Поповичъ Преображенскій

👆начало👆 Здесь важно сделать одно богословское уточнение. В русской традиции те ветхозаветные книги, которые не входят в строгий канон, называются «неканоническими». Мы называем их так не потому, что они «неправильны», а просто потому, что они остались за рамками канона, хотя мы свободно помещаем их в нашу Библию. В греческой же традиции эти книги названы иначе: ἀναγιγνωσκόμενα — то есть «[рекомендуемые] для чтения». И хотя такие тексты, как «Заветы двенадцати патриархов», присутствующие в Палее, не вошли ни в библейский канон, ни в число известных нам 11 неканонических книг, в древнерусской традиции они, скорее всего, переписывались и читались именно по этому принципу. Наши предки включали их в свои сборники как тексты, «рекомендуемые к чтению», ради их глубоких морально-нравственных наставлений. Но ценность таких текстов не ограничивается только моралью. То, что текст не вошел в канон, не делает его автоматически ложным. Зачастую их содержание абсолютно совпадает с Православным Преданием! Задумайтесь: откуда мы знаем о событиях Рождества и младенчества Пресвятой Богородицы? В Четвероевангелии этого нет. Церковь берет эти знания именно из апокрифа — условного «Протоевангелия Иакова». То есть, хоть мы и считаем этот текст апокрифом (так как нет точных доказательств, что его автором является то самое историческое лицо — Иаков, брат Господень по плоти), но мы не оспариваем изложенные в нем факты, потому что они полностью совпадают с нашим Преданием. Аналогичный пример мы видим и в житии святого, которого мы вспоминали на Преобразование. Когда вся империя после осуждения Оригена на V Вселенском Соборе начала массово сжигать его труды, преподобный Максим Исповедник бережно собирал их, читал и переосмысливал. Это и есть настоящий святоотеческий путь! Именно этому пути следует «Толковая Палея», собирая крупицы Истины. Как Максим Исповедник и VII Вселенский Собор защищали полноту человеческого естества Христа, так и «Толковая Палея» в полемике с «жидовином» делает то же самое, бескомпромиссно защищая историчность Ветхого и Нового Заветов. Если мы скажем: «Не столь важно, когда родился и воскрес Христос, важен лишь духовный смысл», мы поставим под удар саму реальность Боговоплощения. Толковая Палея берегла эту историчность. Историчность того, что Рождество Христово произошло в 5500 году от Адама. Толковая Палея прямо говорит, что это важно! Что же это за годы от Сотворения мира и откуда они берутся? Эта хронология складывается из возраста ветхозаветных патриархов. Если мы сравним текст Толковой Палеи с современным Синодальным переводом, то увидим серьезные разночтения в их возрасте. Хронология Палеи абсолютно совпадает с текстом Елизаветинской Библии, но есть одно важное «но». Палея опирается на более древний текст Священного Писания. Как мы можем это доказать? Буквально по тому, какой след она оставила в культуре и архитектуре нашего Отечества. Зайдя в Грановитую палату Московского Кремля, мы увидим на её сводах 3 праотцев, 12 патриархов и Моисея. Начав читать надписи с праотца Иакова, мы заметим поразительную вещь: Синодальный перевод содержит абсолютно другие слова, Елизаветинская Библия близка по смыслу, но не дословна, тогда как текст Толковой Палеи совпадает со сводами Грановитой палаты с точностью до знаков пунктуации! Аналогично и с другими 15-ю святыми патриархами — Грановитая палата дословно цитирует именно Толковую Палею. Эти факты ясно доказывают, что «Толковая Палея» не была каким-то маргинальным текстом. Она служила общепринятым, фундаментальным источником, из которого черпались толкования Священного Писания. Ее читали абсолютно все: от простых монахов и приходских священников до епископов и митрополитов, от служилых людей до князей и царей. Столетиями Русь жила по древней православной традиции, ведя летоисчисление от Сотворения мира. Таких эр было несколько, но была выбрана именно та, которую использовал VII Вселенский Собор и Максим Исповедник. Та, в которой Рождество Христово отмечается в 5500 году, а Воскресение — в 5533. Но всё изменилось с указом Петра I 7208 года. Многие говорят, что император убрал 5508 лет или запретил использовать время «от Сотворения мира». На самом деле, если прочитать текст указа внимательно, то там нет таких формулировок. Писать можно было обе даты «сряду свободно». Заявленная цель Петра I была сугубо практической (а вовсе не из-за того, что он изверг, покушающийся на веру) — чтобы летоисчисление при составлении международных договоров было синхронизовано по одному календарю. Однако за этим скрывался другой процесс, суть которого понимают немногие. Император меняет саму эру исчисления, сдвигая её на 8 лет, и Россия, по сути, проживает их снова, второй раз! Это можно ясно увидеть, побывав в Архангельском Соборе Кремля. Там отчетливо видна разница в эрах на гробницах, которые появились до указа и после. На одних разница между исчислением от Сотворения мира и от Рождества Христова составляет 5500 лет, а на других — уже 5508. Этот сугубо административный процесс привел к глубокой секуляризации времени, насильственному разрыву с древней эсхатологической традицией. После этого текстам, подобным Палее, было суждено стать для западно-ориентированного общества чем-то «устаревшим» и забытым. «Толковая Палея» служит нам абсолютным примером того, как сокровищница православного богословия должна объяснять саму суть веры, толкуя текст в его целостности. Именно с «Толковой Палеи» нужно взять пример современному поколению богословов: следуя древней церковной традиции, не повторять как попугаи заученные клише, но, переосмыслив и добавив то новое, что мы имеем на данный момент, преподнести это современным верующим. Дать ответы на вызовы времени так же, как это делали отцы и авторы Толковой Палеи. Не противопоставляя науку и веру, но показывая, что всё соединяется во Христе (Еф. 1:10; Кол. 1:17). И не зря именно сейчас Господь поднимает на свет правду. Восстанавливает массовое почитание великого святого, при жизни объявленного еретиком, врагом Церкви и Империи. Открывает книги, которые с такой ревностью защищали Христа, а позже сжигались без разбору. Пришло время открыть для себя эти сокровища. Пришло время изучить их, переосмыслить и дать новые плоды. Сможет ли новое поколение явить миру труд, подобный Толковой Палее, который, толкуя Священное Писание и объясняя устройство мироздания, сможет в целостности описать мировоззрение православного русского человека? Сможет ли оно ответить на вызовы времени, не страшась говорить неудобную правду? Именно от того, какие плоды мы принесем Христу, и зависит наше будущее. Не только нас лично, но и всего общества в целом. Говорить Истину всегда было подвигом. За эту бескомпромиссную верность отрезали язык Максиму Исповеднику. За это же пытались «отрезать язык» и предать забвению древнерусские священные тексты. Но как невозможно утаить Фаворский Свет, так невозможно заставить замолчать само живое Предание. === Отдельно: Где же можно самостоятельно ознакомиться с этими текстами? С текстом Толковой Палеи и Русской Библии, на которую она опирается? С Толковой Палеей можно ознакомиться здесь: http://толковая-палея.рф/ А с Русской Библией здесь: https://русская-библия.рф/

