Ratio MiLitaris

Согласны — приоритетное снабжение беспилотниками нужнее пехоте, чем ВБпС, поскольку первые зачастую вынуждены воевать вслепую, а вторых, по сути, заперли в пределах 2-3 эшелона, не допуская до ЛБС. Но здесь ведь речь не только про кому больше достанется дронов. Вопрос стоит шире — вместе с БпЛА это еще и комплектующие, наличие специалистов, навыки личного состава и так далее. То есть это надо лезть внутрь устоявшегося военного организма и реформировать принципы его работы, чтобы внедрение современных боевых технологий в фронтовые подразделения было реальностью, а не пропагандистской агиткой. А это, разумеется, внутреннее аппаратное сопротивление. Это сопротивление укоренено приверженностью к морально устаревшим концепциям ведения войн. Концепциям, вместе со своими апологетами, доказавшими свою непригодность в условиях СВО. Поэтому сейчас под вопросом сама способность нормально и грамотно наступать и побеждать врага. Сделать этого без повсеместного внедрения беспилотников в войска — невозможно. И это не камень в огород ВБпС, делающих немало, несмотря на порой излишне жесткую критику. Просто объективная реальность такова, что пока ключевой мерой контроля является способность зайти и удержать территорию, приоритетность в снабжении должна доставаться тем, кто непосредственно за это отвечает.

Не показывайте данный перл Госдумы бойцам ВС РФ на СВО, которые, благодаря чудесам современного российского законотворчества активно и регулярно, практически, так сказать, не вынимая, вынуждены использовать VPN в своей непосредственной работе, включая боевую. Очень хотелось бы посмотреть, как, собственно, депутаты, активно призывающие отказаться от VPN, предлагают выполнять те задачи, которые, опять же, при их прямом участии теперь нереально выполнять без него. Хотя, к чему это мы. Там, на Охотном ряду, вероятно, виднее, да и какая вообще СВО — там традиционные ценности, белые списки, безопасный и суверенный Интернет. Остальное, получается, вторично.

Едва ли усиление роли США в противостоянии йеменским хуситам сколь-нибудь поможет Саудовской Аравии, которая запрашивает подобную поддержку. И американцы, и саудиты много лет безуспешно пытаются противостоять шиитским формированиям, окопавшимся в труднодоступных горных районах на юге Аравийского полуострова. Бомбардировки, вооруженные рейды, привлечение местных йеменских сил и прочие шаги не приносят желаемых результатов — проиранское правительство продолжает контролировать столицу страны, а его дальнобойные удары наносят огромный вред недружественному судоходству в Баб-эль-Мандебском проливе. Вопрос не в экономической мощи или превосходящих показателях ВС. Дело в другом. Победа над хусситами означает необходимость вести осмысленную и затруднительную неконвенциональную войну с иррегулярными формированиями на чужой территории. Это малопривлекательный сценарий и сомнительными перспективами — особенно в мусульманской среде. Показательно, что с момента возобновления активных столкновений саудитов в Йемене и старта их прямого конфликта с Ираном для Эр-Рияда все идет достаточно тяжело. Тем более, если сравнивать с ранним периодом, когда Королевству удалось достичь разрядки в отношениях с Тегераном и, как казалось тогда, предотвратить крупную суннитско-шиитскую региональную войну на Ближнем Востоке. Однако не сложилось. Боевые действия в очередной раз продемонстрировали откровенную слабость саудитов, несмотря на щедрую финансовую и материально-техническую базу. Саудовские ВС десятилетиями строились вокруг закупки всего готового у США, Великобритании и других поставщиков, включая, кстати говоря, и Россию. При этом слабее развивались собственные офицерские и сержантские кадры, военное образование и, конечно, способность самостоятельно планировать и вести продолжительную войну. В Эр-Рияде, вероятно, считали, что можно просто откупиться от проблем в военной сфере лишь нефтедолларами — без их грамотного распределения и вникания в суть проблемы. Показательно и то, что саудовское командование не имеет опыта, сопоставимого с иранским. Саудовская армия не имеет той традиции, которую Иран сформировал сначала в ирано-иракской войне, а затем в ходе десятилетий противостояния с США, Израилем и их региональными союзниками. Иранские структуры накопили опыт не только обычной войны, но и совершенно другого типа конфликтов: разведки, диверсионной работы, ракетной войны, БпЛА, действий малых групп и организации союзных вооруженных формирований вроде тех же хусситов. Саудовцы ищут ответ на новый вызов через заезженный сценарий "звонок другу", который они систематически используют вот уже как много лет. Но в этот раз данное решение не сработает, как не сработало в самом начале израильско-американского нападения на Иран. Возврат к невыученным урокам Йемена — стресс-тест на предмет способности страны адаптироваться к новой реальности и найти выход из сложившегося положения.

