Ratio MiLitaris

Еще один удар по дата-центру Яндекса — еще один прозрачный намек на то, что пора, наконец, рассматривать ЦОД в качестве объектов критической инфраструктуры с соответствующими мерами обеспечения безопасности. За лето эту жесткую истину пришлось выучить применительно к НПЗ, теплостанциями, другим энергетическим точкам. Сейчас уже нет времени на такое долгое зажигание. ЦОДы — намного более технологичные и трудновосполняемые. Мы не можем позволить себе так легко пропускать удары по ним. Как минимум, потому что сами же наносим огромный ущерб вражеским. И видим, какие тяжелые последствия получает от этого враг. Актуальность частно-государственного партнерства в сфере выстраивания эффективной и современной системы ПВО против дальнобойных дроновых ударов как никогда высока. Бояться уже нечего и давно — тот же Яндекс давно воспринимается как связанная с правительством РФ структура. Чем быстрее удастся наладить синергию государства и бизнеса, зеркаля недавно подверстанную законодательную базу, тем лучше мы сможем отбиваться от акций противника. Не отвлекая дефицитные ресурсы на ремонт и восстановление, а, наоборот, вкладывая их в развитие собственных усилий по насыщению украинских тылов планомерным давлением.

Военные действия в Йемене: контрнаступление правительственных войск, бои в окрестеностях Тайиза и удары по Саудовской Аравии   Йемен остаётся наиболее горячей точкой на карте Ближнего Востока: с начала сентября хуситы из движения «Ансар Аллах», контролирующие столицу страны, ведут активные бои с войсками Президентского государственного совета.   Расстановка сил в гражданской войне в Йемене, идущей с 2014 года, в 2026-м кардинально изменилась: Президентскому совету удалось разгромить сепаратистов из Южного переходного совета, выступавшего за создание независимого государства на юге страны, что сократило число участников конфликта с трёх до двух, и сейчас хуситы и правительственные войска вступили в решительную схватку за контроль над страной.   В начале сентября хуситы нанесли несколько мощных ударов по позициям правительственных войск, прорвав линию фронта на западном направлении и за несколько дней захватив всё йеменское побережье Красного Моря.   Добившись серьёзных успехов на этом участке, хуситы развернулись на восток, начав наступление в провинции Тайиз: 4-6 октября хуситам удалось перерезать автодорогу из города Тайиз в Аден, фактически окружив силы правительственных войск.   4 ноября правительственные войска при поддержке авиации Саудовской Аравии начали операцию «Рассвет Йемена» с амбициозной целью полного разгрома хуситов и восстановления контроля над всей территорией страны.   Основной удар наносился именно вдоль берега Красного моря: при активной поддержке саудовской авиации, войскам президентского совета удалось к 5 октября продвинуться примерно на 30 километров, взяв под контроль аэродромом города Дхубаб. Президентский совет даже распространил заявление о взятии самого Дхубаба и города Мохи, одного из важнейших населённых пунктов региона, однако эти сообщения оказались преувеличенными. В реальности хуситам к 6 октября удалось выстроить новую линию обороны к югу от Дхубаба, где прямо сейчас идут активные бои.   Параллельно началось наступление правительственных войск на восточном фланге хуситов в провинции Мариб. Оно имеет второстепенное значение по сравнению с наступлением на побережье Красного моря и, по всей видимости, ограниченный успех. Судя по сообщениям с мест боёв, с 5-6 октября правительственным войскам удалось продвинуться лишь на несколько километров. Наиболее серьёзным их успехом является выход на высоты вокруг военного лагеря Умм-Риш: согласно имеющимся сообщениям, хуситы предпочли отойти от лагеря, оказавшегося под огневым контролем правительственных войск. Потенциально наступление в Марибе может иметь большую опасность для хуситов, ведь отсюда в теории открывается дорога на контролируемую хуситами Сану – столицу Йемена. Однако пока успехи правительственных войск здесь недостаточны для того, чтобы говорить о серьёзной угрозе развития подобного наступления.   Отдельным «фронтом» войны являются ракетные атаки хуситов на ключевого союзника Президентского совета – Саудовскую Аравию. Помимо нефтедобывающих и нефтеперерабатывающих объектов, традиционных целях атак хуситов против Саудовской Аравии, в последние дня целями ударов стали аэропорты в Эр-Рияде, Джизане, Наджране и Абхе. В ночь с 6 на 7 и с 7 на 8 октября массированные удары были нанесёны по военной базе Хамис-Мушайт. Хуситские ракетные атаки по Саудовской Аравии сковывают силы саудитов, которые вынуждены сосредотачивать ПВО для защиты собственной территории не могут полноценно поддерживать своих йеменских союзников.   Таким образом, боевые действия в Йемене, похоже, вступают в критическую фазу: правительственные войска предпринимают отчаянные усилия для того, чтобы перехватить инициативу и не допустить падения Тайиза, что откроет хуситам дорогу на Аден, являющийся фактической временной столицей правительственных сил. Следует учитывать, что эти самые правительственные силы представляют собой достаточно сложную коалицию вооружённых группировок, некоторые из которых, например, т.н. «Бригада гигантов», ещё недавно воевали против сил Президентского совета на стороне сепаратистов, и в их безусловной лояльности есть существенные сомнения.

