Домовая книга

Караван — газета про Назарбаева? Газетная археология №6. Когда сегодня смотришь старые номера «Каравана», возникает странное ощущение. Перед тобой газета, которая очень быстро научилась быть газетой новой эпохи - газетой бизнес-проектом: объявления, автомобили, квартиры, знакомства, бытовые истории, программа телевидения, развлечения, самые разные новости. Но стоит открыть первые полосы 1991 года — и там довольно часто оказывается человек, которого, казалось бы, гораздо естественнее было бы искать на страницах «Казахстанской правды». Этот человек - Нурсултан Назарбаев. И он там не в одном-двух протокольных сообщениях. Встречи с иностранными политиками. Интервью зарубежной прессе. Экономические инициативы. Государственные фонды. Международные контакты. Например, в одном из ранних номеров на первой полосе рядом оказываются сразу два материала о работе президента: встреча с Маргарет Тэтчер и рассказ о создании золотого и алмазного фонда Казахстана. В другом номере «Караван» выносит на целую полосу перепечатку интервью французского L’Express — «Удачливый Нурсултан». И это в доинтернетовскую пору, когда о самом интервью в СМИ из страны дальнего зарубежья могли знать только те, кто его готовил. И тут хочется задать совершенно простой вопрос: Почему? Потому что «Караван» — не «Казахстанская правда»? Это не государственная газета с понятной обязанностью рассказывать читателю о работе руководства страны. И ее читали больше будут верить публикациям о власти? Ведь это издание, которое довольно быстро стало ассоциироваться с совершенно другим форматом. Тем любопытнее смотреть на его первые первые номера, где даже шапка чуть-ли не каждый месяц менялась, но не менялось присутствие президента. Что это было? Обычная редакционная логика: президент — главный человек страны, значит, читателю интересно, что он делает? Попытка новой газеты объяснить читателю происходящее в стране через фигуру президента? Редакционная политика? Или мы сегодня просто смотрим на эпоху глазами человека 2026 года и приписываем старой газете те смыслы, которых тогда в ней никто не видел? Есть ещё одна деталь В начале 1990-х страна сама ещё не очень понимала, какой будет новая государственная и политическая система. Советская газета уже закончилась. Новая журналистика только формировалась. Государственные институты менялись буквально на глазах. И, возможно, «Караван» тогда рассказывал не столько о Назарбаеве, сколько через Назарбаева — о том, куда вообще движется Казахстан. Но это уже гипотеза. А у нас есть подшивка. Поэтому вместо того, чтобы придумывать ответ сегодня, предлагаю сделать то, что мы уже делали с объявлениями: посмотреть, что действительно стояло на первых полосах, день за днём и номер за номером. И тогда, возможно, станет понятнее: «Караван» действительно был слишком заинтересован работой президента — или нам просто так кажется спустя 35 лет?

Построили то, что уже было тысячи раз построено. Так безопаснее Первое фото - то, что было спроектировано и построено до нас. Второе фото - то, что мы обещали построить, не смотря на то, что это очень похоже на то, что было построено до нас. Третье - то, что в итоге получилось.

