Рест • Спичка!!

Ему, блять, заняться нечем?..

Что-что? Кто-то это читает? Ладно, да, это наш с Уставшим Богом шедевр.

🔤оллаб с любимым Кайсером🩹 🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟 Вечер опускался на город мягко, без резких теней — так, словно кто-то невидимый медленно приглушал свет, давая улицам и дворам время привыкнуть к надвигающейся темноте. Спичка и Кайсер шли по знакомому двору, и их шаги звучали в унисон — как будто давно привыкли друг к другу, подстроились под общий ритм, под общее дыхание. Уличные фонари ещё не зажглись, но небо над головой уже начало темнеть, выцветая от бледно-сиреневого, как разбавленная акварель, к густому, глубокому синему — тому самому, в котором вот-вот проступят первые, ещё робкие звёзды. Кайсер держал руки в карманах куртки, сжимая пальцами смятую обёртку от жвачки. Иногда он поглядывал на Спичку сбоку, быстро, украдкой, чтобы убедиться — не замёрзла ли в своей лёгкой кофте, не устала ли после долгой прогулки, не жалеет ли, что вечер подходит к концу. Его взгляд скользил по её профилю, по чуть покрасневшему от прохладного ветра кончику носа, по тому, как она поправляла чёлку, упавшую на лицо. Спичка шла чуть впереди, иногда оборачиваясь, чтобы что-то сказать — обычное, неважное, — но в её взгляде мелькало что-то тёплое, почти домашнее. Кайсер ловил его и чувствовал, как внутри разливается тихое, щемящее чувство — будто зажгли свечу в тёмной комнате. Они не спешили. Специально замедляли шаг, задерживались у ничем не примечательных витрин магазинов, зачем-то обсуждали погоду, планы на завтра — лишь бы растянуть эти минуты. Расставаться не хотелось, и оба это знали, но молчали об этом, пряча неловкость за лёгкими, почти прозрачными фразами, повисшими в холодном воздухе, как пар от дыхания. — Ну, вот и твой дом, — тихо сказал Кайсер, когда они остановились у подъезда, у обшарпанной двери с едва светящейся лампочкой над козырьком. Он смотрел не на дверь, а на неё — на Спичку, на то, как ветер треплет непослушную пряди её каштановых волос, словно тоже не хочет отпускать, как она кутается в воротник кофты, пряча улыбку. В этот момент ему отчаянно захотелось запомнить всё до мельчайших деталей: запах сырой листвы, доносящийся из парка, далёкий лай собаки, приглушённый свет из окон домов, саму эту секунду, растянувшуюся в вечность. Спичка улыбнулась краешком губ и сделала полшага вперёд.. Продолжение читать тут.. ➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖ #зарисовка #Спайсер

🌟🌟🌟😍😀🤬😍😜😏🌟

Когда блондин сел на мягкую мебель, Осаму опустил голову ему на колени, уголком глаз наблюдая за Чуей..

Читать на фикбуке ➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖ #фанфик #ПоследняяОстановкаПоцелуй #Верлензаи

В честь 60 подписчиков хочу напомнить о своём щп) Там всякая весёлая дичь творится, ага😆

🌟🌟🌟😍😀🤬😍😜😏🌟

Эта мелкая дьяволица делала это специально. Чтобы показать Полю, какая она «смелая». Чтобы выставить его, Осаму, в невыгодном свете. И, чёрт возьми, у неё это получалось.

Читать на фикбуке ➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖ #фанфик #ПоследняяОстановкаПоцелуй #Верлензаи

Хз, просто так

ПОЧЕМУ

Силентиум ахуела

😭😭😭

Максимум в щп добавлю🙄

ЭЙ, Я ТОЛЬКО ПРИШЛА

Я удалю Силентиум.

Нет.

ВСЕМ ПРИВЕЕТ

🌟🌟🌟😍😀🤬😍😜😏🌟

Распускаются фиалки, Происходят чудеса: В них плескаться русалки, В них же видно небеса.

Читать на фикбуке ➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖ #фанфик #ПоследняяОстановкаПоцелуй #Верлензаи

🌟🌟🌟😍😀🤬😍😜😏🌟

Шелест переворачиваемых страниц был единственным звуком, нарушавшим ночной покой. Дазай допивал чай, разглядывая комнату, и чувствовал, как напряжение последних дней медленно отпускает его.

Читать на фикбуке ➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖ #фанфик #ПоследняяОстановкаПоцелуй #Верлензаи

Он осторожно высвободил руку, но не для того, чтобы отстраниться, а чтобы взять со стойки бутылку и долить в бокал Тачихары тёмного, маслянистого вина. — Пей давай, — скомандовал он хрипловатым голосом, в котором уже не осталось прежней стали. — И ради всего святого, помолчи хоть минуту. Твой язык слишком длинный для того, кто весь вечер сидит за чужой счёт. — За чужой? — Тачихара поднял пополненный бокал, салютуя ему с мягкой, понимающей улыбкой. — Чуя, сердце моё, я сижу здесь исключительно за счёт твоей бесценной благосклонности. И, кажется, мой личный кредитный лимит только что щедро увеличили. Чуя закатил глаза, совсем не страшно пробормотал что-то насчёт «бестолковых придурков из Портовой мафии» и рывком развернулся к барной стойке, всем видом показывая, что аудиенция окончена. Вот только расстояние между их плечами не просто сократилось — он сам, движением резким, как окрик, но почти невесомым, придвинулся ближе. Теперь между тканью его пиджака и рубашкой Тачихары не осталось и миллиметра, только сухое, потрескивающее от напряжения тепло. И Тачихара, ощущая этот жар кожей, точно знал: молчание Чуи сейчас — не приговор. Оно сложнее, интимнее и драгоценнее любого, даже самого выдержанного вина, что дремало в пыльных бутылках за барной стойкой. ➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖ #зарисовка #Чутачи