Экс-министр обороны Украины Михаил Федоров, совсем недавно отправленный в скандальную отставку Зеленским, нашел себе новую работу — теперь он на официальных началах пристроился советником министра обороны Италии. Это не совсем приятное развитие событий для Киева: сначала Федорова пытались замирить церемониальным назначением взамен утраченного МО, потом свести наметившийся конфликт на нет, а после его открытого демарша и начала протестов — вообще надавить через слушания в Верховной Раде и медийные атаки. Решение Федорова с уходом под опеку Рима чем-то напоминает комбинацию бывшего главкома ВСУ Валерия Залужного. И тот, и другой в открытых контрах с Банковой, но сделать с ними ничего нельзя, поскольку оба так или иначе теперь под защитой союзных западных юрисдикций, от которых Украина напрямую зависит в финансовых и военно-технических аспектах. Более того, открытые конкуренты Зеленского пользуются фактическим расположением и частичной поддержкой принимающих сторон, выступая в качестве потенциальных альтернатив украинскому президенту на будущее. Причем держат их демонстративно и иногда вовремя разыгрывают через них разные многоходовки с давлением на Киев, когда на повестку дня встает тот или иной вопрос. В случае Федорова выбор Италии особенно показателен. Страна с традиционно неустойчивыми правительствами вот уже который год находится под властью аномально долго правящей право-консервативной коалиции Джорджи Мелони, одной из ближайших союзниц Трампа в Европе. Теперь "свой" сменщик есть не только у британцев, но и у США. Что характерно — оба эксплуатируют именно военный бэкграунд и на основе него обосновывают амбицию возглавить государство после выборов. Ну а для итальянцев, выступивших как прокси, конечно, еще и косвенный бенефит в виде получения экспертизы по цифровизации военного управления и внедрении современных технологий, прежде всего, БпЛА в устаревшие конвенциональные вооруженные силы.

#мобилизация_которой_не_будет

❗️Все персонажи, страны и события, несмотря на очевидную связь с реальностью, являются полностью вымышленными. Приведенные цитаты сымитированы... причем убого. Сам пост изобилует ненормативной лексикой и в силу своего содержания вообще не предназначен для прочтения

Да, никаких планов на мобилизацию нет, поэтому один и тот же спикер, непосредственно отвечающий за комплектование ВС РФ, заявляет об этом аж два раза за короткий промежуток. С разносом по времени ровно в один месяц. Параллельно с официальным представителем Кремля и одним из главных российских дипломатов. Хочется верить, что если чисто гипотетически мобилизацию все-таки готовят, то это делается более качественно в сравнении с тем, как ее пытаются маскировать...

Коллеги верно подмечают, что расширение географии боевых действий, в основном за счет фактора БпЛА, и фактическое включение Европы в их непосредственное ведение на Украине — объективная реальность последнего года-двух. Основные "источники беспокойства": Эстония, Латвия, Литва, Польша и Румыния. Помимо инспирирования дальнобойных атак по против России территории отдельных стран-членов НАТО используются в рамках широкого комплекса мероприятий, включающего сбор и систематизацию разведданных, логистику и транзит вооружений, подготовку военнослужащих ВСУ, обслуживание и сопровождение западной техники, а также размещение инфраструктуры, необходимой для планирования и обеспечения отдельных операций. При этом речь уже давно идет не просто о привычной "поддержке Украины". В современной войне граница между зоной боевых действий и тылом, обеспечивающим их ведение, становится все более условной. Приграничные государства Восточной Европы постепенно превращаются в единый военно-логистический и разведывательный контур, непосредственно интегрированный в динамику украинского ТВД. Запад настолько глубоко вошел в украинский сюжет, что возможность единовременно выйти из игры все более иллюзорна. Речь уже не только о политической воле. За годы войны сформировалась целая инфраструктура вовлеченности, которую невозможно просто так взять и свернуть без серьезных военно-политических последствий. Даже при гипотетическом желании и соответствующих уверениях с адрес, например, Кремля маховик войны не остановить — боеспособность Украины прямо пропорциональна качеству работы экстерриториальной инфраструктуры ее боевого сопровождения.