Построили то, что уже было тысячи раз построено. Так безопаснее В Алматы закончили реконструкцию ТЮЗа имени Наталии Сац. И вот тут обнаружилась занятная архитектурная история, о которой мне рассказала в комментариях моя коллега Светлана Ромашкина. Оказывается, еще в январе "Власть" писала, первоначальный проект пристройки пришлось изменить, так как выяснилось, что все хорошее было спроектировано еще до нас. А именно, фасад пристройки слишком смахивал на один известный международный архитектурный проект. В акимате решили не рисковать юридически и репутационно и попросили изменить архитектурное решение. При этом конструктивные и объёмно-планировочные решения сохранили, да и утверждённую стоимость проекта — 23,9 млрд тенге — менять не стали. То есть получилось примерно так: сначала придумали здание, потом выяснили, что похожее уже придумали до нас, после чего придумали другое. Зато теперь, будем надеяться, никто не скажет, что мы повторили именно то здание. "Власть" подсказала, что речь идёт о TEK — Technology, Entertainment and Knowledge Centre в Тайбэе, проекте датского архитектора Бьярке Ингельса и его бюро BIG. Проект появился на рубеже 2010–2011 годов и получил довольно широкую известность в архитектурной среде. В феврале 2011-го о нём писали, в частности, Dezeen и другие архитектурные издания. TEK, как утверждает ChatGPT, задумывался как огромный куб 57 × 57 × 57 метров, общей площадью около 53 тыс. кв. м. Внутри куба архитекторы буквально «свернули» общественную улицу в спираль: она поднималась через здание и выходила наружу. Поэтому большая «дырка» в объёме была не просто красивой дыркой — она была частью самой идеи здания и общественного маршрута. В проекте предполагались выставочные и конференционные пространства, магазины, рестораны, офисы, гостиница и другие функции. А теперь посмотрим на наши масштабы. Реконструкция ТЮЗа с пристройкой — 23,9 млрд тенге. Новая пристройка рассчитана на камерную сцену примерно на 200–220 зрителей; площадь существующего здания — около 9,8 тыс. кв. м. До 57 метров наш ТЮЗ, конечно, не дорос. 🙂 В общем, забавная архитектурная история. Датчане придумали огромный куб и прорезали в нём общественную улицу. У нас первоначальный проект тоже получил очень узнаваемую «прорезь». Потом оказалось, что похожий приём уже существует в мировой архитектуре. Проект изменили. Теперь здание выглядит гораздо привычнее — примерно как добрая половина современных зданий, которые мы видим вокруг. Зато — никаких TEK. И, что особенно приятно, без увеличения утверждённой стоимости проекта. Вот только один вопрос всё-таки остаётся: почему проверять, не построили ли уже где-нибудь такое здание, начали после того, как проект уже был сделан? Все три проекта ниже.

Разбираем «исчезновение» правил застройки в Алматы В сети расходятся тревожные новости: якобы из-за новых Правил организации застройки № 265 чиновники больше не могут отказывать застройщикам, если их проекты нарушают Генеральный план или ПДП города. Мы изучили документы и спешим успокоить: строительного беззакония из-за того, что в правилах исчез пунктик - не будет. Краски сильно сгустили. Что произошло на самом деле? Акимат Алматы провел внутренний анализ рисков и заметил юридическую неточность. В старых правилах от 2015 года в перечне оснований для отказа в выдаче АПЗ был отдельный, жирно выделенный пункт: «несоответствие Генплану или ПДП». В новой редакции правил от 29 мая 2026 года эту строчку из финального списка исключили. Отсюда и родился вывод, что отказывать теперь «не имеем права». Почему это юридическая иллюзия и Генплан все еще работает Обязанность проверять никуда не делась. В пункте 24 тех же новых Правил черным по белому написано: чиновники обязаны рассматривать документы на соответствие Генеральному плану и проектам детальной планировки. Универсальный рычаг отказа В перечне оснований для отказа остался пункт о «несоответствии предоставленных материалов требованиям Правил». Если проект нарушает пункт 24 (то есть противоречит Генплану), архитектура спокойно заворачивает заявку на этом законном основании.Закон выше правил. Выдача АПЗ вопреки Генплану — это прямое нарушение профильного законодательства РК. Никакие внутренние регламенты госуслуг не могут разрешить то, что запрещено законом страны. Итог Перед нами классическая бюрократическая коллизия: формулировки в новом документе обновили не совсем удачно, создав двусмысленность. Акимат это зафиксировал и инициировал поправки правил в Минпромышленности, чтобы вернуть четкую строчку на место. Строить высотку посреди парка или частного сектора, прикрываясь «новыми правилами», все равно нельзя!