ТОЛКОВАЯ ПАЛЕЯ Даниил П. ака Поповичъ Преображенскій 26 августа церковный устав свёл воедино два грандиозных события: Отдание праздника Преображения Господня и день памяти прп. Максима Исповедника. В этом совпадении нет никакой календарной случайности. В нем скрыт глубочайший онтологический нерв нашей веры. Чтобы понять эту связку, нужно вспомнить, кем был этот святой и за что именно пролилась его кровь. Преподобный Максим Исповедник жил в тяжелейшем VII веке. Блестящий аристократ, философ, первый секретарь византийского императора Ираклия — он оставил роскошь константинопольского двора и ушел в монастырь. В это время Византию, трещавшую по швам от внешних набегов, разрывал еще и религиозный кризис. Чтобы объединить государство, император и патриархи пошли на политический компромисс с еретиками, издав указ, утверждавший монофелитство — учение о том, что во Христе была только одна воля (Божественная), а человеческая как бы растворилась в ней. Для поверхностного взгляда это казалось спором о словах. Но старец Максим понимал страшную суть этой ереси. В православном богословии есть жесткий закон:

«Что не воспринято, то не уврачевано».

Если человеческая воля не исцелена Боговоплощением, то наше человеческое естество никогда не смогло бы преобразиться и воссиять тем самым Фаворским светом, отдание праздника которого мы сегодня совершаем. Максим Исповедник оказался в абсолютном одиночестве против государственной и церковной машины. За эту догматическую бескомпромиссность 82-летнего старца жестоко изувечили. Ему отрубили правую руку и отрезали язык, чтобы он больше не мог ни говорить, ни писать Истину, и отправили на Кавказ в Иверию, что для тогдашней Византии было чем-то вроде нашей Сибири. Но его физическое безмолвие зазвучало на всю Вселенную громче любых проповедей. Интересно, что защита человеческой природы Христа выражалась у Максима Исповедника не только в философских трактатах, но и в вещах предельно точных — в пасхальных вычислениях. Предвосхищая соборное мнение отцов, преподобный Максим говорит об исторических датах жизни Христовой: 5500 год (Рождество) и 5533 год (Воскресение). Для Церкви всегда была критически важна историчность личности Иисуса Христа. Поэтому эту же хронологию для доказательства полноты восприятия человеческой природы и историчности Евангелия будет использовать VII Вселенский Собор, защищая иконопочитание (ведь изобразить можно только того, кто реально был во плоти). Именно историчность спасает христианство от манихейства и гностицизма, которые презирали материю и считали фактическую достоверность событий не столь важной. Для них был важен лишь скрытый символизм: они воспринимали Евангельские события просто как миф, как философскую аллегорию, а не как реальную историю. В истории Церкви мучениками становились не только святые, но и книги — тексты, которым тоже пытались «отрезать язык», которые маргинализировались и уничтожались за то, что они говорили о неудобных вещах для современников. Одним из таких монументальных трудов является древнерусская «Толковая Палея». Буквально на днях довелось стать свидетелем спора, который начался с вопроса:

«Зачем вообще читать "Толковую Палею", если у нас есть святые отцы?»

В данный момент вспоминаются слова моего знакомого библеиста

: «Для того чтобы понимать Евангелие, среднестатистическому христианину достаточно прочитать толкования Иоанна Златоуста и Феофилакта Болгарского. Этого вполне достаточно. Остальное — излишество по желанию. Это уже удел специалистов, ведь от прочтения не появляются принципиально новые мысли».

И действительно, бессистемное чтение огромного массива текстов часто бывает даже вредным. Как метко подмечает апостол Павел:

«письмя бо убивает, а дух животворит» (2 Кор. 3:6).

Богатство святоотеческого наследия настолько колоссально, что ни один человек не сможет прочитать все эти труды за свою краткую жизнь. Но именно здесь раскрывается гений «Толковой Палеи»! Многим непонятно, почему ее методика так отличается от того толкования, к которому мы привыкли. Отцы очень часто начинают толковать отдельные слова или фразы, рассматривая их лингвистически, отвечая на конкретные вопросы своей паствы. Палея же имеет иное целеполагание — апологетическое. Она ведет диспут с «жидовином». Ее основная цель — не копаться в тонкостях, а на основании Священного Писания показать самые важные, основополагающие моменты православной веры. Через Писание рассмотреть устройство мира и дать цельное мировоззрение. Читающему показывают не только взгляд на мир с религиозной точки зрения, но и представляют доказательства того, что наука никак не вступает в противоречие с верой. Именно эта масштабная апологетическая задача определила уникальный метод Палеи. Она не спорит со святыми отцами, а опирается на них. Мы открываем текст и буквально с первых страниц видим, как авторы изящно интегрируют святоотеческую мысль в единое монументальное полотно. Иногда они прямо цитируют предшественников, а иногда переосмысливают их, задавая еще более высокую богословскую планку. Посмотрите на ярчайшие примеры такого переосмысления. В «Беседах на Книгу Бытия» святитель Иоанн Златоуст пишет, что Писание начинает рассказ с сотворения неба и земли, а не невидимых ангелов, потому что иудеи, выйдя из Египта (где поклонялись крокодилам и обезьянам), нуждались в том, чтобы их вели к Создателю простейшим, видимым путем. Авторы «Толковой Палеи» берут эту мысль и органично вплетают её в свой текст, выстраивая мощную антииудейскую полемику, почти дословно цитируя Златоуста. Или другой пример. Иоанн Экзарх Болгарский в своем «Шестодневе» объясняет: травы и деревья были созданы Богом прежде солнца специально для того, чтобы ниспровергнуть солярные культы — чтобы люди не думали, будто солнце является причиной жизни. Палея интегрирует эту аргументацию в свой текст, но делает поразительный шаг: она возводит ее в абсолют христологии! Способность земли произвести жизнь до сотворения солнца становится здесь не просто антиязыческим аргументом, но абсолютным доказательством реальности Девственного Рождества (как невспаханная и несеяная земля прозябла без солнца, так и Дева родила без семени). Это подводит нас к очень важной мысли. Вспоминаю случай, когда был на выступлении одного священника-патролога, PhD богословия. Он высказал предельно точную вещь:

«В наше время все мыслят об отцах как о каком-то отдельном виде людей. Которые не такие как мы. Иногда безумие доходит до того, что к ним начинают обращаться клишировано: "Святые отцы то, святые отцы это", делая из них какую-то аморфную группу сверхлюдей. Это неправильно. Так нельзя поступать. Каждый из них — отдельная личность. Каждый из них на протяжении своей жизни имел свои сложности, как грехи и падения, так и возвышения. Нельзя распространять это клише».