Вообще, именно на такой результат частично и рассчитывал противник, инициируя в России масштабный топливный кризис. Выведение из строя крупнейших НПЗ и наращивание давления на экономику и затруднение логистики — лишь часть более широкого замысла. Помимо всего прочего, нынешняя стратегия дальнобойного воздействия ВСУ базируется еще и на том, чтобы каждый удар комплексно конвертировался в будущее нарастание социально-политической напряженности в тылу РФ. Топливый кризис как раз-таки является благотворной почвой для этого. Естественный в любой кризисной ситуации рост спекуляции вкупе с недоверием к подозреваемым в коррупции государственным институтам порождает бомбу замедленного действия. Кропотливая работа властей по минимизации негативных последствий топливного кризиса должна строиться не только на том, чтобы сводить показатели и сокращать непосредственный дефицит. Это еще и работа с людьми. Мониторинг, выявление и реагирование на нежелательные тенденции, локализация последствий сложной ситуации и недопущение ее перерастания в нечто большее, чем чисто проблема с топливом. Ну и, конечно, заниматься превентивной организацией защиты АЗС от вражеских атак в будущем. Ибо это сейчас очень "вкусные" цели, которые рано или поздно попадут под раздачу как только у Киева к этому созреют соответствующие предпосылки: поражение других более приоритетных объектов и приближение осенне-зимнего периода. Оставляя работу АЗС в состоянии мирного времени, когда на дворе бушует война и топливный кризис, нельзя рассчитывать ни на что иное, кроме как на фатальные последствия халатности.

Все абсолютно верно, уважаемая Жанна, — ничего другого ожидать от Зеленского не следовало изначально. Помнится, российский официоз и госпропаганда в свое время очень даже радовались смене власти в Киеве и более чем симпатизировали знакомому экс-актеру. Это был, по сути, кайф от предвкушение скорого успеха. Сложно поверить в такой абсурд. И тем не менее. Они откровенно байтились на один псиоп за другим. То радуясь тому, как Зеленский громил "ненавистного" и ранее признанного президентом Порошенко, то наивно веря в дешевый популизм про мир, русский язык и желание что-то там поменять. И если к простым обывателям, как говорится, не может быть претензий, то совершенно неясно, как на него повелся государственный истеблишмент в РФ. Повелся и вел все эти бесконечные и бессмысленные переговоры, теряя драгоценное время на подготовку разгрома Украины, поскольку оперировал, исходя из ошибочной парадигмы. Он забыл, что от осинки не родятся апельсинки. А от укронацистского постмайданного консенсуса, развязавшего в стране гражданскую войну с убитыми, ранеными и систематическими обстрелами, — не воспроизведутся пророссийские элиты, готовые на диалог и сотрудничество. Они не воспроизвелись ни через слив Донбасса Минскими вместо поддержки Сопротивления, не воспроизвелись и через новые попытки "реинтегрировать" ЛДНР обратно в Украину "в обмен" на признание Крыма. Сегодня про все это предпочитают молчать. А некоторые и вовсе не в курсе. Но именно подобная логика, неадекватное восприятие реальности и выдача желаемого за действительное во-многом обусловили пробуксовку в начале СВО и даже то тяжелое положение, в котором страна находится сейчас. К чему ворошить прошлое? Какую задачу решает указывание на бесчисленные зашквары былых времен? Ответ прост — сегодня Зеленский чем-то напоминает Порошенко в той ситуации. Под ним шатается кресло, публике то и дело подсвечивают новых претендентов на гетманскую булаву. Те же самые госпропагандисты, что в свое время радовались Зеленскому, уже начинают ерничать по поводу того, как "кокаиновый наркофюрер зелебобус" бесславно списывается в утиль "западными хозяевами". И многие, кажется, опять считают, будто смена власти на Украине что-то способна поменять для России. Нет. Потому что пока там доминирует укронацистский консенсус, данная территория всегда будет плацдармом для развертывания сил нанесения стратегического поражения России, а русское население, проживающее там, продолжит существовать в рамках выбора между существованием на правах людей второго сорта и перспективой репрессий, с одной стороны, или добровольно-принудительным переходом в "украинцы", с другой. Единственное внятное и рабочее решение украинского вопроса — Победа над Украиной и силовой демонтаж укронацистского консенсуса. Альтернатива не интригует — ее уже все хорошо видели. Любой гипотетический сменщик Зеленского все равно останется, по сути, проводником линии на войну. То, когда и как уже вторично. Главное лишь то, что укронацистский консенсус во главе Украины = перманентная война с Россией. Мы воюем не просто с людьми, даже очень конкретными, богатыми и на высоких позициях, — мы воюем с институтами, системами и идеями. Поэтому и Зеленский, на самом деле, только частность, следствие проблемы, но никак не ее первоисточник. России нет смысла ловить шарик наперсточника: ей надо разобраться с ним, группой поддержки и с держателями точки в целом. Давно пора поднять взгляд чуть выше.