До завершения дня строителя ещё есть целый час! У меня для всех причастных есть готовый исторический тост, который можно смело зачитать в компании коллег. Ещё сегодня можно! Сухие цифры: 14 миллиардов франков. Столько в переводе на современные деньги стоила загородная дача Людовика Четырнадцатого — Версаль. Король преследовал хитрую цель: собрать всю буйную аристократию в одном месте под личным присмотром, чтобы они не устраивали заговоры в своих регионах. Жить при дворе стало обязательным трендом. В чем твист?Желание монарха контролировать элиту полностью перевернуло рынок недвижимости Франции. Родовые замки в провинциях вмиг обесценились — их никто не хотел покупать. Стоимость аренды крошечных, сырых каморок в Версале, где знатные люди спали чуть ли не на головах друг у друга, взлетела до небес. За право жить в этом королевском человейнике аристократы отдавали последние деньги. А теперь сам тост: Король думал, что строит символ своей власти. Аристократы дрались за квадратные метры. Но короли ушли, империи рухнули, а Версаль — стоит. Потому что политика и мода временны, а труд строителя — вечен. Давайте выпьем за тех, кто своими руками создает историю, которую не смоют века! Пусть ваши сметы всегда сходятся, а фундамент здоровья и семейного тепла будет крепче любого бетона. За строителей!

🏗 День строителя в Казахстане: парадоксы больших денег и тонкости отраслевой экономики Профильное министерство ко Дню строителя отчиталось: сектор формирует 6,2% ВВП страны (почти 10 трлн тенге) и дает работу 643,8 тыс. человек. Отрасль важная, но если разложить макроэкономику «по полочкам», открываются удивительные парадоксы. 📊 Парадокс №1: Образование — скрытый титан Принято считать стройку главным работодателем, но это не так. Обычное школьное и вузовское образование приносит стране хоть и меньше прямой коммерческой прибыли (всего 3,2% ВВП), но на рынке труда "делает" строителей. Образование - абсолютный гигант: там занято 1,25 млн человек — это больше, чем половина всей строительной сферы и смежного транспорта вместе взятых. Получается, страна держится на учителях? 🌾 Парадокс №2: Невидимые миллиарды аула Официальный вклад сельского хозяйства в ВВП кажется скромным — всего 3,8% (около 6 трлн тенге). Но экономисты понимают: на полях и пастбищах практически нет кассовых аппаратов, а расчеты идут наличными. Из-за огромной «серой» зоны реальный вклад АПК должен быть выше статистического, хотя по бумагам он ушел от строительства совсем недалеко. При этом официально на селе пашет почти миллион человек! 🛢 Парадокс №3: Нефтяной пузырь без людей Главное топливо экономики — горнодобывающий сектор. Он генерирует безумные 11,9% ВВП (почти 19 трлн тенге). При этом автоматизация и специфика добычи таковы, что людей там почти нет — всего 3,2% от общего рынка занятости (298 тыс. человек). Очень много денег, которые распределяются между горсткой специалистов. ⚠️ А можно поднажать? Несмотря на разговоры о затоваренности рынка недвижимости и жесткие рамки нового Строительного кодекса РК, какого-то масштабного обвала в отрасли, слава богу, не наблюдается. Строительный сектор демонстрирует уверенный прирост: только за первое полугодие объемы работ выросли на 15,2%, достигнув 4,1 трлн тенге. Отрасль зажимают в тиски госрегулирования, но спрос и темпы возведения дорог, школ и ЖК удерживают её на плаву. Вот с таким показателями строители встречают праздник в не самом худшем для себя году!

С пристройкой что-то пошло не так 😅

В наш чат скинули эскиз пристройки к ТЮЗу. Что-то у строителей пошло не так...

Ежемесячно 10 числа БНС даёт статистику по продажам жилья. Напоминаю, что эта статистика просто количество зарегистрированных сделок за прошлый месяц, которые могли произойти и месяц назад, и даже в прошлые годы. И в ней нет данных по первичному/вторичному жилью. Называть такую статистику аналитикой - нельзя. Это подтвердили БНС, Минпромстрой и Правительство для граждан (скрин).