Результат в Киеве, обеспеченый методичной работой наших ВС по тыловым объектом, — большое достижение, свидетельствующее а реальной, а не гипотетической способности России ощутимо дезинтегрировать мягкое подбрюшье Украины. Подрыв украинской технологической и энергетической инфраструктуры дает сразу несколько перспектив: разрушение национальной экономики, срыв обеспечения боеспособности полевых частей, а также — одно из самых главных — разрыв устойчивой и качественной цепи управления войсками. Необходимо развивать уже обозначившийся задел. Украина неизбежно будет пытаться огрызаться в ответ, как показала история с ЦОДом Яндекса. Но боятсья этого не стоит. Как показала летняя кампания, ВСУ будут наращивать дальнобойные удары с нами или без нас. И одним строительством ПВО, даже объективно улучающейся, тут не отделаться. Заметьте — количество атак Киева и урон от них стали снижаться только тогда, когда Москва изменила свой подход. Когда она перестала исходить из заведомо слабой позиции "ответных ударов возмездия". Когда она начала диктовать, где и когда, с кратно более высокими пропорциями и жесткостью она будет бить по врагу. И это дает нужный эффект. Важно не свернуть с этого пути, подкинувшись на какое-нибудь бедовое секторальное перемирие, а накапливать, накапливать потенциал давления, провоцируя его дальнейшее ослабление.

Похоже, что прогнозировать возобновление активной фазы американской операции против Ирана в ближайшее время можно более уверенно. Накануне мидтермы и под них американское руководство, рискующие проиграть выборы, очень хочет еще одну "маленькую победоносную". Как раз для того, чтобы элиты и электорат в стране забыли про то, чем это кончилось в последний раз. Впрочем, едва ли Вашингтону удастся прыгнуть выше головы в военном отношении. Ни политической воли, ни реальных оперативных возможностей организовать наземное вторжение в Иран нет. Да и если бы они были — накануне выборов это самоубийство. Это, похоже, единственная гипотетическая возможность сместить режим, но и она, очевидно, сопряжена с рисками встрять в новый Вьетнам. Остается прежний инструментарий. Ракеты, дроны, морская блокада. Можно, конечно, усилить те или иные удары, вложиться в это. Но эффект внезапности утрачен, механизмы принятия решений в Тегеране перестроены, а способность к споротивлению с опорой на негласную международную военно-техническую и разведывательную поддержку только увеличилась. Если американцы и решатся на новое обострение, то ни снести иранцев, ни доказать, что они хотя бы в перспективе побеждают никому не получится. Эскалация ради выбивания своих завышенных требований обернулась неудачей. Американцы не выкинут никакого козыря из своего рукава, как бы они ни намекали на способность внезапно сокрушить Иран. Что ж тогда не сделали этого раньше? Блеф не работает — война тоже.

