей. Совместными усилиями собрали 3 коробки новых и неношенных вещей. Завтра отправляем.
Кто участвовал — спасибо огромное. | 2 543 |
| 9 | No text... | 240 |
| 10 | No text... | 4 731 |
| 11 | Я устал запоминать даты вместо голосов.
Раньше в телефоне были друзья. Теперь — теги, которым я больше не пишу. Иногда открываю переписку, перечитываю шутки, смотрю на последнее «увидимся» и не знаю, что больнее: то, что мы не увиделись, или то, как уверенно мы тогда это обещали.
Каждая новая потеря будто должна делать меня крепче. Так говорят. Но я не становлюсь крепче — во мне просто остаётся всё меньше места, которое ещё может болеть.
Я устал провожать. Устал ждать коротких сообщений. Устал бояться тишины. Устал видеть, как имя знакомого превращается в фотографию с чёрной лентой, а целая жизнь — в несколько правильных слов: «помнили», «любили», «не забудем».
А я забываю. Не их — себя рядом с ними. Как мы смеялись. О чём спорили. Какими были до . И за это мне стыдно, словно я предаю их ещё раз.
Иногда я думаю: почему я всё ещё здесь? И сразу ненавижу себя за этот вопрос. Потом радуюсь обычному утру — тренировки, солнцу, чужому смеху — и снова чувствую вину. Как будто жить дальше значит оставить их позади.
Но я не хочу привыкать к смерти. Не хочу, чтобы слова «ещё один» когда-нибудь стали для меня обычными.
Я просто хочу однажды проснуться и больше никого не ждать со страхом. Хочу перестать считать тех, кто остался. Хочу снова строить с ними планы дальше, чем до завтра.
И больше всего хочу, чтобы мне никогда не пришлось стирать ещё одно имя.
Живите блять, я вас умоляю живите | 361 |
| 12 |  Опять одного не досчитались... Ещё один блядский день и ещё одна смерть. За окном дождь, и СМС от 🦄
«Ебать, теперь ещё и Вятка погиб».
И снова это странное чувство кипятка по венам, ватности и собственного бессилия.
Интересно... Мы когда-нибудь станем прежними? Нет... Я когда-нибудь стану прежним?
Будьте добры, поддержите родных "Вятки". | 296 |
| 13 | Опять одного не досчитались... Ещё один блядский день и ещё одна смерть. За окном дождь, и СМС от 🦄
«Ебать, теперь ещё и Вятка погиб».
И снова это странное чувство кипятка по венам, ватности и собственного бессилия.
Интересно... Мы когда-нибудь станем прежними? Нет... Я когда-нибудь стану прежним?
Будьте добры, поддержите родных "Вятки". | 16 |
| 14 | No text... | 377 |
| 15 | No text... | 952 |
| 16 |  На мой аккаунт сделали фейк,просьба не вестись.
Первым подписчикам не пишу❗️ | 482 |
| 17 | А вот одна из давних историй 🐟 Карпа скоро выйдет на экраны. | 596 |
| 18 |  🐟 ДРУГ
2023 год.
Я иду по разбитым дорогам окраины Мариуполя. Асфальт вскрыт, будто кто-то пытался узнать, что у города внутри. Под ногами хрустит стекло. Ветер гоняет по улице целлофановый пакет. Он цепляется за чёрный куст, дёргается, вырывается и летит дальше.
Ему хотя бы известно направление.
Солнце висит низко — огромное, красное, ненастоящее. Как декорация на заднем плане старой игры. Мир вокруг завис на одном кадре: серые дома, пустые окна, ржавые машины. Только где-то в голове играет синтезатор. Глухой ритм. Басовые удары совпадают с шагами.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
И вдруг я вспоминаю сухарики.
После школы мы с другом каждый день заходили в магазин. Покупали одну пачку на двоих и бутылку колы. Иногда кола была тёплой, иногда сухарики оказывались слишком солёными, но тогда это не имело значения. Мы выходили на улицу, передавали бутылку друг другу и шли домой самым длинным маршрутом.
Нам казалось, что так день длится дольше.
На обедах мы экономили. Не брали булочку, не брали чай. Деньги оседали в карманах мелочью, потом превращались в купюры, а купюры — в игры в Steam. Во время распродаж мы чувствовали себя богатыми. Могли позволить себе целые миры.
Смешно.
Мы голодали в настоящем, чтобы покупать вымышленные жизни.
По дороге обсуждали будущее. Он хотел стать кем-то серьёзным. Кажется, программистом. Или архитектором. Иногда музыкантом. Я тоже каждый раз называл что-то новое. Профессии менялись в зависимости от настроения, погоды и последнего просмотренного фильма.
Но главное оставалось неизменным: мы были уверены, что станем кем-то.
Будущее представлялось большим городом, до которого нужно просто дойти.
Теперь я иду по городу, который будто уже закончился.
На стене дома след от взрыва похож на гигантскую чёрную ладонь. Подъезд распахнут. Внутри темно. Телефон в кармане молчит, но мне всё равно чудится звонок.
Я достаю его.
Экран разбит. Уведомлений нет.