Сегодня многие действительно привыкли воспринимать святых отцов как некую безликую массу идеальных сверхлюдей. Но они писали свои монументальные трактаты не ради красивых цитат для будущих хрестоматий. Каждая их работа — это напряженный, живой диалог с вызовами своей эпохи. И именно этому древнему принципу следуют безымянные авторы «Толковой Палеи». Современного читателя в Палее часто пугает наличие текстов, которые сегодня считаются апокрифами, или богословских мнений (например, развернутой ангелологии), отличающихся от общепринятых. Но давайте будем академически честны. Ангелология — это не догматика, а частное богословское мнение. И у самих древних отцов мысли на этот счет разнились кардинально. Палея просто фиксирует одну из самых авторитетных и распространенных традиций своего времени. А что касается апокрифов... Стоит сказать, что некоторые из них действительно лживы, но этимологическая суть этого названия совершенно в другом. Слово «апокриф» означает «скрытый». Эти тексты названы так потому, что в силу исторических обстоятельств они не вошли в строгий библейский канон. 👇далее👇

Коллеги из «Правблога» дали отличный политический расклад грядущего миротворческого визита Патриарха Иерусалимского Феофила III: интересы США, фактор Трампа, Ватикан и канонические ловушки для Москвы. Но давайте выйдем за рамки политтехнологий и копнем глубже. Политолог и философ Павел Александрович Щелин не раз озвучивал глубокую мысль: мир, спустя 400 лет лжи Модерна, стремительно возвращается к своим истокам — в эпоху до Тридцатилетней войны. Вестфальская система рушится, и мы снова оказываемся в декорациях XVII века. Давайте посмотрим на земли современной Украины через историческую матрицу того самого «домодерного» времени. Сходство не просто пугающее, оно абсолютное: Экономика: Земля принадлежит западным магнатам. Сейчас земельный кадастр закрыт, поэтому точных владельцев мы не знаем, но видим ту же тенденцию. Экономика отдана на откуп иноверным арендаторам (тем самым распявшим Христа), которые держат все финансовые потоки и монополии, выжимая последние соки из простых «гречкосеев». Социальный террор: По улицам рыщут отряды, занимающиеся отловом бесправных «крепостных» — обычных людей, которых до смерти задолбала как местная власть, так и военные начальники (сегодня мы называем это ТЦК, тогда это были реестровики и магнатская стража). Религия: Ползучий каток протестантизма, католичества и унии. Предательство элит: Православная иерархия продает веру за обещание «места в сейме» (или как сейчас — «місця в крісельці»). Эта же иерархия, предав Христа, начинает жесточайшую борьбу с православными братствами (в современности инициатор запрета братств сначала поборолся с ними, а потом уже стал раскольником). Охота на ведьм: Истинные православные христиане, не принявшие новую веру, объявляются «агентами врага» просто за то, что отказываются молиться в «патриотической церкви», а их патриарх находится «во вражеском государстве». И вот на фоне этого мрака разворачивается сюжет, достойный лучших исторических триллеров. Иерусалимский Патриарх Ф... III, возвращаясь из Москвы проездом через земли ..., решает остановиться в Киеве. Из-за военных действий в ... и взятия в плен ... он задерживается. Встречается с местной православной элитой, уже давно находящейся в подполье у враждебного государства, которую на встрече возглавил ... А теперь главный вопрос: произойдут ли события по тому же сценарию? Повторит ли Иерусалимский Патриарх действия своего предшественника? Тогда Иерусалимский Патриарх Ф... III высказал глубокую озабоченность действиями ... и подчиненных ему войск на территории власти Государя ... . Чтобы вернуть канонический статус Православию на этих землях, Патриарх потребовал от него беспрецедентного шага — публичного покаяния на коленях пред Богом и всем народом за грабеж, разбой и начало братоубийственной и междоусобной войны с единоверным народом, находящимся под скипетром Государя ... . ... принял требования Иерусалимского Патриарха Ф... III, покаялся на коленях за свои действия и этим испросил восстановления канонической иерархии на подконтрольной ему территории. После чего он и вся ... взяли благословение стать несокрушимым щитом для гонимой Церкви и защитниками народа от произвола иноверцев-еретиков. В 1620 году эти встречи перевернули ход истории. Встреча с Патриархом Феофилом III в Киеве и Москве готовится прямо сейчас. Процессы абсолютно идентичны, изменились лишь годы и действующие лица. Найдется ли сегодня тот, кто готов встать на колени перед Богом, чтобы получить благословение на освобождение своего народа, и повторит слова пророка (Дан.9:1-19)?

​«Наша Церковь» метко подмечает, что общество поделено на «титульных» и «людей второго сорта», но этот вывод многие боятся озвучить. ​И понятно почему. Если сделать этот окончательный вывод, то придётся вспомнить слова Христа: ​

Вѣ‌дый же Иису‌съ мы‌сли и‌хъ, рече‌ и‌мъ: вся‌кое ца‌рство раздѣ‌льшееся на ся‌ запустѣ‌етъ, и вся‌къ гра‌дъ или‌ до‌мъ раздѣли‌выйся на ся‌ не ста‌нетъ (Мф.12:25).

​ Разделение общества по религиозному признаку на «правильных» и «людей второго сорта» — это не просто социальная трагедия или политическая ошибка. Это евангельский приговор государственности. Признать этот раскол нормой — значит подписать согласие на грядущее запустение.

