379
订阅者
+724 小时
+297 天
+5530 天
吸引订阅者
八月 '26
八月 '26
+310
在5个频道中
七月 '260
在17个频道中
Get PRO
六月 '26
+74
在7个频道中
| 日期 | 订阅者增长 | 提及 | 频道 | |
| 27 八月 | +2 | |||
| 26 八月 | +9 | |||
| 25 八月 | +6 | |||
| 24 八月 | +1 | |||
| 23 八月 | +5 | |||
| 22 八月 | +2 | |||
| 21 八月 | +1 | |||
| 20 八月 | +8 | |||
| 19 八月 | +22 | |||
| 18 八月 | 0 | |||
| 17 八月 | +2 | |||
| 16 八月 | 0 | |||
| 15 八月 | +1 | |||
| 14 八月 | 0 | |||
| 13 八月 | +1 | |||
| 12 八月 | +1 |
频道帖子
🐷Меня не привлекают женщины, но мне снится по ночам что я вхожу в фпв дрон оптоволокно вокруг мошонки боевая часть упирается в корпус
Боже как классно трахать дрон помехами
Только и слышишь RXLOSS RXLOSS, RXLOSS а потом громкое DISARMED...
А вы и дальше смотрите на гражданке как я ебу дроны,а могли бы сидеть в мокреньком, грязном и вонючем от мобиков блиндаже нюхая говно полевых мышей заедая сие атмосферу первоклассным габапентином выданной промедоловой ШЛЮХОЙ.
Меня не привлекают женщины...
| 2 |  🐓Никольское. Угледар.
Ночь.
Дорога похожа на челюсть с выбитыми зубами. Ямы. Воронки. Рваный асфальт. За окном — чёрное поле, в котором кто-то жужжит.
Не видно людей. Не видно домов. Только дыры, снег и ощущение, что сюда нельзя было приезжать.
Тревога не проходит. Она сидит под рёбрами. Дышит вместе со мной.
Нас привозят к дому. На несколько дней — мой адрес. Мой мир. Внутри З. и В. Чужие лица, но они говорят простое:
— Ты среди своих. Чаю будешь?
Буду.
Крепкий чай. Табачный дым. Три солдата в комнате, где стены ещё стоят. Разговоры обо всём и ни о чём. О том, что было. О том, что будет. О том, о чём лучше не думать.
Мне говорят: пойдёшь «на ноги». Еда. Боекомплект. Вода. Всё, что нужно отнести туда, где никто не хочет быть.
Нормально. Лишь бы не штурм.
Ночью бахает. Земля отвечает глухим ударом. Я лежу и слушаю, как Никольское пытается не умереть.
Утро. Чай. Холодная вода. Замёрзшие пальцы. Ждём.
Приходят К. и Ч. Снимают снарягу, будто скидывают чужую кожу.
— Кофе есть?
Есть.
Кофе. Еда. Сигарета. Выход.
Конец января. Снег режет глаза. Мороз держит улицы мёртвой хваткой.
— Будем собирать синие огурцы.
Я не понимаю.
Синие огурцы — это кабачки.
Ч. идёт первым. Потом К. Я — следом. Не отставать. Не терять из виду. Не думать.
За углом стоит храм. Огромный. Золотые купола на фоне белого снега и серого неба. На стенах — следы прилётов. Он ещё держится. Пока ещё держится.
Потом — звук.
Бух.
— Выход? — спрашиваю.
— Прилёт.
И всё меняется.
Бегом.
От дома к дому.
От стены к стене.
По камням, которые раньше были чьими-то кухнями, заборами, спальнями. По разбитым машинам. По замёрзшей земле.
Открытое пространство — это вопрос. Дрон в небе — ответ.
Мы бежим, потому что нельзя стоять.
Точка. Воздуха нет. Сердце бьётся где-то в горле.
У К. странная привычка. В разбитых домах он ищет хрусталь: чашки, пепельницы. В мире, который рассыпался на щебень, он собирает вещи, сделанные для тишины.
К. тормозит Ч., поднимает с пола маленькую хрустальную пепельницу.
— Ты заебал мне всякую хуйню класть.
— Это сувениры.
Обратно — по тонкому льду. Под ногами вода. Над головой небо. Мостом не идём: мост — слишком заметно, слишком долго, слишком опасно. Потом его взорвут.