Очень точное замечание коллег насчет последних новостей по поводу ядерной программы Франции. Новая дальнобойная баллистика — не что иное как публичная демонстрация того, что Париж всерьез, а не на словах претендует на распространение ядерного зонтика не просто в национальном, а в европейском масштабе. Военно-технические усилия велись и ведутся французами параллельно соответствующей дипломатии. Уже прорабатываются механизмы такого оборонного сотрудничества в сфере ядерного сдерживания РФ с Польшей, Германией, странами Скандинавии. И теперь Франции есть на что ссылаться помимо риторики — появляются практические основания позиционировать себя в качестве гаранта безопасности. Не стоит забывать и про перспективы британского арсенала. Это органично вписывается в концепцию стратегической автономии, в последнее время набирающую серьезную поддержку в Европе. Суть в том, что европейцы, настроенные на жесткую конфронтацию с Россией и следующую из этого милитаризацию, начинают задумываться об альтернативах роли США, чьи внешнеполитические приоритеты порой расходятся с союзниками, которых Вашингтон воспринимает как младших. Для Москвы это, безусловно, угроза, чьему потенциалу только предстоит раскрыться с годами. Наша дипломатия и оборонное планирование должны исходить из долгосрочного тренда на виток интенсивной нюклеаризации в Европе со всеми вытекающими последствиями. Нужно максимально противодействовать — укрепление европейского настроя на агрессию против нас сильным ядерным загашником автоматически приведет к нарастанию напряжения и более активным выпадам в наш адрес.

К последним ядерным испытаниям Франции не следует относиться свысока. Главное преимущество новой баллистической M51.3 — не какая-то одна выдающаяся характеристика, а совокупность улучшений. Париж прямо указывает на увеличение дальности, точности и способности преодолевать противоракетную оборону. Для французских ядерных вооружений, завязанных на атомные подводные лодки, традиционным недостатком всегда была их ограниченная дальность действия. С учетом того, что приоритетной целью французского ядерного сдерживания является Россия, как известно, находящаяся от Пятой республики на серьезном географическом отдалении, именно на нивелирование данной проблемы рассчитана успешно опробованная модификация. Франция будет только наращивать усилия и разрабатывать новые образцы в свете интенсивной милитаризации и развития ядерной программы в частности. Это не просто техническое новшество как вещь в себе — это пролог к созданию предпосылок для появления французского ядерного зонтика в Европе, который будет выступать в качестве вспомогательного звена для американцев и одновременно дополнительно страховать антироссийскую линию Запада на случай нерасторопности Штатов.

Снова крупный коррупционный скандал — опять парк "Патриот", опять жирная взятка и опять крупная шишка в Минобороны. Не можем не приветствовать заметные усилия по зачистке такого элемента в МО. Особенно в военное время. И все же напрашивается ряд замечаний. Не странно ли это, что каждый из таких кейсов рассматривается как бы отдельно, в своего рода вакууме. Если у фигурантов и была какая-то организация, то почему-то из раза в раз ограниченная и они удобным образом в ней и выступают в качестве лидеров. При этом посадки и выявленные факты крупных хищений множатся — это буквально тома тяжких уголовных деяений, где вереницей идут годы, миллиарды, генералы и заместители министра. Возникает очень простой вопрос. Неужели во время СВО, когда на кону для России стоит столько всего, включая ее существование, коррупционная проблема в главном операторе нашей военной мощи не воспринимается государством как систематическая? Не ради красного словца — а ради выработки жесткого механизма вскрытия, профилактики и, безусловно, реагирования. Не может быть так, что лица, работавшие бок о бок десятилетиями, каждый раз действовали в отрыве друг от друга. Что их не связывала неформальная рамка взаимоотношений. И что внутри нее не было четкого разграничпения по поводу ролей, интересов и принципов преступной деятельности. Ни о каком реформировании Министерства обороны без основательной ревизии говорить не получится — это не только чисто внутренняя работа новой управленческой команды, но еще и внешнее препарирование постыдных практик, сложившихся в известный период.