Хотя конкретно здесь не удалось вывести из строя мост, возросшая интенсивность ударов по подобным целям в Славянске говорит о том, что ВС РФ прощупывают местные тылы на предмет дезорганизации логистического обеспечения ВСУ. Очевидно, что это один из первых этапов перед инициированием длительного генерального сражения по установлению контроля над оставшейся и стратегически значимой частью ДНР — Славянско-Краматорской агломерацией. С учетом особенностей местности в данном районе, а также систематических усилий Киева по его укреплению и всяческому эшелонированию обороны там разумно ожидать, что боевые действия будут носить позиционный, затяжной и крайне растянутый по времени характер. Именно поэтому необходимо максимально использовать потенциал дальнобойного тактического воздействия по противнику, используя весь спектр имеющихся средств, чтобы облегчить работу для штурмовых групп на земле. Враг, в свою очередь, постарается оказать ожесточенное сопротивление и сделать все ради перспективы зацепиться за удобный оборонительный рубеж для перехвата инициативы и нанесения высоких потерь российским силам. Мосты — одна из возможностей сделать это. Выбив их до начала активной фазы наступления, Россия может существенно ослабить украинскую защиту и сэкономить людские резервы на операции на других направлениях.

#мобилизация_которой_не_будет

❗️Все персонажи, страны и события, несмотря на очевидную связь с реальностью, являются полностью вымышленными. Приведенные цитаты сымитированы... причем убого. Сам пост изобилует ненормативной лексикой и в силу своего содержания вообще не предназначен для прочтения

Песков назвал циркулирующие который месяц слухи о мобилизации "информационной уткой", которую запускают с подачи украинский властей, заинтересованных во внутренней дестабилизации РФ. Пресс-секретарь главы государства, который имеет исторический бэкграунд озвучивания непопулярных вещей вместо президента для канализации негатива, едва ли стал бы допускать здесь какую-либо двусмысленность или, скажем, неправду. К тому же, когда речь идет о такой серьезной теме, как потенциальная мобилизация...

#мобилизация_которой_не_будет

❗️Все персонажи, страны и события, несмотря на очевидную связь с реальностью, являются полностью вымышленными. Приведенные цитаты сымитированы... причем убого. Сам пост изобилует ненормативной лексикой и в силу своего содержания вообще не предназначен для прочтения

Еще один признак того, что ничего у ближайшее время у нас не планируется — подписание президентом указа о защите критической инфраструктуры, согласно которому, у государства есть максимально широкое юридическое определение для оперативного перехвата контроля над различными организациями, объектами и предприятиями. Это все, конечно, для военного времени и просто так, на всякий случай. Как и ответственность за невыполнение поручений региональных штабов во время мобилизационных мероприятий, снижение уровня требований при прохождении военно-врачебной комиссии и многое другое... Тем временем начинают потихоньку формироваться законодательные очертания функционирования страны в условиях регулярно ощутимого влияния боевых действий, мобразвертывания и перевода экономики на военные рельсы. Наверное, совпадение.