Генплан есть. А отказать нельзя? Даже в выходные «Домовая книга» иногда не может пройти мимо интересного документа. На сайте акимата Алматы мы обнаружили аналитическую записку, в которой само Управление архитектуры и градостроительства обратило внимание на правовую коллизию в новых правилах организации застройки. Суть пока коротко: в новых Правилах исчезло прямое основание для отказа в выдаче АПЗ, связанное с несоответствием планируемого строительства Генплану и ПДП. При этом обязанность учитывать эти градостроительные документы никуда не исчезла — она сохраняется и в самих Правилах, и в новом Строительном кодексе. Получается любопытная конструкция: требование осталось, а один из прямых механизмов его применения исчез. И самое интересное — это не наша догадка. На возникшую проблему обратило внимание само городское управление архитектуры . Чиновники предлагают обратить внимание на это и внести изменения. Но что именно произошло при подготовке новой редакции Правил? Обычная техническая недоработка? Изменение логики регулирования? Или между несколькими нормативными документами действительно образовалась правовая щель? Мы решили разобраться. В понедельник в «Домовой книге» — подробный разбор по первоисточникам. Без «застройщикам всё разрешили», без обвинений и без сенсаций ради сенсаций. Просто посмотрим, что было написано раньше, что написано сейчас и что из этого следует. Надеемся, к после выходных станет понятнее, что же произошло с одной важной строчкой в правилах.

Панельки 60 лет снова в игре Отбасы банк поднял возраст панельных домов для залога с 50 до 60 лет. Теперь хрущёвки 1966 года и новее можно использовать как залог. Почему это сделали и кому что это даёт: Банкам Надёжный и реальный залог вместо «воздуха». Банки не хотят кредитовать новостройки, где у застройщика только каркас или договор с банком. Старые панельки — это физически существующие квартиры, которые можно быстро оценить и взять в залог. Застройщикам Возможность продолжать получать деньги от дольщиков. Люди смогут закладывать свои старые квартиры и покупать новое жильё. Это поддерживает продажи на первичке, даже если у застройщика нет полной гарантии достройки. Акимату Сложности с планами реновации. Если квартиры в 1–4 микрорайонах окажутся в залоге у банка, снести эти дома станет намного труднее и дороже. Придётся сначала гасить чужие кредиты. Покупателям / владельцам панелек Шанс использовать старую квартиру как залог и переехать в новостройку. Но окно короткое: дома 1966 года уже в ближайшие месяцы перешагнут 60-летний рубеж. Коротко: банки получили надёжный залог, застройщики — приток денег, акимату усложнили снос, а владельцам панелек дали временную возможность улучшить жилищные условия. --- Это выжимка из большого материала, написанного для газеты "Время"

🇨🇳ПЕКИН, ВСЛЕД ЗА ШАНХАЕМ, ОСЛАБИЛ ОГРАНИЧЕНИЯ НА ПОКУПКУ ЖИЛЬЯ. ⨯ [Bloomberg] ............................................................. ➢ Пекин с 8 августа сокращает с двух лет до одного года срок уплаты соцвзносов или индивидуального налога, необходимый нерезидентам для покупки жилья в основных районах внутри Пятой кольцевой дороги. ➢ Также дети, получающие жильё в подарок от родителей, будут освобождены от проверки права на приобретение жилья, а размер доступных ипотечных кредитов по жилищным накопительным фондам увеличат. ............................................................. Bloomberg✅

Как изменился оптический фокус за 35 лет ("в 91-м — деловые партнёры, в 26-м — сразу прайд"). Сейчас бы "прогрессивная общественность" за такое фото с таким заголовком редакцию "Каравана" не спалила бы?😄 У меня вопрос: а где они тогда брали такие фотки в Алма-Ате?

Газетная археология №5. Как "Караван" заменял Instagram и Tinder Когда я начал читать подшивки начала 90-х, неожиданно понял одну вещь. Самым интересным разделом оказались... объявления.