Мы возвращаемся.
В доме снова чай. Дым. Люди, которые понимают без лишних слов.
Я выдыхаю.
И понимаю: мне не нравится всё это — грохот, руины, холод, чужая смерть рядом. Но здесь, среди этих людей, в этом кошмаре, который стал повседневностью, я почему-то перестал быть чужим. | 2 389 |
| 3 | 没有文字... | 221 |
| 4 |  🐖Меня не привлекают женщины, но мне снится по ночам что я вхожу в фпв дрон, оптоволокно вокруг мошонки, боевая часть упирается в корпус
😱Боже как классно трахать дрон помехами
Только и слышишь Rxloss,
Rxloss,Rxloss а потом громкое Disarmed....
А вы и дальше смотрите на гражданке как я ебу дроны,а могли бы сидеть в мокреньком, грязном и вонючем от мобиков блиндаже нюхая говно полевых мышей заедая сие атмосферу первоклассным габапентином выданной промедоловой шлюхой.
Меня не привлекают женщины...
Осколок Фугаса. Подписаться | 328 |
| 5 | 🐟 Завтра стрим с админом 🦄 | 145 |
| 6 | 🧔♂️ За то местные бомжи ходят по району в наших шортах... | 253 |
| 7 |  +1А теперь об человечности
В тамбуре подъезда ненадолго оставили новые вещи — коробки просто не помещались в лифт. Не мусор. Не хлам. Одежда, предназначенная для госпиталя в Донецке.
На коробках были предупреждения. Всё было объяснено.
Но кому нужны факты, когда можно устроить дешёвый спектакль?
Местные «яжматери» решили, что внутри БОМБА, и вызвали полицию. Коробки вскрыли. Никакой взрывчатки. Никакой угрозы. Только совершенно новая одежда для людей в госпитале.
Казалось бы, на этом приступ коллективной истерики должен был закончиться.
Но нет.
Увидев, что внутри обычные вещи, они позвали дворника и приказали вывезти всё на помойку.
💊Сначала объявить помощь бомбой.
Потом убедиться, что это помощь.
А затем выбросить её в мусор.
Ни извинений. Ни попытки разобраться. Ни капли ответственности.
Госпиталь остался без вещей. Зато подъезд снова «в безопасности» — от одежды, здравого смысла и человеческого участия.
Добро пожаловать в бетонный ад, где страх громче совести, а мусорные контейнеры оказываются человечнее некоторых людей. | 253 |
| 8 |  От гуманитарщиков Донецка поступил запрос на обычные вещи. В госпиталях и детских домах, оказывается, есть нехватка обычных вещей. Совместными усилиями собрали 3 коробки новых и неношенных вещей. Завтра отправляем.
Кто участвовал — спасибо огромное. | 2 543 |
| 9 | 没有文字... | 240 |
| 10 | 没有文字... | 4 731 |
| 11 | Я устал запоминать даты вместо голосов.
Раньше в телефоне были друзья. Теперь — теги, которым я больше не пишу. Иногда открываю переписку, перечитываю шутки, смотрю на последнее «увидимся» и не знаю, что больнее: то, что мы не увиделись, или то, как уверенно мы тогда это обещали.
Каждая новая потеря будто должна делать меня крепче. Так говорят. Но я не становлюсь крепче — во мне просто остаётся всё меньше места, которое ещё может болеть.
Я устал провожать. Устал ждать коротких сообщений. Устал бояться тишины. Устал видеть, как имя знакомого превращается в фотографию с чёрной лентой, а целая жизнь — в несколько правильных слов: «помнили», «любили», «не забудем».
А я забываю. Не их — себя рядом с ними. Как мы смеялись. О чём спорили. Какими были до . И за это мне стыдно, словно я предаю их ещё раз.
Иногда я думаю: почему я всё ещё здесь? И сразу ненавижу себя за этот вопрос. Потом радуюсь обычному утру — тренировки, солнцу, чужому смеху — и снова чувствую вину. Как будто жить дальше значит оставить их позади.
Но я не хочу привыкать к смерти. Не хочу, чтобы слова «ещё один» когда-нибудь стали для меня обычными.
Я просто хочу однажды проснуться и больше никого не ждать со страхом. Хочу перестать считать тех, кто остался. Хочу снова строить с ними планы дальше, чем до завтра.