Многие, наверное, слышали про такого украинского "журналиста" Владимира Золкина. Данный интервьюер работал в очень простом жанре — проводил и публиковал длительные разговоры с российскими военнопленными. Повестка таких разговоров могла отличаться: где-то были кадровые военнослужащие ВС РФ, где-то бывшие граждане Украине на российской стороне, бывали россияне, изъявлявшие желание вступить в проукраинские формирования. Несмотря на натужное стремление отыгрывать журналистскую этику, очевидно, что повестка разговора со всеми военнопленными заведомо ангажированная, направлена на односторонние выгоды для Золкина и, говоря прямо, является прямым следствием того, что все эти интервью представляют из себя интегральную часть информационно-психологического давления на Россию. Кроме того, ясно и то, что сам Золкин, учитывая регулярный доступ к режимным объектам и чувствительным сведениям, никакой не журналист — он сотрудник ГУР. К чему вся эта долгая преамбула? К тому, что недавно появилась новость о том, что Золкина якобы мобилизовали в ВСУ. Отдельные люди даже увидели в этом основание для легкого злорадства над неприятной себе фигурой — "за что боролся на то и напоролся". Однако, как представляется, тут все немного сложнее. Взглянем сначала на место службы... Как бы ни писали в СМИ по поводу "ТЦК забрали" или "на передовой в ВСУ", Золкин служит в Днепропетровской области, в 91-м отдельном противотанковом батальоне, оператором во взводе РЭР. То есть должность, хоть и далеко не самая комфортная и однозначно престижная, все равно, можно сказать, приличная: техническая специальность, меньшие риски ранения или смерти, возможность дальше заниматься медийной деятельностью. Все это примечательно в связи с тем, что, как мы отметили ранее, Золкин является де-факто сотрудником ГУРа — причем не так важно, кадровый ли он офицер или же помогает в качестве доверенного лица. Едва ли могут возникать сомнения насчет способности такой структуры, как ГУР организовать своему человеку достойное место службы. А отчего такая нужда? На Украине вот уже который бушует массовое недовольство ТЦК вкупе с сохраняющими актуальность сверхвысокими показателями KPI по мобнабору в ВСУ. В Киеве понимают — еще пару месяцев комплектования через избиения, облавы и бусики, и вербовщиков начнут поднимать на вилы. Соответственно, идет попытка заняться вопросом с другого угла. Золкин популярен на Украине и пользуется определенной популярностью. Показательный призыв с дальнейшей констатацией "нормальной службы" — потенциальный прием, через который власти хотят затянуть больше потенциальных новобранцев в ряды ВСУ. Вероятно, в ближайшее время следует ожидать кампании, чем-то напоминающей 2022, когда знаменитости и публичные личности массово отправлялись служить в тыловые подразделения, что потом использовалось для рекламы ВСУ в целом.

Ну, если крупной и воюющей державе вдруг чисто теоретически оказалось бы нужно проводить мобилизацию, то идеальным ходом представляется пускание пыли в глаза на международной арене, пусть даже не совсем убедительно. Ровно по тем же причинам, почему Россия до последнего не анонсировала боевые действия на Украине, ей также было бы неразумно заранее прогревать мобилизацию через свою дипломатию — гораздо логичнее и удобнее отрицать ее вовсе и тем самым хотя бы частично снизить бдительность внешнего контура наблюдения. Проблема лишь в том, что на очередной год войны все это имеет ограниченный потенциал действия. И как бы ни выкручивался МИД где-то в ООН, да и косячил в принципе, конкретно тут все претензии, разумеется, едва ли справедливо направлять в его адрес.