Востребованность формирования некой "прокладки" между Армией и частным и волонтерским сектором, как верно отмечает Чадаев, — вещь по большей части вынужденная. Было бы хорошо, если бы МО РФ могло реально своевременно и качественно отрабатывать перспективные вооружения чисто внутри собственного контура. Однако опыт СВО доказал — громоздкость ведомства и новая реальность войны объективно перевешивают его управленческие и практические компетенции. Туннельное зрение, устоявшаяся конъюнктура, отдельные негативные проявления вроде прямого коммерческого интереса зачастую ограничвают пространство для инноваций и, соответственно, снижают конкурентный потенциал. С этим можно работать. Нужно. И такая работа, конечно же, ведется. Именно для этого требуется горизонтальная инфраструктура. Достаточно гибкая и проактивная, чтобы, в конечном итоге, не заменять собой Армию, а давать ей новые способы громить врага. Сейчас это, к сожалению, все еще слабо институционализировано. Но подвижки есть.

Важная и далеко не самоочевидная проблема — новые формы современной высокотехнологичной войны диктуют необходимость более гибкого институционального распределения военных ресурсов. Как раскрывает уважаемый товарищ Романов на конкретном кейсе, гиперцентрализованность со сверхконцентрацией внутри МО РФ уже играет против нас. Противник, тем временем, распределяет полномочия и материально-техническую базу между различными структурами, поощряя естественную межвидовую конкуренцию. В известной степени это один из факторов, обусловивших тот серьезный ущерб, который удалось нанести нам Киеву этим летом. Уместно учитывать этот опыт и адаптировать под свои условия. Если это и политический вопрос, то лишь по касательной. Невозможно вести сложную и гибридную войну в режиме одного окна. Координация и взаимодействие неизбежы, если мы хотим победить. А мы, надо думать, в этом очень заинтересованы. Правда ведь? И речь не только про ФСБ. Росгвардия, МВД, возможно, даже частные структуры, — все они более чем способны так или иначе взять на себя дополнительные участки, где существуют объективные трудности. Для этого просто нужна соответствующая воля, а также перераспределение широкого портфолио полномочий и вооружений. Не нужно изобретать велосипед и рожать новое финансирование. Достаточно провести ревизию и выделить те моменты, где сторонний актор реально в состоянии снять критические головняки с и без того перегруженного оборонного ведомства. Никто не оспаривает его приоритетность — ему просто хотят помочь. Генштаб от этого только выиграет.

Киев начал акцентированно говорить про секторальные перемирия только тогда, когда наши дальнобойные удары сформировали накопительный эффект: срыв черноморской логистики, кризис в энергетике, перебои с Интернетом и общее ухудшение как тыловой, так и фронтовой обстановки в результате массированного давления. Летом, когда Украина чувствовала себя намного более уверенно и вела агрессивную кампанию против российских НПЗ, про перемирие никто и не заикался. Не следует заблуждаться. Потенциальное прекращение огня по тому или иному направлению — не шаг в сторону урегулирования или благородная гуманитарная акция. Это откровенное выклянчивание односторонней уступки противником и его лагерем поддержки на Западе. Выклянчивание с целью компенсировать неспособность ВСУ эффективно защищаться от дроново-ракетных ударов и не позволить РФ закладывать основу для стратегического перелома в рамках конфликта. Бомбежки Украины имеют критически важное значение в контексте уничтожения ее гражданской экономики и срыва оснований, на которых стоит ее боеспособность. Нельзя подписываться ни под какие уверения и обещания, которые в скором времени будут публично и непублично передаваться в адрес Москвы ради, как это будет преподноситься, самых благородных целей. Все вранье. Реальная цель — сократить объективно крупный урон для Киева, дать ему придти в себя и вновь пойти в наступление.

