Домовая книга

Алматинцы шутят, что концерт Канье Уэста сегодня будет - а капелла)

14 августа 2026 года в 14:38 в результате аварийного отключения воздушных линий электропередачи 500 кВ Л-5400, Л-5300 и Л-5320, принадлежащих АО «KEGOC», в сетях АО «Алатау Жарық Компаниясы» сработала противоаварийная автоматика (САОН, АЧР), в результате чего произошло отключение потребителей электроэнергии в городе Алматы и Алматинской области. Объем отключенной нагрузки в результате действия САОН составил 300 МВт. В Алматинской области отключение потребителей произошло в следующих районах: * Жамбылский район; * Балхашский район; * Есикский район; * Карасайский район; * Шелекский район; * Райымбекский район; * Уйгурский район; * Илийский район; * Кегенский район; * Талгарский район. В городе Алматы отключение потребителей произошло в следующих районах: * Бостандыкский район; * Наурызбайский район; * Ауэзовский район; * Алатауский район. Специалисты АО «Алатау Жарық Компаниясы» проводят необходимые мероприятия по восстановлению электроснабжения потребителей.

Три города — три способа построить будущее   Недавнее решение по корректировке Генерального плана Астаны стало поводом посмотреть, как вообще три крупнейших города Казахстана собираются развиваться в ближайшей перспективе.

В генпланах обычно много про «новое», и гораздо меньше — про процедуры, компенсации, сроки и участие жителей в детализации. Именно в этой «серой зоне» чаще всего и возникает ощущение несправедливости.   Новый красивый город, построенный через массовый снос и неадекватные компенсации, - это не просто градостроительный проект. Это ещё и социальный разлом. Старожилы платят своей привычной жизнью, а выгоду часто получают другие — новые жители, девелоперы, городской бюджет в долгосрочной перспективе.   Справка:   Астана – с 8 августа вступил в действие скорректированный Генеральный план развития до 2035 года.   Алматы - действует Генплан до 2040 года, утверждённый в 2023 году. Его корректировка находится в процессе.   Шымкент - действует Генплан до 2035 года, утверждённый в 2023 году. В 2025 году акимат заявил о подготовке его корректировки.

Есть и ещё один эффект. Если большое количество собственников одновременно получит компенсации и выйдет с ними на рынок жилья, это может дополнительно увеличить спрос и оказать давление на цены.   И здесь возникает главный конфликт Алматы: город может стать концептуально самым комфортным, но именно здесь реализация Генплана потенциально создаёт наибольшее столкновение с интересами нынешних собственников.   При этом важно не путать Генплан с решением снести конкретный дом завтра. Сам Генплан — это стратегия развития, а не решение об изъятии конкретного участка. Между градостроительной схемой и реальным изъятием находятся конкретные проекты, решения, процедуры выкупа и компенсации. Но уже само включение территории в перспективную схему меняет отношение собственника к своему дому и земле.   Шымкент: переход от частного города к многоэтажному   У Шымкента третья модель. Действующий Генеральный план утверждён Правительством в октябре 2023 года и рассчитан до 2035 года. Он предусматривает значительный рост жилищного фонда: из 31,61 млн квадратных метров нового жилья, запланированного на 2021–2035 годы, 25,23 млн, или около 80%, должны прийтись на многоквартирные многоэтажные дома. Правда, его ждет корректировка.   Тем не менее, главный вопрос Шымкента — постепенная смена самой модели города: от преимущественно частного и малоэтажного к городу, где всё большую роль будут играть многоквартирные дома - все еще актуальна.   У Шымкента для такого перехода есть главное преимущество — пространство для манёвра. Генплан предусматривает значительные резервные территории, в том числе под новое жильё и общественную инфраструктуру.   Это снижает необходимость немедленно перекраивать уже сложившиеся районы.   Но риск всё равно существует. Для человека, чей участок попадает под новую магистраль, общественный объект или изменение функционального назначения территории, цена перемен может оказаться очень личной.   А для самого города есть другой риск — постепенно потерять характер и колорит малоэтажного Шымкента, заменив его одинаковой универсальной многоэтажной моделью.   Напоминаю, что Шымкент тоже собирается корректировать свой Генплан. В октябре 2025 года акимат заявил о необходимости внести в него изменения — в частности, из-за планов по новой взлётно-посадочной полосе, выявленных селе- и оползневых зон и недостаточной мощности существующей газовой инфраструктуры. На тот момент финансирование корректировки ещё не было предусмотрено. То есть сейчас у Шымкента действует Генплан 2023 года, но параллельно готовится его корректировка.   Так какой город спроектирован лучше?   Если смотреть только на бумагу, у каждого есть сильная сторона.   Астана лучше всего приспособлена к быстрому количественному росту.   Алматы предлагает наиболее интересную концепцию качественного преобразования уже сложившегося мегаполиса.   Шымкент располагает большим пространственным резервом и потому имеет шанс пройти переход к более плотному городу мягче.   Но у каждого есть свой главный риск.   Астана рискует не успеть за собственным ростом и получить много «недогорода» - домов без достаточной инфраструктуры и городской среды.   Алматы рискует заплатить за модернизацию слишком высокой социальной ценой для части нынешних жителей.   Шымкент рискует потерять характер частного города, даже имея пространство для более плавного перехода.   Поэтому, наверное, главный критерий хорошего Генплана должен звучать немного иначе: хороший генплан — это тот, при реализации которого нынешнему жителю не приходится слишком дорого платить за город будущего.   И есть ещё один критерий, не менее важный: насколько честно и прозрачно устроена защита тех, кто уже живёт на территории будущих преобразований.   Потому что в Генпланах обычно подробно написано, что будет построено. Что в итоге не всегда оказывается свершившимся фактом.   Тем не менее, власти обязаны заранее понимать, что будет происходить с теми, кто живёт там сейчас. Между красивой схемой будущего города и судьбой конкретного дома и проходит настоящая граница между просто современным и действительно человечным городом.