Образ Спаса Нерукотворного - одна из самых знакомых нам иконографических традиций. Под ним в частности на Куликово Поле вышли полки Дмитрия Донского, по сути Спас - исторический боевой флаг русского государства, что видно и на войне сегодняшней. Сегодня церковь вспоминает Перенесение Нерукотворного Образа Господа нашего Иисуса Христа в 944 году, когда император Константин Багрянородный пожелал перенести Образ в Константинополь в Фаросскую церкви Пресвятой Богородицы. Но символизм этого праздника внезапно оказывается гораздо более глубоким и страшным для русского человека, если мы дадим труд посмотреть на дальнейшие события. Начало велико и торжественно - Фаросский Храм - небольшой по размеру но непревосходимый по благолепию центр Второго Рима - мозаики чистого золота, мраморные полы чистоты зеркала, реликварий со величайшими святынями - не только Спас, но и копье Лонгина, Терновый венец, Животворящий Крест, Риза и Пояс Богородицы и многие другие реликвии Страстей Христовых. Пик Славы и Чести ... Что могло бы пойти не так? Далее короткая справка из Византийской Энциклопедии: "В 1201 г. скевофилаксом Николаем Месаритом святыни храма были дважды за один день спасены от разграбления восставшей чернью, ворвавшейся на территорию Большого дворца. Первый раз — его красноречием, второй — силой оружия дворцовой гвардии, которой он руководил в храме. В 1204 г. храм Богоматери Фаросской был дочиста ограблен крестоносцами. В 1247 г. святыни за колоссальную сумму были уступлены императором Латинской империи Болдуином II французскому королю Людовику IX Святому и помещены в 1248 г. в специально возведенную в Париже часовню-реликварий Сент-Шапель, являющуюся репликой храма Богоматери Фаросской. В 1793 г., по указу революционного правительства, часть реликвий была изъята и передана для изучения в Национальную библиотеку; остальные были выброшены на городскую свалку и бесследно исчезли." Брожения православного народа внутри, его самопредательство (чернь пытается грабить святое видя в нем лишь драгоценный металл), приход латинян, что под предлогом помощи Второму Риму, разграбили и уничтожили святыни, забрва их себе и присвоив, как будто "оно тут всегда лежало" - как часто вы посещая Париж думаете о том, что его сокровища родом из Константинополя? Но разграбление это хоть предполагало ценность разграбляемого, пройдут века и вирусы национализма и Революции, мутировавшие внутри католического западного тела, приведут к том, что сокровища Сент-Шапеля, оказываются на помойке! Там же где и вся западная христианская кульутар в 21-м веке. Но дело не в них, а в нас - все последствия из одного семени: народ, теряющий веру в то, что есть его истинное сокровище, становится игрушкой внешних демонических сил, которые могут выглядеть очень "цивилизованно", но неотвратимый конец заигрывания с этой цивилизацией - смерть, сначала духовная, потом и физическая. Если чудом мы всмомним это, то не менее важно будет держать в уме слова Владимира Семеновича "Не забыть бы тогда ... и не потерять!".

Это торжество реальной земной Женщины, явившей подлинную высоту человеческого естества, неизбежно формировало и само общество. Ведь то, как цивилизация смотрит на Матерь Божию, всегда определяет её отношение к женщине вообще. Совершенно не случайно воинствующий феминизм как политическое течение зародился именно в западных (в первую очередь протестантских) странах. Там, где общество было лишено своей Великой Заступницы и Царицы Небесной, к женщинам относились так, как император Феофил к Кассии — с насмешкой и укором за ошибки Евы. Поэтому женщинам на Западе пришлось доказывать своё достоинство через борьбу, политические лозунги и уподобление мужчине. В православной же традиции, и особенно на Руси, где Успенские соборы стояли в сердце каждого крупного княжества, Богородица всегда была «Взбранной Воеводой». Глубочайшее почитание Матери Божией укрепляло соответствующее благоговейное отношение к женщине и материнству в народе. В нашей культуре женское достоинство не нуждалось в искусственных политических подпорках, потому что высшая честь человеческого рода в нашем мировоззрении уже принадлежала Деве, вместившей Невместимого. Лишившись этого понимания, западный мир лишился и того заступничества, которое мы сегодня воспеваем:

Блажи́м Тя, вси ро́ди, Богоро́дице Де́во, / в Тя бо Невмести́мый Христо́с Бог наш вмести́тися благоволи́. / Блаже́ни есмы́ и мы, предста́тельство Тя иму́ще: / день бо и но́щь мо́лишися о нас и ски́птры ца́рствия Твои́ми моли́твами утвержда́ются. / Тем, воспева́юще, вопие́м Ти: / ра́дуйся, Благода́тная, Госпо́дь с Тобо́ю.

Но давайте вернёмся от исторических следствий к самой тайне сегодняшнего дня. Об этом поразительном мистическом опыте предстояния у одра Богоматери оставил воспоминания священномученик Дионисий Ареопагит. Описывая свою встречу с Божией Матерью, он передаёт не просто исторический факт, а глубочайшее потрясение собственной души. Созерцая Её, он испытал такое неизреченное озарение божественным светом и благодатью, что признавался: если бы его ум не был просвещён истинной верой, он непременно счёл бы Её Самим Богом. Поэтому апостолы и богословы у Её одра не плакали от отчаяния — они стояли в благоговейном трепете перед тайной победы над тлением. Вместе с ними изумлялся весь духовный мир. Церковное песнопение передаёт этот космический масштаб и ту потрясающую почесть, которую воздаёт Матери Сын:

Дивля́хуся А́нгельския си́лы, в Сио́не смотря́юще своего́ Влады́ку, же́нскую ду́шу рука́ми нося́щаго, пречи́сто бо Ро́ждшей сыноле́пно провозглаша́ше: гряди́, Чи́стая, с Сы́ном и Бо́гом просла́влена бу́ди.

Вдумайтесь в эти слова: «сынолепно провозглашаше». Христос принимает Её душу не просто как Бог и Творец, а воздавая Ей сыновнюю честь, прославляя Её человеческую, женскую душу Своей божественной славой. Успение разрушает ложные мировоззрения, решает догматические тупики и даёт нам прямое обетование нашего собственного будущего воскресения. Оно доказывает грандиозную истину: человек из нашей плоти и крови способен преодолеть смерть и достичь полного обожения. Глядя на гробницу Божией Матери, каждый из нас понимает: смерть — это больше не конец, а лишь дверь к истинной Жизни.

В рождестве́ де́вство сохрани́ла еси́, / во успе́нии ми́ра не оста́вила еси́, Богоро́дице, / преста́вилася еси́ к животу́, Ма́ти су́щи Живота́, / и моли́твами Твои́ми избавля́еши от сме́рти ду́ши на́ша.