Газетная археология №5. Как "Караван" заменял Instagram и Tinder Когда я начал читать подшивки начала 90-х, неожиданно понял одну вещь. Самым интересным разделом оказались... объявления. Это не просто реклама. Это настоящая лента новостей обычной жизни. Если хотите понять, чем жила страна в 1991 году, не обязательно читать передовицы. Достаточно открыть рекламную страницу. Там продают квартиры, машины, ковры, пианино, коров, щенков, видеокамеры, зимние сапоги, мотороллеры и коробки передач. Меняют плащ на холодильник. Ищут человека, который умеет ремонтировать печи. Просят вернуть пропавшего пуделя. Ищут репетитора. Знакомятся. Сдают комнаты. Покупают акции. Разыскивают гражданина ДРА. И всё это — подряд, без каких-либо рубрик. Сегодня мы привыкли, что для каждой вещи существует отдельная площадка. Недвижимость — отдельно. Автомобили — отдельно. Работа — отдельно. Знакомства — отдельно. Домашние животные — отдельно. А тогда всё это помещалось на одной газетной полосе. По сути, это был один огромный маркетплейс человеческой жизни. Именно поэтому я поймал себя на мысли, что объявления в начале 90-х — это своеобразный Instagram эпохи без интернета. Не в смысле фотографий. А в смысле того, что через них люди рассказывали о себе, своих проблемах, желаниях и надеждах. Причем иногда всего одной строкой. Особенно улыбнуло объявление:

«Меняю плащ-пальто на двухкамерный холодильник».

Сегодня такое сложно представить. Еще одна деталь, на которую раньше никогда не обращал внимания. В самых первых номерах "Каравана" были рубрики "Поздравляем" и "Обмен квартир". Но уже через пару месяцев редакция объявила:

"Просим извинения у наших читателей за вынужденное прекращение публикаций объявлений под рубрикой "Поздравляем" и "Обмен квартир"."

И вот здесь начинается уже настоящая газетная археология. Почему именно эти две рубрики исчезли, тогда как все остальные объявления остались? Очень интересно было бы услышать ответ людей, которые тогда работали в редакции. Или хотя бы версии тех, кто помнит то время.

Что имеем, там и храним Крупнейший российский маркетплейс со своим намерением найти безопасные склады в Казахстане напомнил о том, что у нас самим-то складов не очень хватает.

Частный инвестор сегодня может зайти в складскую недвижимость двумя базовыми способами - напрямую или через фонды, и выбор между ними во многом определяется уровнем вовлеченности и горизонтом инвестиций.   Прямая покупка в классическом формате крупного логопарка для частных денег, как правило, не подходит. Это капиталоемкие проекты с единым технологическим контуром, сложной эксплуатацией и высоким порогом входа. Рабочий формат для частного инвестора - light industrial, когда комплекс изначально разделен на блоки площадью от 100 до 1 700 кв. м, каждый из которых продается как самостоятельный объект.   В Казахстане этот сегмент только формируется, но спрос на него уже очевиден: малому и среднему бизнесу нужны компактные, функциональные площади с прогнозируемыми затратами и без избыточной инфраструктуры.   Второй путь - инвестиции через специализированные фонды складской недвижимости. В Казахстане уже появились первые такие инструменты - Eurasian Warehouse REIT OEIC Ltd. и Central Asia Warehouse Private Equity Fund OEIC Ltd. Оба фонда ориентированы именно на складские активы и позволяют частному инвестору войти в рынок без покупки отдельного объекта, получив диверсифицированную долю в портфеле.   Фондовый формат дает инвестору доступ к профессиональному управлению, диверсификации по объектам и регионам, а также к ликвидности, сопоставимой с международной практикой. Не случайно складская недвижимость считается одним из самых устойчивых сегментов коммерческого рынка: предсказуемый денежный поток и низкая волатильность делают ее базовым активом для институциональных инвесторов по всему миру.   В результате выбор инструмента сводится к инвестиционной философии. Light industrial подходит тем, кто хочет владеть конкретным объектом и готов самостоятельно управлять активом. Фонды складской недвижимости - для инвесторов, ориентированных на пассивный доход, диверсификацию и делегирование операционных задач.

  - Почему у вас все считается в квадратах, а не в кубах?  

- Потому что сделки аренды и продажи в коммерческой недвижимости во всем мире привязаны к площади пола, а высота учитывается как качественный параметр и отражается в ставке. Кубатура важнее для оператора склада, но для сравнения рынков и проектов квадратный метр остается универсальной и проверяемой единицей. Скажу по секрету - логисты вообще считают склад в возможном хранении паллетомест (эти деревянные поддоны  1,2 м на 0,8 м). Для овощехранилищ, где важен физический объем продукта, логичнее считать в тоннах — и именно так обычно и считают мощности хранения в агросекторе.