Не хочется лезть слишком глубоко... в политику по этому поводу. Но важно сказать — трактовать дальнобойные удары ВСУ в качестве некоего "позитивного" фактора, способствующего росту контрольных показателей контрактования в ВС РФ, означает расписываться в неспособности их остановить, а также нежелании признать проблему и риски в принципе. Что же касается мобилизации, то вне зависимости от того, будет она или не будет, готовиться к ней надо в любом случае. И странно видеть далеко не от первого государственного спикера транслирование месседжей, противоречащих данной прописной истине. Ведь воюющая Армия всегда должна иметь возможность опереться на качественное, разумное и оперативное экстренное комплектование.

Прекрасные новости — с инициативного местного жителя из Волгоградской области сняли ранее присужденный штраф за самостоятельные усилия по отражению украинской атаки БпЛА. С учетом того, какой резонанс данный случай вызвал в околовоенной медийке, очевидно, что в пользу мужчины сработал именно этот фактор. Однако даже с учетом решения проблемы одного конкретного перегиба все равно остается огромная правовая лакуна. В российском законодательстве, очевидно, не приспособленном к ведению длительного и интенсивного военного конфликта с сильным противником, отсутствует надлежащий режим взаимоотношений между обществом и государством по целому ряду вопросов. Это касается не только ПВО против БпЛА, но и широкого круга вопросов в целом. Одна власть не обладает ни достаточными компетенциями, ни ресурсами для того, чтобы обеспечить оборону страны и Победу в войне. Ей необходима опора и поддержка народа, которую реально пустить в ход только при условии действительной, а не показательной интеграции на уровне институтов. Проблема шире, чем просто "неоправданно наказали патриота с ружьем". Проблема звучит так — "как помочь патриоту помочь своей стране максимально эффективно". И это далеко не легкое решение. Придется продумывать все риски и возможности, соотносить их, ошибаться и пробовать снова. Но пробовать, обязательно пробовать! Ибо слепое следование устаревшим форматам прошлого века — контрпродуктивно и чревато поражениями.

Проблема ТЦК представляет из себя главный актив для раскачивания внутренней обстановки на Украине и постепенного выведения ее общества на трезвый диалог о совместном будущем с Россией. Это идеальная проблематика, поскольку она объективно существует, продвигается официальным Киевом и непосредственно влияет на жизнь значительной, если не большей части жителей страны. Москва, было бы только желание и грамотная работа, способна инструментализировать данный фактор. Для этого необходимо целенаправленно вести агентурно-диверсионную работу с параллельным информационно-психологическим воздействием, постепенно вовлекая в такую деятельность широкие слои населения, включая даже тех, чья позиция насчет РФ не может быть однозначно сочтена в качестве комплиментарной. Это очень важно еще и потому, что затрагивание болевой точки — не просто репутационно-пропагандистская роскошь. Напротив, возможность напрямую нанести ущерб стабильному комплектованию ВСУ личным составом, что в долгосрочной перспективе ослабляет боеспособность противника.

Абсолютно верно — осуществлять долгосрочное военное планирование и строительство необходимо не только на основе боевых действий на Украине, но и исходя из совокупного потенциала блока НАТО, стоящего за ее спиной. Кто-то может сказать, что это и так очевидно. Однако еще совсем недавно неочевидным, по-крайней мере на уровне государственных спикеров, казалось и начало СВО, и ее облик на практике. Поэтому сейчас, с учетом тенденции к скачкам эскалации из года в год, необходимо понимать, что участие Североатлантического альянса в конфликте будет только расти — особенно со стороны его европейских участников. Это выводит на повестку дня такие вещи, как четкое понимание относительно приоритетных целей для дальнобойных ударов, оценку ПВО, размеры и уровень подготовки конвенциональных ВС в районах, непосредственно примыкающих к территории РФ, а также Украины. Гипотетический сценарий прямого столковения уже сейчас асимметричен не в пользу России, поэтому наращивать собственную боеспособность придется именно в такой сложной парадигме.