И больше всего хочу, чтобы мне никогда не пришлось стирать ещё одно имя.
Живите блять, я вас умоляю живите | 361 |
| 12 |  Опять одного не досчитались... Ещё один блядский день и ещё одна смерть. За окном дождь, и СМС от 🦄
«Ебать, теперь ещё и Вятка погиб».
И снова это странное чувство кипятка по венам, ватности и собственного бессилия.
Интересно... Мы когда-нибудь станем прежними? Нет... Я когда-нибудь стану прежним?
Будьте добры, поддержите родных "Вятки". | 296 |
| 13 | Опять одного не досчитались... Ещё один блядский день и ещё одна смерть. За окном дождь, и СМС от 🦄
«Ебать, теперь ещё и Вятка погиб».
И снова это странное чувство кипятка по венам, ватности и собственного бессилия.
Интересно... Мы когда-нибудь станем прежними? Нет... Я когда-нибудь стану прежним?
Будьте добры, поддержите родных "Вятки". | 16 |
| 14 | 没有文字... | 377 |
| 15 | 没有文字... | 952 |
| 16 |  На мой аккаунт сделали фейк,просьба не вестись.
Первым подписчикам не пишу❗️ | 482 |
| 17 | А вот одна из давних историй 🐟 Карпа скоро выйдет на экраны. | 596 |
| 18 |  🐟 ДРУГ
2023 год.
Я иду по разбитым дорогам окраины Мариуполя. Асфальт вскрыт, будто кто-то пытался узнать, что у города внутри. Под ногами хрустит стекло. Ветер гоняет по улице целлофановый пакет. Он цепляется за чёрный куст, дёргается, вырывается и летит дальше.
Ему хотя бы известно направление.
Солнце висит низко — огромное, красное, ненастоящее. Как декорация на заднем плане старой игры. Мир вокруг завис на одном кадре: серые дома, пустые окна, ржавые машины. Только где-то в голове играет синтезатор. Глухой ритм. Басовые удары совпадают с шагами.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
И вдруг я вспоминаю сухарики.
После школы мы с другом каждый день заходили в магазин. Покупали одну пачку на двоих и бутылку колы. Иногда кола была тёплой, иногда сухарики оказывались слишком солёными, но тогда это не имело значения. Мы выходили на улицу, передавали бутылку друг другу и шли домой самым длинным маршрутом.
Нам казалось, что так день длится дольше.
На обедах мы экономили. Не брали булочку, не брали чай. Деньги оседали в карманах мелочью, потом превращались в купюры, а купюры — в игры в Steam. Во время распродаж мы чувствовали себя богатыми. Могли позволить себе целые миры.
Смешно.
Мы голодали в настоящем, чтобы покупать вымышленные жизни.
По дороге обсуждали будущее. Он хотел стать кем-то серьёзным. Кажется, программистом. Или архитектором. Иногда музыкантом. Я тоже каждый раз называл что-то новое. Профессии менялись в зависимости от настроения, погоды и последнего просмотренного фильма.
Но главное оставалось неизменным: мы были уверены, что станем кем-то.
Будущее представлялось большим городом, до которого нужно просто дойти.
Теперь я иду по городу, который будто уже закончился.
На стене дома след от взрыва похож на гигантскую чёрную ладонь. Подъезд распахнут. Внутри темно. Телефон в кармане молчит, но мне всё равно чудится звонок.
Я достаю его.
Экран разбит. Уведомлений нет.
Я не знаю, что сейчас с тем другом.
Не знаю, где он. Не знаю, сбылась ли хоть одна из его версий будущего. Может, он действительно пишет код в тихой комнате. Может, живёт в другой стране и покупает игры, не дожидаясь скидок. Может, иногда тоже вспоминает магазин после школы, дешёвую колу и вкус сухариков, который невозможно повторить.
А может, не вспоминает.
Слово «друг» вообще странное.
Пока человек рядом, ты почти никогда не называешь его другом. У него есть имя, голос, дурацкие шутки, привычка забирать последние сухарики из пачки. «Другом» он становится потом — когда между вами появляются годы, города, границы и молчание.
Друг — это не тот, кто идёт рядом.
Друг — это тот, чьи шаги ты продолжаешь слышать, когда дорога давно пуста.