  - Если сравнить между собой страны Центральной Азии, то на каком месте по дефициту складских помещений будет располагаться Казахстан?

- Максимально дефицитными по складам в Центральной Азии - являются Таджикистан, за ним с небольшим отрывом - Кыргызстан, далее - Узбекистан. Если сравнивать страны Центральной Азии, Казахстан по качественному складскому фонду и масштабу рынка находится в лучшей позиции, то есть формально он наименее дефицитный в регионе. Но это не отменяет дефицита по холодной цепи и по региональному распределению мощностей внутри страны: главная проблема не только в метрах, а в том, где они стоят, и какие режимы хранения обеспечивают.   Поэтому в рейтингах по общему объему Казахстан лидер, но по агрохранению и мультитемпературным решениям запас прочности небольшой.

- То, что сейчас основной массив качественных логистических складов сосредоточен вокруг Алматы и Астаны, объяснимо спросом и платежеспособностью, но для плодоовощной корзины это не решает первичную боль. Без хранилищ, сортировки и упаковки рядом с полем продукт теряется или дорожает еще до того, как доезжает до столичных хабов. Поэтому модель должна быть двухуровневой: производственные области - приемка, охлаждение, хранение; крупные города и областные центры - распределение и быстрая дистрибуция, - развивает мысль эксперт. - Советская модель овощехранилищ в каждом областном центре сама по себе была логичной. Она обеспечивала региональное хранение и равномерное снабжение. Ошибка не в географии, а в том, что фонд десятилетиями не модернизировали, и сегодня он технологически не тянет современную холодную цепь. Правильный подход сейчас - восстановить региональное звено на новой технологической базе и связать его с городскими распределительными узлами.

  - Вы часто упоминаете разнотемпературные склады. Я так понимаю, что это самые дорогие. Наверняка, нам, Казахстану, много их не надо. А в чем мы нуждаемся и в каких объемах? Учитывает ли ваша статистика мелкие фермерские склады или в расчет берутся только хабы?  

- Мультитемпературные склады действительно самые дорогие и сложные, и строить их массово по всей стране не нужно. Но Казахстану критически не хватает именно холодных и мультитемпературных зон как инфраструктуры для стабильных цен и качества. По оценке IBC Global действующий объем таких зон — 114,5 тыс кв м, это около 5 процентов от общего фонда и порядка 19 объектов на страну, а в 2025 году прирост холодных зон составил лишь 12,3 тыс кв м. Моя позиция простая: стране нужны и современные хабы, и массовое строительство простых холодильных и вентилируемые хранилищ у производителей. По нашим оценкам, к 2030 году мультитемпературный фонд минимально необходимо увеличить в 3–4 раза (до 350–450 тыс кв м), а мощности простого холодного хранения - минимум на 1 млн тонн.

 

Наша рыночная статистика по складам ориентирована на профессиональные объекты и логопарки, поэтому в массиве на 01.01.2026 я отдельно выделяю сегмент более 5 тыс кв м — 2 млн 239 тыс кв м. Мелкие фермерские склады, переоборудованные ангары и небольшие хранилища в эту аналитику, как правило, не попадают: это серый и разнокачественный фонд. По агрохранению более широкий контур дает учет Минсельхоза, где фигурируют около тысяч объектов.

  - Какова цена строительства квадратного метра площади обычного без «излишеств» склада, насколько она ниже строительства жилья эконом-класса в черновой отделке? А сколько стоит «квадрат» навороченного склада? У нас жилье нередко продается на этапе строительства как инвестиция. Можно ли мелким инвесторам покупать условно сколько-то метров  склада на этапе строительных работ?  

- Стоимость строительства зависит от класса и инженерии: простой сухой склад без сложных решений (условно класс B) - это порядок $380–490 за кв м. Класс A - $660–680 за кв м за счет высот, полов, доков, пожарной автоматики и полноценной инженерии, а мультитемпературный склад - $910–1100+ за кв м из-за холодильного оборудования и утепления. По себестоимости жилье эконом-класса в черновой отделке в Казахстане обычно находится в диапазоне 250–350 тыс тенге за кв м (510-710 долларов), поэтому простой склад часто получается сопоставимым по затратам, а класс A и холод - заметно дороже.