«Да возгласят трубы богословов днесь … ангели да поют Пречистыя Девы Успение»   Какое место в жизни каждого человека занимает мама? Огромное, а до определённого возраста — вообще ключевое. Вы когда-нибудь задумывались, сколько вопросов задаёт ребёнок маме за день? «Когда мы будем кушать?», «Где моя одежда?», «Почему так долго?», «А можно пойти погулять?»… Их миллионы. А сколько вопросов задают папе? Ровно один: «Пап, а где мама?» Сегодня мы празднуем Успение Пресвятой Владычицы нашей Богородицы — великое торжество, которое совершенно заслуженно именуют Богородичной Пасхой. Этот праздник является престольным не только для храмов, посвящённых данному событию, но и для всей Руси, как удела Пресвятой Богородицы. И в этот день стоит посмотреть на то, как понимание Личности Матери Божией определяет мировоззрение целых цивилизаций. Вспомним знаменитый эпизод из византийской истории. Император Феофил, выбирая невесту, решил проверить ум прекрасной Кассии богословским укором, намекая на Еву: «Через женщину проистекло зло». Кассия мгновенно ответила: «Но через женщину излилось и высшее благо». Уязвлённый её умом, Феофил выбрал другую, а Кассия ушла в монастырь. Но её ответ — это не просто остроумная средневековая пикировка. Это безупречная богословская формула. Веками ереси разбивались не только о христологию, но и о Личность Богородицы. Отношение к Деве Марии формирует догматические системы, а те, в свою очередь, мировоззрения, что особенно ярко видно на примере западного христианства. Пытаясь ответить на вопрос «почему Христос не грешил, а мы грешим?», католики решили, что Его Рождество и зачатие принципиально отличались от наших. Но если Он родился не так, как все, значит, не воспринял нашу природу во всей полноте. А значит, если развивать их мысль, и не исцелил человеческую природу. Ведь как Христос мог бы исцелить человечество, не восприняв его в полноте? Эту же механику они перенесли на Пресвятую Деву Марию. Отвечая на вопрос «почему Богородица не грешила», они приняли догмат о Её «непорочном зачатии», чтобы показать «сверхъестественность» Её жизни. Этими действиями они искусственно изъяли Её из числа человеческого рода, находящегося в падшем состоянии. Лишённая онтологической связи с нами, Она предстаёт уже не венцом человеческого подвига, а недосягаемым сверхсуществом. Протестанты же, отвергнув почитание Богородицы, низвели Её до статуса простого биологического сосуда, и таким образом впали в другую крайность. Православный путь совершенно иной. Богородица — абсолютно такой же человек, как и мы. Её безгрешность — это результат не автоматической генетической «прививки» с рождения, или даже с момента зачатия, а колоссального духовного подвига и всецелой синергии с Богом. Матерь Жизни умерла, чтобы до конца пройти путь, которым прошла рождённая Ею Жизнь. Она умирает по-настоящему, отдавая долг человеческому естеству. Но смерть не может Её удержать, превращаясь в мирное успение. Как поётся в ирмосе праздника:

Побежда‌ются естества‌ уста‌вы / в Тебе‌, Де‌во Чи‌стая: / де‌вствует бо рождество‌ и живо‌т предобруча‌ет сме‌рть; / по рождестве‌ Де‌ва и по сме‌рти жива‌, / спаса‌еши при‌сно, Богоро‌дице, насле‌дие Твое‌.

Подводя итог, важно осознать масштаб: Максим Исповедник буквально заложил фундамент современного православного богословия, а его труды стали основой всей системы христианского мировоззрения. Все те столпы, на которых исторически держится наша традиция — Иоанн Дамаскин, Симеон Новый Богослов, Григорий Палама, — строили свои труды на прочном основании, высеченном мыслью этого великого и незаслуженно забытого современниками святого.

Завтра (уже сегодня: в Церкви завтра начинается с вечера, отсюда слово "вчера") память великого Максима Исповедника. Венец Античной философии. Моему дорогому читателю, конечно, не нужно представлять Максима Исповедника (580-662), последнего и самого главного философа Античности, который заново переосмыслил всё, что было понятно до него, и сделал невозможное по сути дело: создал христианскую философию как завершённую систему. Я называю это дело невозможным, следуя великому старцу Вараснофию (+563), которого однажды спросили: почему Священное Писание нуждается в толкованиях Отцов, а толкования Отцов в новых толкованиях Отцов, и так без конца. Ответ Варсонофия состоял в том, что Богу угодно, чтобы каждый из нас лично обращался к Нему за разъяснением, а священные Писания Церкви нужны нам лишь как критерий, чтобы мы не приняли внушения врага за откровения Бога: Бог не противоречит Сам Себе, и всё, что Он говорит, не противоречит тому, что Он говорил прежде. Так вот Максим сделал это невозможное дело: всё-таки представил Православие в виде завершённого учения. Однако и в этом Бог не противоречил тому, что Он сказал прежде через старца Врасонофия. Вместо того, чтобы радостно принять учение Максима на вооружение и обучать по его системе детей и студентов, Максима обвинили в ереси, предали церковной анафеме, отрубили ему правую руку, отрезали язык и отправили умирать на малярийные болота Абхазии (до прихода русских там был не курорт, а гиблое место). Случилось это с Максимом потому, что как раз в эту эпоху власти Римской Империи обеспокоились задачей объединения христиан и с этой целью выработали специальную ересь (монофелитство), позволявшую весьма изящно представить все основные ереси той эпохи всего лишь иными словесными формулировками того же православного учения. Затея вроде неплохая, только вот выяснилось, что и само православное учение им придётся для этого немного "поправить", с чем Максим согласиться никак не мог. Был он простым монахом, но крайне авторитетным, потому с ним расправились не сразу, сначала долго уговаривали, сулили признание и славу величайшего церковного учителя. Так что, как видите, Варсонофий Великий оказался прав. Учение Максима было отвергнуто — хуже того, оно так и осталось почти никем не понято. Потому что расправой с Максимом Античность, собственно, и завершилась. Начались Тёмные века, интеллектуальный уровень Империи сильно просел и по сути так до сих пор и не восстановился. Современной философии пока ещё далеко до античной тонкости мышления. Люди только-только выглянули из канавы Средневековья и очень удивились, обнаружив, что язычники Античности были, оказывается, вовсе не дураки. И думаю, понадобится ещё не одно поколение, пока европейская мысль созреет до понимания настоящего Христианства, которое пока скрыто от европейцев схоластическим уродством католицизма. Господь наказал Римскую Империю за расправу над Максимом Исповедником тем, что все территории, на которых жили еретики, были Империей утрачены, после чего нужда в объединяющей ереси пропала, и она был осуждена, а Православие восстановлено. Казалось бы, правда восторжествовала? Ничуть. Церковные иерархи притворились, что никакого Максима Исповедника не было, и на Соборе, где было осуждено учение осудивших его еретиков, имя Максима даже не упоминалось. Кто и когда снял с Максима обвинения, неизвестно. Кто и когда канонизировал Максима и стал праздновать его память, тоже неизвестно. Похоже, что это сделал Сам Христос, Владыка Церкви. Вся эта давняя история имеет к нам сегодняшним самое непосредственное отношение. Дело в том, что орудием наказания Империи за ересь и расправу над святым стал Ислам. Как раз в эти годы басурмане катком прокатились по Империи, и борьба с Исламом отныне стала основным содержанием Имперской политики, которая пожирала все силы и средства. Это и стало началом Средневековья — истории, которая в известном смысле и сегодня не окончена, но напротив, лишь продолжает набирать обороты. Таджики на наших улицах — прямое следствие неправедного суда над великим Максимом.