Абсолютно верно. Запад уже занимается участием в украинских атаках по территории "старой" РФ. Предоставляет военных специалистов, зачастую кадровых военных НАТО. Выделяет финансирование и производство для поставок вооружений и многочисленных вспомогательных систем. Делится ценными разведданными, полученными с помощью широкого спектра средств от спутников и хакинга до агентурной работы спеслужб. В конце концов, и свою землю как стартовую площадку для таких атак — тоже дает и дает нередко. Поэтому никакие инсинуации по поводу Калининграда не помогут внезапно отрезвить западников. Они уже многократно убедились в том, что пересечение "красных линий" ведет лишь к преимуществам для них и Киева, тогда как ответ, в лучшем случае, скромный. Отсюда, собственно, вся эта наглость. И применительно к Восточной Пруссии эта наглость затронет, скорее всего, не сам регион как таковой, а логистические измерение в контексте актуализации Балтийского моря. Поскольку Черное фактически парализовано взаимными с Украиной налетами, Балтика становится естественной альтернативой для перенаправления российского морского экспорта. И тут возникает очень удобная возможность для Европы из-за обилия ее военной инфраструктуры и прокси в регионе — организовать наспех сделанную блокаду против России. Угроза Калининграду тогда не напрямую от соседей, а чисто за счет перекрытия воздуха, ведь с ним оборвется связь. Но, как справедливо отмечено ИИ, Запад может ограничиться и более умеренными аппетитами, не мешая взаимодействовать с Калининградской областью, но препятствую российскому выходу за пределы своей территориальной зоны. Вот где находится главный риск. Сейчас Эстония, Латвия и Литва уже прорабатывают закрытие портов для судов из РФ. В будущем, при наличии поддержки Лондона, Парижа и Берлина, могут последовать и более жесткие меры, а также подключение Скандинавии. Нам придется находить варианты быстро и осязаемо доказывать врагу, что он ошибается, полагая, будто в его силах запереть Россию через море. Ни в коем случае нельзя двигаться по инерционному сценарию и позволять лишать нас критически значимого морского сообщения, за доступ к которому Россия веками вела бесчисленные войны с сильнейшими соседями. Это вопрос стратегического характера, равно как и формулирование новой модели ответного сдерживания Запада и его регулярных поползновений против нас.

Вот так выглядит правильная политика страны, понимающей, что, возможно, в не до конца очевидной временной перспективе ей предстоит серьезный военный конфликт вдоль своих границ, для чего необходимо заранее готовиться. Готовиться не только красивыми парадами, перспективными вундервафлями, но еще и поэтапным подтягиванием мобилизационного законодательства с тем, чтобы оно было вполне адаптированным к различным чрезвычайным сценариям. Даже такое государство, как Китай, учитывая его обширные экономические возможности и богатые людские ресурсы, все равно строит те механизмы, за счет которых оно сможет реализовать скрытый потенциал и применить его в боевых действиях. В том числе и в затяжных. Может быть, частично этот стимул получил развитие и в результате наблюдения за неудачным российским опытом на Украине. Войны XXI века провели четкий водораздел с войнами века XX — просто взять и призвать несколько десятков или даже сотен тысяч человек больше не достаточно. В условиях формирования нового технологического уклада и связанной с этим эволюции вооруженных сил стирается привычная грань между военным и гражданским. И мобилизация как процесс тоже меняется, превращаясь в комплексный стресс-тест для любой системы.

Почему Запад больше не пугает резкая риторика России о "красных линиях" и четких условиях применения ядерного оружия, включая превентивное реагирование? Потому что начиная с 2022 года Москва чрезмерно налегала на данный нарратив, фактически обесценив его значение. Именно поэтому не помогает даже кодификация параметров использования ЯО в соответствующих доктринальных документах РФ — НАТО расценивает ее лишь как еще одну пустую угрозу и блеф. Но дело не только в ядерке как таковой. Есть еще целый ряд вопросов, по которым Кремль декларировал готовность на жесткий ответ, а по итогу все равно оставлял враждебные выпады без наказания: Северный поток, использование тыловой инфраструктуры Североатлантического альянса для ударов по российской территории, захват активов, притеснение своих граждан в сторонних юрисдикциях, поставки отдельных видов вооружения, нарушение договоренностей и секторальных перемирий и так далее. В контексте западной стратегии прощупыващей эскалации, нацеленной на аккуратное, но последовательное расширение рамок допустимого, это сыграло против нас. Лагерь поддержки Киева уверовал в собственную безнаказанность, тогда как наша неспособность перекрывать такие ходы вкупе с позицией "вечный потерпевший" в духе "нас надули, обманули и водили за нос" привела к убежденности в бутафорском характере потенциала России, ее слабости и готовности к уступкам через давление. Мы, увы, стоим перед непростой дилеммой. С одной стороны, продолжая в том же духе, мы как бы сами же подставляемся под новые удары. Европа более чем способна и готова на них даже без участия США, достаточно молчаливого "ок". С другой — инициативно менять эту динамику резким форсированием с собственной стороны является очевидным риском. Что схавают, а что используют против нас для разгона антироссийского маховика и вернут в обратку? Вопрос, по сути, не про то, нужно ли как-то урезонивать откровенно обнаглевшего врага. Конечно нужно! Он в том, каким конкретно образом это в нынешней ситуации можно сделать. Ведь повышение эскалации ради деэскалации традиционно означает существенный гамбит и, как показывает история, часто приводит к диаметрально противоположному результату. Будущий удар, если он, разумеется, рассматривается, должен быть сильным и уверенным, но в то же время недостаточно разрушительным, чтобы не спровоцировать ухудшение общего расклада в рамках конфликта.