Что имеем, там и храним Крупнейший российский маркетплейс со своим намерением найти безопасные склады в Казахстане напомнил о том, что у нас самим-то складов не очень хватает. Редкий год в республике в межсезонье не происходят скачки цен на сельхоз продукцию, которые связывают с дефицитом  складских площадей. Насколько острый дефицит современных систем хранения в Казахстане и есть ли бездефицитные регионы в нашей стране, поинтересовалась «Домовая книга» у Станислава Ахмедзянова, управляющего партнера IBC Global. По его словам, дефицит складов для сельхозпродукции в Казахстане действительно острый, но он неоднороден.

- По данным Минсельхоза РК, на начало 2026 года в стране было около 974 хранилищ совокупной мощностью 2,4 млн тонн при ежегодном сборе овощей и картофеля свыше 8 млн тонн. На практике проблему усиливает качество фонда: фиксируются потери при хранении на уровне 35–40 процентов, при этом 60 процентов овощехранилищ без холодильных установок, а порядка 30 процентов мощностей изношены (эксплуатация более 30 лет с Советского союза). Географически самые болезненные разрывы — юг и юго-восток (Туркестанская, Жамбылская, Алматинская области), тогда как на севере лучше развита инфраструктура под зерно (элеваторы), но по овощам и фруктам полностью бездефицитных регионов почти нет.

Если смотреть по категориям, картина еще контрастнее, говорит Ахмедзянов. По овощам в таре на уровне страны дефицит небольшой (около 3,1 процента), но по картофелю мощности покрывают лишь порядка 36,5 процента потребности, а по фруктам — около 43,8 процента. То есть в отдельных сегментах формально дефицит не выглядит драматичным, но по ключевым товарным группам, которые и формируют межсезонную волатильность цен, разрыв системный. Эксперт считает, что поэтому осенью часть урожая вынуждено продается сразу после уборки, а зимой и весной рынок платит за импорт и за потери логистики. Хотя если обработку, сортировку и упаковку вести в готовых центрах обработки - то дефицит сместится в сторону овощей в упаковке.   - Из сообщений казахстанских деловых изданий видно, что сейчас у инвесторов появился интерес к строительству современных складов. Но в основном они появляются в окрестностях Алматы и Астаны. Хотя в советское время в каждом областном центре были мощные овощехранилища. Это было неправильным?  

- Сколько складов нужно Казахстану и где их строить — корректнее считать не по количеству зданий, а по емкости и профессиональной сетке, - объясняет эксперт. - На 01.01.2026 общий складской фонд по Казахстану — 2 млн 314 тыс кв м, из них объекты площадью более 5 тыс кв м — 2 млн 239 тыс кв м. То есть, серьезные комплексы хранения. Это даёт порядка 0,113 кв м на человека, что заметно ниже даже российского уровня - 0,37 кв м на человека. А в Китае этот показатель - 0,81 кв. м, в Германии — 4,4 кв. м, в США — 4,5 кв. м.

  По его словам, Казахстану нужен ориентир порядка 6–7 млн кв м качественных площадей. - Ещё важнее распределение: в зонах производства нужны хранилища первичной консолидации и охлаждения, а в зонах потребления - распределительные хабы под ритейл, FMCG, e-commerce и фарму, - подчеркнул «Домовой книге» эксперт.

Похоже, в Алматы зарождается новый вид урбанизма — «донерная интеллигенция». Зашел за фастфудом, а по бумагам — приобщился к литературе. Вместо того чтобы оставить перекресток просторным для прохода, управление предпринимательства и инвестиций позволило застройщику (ТОО «SATI GRAD») «откусить» кусок тротуара под капитальный павильон. По паспорту объекта строится гибрид библиотеки и закусочной в том месте, где точки общепита уже негде ставить (это перекресток Абая - Алтынсарина. Все снимки сделаны буквально с одной точки)