👆Максим дал ответ на все вопросы в то время, когда люди перестали эти ответы искать и занялись политикой. Чтобы объединить раздираемую христологическими спорами Империю, была создана объединяющая и всепримиряющая философия монофелитства — первый опыт экуменизма. И Максим Исповедник теперь только мешал. И чтобы он не мешал, с ним поступили по-римски просто и эффективно: ему отрезали язык и отрубили правую руку: чтобы не писал и не говорил, и сослали в Абхазию, которая по понятиям ромеев была чем-то вроде Сибири. Там он и умер. Но до сего дня всякий, кто желает по-настоящему разобраться в философии Православия, имеет тексты Максима. Увы, желающих было мало тогда, мало их и сейчас. Максим был объявлен еретиком и преступником, и его имя даже не упоминалось за VI Вселенском Соборе, который анафематствовал монофелитство. Это кажется парадоксальным, но главный противник монофелитства, реально отстоявший Православие, оставался под анафемой церковного начальства ещё несколько страшных веков. Страшный факт: анафему с Максима так никто и не снял. Начальство в итоге просто забыло о ней, потому что церковный народ упорно продолжал почитать Максима как святого. Кажется, Максим даже не был канонизирован официально — во всяком случае, я не знаю, когда и кем была совершена канонизация. Почитание Максима Исповедника — дело Самого Бога. Люди отвергли Философа, и его прославил Сам Христос, тайну Которого Максим сумел выразить в словах. Сегодня память Максима Исповедника — отвергнутого и проклятого властями мира сего, забытого философами мира сего Философа, который завершил философию Античности. Именно завершил, потому что гнев Божий пал на Римскую Империю и стёр её с лица земли.

Философия Православия — штука нетривиальная. Её упрощением и опошлением является философия Католицизма, сам по себе весьма тонкая и изощрённая. У протестантов разная философия, так или иначе связанная с католичеством генетически. Сложные и разнообразные философии Просвещения — более или менее удачные попытки как-то интегрировать всё это разнообразие, переосмыслив его в ключе гуманизма. Детищем Просвещения является Модерн, с его ублюдком — философией материализма, которую все мы всасываем с молоком матери, потому что англичане с французами насаждали её Европе весь XIX век с тем же титаническим упорством, с каким последние 30 лет насаждается трансгуманизм. Но первым шагом к формированию всего этого зоопарка стало словесное оформление в Римской Империи на протяжении трёхсот лет (IV-ViI века) философии Православия. Именно словесное оформление философии Православия стало капканом, который дьявол установил возле входа в Церковь. После того, как христианство было принято Римской Империей в качестве официальной религии Империи, у образованных людей того времени возникли вопросы, а во что мы собственно веруем. Появилась нужда как-то сформулировать свою религию не только в виде Символа веры, но и в виде философской системы. Беда в том, что сделать это оказалось непросто. Обнаружилось слабое место, а именно вопрос об отличии Иисуса Христа от всех нас. Каждый человек уникален и неповторим. Даже однояйцевые близнецы чётко различаются между собой ну хотя бы положением в пространстве и вытекающим из него различием в жизненном опыте, которое накапливается со временем. Главный вопрос всей той эпохи: почему Христос не может согрешить, в то время как любой из нас — может? На этот вопрос люди тогда давали и сейчас продолжают давать множество разных ответов, большинство из которых являются ошибочными. Но даже ошибочные ответы на этот вопрос обладают огромным философским потенциалом и способны каждый лечь в основание отдельной полноценной религиозной философии. Церкви потребовалось время, чтобы разобраться в заварившейся словесной каше. К концу VII века у Римской администрации возникло отчаяние, и была сделана попытка запретить споры на эту тему по принципу "лучше не говорить ничего, чем говорить неправильно". Собственно, это отчаянием было уже признаком отпадения от веры: у начальства возникло подозрение, что ответов на встающие вопросы просто не существует. Собственно, примитивизм философий агностицизма и материализма является, по большому счёту, плодом этого отчаяния и отказом от попыток разобраться в тайне Христа. Чудовище Модерна было зачато в лоне Римской культуры ужа тогда, просто Чужой растёт не девять месяцев, у него свои сроки развития. Но именно в те годы, когда римляне стали запрещать философию, родился величайший философ Античности, до такой степени ненавистный дьяволу, что этого Философа до сих пор стараются не вспоминать преподаватели философии. Он проходит незамеченным в ряду прочих античных в курсах Патристики как один в ряду всех прочих. Между тем Максим Исповедник дал искомый ответ на все вопросы — дал его в то время, когда Римское государство уже не желало эти ответы слышать, устав от бесконечных споров и раздоров христиан между собой. Конечно же, раздоры подогревались извне. Я не имею возможности доказать, что не только несторианство, но монофизитство генетически связано с Персией, однако достаточно поглядеть на географию распространения этих ересей, чтобы возникла догадка об этой связи. Конечно, можно объяснять это тем, что к началу VII века Западная половина Империи была уже глубоко и основательно погружена в Средневековье. Там царило варварство и было не до тонкостей философии. На Западе в обще-то просто не понимали, о чём спорят на Востоке, и до сих пор эта тупость подаётся католиками как образец правильного стояния в вере: "Верую ибо абсурд".👇

Промыслительно, что кончина одного из величайших святых Православия совпала с днём Отдания праздника Преображения Господня. ​Чтобы в полной мере осознать масштаб личности Максима Исповедника — к сожалению, незаслуженно забытого современниками, — хочу поделиться с вами блестящими текстами Максима Солохина (автора канала palaman). Пользуясь случаем, от всей души поздравляю автора с тезоименинами! ​О том, как один Монах-Философ, защищая Истину, противостоял всей ойкумене, и как его смерть привела к концу Античности.

