Рест • Спичка!!

На ивент от гетто🌟 🟰🟰🟰🟰🟰🟰🟰🟰🟰🟰🟰🟰🟰 🔠🔠🔠🔠 🔤евский давил серым, тяжёлым небом. Пахло сыростью, выхлопными газами и приторной ванилью из ларька со сладостями — запах, который то появлялся, то исчезал, как вспышки в сознании. Фёдор стоял, прислонившись плечом к гранитной тумбе с афишами, и ждал. Его поза была неподвижной, только пальцы правой руки медленно перебирали конфету в кармане — леденец на случай, если Николаю срочно понадобится занять рот, чтобы успокоиться. Николай появился из дверного проёма булочной на углу, но не вышел, а вылетел пробкой из бутылки шампанского. В одной руке он сжимал пакет с бубликами, в другой — наполовину съеденное эклер, причём начинка капала ему на рукав. Его школьный рюкзак был расстёгнут, из него торчал угол тетради, а из бокового кармана свисал провод от наушников — видимо, музыка оборвалась на полутакте. Он не увидел Фёдора сразу. Его взгляд зацепился за голубей, дерущихся за корку хлеба, потом — за вывеску с неоновой буквой «М», потом — за девушку с фиолетовыми волосами, которая фотографировала отражение в луже. Только когда Фёдор сделал шаг вперёд и попал в поле его расфокусированного зрения, лицо Гоголя осветилось узнаванием. — Фёдор! Я купил бублики, но по дороге съел надкушенный эклер, а ещё видел таксу в свитере. Она была цвета горчицы. Или как старая битумная крыша, знаешь? Я хотел спросить у хозяйки, где она взяла, но она уже зашла в трамвай. А потом я вспомнил, что мы договаривались встретиться, и побежал. Я опоздал? — слова сыпались, как камешки из прорвавшегося мешка, он глотал окончания, перескакивал с мысли на мысль. — На девятнадцать минут, — спокойно ответил Фёдор. — Но это не имеет значения. Дай сюда эклер, ты его уже размазал по лицу. Николай замер на секунду и позволил Фёдору взять у него из руки остатки пирожного. Прикосновение чужих пальцев к его ладони подействовало как короткое замыкание — белый шум в голове на мгновение стих. Но тишина тут же сменилась новым импульсом. — Пойдём! Там, за углом, играет скрипач. Он фальшивит на нижних нотах, но верхние берёт так чисто, что у меня мурашки. Идём, пока он не ушёл на перерыв! Николай схватил Фёдора за рукав и потащил за собой. Ему требовалось постоянное движение. В покое мысли начинали жужжать, как потревоженный улей, и единственным способом заглушить их было куда‑то идти, что‑то трогать, говорить вслух всё, что приходило в голову. — Знаешь, о чём я думал на биологии? — продолжал он, перешагивая через трещину в асфальте. — О бактериях. Они же повсюду. На наших руках, на губах, на голубях, на этой урне. И они живут своей жизнью. Микроскопические города. Империи. Войны. А мы их не замечаем. Анна Сергеевна говорила про митоз, а я рисовал бактериальные государства на полях тетради. Она отобрала тетрадь. — Ты не сдал домашнюю работу? — уточнил Фёдор, подстраивая свой шаг под рваный ритм Николая. — Я написал половину! Но потом телефон завибрировал. Это оказалось уведомление от игры. А потом я вспомнил, что не завтракал. А потом вспомнил, что у меня нет чистой рубашки на завтра. А потом стало уже поздно, и я лёг спать с мыслью, что доделаю утром. Но утром, — он драматически вздохнул, — я не помнил, как меня зовут. Они остановились на набережной канала. Вода была тёмной, маслянистой; в ней отражалось низкое небо и размытый силуэт дома напротив. Фёдор облокотился на влажный парапет, глядя на воду с тем спокойным, расфокусированным вниманием, которое было ему свойственно. Он ждал, когда внутренний шторм Николая утихнет хотя бы до состояния ряби. Но внутри Николая шторм и не думал стихать. Он стоял рядом, перегнувшись через гранит, и его мозг продолжал нестись вскачь. Вода пахнет ржавчиной. Как трубы в старом доме. Как у бабушки на даче — ей надо позвонить. Я не звонил ей две недели. Или три? Почему я не могу помнить такие вещи? Надо поставить напоминание. Где телефон? В кармане. Нет. В рюкзаке. Я достану его через минуту. Сначала досчитаю до десяти. Или лучше опишу то, что вижу. Это помогает. Анна Сергеевна говорила — «заземляйся». Он вцепился пальцами в шершавый камень парапета. Холодный.