Я пытаюсь вспомнить его лицо, но память портит изображение. Как старая видеокассета: полосы, помехи, провалы цвета. Отдельные детали ещё держатся. Рюкзак на одном плече. Крошки на куртке. Красная крышка от колы. Смех.
Лица нет.
Только силуэт под кислотно-оранжевым небом.
Мы идём после школы и спорим, кем станем через десять лет. Ни один из нас не знает правильного ответа. Ни один не понимает, что через десять лет главным вопросом будет не «кем?», а «где?».
Где ты?
Дорога уходит между мёртвыми домами. Ветер становится сильнее. Пакет снова пролетает мимо, словно и он ходит здесь кругами.
Музыка в голове обрывается.
На несколько секунд наступает абсолютная тишина.
И в этой тишине я понимаю: дружба — это маленькая совместная вечность, которую замечаешь только после её конца. Тогда нам казалось, что мы просто убиваем время. На самом деле время убивало нас — медленно, незаметно, по одному дню.
Но где-то тот день всё ещё продолжается.
Там не разрушены дороги. Там горят витрины. Там бутылка колы холодная, игры стоят копейки, а будущее ещё никого не предало.
Мы идём домой самым длинным путём.
Каждый день.
Каждый день.
Каждый день.
🏝Hotline posadka.Wrong contract | 702 |
| 19 |  +3Никольское. Угледар.
Первый раз, оказавшись в Никольском, я был потрясен, потому что заезжал я ночью, и не было видно ничего кроме ям на дорогах, дыр от снарядов. Слышалось жужжание где-то вдалеке. И все это сопровождалось сильным чувством тревожности, от которого не получалось избавиться.
Нас привезли к дому, который должен был стать моим местом жительства на ближайшее время. Войдя, я увидел пацанов, З. и В. Они успокоили меня тем, что теперь я со своими, и предложили чай. Я, понятное дело, не отказался. Попили чаю, посидели, покурили, поговорили обо всем, о чем могут говорить три солдата.
Они сказали, что пойду я «на ноги» (поднос на позиции еды, бк и прочая такелажка — примечание). Ну на ноги, так на ноги, я в принципе был готов ко всему, лишь бы не штурмовать.
Легли спать, ночью что-то бахало, гремело, я этому не придавал значение. Утром мы проснулись, встали, попили чайку, обычная утренняя рутина. Стали ждать тех, кто меня будет встречать. Пришли двое: К. и Ч., они завалились, сняли с себя снарягу. Сели к нам: «Че, мужики, кофейку?». Выпили кофе, поели, выкурили по сигаретке и двинули. А на улице-то конец января, было дико снежно, крепкий морозец. И пацаны говорят: «Щас нужно будет пробежать, собрать синие огурцы». Я удивился, что такое синие огурцы? Это оказались кабачки. Соответственно первым шел Ч., за ним К. сказали держаться недалеко от них, в пределах видимости.
Первое, что я увидел, зайдя за угол здания — это Храм. Огромный Храм, с золотыми куполами, который нес на себе небольшие следы прилетов, но выглядел он еще очень цело, по сравнению с тем, каким он стал в дальнейшем.
Мы пробежали первый участок, я слышу громкий «бух», говорю:
— О, прикольный выход, недалеко от нас.
— Ага, только это прилет.
Мы начинаем перемещаться от дома к дому, я вижу разрушенные дома, разбитые машины и технику. Бежали просто по камням, которые раньше были заборами, домами. Двигались мы на пределе возможностей, стараясь как можно быстрее преодолеть открытые пространства, прячась от хохлятских птиц. До точки мы добежали запыхавшиеся.
У К. была фишка — он любил по разбитым домам находить хрусталь: чашки, пепельницы. Дома он пил из них чай, и пепел скидывал.
Мы добегаем до дома, уже в нем К. тормозит Ч. и поднимает с пола небольшую хрустальную пепельницу.
— Да ты заебал мне всякую хуйню класть, — выругался на него Ч.
— Да ладно, это сувениры, — успокоил его К.
Уже в конце бежали прям по очень тонкому льду, через небольшую речку, чтоб срезать путь и не идти по мосту, который потом хохлы взорвали. Уже добравшись обратно домой, до пацанов, я выдохнул и понял...
Я на своем месте.
Мне это нравится. | 582 |
| 20 |  没有文字... | 482 |