Тропарь, глас 8

Правосла́вия наста́вниче, благоче́стия учи́телю и чистоты́,/ вселе́нныя свети́льниче, мона́шествующих богодухнове́нное удобре́ние,/ Макси́ме прему́дре, уче́ньми твои́ми вся просвети́л еси́, цевни́це духо́вная.// моли́ Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.

Кондак, глас 6

Свет трисия́нный,/ все́льшийся в ду́шу твою́,/ сосу́д избра́н показа́ тя, всеблаже́нне,/ явля́юща Бо́жественная конце́м,/ неудобопости́жных разуме́ний ты сказу́яй, блаже́нне,/ и Тро́ицу всем, Макси́ме, воспропове́дуяй я́сно,// Пресу́щную Безнача́льну.

Величание

Ублажа́ем тя,/ преподо́бне о́тче Макси́ме,/ и чтим святу́ю па́мять твою́,/ наста́вниче мона́хов/ и собесе́дниче а́нгелов.

Немного с опозданием, но всё же не могу пройти мимо вояжа скандального архидиакона Одесской епархии Андрея Пальчука в Болгарию. Коллеги из Правблога отметили его визит в Рыльский монастырь, а Политправ перед этим блестяще разобрал его поездку на Афон. На Святой Горе этот рупор украинской автокефалии втихаря ночевал в русском Пантелеимоновом монастыре и молился на службах, где поминают Патриарха Кирилла и «Богохранимую страну нашу Российскую». А потом трусливо удалял комментарии и пытался сделать вид, что он был в Дохиаре. Но история с Рыльским монастырем в Болгарии раскрывает еще более интересную картину. Пару месяцев назад я сам был в этой обители. Разговаривая с игуменом и другими отцами, я упомянул, что принадлежу к УПЦ. Поскольку для моих собеседников эта аббревиатура не значила ровным счетом ничего, я, не дожидаясь реакции, добавил: «Канонической. Московского Патриархата». На что сразу получил ответ: «О! Это хорошо, а то приезжали как-то раскольники и скандал делали». И вот здесь возникает закономерный вопрос. Неужели этот деятель (которого мои знакомые из Одесской епархии давно и предельно точно прозвали «жизнерадостным дегенератом») приехал в Рыльский монастырь рассказывать про свою «повну незалежність»? Конечно же, нет. Он прекрасно понимает: скажешь, что ты «независимый» — болгары или греки тут же запишут тебя в раскольники к Думенко и выставят за порог. Поэтому вдали от украинских камер этот персонаж, очевидно, включает режим «мы из канонической Церкви МП», чтобы получить ночлег, доступ к святыням и возможность вести свою кулуарную дипломатию. Этот частный случай — идеальный маркер того, что весь православный мир за пределами СНГ абсолютно не понимает и не хочет разбираться в «пятидесяти оттенках украинского раскола». Для большинства Поместных Церквей нет никакой гибридной «феофаниевской» УПЦ. Есть либо каноническая Церковь, либо раскольники. С чем я и могу поздравить «автокефальное крыло» УПЦ. Их хваленая «успешная дипломатия» и «живой диалог» свелись к откровенному лукавству и церковной шизофрении. Дома они травят верующих и епископов за сохранение канонического строя и 15-го правила Двукратного Собора. А выезжая за границу, стыдливо прячут свою «незалежність» в карман подрясника и лобызают тех, кого на родине призывают гнать. Для внутреннего потребителя — «ми незалежні». Для внешнего — «мы МП, пустите переночевать». Лицемерие чистой воды.

Реванш языческих богов в войне со Христом Введение. «Пантеон» в Лавре и глобальное неоязычество Часть I. Третий Рим: коммунистический пантеон и подмена смыслов Часть II. Второй Рим: Плифон, Медичи и языческий крипто-олигархат Часть III. Первый Рим: от синкретизма к Истине Часть IV. Евангельская трагедия: суд над Богом-Царем и идол-кесарь Часть V. Ветхозаветная матрица: золотые тельцы — начало гибели государств Часть VI. Второй Иерусалим, миф «незалежності» и тень Саула Часть VII. Божий суд: ближайшее будущее и отделение овец от козлищ

Часть VII. Божий суд: ближайшее будущее и отделение овец от козлищ История учит нас не только терпению Давида, но и неумолимому закону Божьего суда. Когда ослепленная элита, забыв о Боге, начинает водить хороводы вокруг очередного Золотого Тельца — своего нового политического «пантеона», праздник длится недолго. Рано или поздно с горы спускается Моисей. И тогда звучат страшные, бескомпромиссные слова, рассекающие общество пополам: «Кто Господень, — ко мне!» (Исх. 32:26). И собираются к нему сыны Левиины. Библейский сюжет безжалостен: очищение от языческой скверны никогда не бывает мирным. Идол стирается в прах через тяжелейшее внутреннее потрясение, в горниле которого выживает лишь тот, кто встал на сторону Истины. И именно из этого очистительного огня приходит подлинное возрождение. Вернемся к Давиду. Его помазали в Хевроне, где он начал править лишь над малой частью своего народа. А дальше он распространил свою власть, объединил расколотое царство и торжественно вошел в Иерусалим. И здесь кроется важнейшая деталь: Писание подчеркивает, что царь Давид, войдя в Святой Град, лично приносил жертвы перед Богом (2 Цар. 6:17-18). Этот пророческий образ не случаен. Подобно тому, как из пепла величайшей смуты и гражданской войны в Римской империи однажды вышел Константин Великий, так историческая спираль неизбежно делает свой оборот. Подлинный порядок и конец гонениям приносит не кабинетный политик. На историческую арену выходит тот, кто будет действовать по принципу «соединяй и царствуй», а не «разделяй и властвуй». Тот, кто, объединив меч, скипетр и державу, не станет строить суррогатные капища для мертвых, а, восстановив порядок, сможет с полным правом, созвав Собор, повторить древние слова: «я, поставленный Богом, мог бы назваться епископом внешнего». Но пока этот момент не настал, мы все — вне зависимости от того, в какой стране живем, — находимся в самом эпицентре бури. В этом глобальном историческом водовороте больше невозможно отсидеться в стороне или попытаться усидеть на двух стульях, примиряя Истину с идолами. Сегодня каждый человек, глядя на то, как мир стремительно погружается в новое политическое язычество, должен сделать свой главный выбор и честно ответить себе, с кем он. С мертвым пантеоном или со Христом?