Он смеет называть это хедканоном. А не каноном.

Я бы его тока так пиздила, а то вообще распоясался🙄

Я ОБОЖАЮ КИТА😍

Хедканон на Мори/Спичка

Они часто ругаются. В основном ссору разводит девушка, ей нравится смотреть как Мори бесится. Однажды, возвращаясь с работы, Спичка снова устроила скандал, мол "ты совсем дед ахуел, внимания на меня не обращаешь и вообще, не любишь, не ценишь" и что-то в этом роде. Огай, конечно, стал доказывать обратное, на что дама лишь фыркала. Ссоры заканчивались тем, что спичка просто пиздила его, а он в свою очередь чуть ли не в колени падал, дабы заслужить прощения. 🥱

Многоуважаемая спичка, извиняюсь, но это первое что пришло мне в голову

Ему, блять, заняться нечем?..

Что-что? Кто-то это читает? Ладно, да, это наш с Уставшим Богом шедевр.

🔤оллаб с любимым Кайсером🩹 🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟 Вечер опускался на город мягко, без резких теней — так, словно кто-то невидимый медленно приглушал свет, давая улицам и дворам время привыкнуть к надвигающейся темноте. Спичка и Кайсер шли по знакомому двору, и их шаги звучали в унисон — как будто давно привыкли друг к другу, подстроились под общий ритм, под общее дыхание. Уличные фонари ещё не зажглись, но небо над головой уже начало темнеть, выцветая от бледно-сиреневого, как разбавленная акварель, к густому, глубокому синему — тому самому, в котором вот-вот проступят первые, ещё робкие звёзды. Кайсер держал руки в карманах куртки, сжимая пальцами смятую обёртку от жвачки. Иногда он поглядывал на Спичку сбоку, быстро, украдкой, чтобы убедиться — не замёрзла ли в своей лёгкой кофте, не устала ли после долгой прогулки, не жалеет ли, что вечер подходит к концу. Его взгляд скользил по её профилю, по чуть покрасневшему от прохладного ветра кончику носа, по тому, как она поправляла чёлку, упавшую на лицо. Спичка шла чуть впереди, иногда оборачиваясь, чтобы что-то сказать — обычное, неважное, — но в её взгляде мелькало что-то тёплое, почти домашнее. Кайсер ловил его и чувствовал, как внутри разливается тихое, щемящее чувство — будто зажгли свечу в тёмной комнате. Они не спешили. Специально замедляли шаг, задерживались у ничем не примечательных витрин магазинов, зачем-то обсуждали погоду, планы на завтра — лишь бы растянуть эти минуты. Расставаться не хотелось, и оба это знали, но молчали об этом, пряча неловкость за лёгкими, почти прозрачными фразами, повисшими в холодном воздухе, как пар от дыхания. — Ну, вот и твой дом, — тихо сказал Кайсер, когда они остановились у подъезда, у обшарпанной двери с едва светящейся лампочкой над козырьком. Он смотрел не на дверь, а на неё — на Спичку, на то, как ветер треплет непослушную пряди её каштановых волос, словно тоже не хочет отпускать, как она кутается в воротник кофты, пряча улыбку. В этот момент ему отчаянно захотелось запомнить всё до мельчайших деталей: запах сырой листвы, доносящийся из парка, далёкий лай собаки, приглушённый свет из окон домов, саму эту секунду, растянувшуюся в вечность. Спичка улыбнулась краешком губ и сделала полшага вперёд.. Продолжение читать тут.. ➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖ #зарисовка #Спайсер

🌟🌟🌟😍😀🤬😍😜😏🌟

Когда блондин сел на мягкую мебель, Осаму опустил голову ему на колени, уголком глаз наблюдая за Чуей..

Читать на фикбуке ➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖ #фанфик #ПоследняяОстановкаПоцелуй #Верлензаи

В честь 60 подписчиков хочу напомнить о своём щп) Там всякая весёлая дичь творится, ага😆

🌟🌟🌟😍😀🤬😍😜😏🌟

Эта мелкая дьяволица делала это специально. Чтобы показать Полю, какая она «смелая». Чтобы выставить его, Осаму, в невыгодном свете. И, чёрт возьми, у неё это получалось.

Читать на фикбуке ➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖ #фанфик #ПоследняяОстановкаПоцелуй #Верлензаи

Хз, просто так

ПОЧЕМУ

Силентиум ахуела

😭😭😭

Максимум в щп добавлю🙄

ЭЙ, Я ТОЛЬКО ПРИШЛА

Я удалю Силентиум.

Нет.

ВСЕМ ПРИВЕЕТ