Коллеги правильно отмечают острую проблему, с которой столкнулась Россия за время проведения СВО, — Запад последовательно наглеет, расширяя рамку конфликта и пользуясь отсутствием внятного ответа на точечную эскалацию со стороны России. Из-за этого больше не получается сдерживать напор громкими и пафосными заявлениями. Их считывают как еще одно подтверждение слабости и заведомое признание в неспособности отреагировать. Назревает логичный вопрос относительно того, что делать. Тема обсуждается в РФ далеко не первый год, некоторые соображения есть. На ум, наверное, направшивается знаменитая идея Караганова — сдерживание устрашением. Превентивные, но ограниченные удары ядерным оружием или баллистикой по военным, инфраструктурным и логистическим объектам на территории сопредельных с Украиной стран НАТО: главным образом, в Польше или Румынии. Замысел эффектный и хайповый, но не менее рискованный и сопряженный с многочисленными производными недостатками. Превращение России в изгоя в глазах не просто Запада, а остального мира. Риск сплочения НАТО и кратного усиления участия в конфликте вплоть до непосредственного ввода контингентов или даже ответных ударов по России. Но и вечно пропускать оплеухи тоже ведь как-то не очень. Поэтому, развивая мысль Бюро, можно подумать о других, более безопасных вариантах. Например, ограничение ареала встречной эскалации рамками Украины. Например, такие меры, как более активные действия по ликвидации военно-политического руководства страны через удары и спецоперации. Или насыщение ударами приграничных районов, откуда в страну поступает трафик материально-технической помощи. В отдельных случаях — приоритетная работа по военным советникам Запада, которые, ни для кого давно уже не секрет, прямо принимают участие в боевых действиях. Не просто интернациональных наемников, а именно реальных военных. Разумеется, с их выявлением и соответствующей подготовкой. Кроме того, перспективным представляется и рассмотрение сценария с уничтожением врага в третьих странах. Ликвидации ключевых участников кооперации в сфере ВПК, тайная работа по инфраструктурной базе, выявление и противодействие украинским спецслужбам на сторонних ТВД в Африке и так далее. Это обширное поле для вдумчивой и хищной деятельности. Прочих направлений, где можно "поднажать", нанося Киеву и поддерживающей его коалиции существенный ущерб. Ущерб, заставляющий задуматься о готовности повышать ставки здесь сейчас. Впрочем, важно понимать главный момент — тенденция к милитаризации Европы такова, что столкновение пока выглядит наиболее вероятной перспективой. Российский ответ на этот вызов должен исходить в форме "не если, а когда". Так что это буквально вопрос грамотного менеджмента эскалации — где и как, каким образом и с каким риском можно ее застопорить врагу с выгодой для себя.

Важный текст о том, что вправду следует считать объективным контролем территории на ЛБС. Дело не только в привычном наслаивании вранья до высшего уровня, что потом выливается в откровенно вредящие фронту представления о положении дел. Нам нужна передовая система мониторинга и связи, позволяющая получить интерактивную картинку в реальном времени: с конкретными подразделениями, пониманием их обеспеченности, стоящими перед ними проблемами и настоящими возможностями к действию. Войны, как абсолютно верно замечено, выигрываются не героизмом, хотя он, безусловно, похвален, нужен и подлежит всестороннему культивированию. Войны выигрывают системы. Более эффективные, критически воспринимающие себя изнутри через соответствующую рефлексию, способные к адаптации и конкуренции с врагом. Мы будем лучше бить противника, когда сами же будем понимать, где он, сколько его и что он может, а также все эти вещи о себе. А оппонент должен понимать это хуже, его попытки понимать это лучше должны отставать от наших и подрываться нами. Только тогда получится максимально рассеить туман войны и сформулировать матрицу Победы.