Я не знаю, что сейчас с тем другом.
Не знаю, где он. Не знаю, сбылась ли хоть одна из его версий будущего. Может, он действительно пишет код в тихой комнате. Может, живёт в другой стране и покупает игры, не дожидаясь скидок. Может, иногда тоже вспоминает магазин после школы, дешёвую колу и вкус сухариков, который невозможно повторить.
А может, не вспоминает.
Слово «друг» вообще странное.
Пока человек рядом, ты почти никогда не называешь его другом. У него есть имя, голос, дурацкие шутки, привычка забирать последние сухарики из пачки. «Другом» он становится потом — когда между вами появляются годы, города, границы и молчание.
Друг — это не тот, кто идёт рядом.
Друг — это тот, чьи шаги ты продолжаешь слышать, когда дорога давно пуста.
Я пытаюсь вспомнить его лицо, но память портит изображение. Как старая видеокассета: полосы, помехи, провалы цвета. Отдельные детали ещё держатся. Рюкзак на одном плече. Крошки на куртке. Красная крышка от колы. Смех.
Лица нет.
Только силуэт под кислотно-оранжевым небом.
Мы идём после школы и спорим, кем станем через десять лет. Ни один из нас не знает правильного ответа. Ни один не понимает, что через десять лет главным вопросом будет не «кем?», а «где?».
Где ты?
Дорога уходит между мёртвыми домами. Ветер становится сильнее. Пакет снова пролетает мимо, словно и он ходит здесь кругами.
Музыка в голове обрывается.
На несколько секунд наступает абсолютная тишина.
И в этой тишине я понимаю: дружба — это маленькая совместная вечность, которую замечаешь только после её конца. Тогда нам казалось, что мы просто убиваем время. На самом деле время убивало нас — медленно, незаметно, по одному дню.
Но где-то тот день всё ещё продолжается.
Там не разрушены дороги. Там горят витрины. Там бутылка колы холодная, игры стоят копейки, а будущее ещё никого не предало.
Мы идём домой самым длинным путём.
Каждый день.
Каждый день.
Каждый день.
🏝Hotline posadka.Wrong contract | 702 |
| 19 |  +3Никольское. Угледар.
Первый раз, оказавшись в Никольском, я был потрясен, потому что заезжал я ночью, и не было видно ничего кроме ям на дорогах, дыр от снарядов. Слышалось жужжание где-то вдалеке. И все это сопровождалось сильным чувством тревожности, от которого не получалось избавиться.
Нас привезли к дому, который должен был стать моим местом жительства на ближайшее время. Войдя, я увидел пацанов, З. и В. Они успокоили меня тем, что теперь я со своими, и предложили чай. Я, понятное дело, не отказался. Попили чаю, посидели, покурили, поговорили обо всем, о чем могут говорить три солдата.
Они сказали, что пойду я «на ноги» (поднос на позиции еды, бк и прочая такелажка — примечание). Ну на ноги, так на ноги, я в принципе был готов ко всему, лишь бы не штурмовать.
Легли спать, ночью что-то бахало, гремело, я этому не придавал значение. Утром мы проснулись, встали, попили чайку, обычная утренняя рутина. Стали ждать тех, кто меня будет встречать. Пришли двое: К. и Ч., они завалились, сняли с себя снарягу. Сели к нам: «Че, мужики, кофейку?». Выпили кофе, поели, выкурили по сигаретке и двинули. А на улице-то конец января, было дико снежно, крепкий морозец. И пацаны говорят: «Щас нужно будет пробежать, собрать синие огурцы». Я удивился, что такое синие огурцы? Это оказались кабачки. Соответственно первым шел Ч., за ним К. сказали держаться недалеко от них, в пределах видимости.
Первое, что я увидел, зайдя за угол здания — это Храм. Огромный Храм, с золотыми куполами, который нес на себе небольшие следы прилетов, но выглядел он еще очень цело, по сравнению с тем, каким он стал в дальнейшем.
Мы пробежали первый участок, я слышу громкий «бух», говорю:
— О, прикольный выход, недалеко от нас.
— Ага, только это прилет.
Мы начинаем перемещаться от дома к дому, я вижу разрушенные дома, разбитые машины и технику. Бежали просто по камням, которые раньше были заборами, домами. Двигались мы на пределе возможностей, стараясь как можно быстрее преодолеть открытые пространства, прячась от хохлятских птиц. До точки мы добежали запыхавшиеся.
У К. была фишка — он любил по разбитым домам находить хрусталь: чашки, пепельницы. Дома он пил из них чай, и пепел скидывал.
Мы добегаем до дома, уже в нем К. тормозит Ч. и поднимает с пола небольшую хрустальную пепельницу.
— Да ты заебал мне всякую хуйню класть, — выругался на него Ч.
— Да ладно, это сувениры, — успокоил его К.
Уже в конце бежали прям по очень тонкому льду, через небольшую речку, чтоб срезать путь и не идти по мосту, который потом хохлы взорвали. Уже добравшись обратно домой, до пацанов, я выдохнул и понял...
Я на своем месте.
Мне это нравится. | 582 |
| 20 |  No text... | 482 |