Часть VI. Второй Иерусалим, миф «незалежності» и тень Саула Киев исторически не зря называли «Вторым Иерусалимом». Раньше, столетия назад, об этом говорили с благоговением и трепетом, вспоминая те блага, которые Господь ниспосылал на Святой Град. Поэтому наши князья строили Золотые ворота как кальку Иерусалимских, а богословы проводили параллели между просвещением этой местности Православием и становлением народа «новозаветным Израилем». Но раз имя названо, то нужно нести и все другие образы, связанные с Иерусалимом, которые тоже метафизически повторяются, как с тем же царём Манассией и внесением в Храм идолов. И когда сегодня в уделе Богородицы выстраивают политическое капище, на ум приходят страшные евангельские слова: «Иерусалиме, Иерусалиме, избивый пророки!.. Колькраты восхотех собрати чада твоя, якоже собирает кокош птенцы своя под криле, и не восхотесте. Се, оставляется вам дом ваш пуст» (Мф. 23:37-38). Поскольку вся цепочка этих законотворческих событий была прямо приурочена ко Дню Независимости, хочется разобрать и сам этот термин. Любой человек, который хоть раз в жизни занимался планированием и реализацией чего-то серьёзного, сталкивался с тем, что существует множество факторов, неподвластных и напрямую неконтролируемых. Отсюда мы видим неумолимый логический вывод: абсолютной «незалежності» (независимости) в мире не существует. Чтобы найти лекарство от этой лукавой болезни, нужно увидеть её истоки. Сама концепция иллюзорной «незалежності» появляется ещё задолго до создания человека и берёт своё начало с восстания Сатаны. В основе этого лежит библейская история падения денницы, описанная в 14-й главе книги пророка Исаии. Христианское предание сводит мотив этого горделивого бунта к пугающей формуле: «Не хочу служить! Да будет воля моя!» Стал ли Сатана полностью «незалежним»? Нет. С точки зрения православного богословия, он промыслительно продолжает служить Божьему Промыслу, но неосознанно. То есть всё, что он делает, в итоге оборачивается не в его пользу, а во Славу Божию. Именно поэтому единственным лекарством от современной концепции «незалежності», которой страдает не только Украина, является возвращение к осознанному служению. В таком случае пропадает логическая ловушка страха перед тем, что всегда будут присутствовать факторы, не зависящие от лиц, принимающих решения. Ведь в абсолюте полностью независимым является только Бог. Многих закономерно интересует, что будет дальше. Куда пойдёт история? В отношениях между современной украинской властью и каноническим Православием просматриваются кристально ясные параллели — те же, что и между библейскими Саулом и Давидом. Обратимся к Первой книге Царств. Когда Саул был ещё никем и звали его никак, пророк Самуил помазал его на царство (вспомним, как архиереи УПЦ призывали народ в поддержку современного лидера). Что было потом? В последующих главах мы видим ожесточение Саула, усиление ига над народом, обращение к оккультизму и поклонение идолам. На арене появляется Давид, который верно играет Саулу, несмотря на то, что обезумевший правитель всё время хочет его убить. Даже имея возможность отомстить, Давид не делает ничего подобного, оставляя суд в руках Господа.

Часть V. Ветхозаветная матрица: золотые тельцы — начало гибели государств Начнем с иудейского царя Манассии (VII век до н.э.). Священное Писание (4 Цар. 21; 2 Пар. 33) описывает его как одного из самых нечестивых правителей. Он восстановил языческие капища, воздвиг жертвенники Ваалу и поклонялся «воинству небесному». Но самое страшное его преступление, переполнившее чашу гнева Господня, заключалось в другом: Манассия внес языческих идолов прямо во двор Иерусалимского Храма (4 Цар. 21:7). Он интегрировал язычество в главную святыню. Это абсолютная, пугающая калька с того, что нам предлагают сегодня: попытка втиснуть концепт языческого «Пантеона» в пространство Киево-Печерской Лавры. Какие следствия? Для Иудеи шаг Манассии стал точкой невозврата: Господь предрек Иерусалиму полное разрушение (4 Цар. 21:10-15), что в итоге закончилось Вавилонским пленом. А сын Манассии, Амон, продолживший языческое безумие отца, был убит собственными слугами в своем же дворце (4 Цар. 21:23). Идем дальше в прошлое — царь Ахав (IX век до н.э.). Ради укрепления государства и геополитических союзов он вместе со своей женой Иезавелью сделал культ финикийских божеств государственной религией (3 Цар. 16:31-33). Ахав пытался усидеть на двух стульях, объединив политическую целесообразность с верой, создав классический синкретизм. Какие следствия? Жесточайшие гонения на истинных пророков Бога, знаменитое противостояние с пророком Илией на горе Кармил и море крови. Сам Ахав закончил позорным поражением и смертью во время битвы с сирийцами, а его кровь лизали псы (3 Цар. 22:38). А его жена Иезавель, инициатор «религиозной реформы», была сброшена из окна собственного дворца, после чего ее тело растоптали кони и съели собаки (4 Цар. 9:33-36). И, наконец, мы доходим до первоисточника этой политической технологии — царя Иеровоама (X век до н.э.). После распада единого царства он возглавил Северный Израиль. Иеровоам панически испугался, что его подданные по привычке будут ходить на поклонение в Иерусалим (оставшийся в южной Иудее) и однажды предадут его ради старых святынь. Параллель с конструированием современной «ПЦУ» просматривается здесь пугающе ясно. Что он делает? Третья книга Царств (3 Цар. 12:26-29) детально фиксирует создание политической религии. Иеровоам ставит двух золотых тельцов в Дане и Вефиле и заявляет народу: «Не нужно вам ходить в Иерусалим; вот боги твои, Израиль». Это был первый в библейской истории акт создания «национального пантеона» исключительно из страха потерять власть. Истинная вера была подменена удобным, подконтрольным государству суррогатом. Какие следствия? Иеровоам закончил жизнь позорным военным поражением от царя Иудеи и смертью от удара Господня (2 Пар. 13:15-20), а весь его царский род был полностью истреблен до последнего человека (3 Цар. 15:29). Все эти библейские сюжеты заканчивались абсолютно одинаково — всеобщей катастрофой и потерей государственности. И причина этого предельно проста. Первая Заповедь Декалога (Исх. 20:3) бескомпромиссно гласит: «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим». А следом за ней неразрывно идет и Вторая Заповедь (Исх. 20:4): «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу... не поклоняйся им и не служи им». Бог не терпит соседства. Любое государство, которое пытается поставить рядом с Ним своих политических идолов, светские святыни, «нации» или пантеоны, подписывает себе духовный, а затем и исторический приговор.