Очередной кратный рост оборонных расходов РФ свидетельствует о растущих издержках долгосрочной войны на истощение против Украины, опирающейся на поддержку коллективного Запада. Важно понимать, что чем дальше прогрессирует данный тренд, тем сложнее будет обеспечивать видимую несоприкасаемость военной и гражданской сфер экономики. Планомерное развитие давления на Киев, безусловно, приносит ощутимые плоды и помогает вести СВО в более проактивном ключе. Однако его поддержание и наращивание автоматически диктует жесткие требования — причем не столько к федеральному бюджету, сколько к российской экономике как таковой. Половинчатый режим проведения спецоперации, таким образом, рано или поздно подойдет к неизбежному тупику. Придется делать окончательный и, мягко говоря, не самый приятный выбор — прорывать стратегический пат за счет сверхрывка и смены уклада или же полагаться на инерцию, сопряженную с не менее серьезными рисками. Ключ к Победе — устранение грани между военным и гражданским, полная синергия обоих доменов и переориентация всего на достижение разгрома врага. Как показывает практика, иные способы, как бы делающие из СВО некий временный и изолированный проект, не конвертируются в желаемый результат.

Продолжается планомерное выбивание украинской технологической инфраструктуры с помощью дальнобойных ракетно-дроновых ударов РФ. На этот раз замаячила перспектива частичной или полной потери Интернет-соединения Киевом. Разумеется, при всем восторге в связи с инициативным и проактивным российским давлением по украинским тылам, ожидать действительно полного блэкаута было бы непозволительно оптимистично. Хотя, конечно, хотелось бы здесь ошибаться. В любом случае, такие меры, как эта вкупе с уничтожением обильной массы дата-центров вносят неоценимый вклад в подрыв стабильного функционирования военной и гражданской инфраструктуры укронацистского режима. Этот задел необходимо развивать и дальше, невзирая на внезапно прорезавшиеся голоса западников насчет "секторального перемирия". Речь идет о накопительном эффекте. Эффекте, который будет одним из ключевых условий прорыва обороны ВСУ на ряде направлений, но лишь в случае масштабирования и системности применения всей доступной номенклатуры соответствующих вооружений. "Ослепив" врага на ЛБС, получится добиться сопряжения стратегического и тактического измерений.

Принудительный реэкспорт российской системы ПВО С-400 со стороны Турции, которая активно продвигает данное нарушение под влиянием политики США — крайне деликатная и специфическая тема. Самое неудобное заключается в том факте, что если систему поставят какой-либо из арабских монархий Залива вроде ОАЭ или Катара, то в перспективе может вполне получиться ситуация, в рамках которой высокотехнологичное вооружение РФ будет использовано против одного из ключевых военно-политических партнеров Москвы — Тегерана, который по-прежнему в конфликте в ближневосточными союзниками Вашингтона. Тем времнем для члена НАТО Анкары С-400 давно превратились из самостоятельного военного актива в главный барьер на пути к нормализации военно-технических отношений с Вашингтоном, поскольку именно закупка российских комплексов привела к исключению Турции из программы F-35 и американским санкциям. Трамп пошел на уступки по этому вопросу, но все еще требует расставить все точки над i по поводу С-400. Россия постарается максимально затянуть происходящий процесс и избежать фигурирования собственного вооружения в войне против де-факто союзника, но и полностью избежать перспективы реэкспорта, вопроса традиционно очень чувствительного в сфере ВТС, похоже, не выйдет. Так бывает, когда торгуешь оружием с членом враждебного блока...