🤩🤩🤩🤩🔤арисовка🤩🤩🤩🤩 Бар хранил в себе ту особенную, тягучую полутьму, где воздух становится плотным — не столько от сизого сигаретного дыма, сколько от глубокого, обволакивающего джаза. Мелодия лениво, почти нехотя, сочилась из потрескивающих динамиков, а приглушённый янтарный свет рисовал резкие, хищные тени на острых скулах Чуи Накахары. Он сидел, закинув ногу на ногу, и взирал на мир с той фирменной смесью превосходства и вселенской скуки, которая заставляла окружающих нервно поправлять воротники. Перед ним стоял бокал с дорогим, красным густым вином. Тачихара устроился напротив и, казалось, самим своим существованием бросал вызов мрачному уюту этого места. Галстук небрежно сбит набок, верхняя пуговица рубашки предательски расстегнута, обнажая ключицы. От него исходило тепло почти неприличного самодовольства, замешанного не на жизненных успехах, а на простом и радостном факте: сегодня платит Чуя. И он намерен взять от этого вечера всё, включая нервы своего визави. — Знаешь, Чуя, — начал он, подаваясь всем корпусом вперёд и сокращая дистанцию до опасного, едва приличного минимума, — глядя на тебя, я, кажется, начинаю верить в переселение душ. Всерьёз. Чуя медленно, очень медленно повернул голову, и в неверном свете его голубые глаза блеснули холоднее лезвия ножа, которым он недавно лениво вспарывал конверты. Движения его были скупы, но до краёв наполнены угрозой. — И в кого же, по-твоему, я переселился? — процедил он с ледяной, почти ласковой интонацией. — В твою совесть? Мне искренне жаль. Она, должно быть, сдохла давно и мучительно. — Как грубо, — Тачихара театрально прижал ладонь к груди, но тут же расцвёл широкой, мальчишеской улыбкой, в которой не было и тени раскаяния. — В «Романе-Конти», разумеется. Потому что с каждым годом ты становишься только сложнее, изысканнее и невыносимо желаннее. А твой характер с его убийственными цитрусовыми нотками способен свести с ума даже самого стойкого сомелье. Чуя фыркнул, скорее в бокал, чем на реплику, и сделал короткий глоток. Он не улыбнулся, нет — но уголок его губ предательски, едва заметно дрогнул. Тачихара мысленно занес это в графу «победа» и даже подчеркнул жирной чертой. — Ты несёшь несусветную чушь, Мичизу, — резюмировал Чуя, отставляя вино. — Может, заказать тебе воды? Или сразу дать по морде, чтобы протрезвел? — Воду? Скука смертная, — Тачихара картинно облокотился на стойку и уронил подбородок на сплетённые пальцы, заглядывая Чуе прямо в лицо с выражением абсолютного, непробиваемого и оттого особенно наглого обожания. — Лучше уж поцелуй. Обещаю, это будет последняя и единственная вещь слаще, чем то вино, за которое сегодня платишь ты. Тихий, хрустальный звон прорезал джазовую негу: Чуя резко, с едва сдерживаемой силой поставил бокал на стойку. Бармен на мгновение замер, но тут же вернулся к своим бутылкам. — Ты вообще страх потерял? — Нет, не потерял, — Тачихара мотнул головой и, осмелев от градуса чужой щедрости и собственной наглости, медленно, почти невесомо накрыл чужое запястье кончиками пальцев. Кожа Чуи была обжигающе-горячей, а сам он — туго сжатой пружиной, но, вопреки всему, руку не отдернул. — Я потерял только своё сердце. Мне кажется, ты прямо сейчас на нём сидишь. И, признаться, немного больно. Может, подвинешься, а? Повисла вязкая, глубокая пауза, в которой даже джазовая певица, томно выводившая руладу, показалась лишней. Чуя застыл, глядя на их руки так, словно видел впервые: длинные, ловкие пальцы Тачихары, способные в секунду вытащить кошелёк у зазевавшегося туриста, сейчас касались его с почти ошеломляющей, ворованной нежностью. — Ты невозможен, — выдохнул Чуя, не поднимая глаз. Это не было согласием, далеко нет. Но отказом это тоже не было. — Зато ты возможен, — тихо, почти интимно отозвался Тачихара. — Ты здесь. Со мной. И я считаю это чистейшей судьбой. Ну, или преданностью твоего бумажника. Я непривередлив. Чуя не выдержал. Не громкого смеха — полноценный гогот в этом баре считался дурным тоном, — но тень улыбки всё же коснулась его губ, осветив лицо и сделав его на мгновение юным, почти беззащитным.

🌟🌟🌟😍😀🤬😍😜😏🌟

Шатен прошёл в гостиную, цепляясь взглядом за светлую макушку, которая виднелась из-за спинки дивана. Улыбка расползлась на губах, искусанных в кровь..

Читать на фикбуке ➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖ #фанфик #ПоследняяОстановкаПоцелуй #Верлензаи