В очередной раз тот же вопрос — почему игнорируются очевидные возможности нанесения ударов по целям с высоким приоритетом, направленные на частичную или полную ликвидацию военно-политического руководства Украины? Это далеко не первый раз. А значит и не случайность, а осознанное самоустранение и непонятно чем мотивированная сдержанность. Чего бояться России в вопросе уничтожения ключевых представителей укронацистского режима? Международной реакции? Москва и так является мишенью номер один для Запада, поставляющего многочисленные вооружения и предоставляющего разведданные, тогда как Киев регулярно устраивает покушения против генералитета и общественно-политических фигур. Опасения насчет дестабилизации обстановки и потенциальных рисков от устранения как бы «привычных» фигур? Однако едва ли нынешний высокоуровневый слой укронацистских элит имеет какие-то достоинства, достойные сбережения, на контрасте с его сменой. Это выбор без выбора — в любом случае придется иметь дело с врагом. Американо-израильские операции против Ирана совсем недавно доказали, что массовая ликвидация военно-политического руководства противника — реальность, а не красивый голливудский сюжет. Конечно, это еще не равняется победе в войне, но серьезно дестабилизирует оппонента и открывает окно возможностей для комбинирования воздействия сразу после атаки. Сохранение щадящего отношения к киевлянам чревато их дальнейшим убеждением в собственной неуязвимости и вседозволенности. Победа в этой войне не достанется той стороне, которая все время будет самоограничивать себя, исходя из ложных и вредных иллюзий.

Медийка МО РФ как отдельный вид... самодискредитации. Нет, понятно, что был и Конашенков, и просто сухой официоз, но вот эта псевдоироничная тональность, так расхваленная околоМинобороновской тусовкой — явный кринж. Еще раз — хотите, чтобы общество сплотилось вокруг флага и, стиснув зубы, вело борьбу с поганым ворогом до Победы? Тогда не надо врать, лицемерить или же, как сейчас, выдавать дешевые горе-креативы за супермолодежную и стильную информационку. Ключ к грамотному и самобытному публичному самопозиционированию Минобороны — включение людей и персонализация повестки, превращение дискурса СВО из серого и напоминающего ковидные сводки в динамичный и живой цифровой продукт, мотивирующий аудиторию на реальные действия. Это заход на все социальные сети, которые используются. Это умение честно признавать и показывать трудности и тяготы. Это дифференциация реципиентов контента по возрасту и подбор подхода к каждой демографической группе. Это и реальное, а не имитирующее оздоровление МО РФ от имеющихся проблем, чтобы было что показывать, а не отрицать или замалчивать.

Вопиющий случай из Волгоградской области — местного жителя оштрафовали за самостоятельные попытки сбить украинский дрон из собственного ружья в условиях, когда он инициативно проинформировал органы и дожидался их подмоги. Примечательно, что в итоге оперативное прибытие "подмоги" было вызвано не беспилотной опасностью, а желанием немедленно обезоружить и привлечь неравнодушного гражданина, который взял дело защиты Родины на конкретном участке в свои руки. Можно было бы сказать, что борьба с БпЛА — дело рук исключительно уполномоченных на то лиц, но ведь существуют задокументированные случаи пощрения людей за те же действия в других регионах. Налицо непоследовательность и отсутствие какой-либо централизованной модели взаимодействия власти и общества перед лицом беспрецедентной кампании весьма ощутимых дальнобойных ударов ВСУ. Однако, как это не раз отмечалось на самом высоком государственном уровне, Победа в данной войне невозможна без полноценной консолидации всего общества ради единой цели. А народная война за народную Победу — она про включение каждого отдельного винтика по мере возможности. И подобные кейсы, наоборот, только препятствуют такому развитию событий и способствуют закреплению СВО в качестве чего-то отдаленного и безразличного для остальной страны. Это контрпродуктивно и вредно. Поэтому, в первую очередь, встает вопрос относительно формирование надлежащей законодательной базы государственно-общественного сотрудничества в деле отражения атак БпЛА в части ПВО, оповещения и координации. Ну и, конечно, множество других аспектов, сохраняющих актуальность уже годами: сопряжение ресурсов и возможностей власти с инфраструктурой автономных волонтерских проектов на горизонательных связях, привлечение сторонних акторов к OSINT-операциям и более качественному информационному сопровождению и многое другое. Это война, тестирующая конкурентноспособность и адаптивность государственных систем. Мы должны выиграть ее именно в этом контексте.