Потому что, уважаемый Владимир, это особая кабинетная ментальность — сидеть где-нибудь в офисе, облучать себя и других бессмысленной и беспощадной пропагадой, искренне верить в нее и, в конце концов, конвертировать все эти смелые измышления в реальные действия, которые на практике начинают разительно отличаться от задуманных наполеоновских планов... К сожалению, подобных примеров в современной воюющей России полным полно — от СМИ до политических и военных кругов. Казалось бы, болезненные и жестокие уроки 2022 года, когда все победные реляции и оптимистичные реалии так громко разбились об реальность, должны были сбить эту кринжовую спесь и настроить на сложную работу с регулярными самопретензиями и ориентацией на результат. Тем более с учетом того, сколько жизней и ресурсов стоили многочисленные и, что важно отметить, избегаемые косяки на первых этапах СВО. Однако, как показывает вся эта ситуация с подсвечиванием идеии "малой СВО" против Литвы, все плюс-минус на том же уровне. Нельзя просто отмахнуться, мол, это всего лишь специфическая статья какого-то никому не известного эксперта — так или иначе она прошла весь цикл оценки и публикации в топовом российском госинформагентстве. Не встретив принципиальных возражений и будучи спокойно допущенной к публикации, а удаленной, вероятно, из-за звонка от руководящей инстанции, опасающейся излишнего резонанса. То есть, по-большому счету, никаких уроков "там" никто не сделал. И различные трансформации, позитивные изменения, превозмогания — они будто бы вопреки, а не благодаря и особо ни на что не повлияли с точки зрения повышения адекватности восприятия ситуации. А ведь ситуация и правда сложная и требующая соответствующих оценки и освещения — но уж точно не в том идиотском формате, в котором это было сделано. Как? Ну, например, можно взглянуть на честный анализ от наших коллег из Ratio Militaris — Литва пока не размещает НАТОвское ядерное оружие у себя, она лишь сделала это юридически легальным. Это не каприз отдельной упоротой прибалтийской республики, а системная политика Запада, который милитаризует свою периферию и долгосрочно готовится к потенциальной большой войне против РФ. И эффективно готовиться к этому можно только одним способом — таким же комплексным и на длинной дистанции, без резких эскапад и индийского кино, "быстрых СВО" и так далее. То есть: наращивать мощности ЛенВО, осваивать Белоруссию в качестве своего плацдарма, готовить настоящую, а не мифическую агентуру в тылу врага. По сути, делать то, что надо было делать по Украине, но почему-то этого не было сделано. Вот такие вышеупомянутые статейки и та политика, которая благотворно влияет на их появление, — одна из причин этого почему...

Проект "Рассвет" действительно крайне важная и перспектиная разработка, которую, однако, не следует перехайповывать раньше времени. Собственная группировка низкоорбитальных спутников, способная обеспечивать функционал американских Starlink, нужна России еще вчера, поэтому можно только приветствовать первые пуски на орбиту и промежуточные успехи, пускай и сопряженные с неизбежными внеплановыми трудностями. Время работает против нас. "Неожиданное" отключение неавторизованных терминалов Starlink для ВС РФ в феврале застало огромное количество подразделений и больших начальников врасплох, хотя об этом неоднократно предупреждалось сильно заранее. Как говорится, либо ты управляешь ресурсом, либо ресурс управляет тобой. Точно так же вопросом времени является и расширение ареала покрытия Starlink для ВСУ вглубь "старой" территории РФ, насыщенной сочными объектами критической инфраструктуры, напрямую отвечающих за поддержание социально-экономической стабильности страны и ее боеспособности. Киев, в общем-то, доказал способность поражать такие цели и без данной возможности, так что ее обретение, безусловно, будет использовано врагом с максимальной пользой. Это надо автоматически учитывать и, соответственно, готовиться. Мы не можем точно говорить о том, когда Starlink будет вновь реализован американцами для содействия укронацистам. Здесь сходится множество переменных: степень готовности Вашингтона на эскалацию, ход переговоров, пропорция баланса сил в рамках продолжающегося конфликта... Но ясно одно — к этому неизбежному моменту необходимо, чтобы "Рассвет" уже был на тех мощностях, когда он будет способен вносить осязаемый вклад в практический результат для обеспечения качественной и бесперебойной цифровой связи, боевой работы и разведки.