Три города — три способа построить будущее   Недавнее решение по корректировке Генерального плана Астаны стало поводом посмотреть, как вообще три крупнейших города Казахстана собираются развиваться в ближайшей перспективе.   Сравнивать их по принципу «у кого генплан круче» было бы неправильно. Астана, Алматы и Шымкент находятся на разных стадиях развития, имеют разную территорию, плотность застройки, демографию и совершенно разную городскую ткань. И люди там живут по-разному: у них разные привычки, запросы и ожидания.   Но есть несколько вещей, которые одинаково важны для любого жителя: где он будет жить, как добираться до работы, хватит ли школ и поликлиник, не исчезнет ли привычная среда и, главное, сколько нынешнему жителю придётся заплатить за город будущего.   Астана: сначала построить город — потом заселить   Модель Астаны наиболее понятна. Город продолжает расти, поэтому основной упор сделан на новое строительство и опережающее развитие инфраструктуры.   Действующий Генплан рассчитан до 2035 года и исходит из численности населения около 2,3 млн человек. В нём предусмотрены 164 школы, 178 детских садов, 93 учреждения здравоохранения, новые мощности водоснабжения и канализации, развитие дорожной сети и общественного транспорта.   В июне 2026 года депутаты столичного маслихата единогласно приняли изменения и дополнения в Генплан Астаны до 2035 года. А 4 августа он уже был утвержден правительством и с 8 августа вступил в действие. Именно это и стало нашим информационным поводом посмотреть на градостроительные документы всех трёх городов республиканского значения.   Сильная сторона такой столичной модели развития — относительно высокая сохранность уже существующего города: проще строить новое на свободной территории, чем переселять людей и перекраивать сложившиеся кварталы.   Но цена системности тоже есть. Астана вынуждена постоянно догонять собственный рост. Если население прибывает быстрее инфраструктуры, появляются районы, где дома уже есть, а полноценного города ещё нет. Кроме того, гигантский объем строительства означает постоянную зависимость от денег, качества проектов и способности города контролировать их реализацию. Ну и жить среди вечной строительной площадки — тоже ещё то удовольствие.   Алматы: сделать город компактнее и удобнее — но за чей счёт?   У Алматы другая проблема. Здесь город уже сложился, и пространства для развития внутри него гораздо меньше.   Действующий Генплан Алматы до 2040 года был утверждён в 2023 году. Но сейчас его корректируют. Причём речь идёт не о косметической правке.   В проекте сохраняется ставка на полицентричность, развитие общественного транспорта, уплотнение, редевелопмент промышленных территорий, развитие зелёных зон и ограничение капитальной застройки в предгорьях. При этом сам проект корректировки пока не утверждён: после общественных обсуждений он должен пройти государственную градостроительную экспертизу и затем быть направлен в Правительство.   На бумаге это, пожалуй, самая интересная концепция из трёх: развитие общественного транспорта, зелёных территорий, новых общественных центров и снижение нагрузки на центр - именно так сегодня и должен развиваться современный мегаполис.   Но у этой модели есть очень серьёзная человеческая цена.   В материалах корректировки Генплана предусмотрено выбытие до 2040 года 8,04 млн квадратных метров жилищного фонда. Из них 7,48 млн приходится на усадебную застройку. Часть этой застройки планируется вывести под общественные объекты, часть - под строительство многоквартирных жилых комплексов по ПДП, часть - под развитие улично-дорожной сети, зелёных зон и инженерной инфраструктуры.   То есть для города это может быть способом решить накопившиеся проблемы. Для владельца частного дома, и тем более для его, зачастую, немаленькой семьи, всё выглядит совершенно иначе.   Люди могут потерять не просто квадратные метры. Они теряют двор, сад, привычный маршрут, соседей и среду, в которой прожили десятки лет, а иногда — и сам образ жизни. На практике даже равноценная компенсация не всегда означает равноценную жизнь.

​​Квартира едет на велосипеде Как устроен рынок нового жилья и почему ему всё время нужны новые покупатели Есть вещи, которые снаружи выглядят очень просто. Например, строящийся жилой комплекс. Вот земля. Вот котлован. Вот башенный кран. Вот, устремившиеся вверх этажи. А вот на мониторе у менеджера отдела продаж — шахматка: схема дома, где квадратики разного цвета показывают, какие квартиры уже проданы, а какие ещё свободны.   Потом дом достроят. Вы, скорее всего, придёте к нотариусу, которого посоветовал застройщик. Вместо договора бронирования или долевого участия вам, наконец, выдадут договор купли-продажи. Сотрудник управляющей компании вручит ключи — и на этом история вроде бы заканчивается.   На самом деле для крупного строительного бизнеса история почти никогда не заканчивается. У неё есть только начало. А настоящий конец — это уже полный конец самого застройщика. Но давайте по порядку.   Строительный рынок — это не один дом У крупной компании одновременно строятся сразу несколько жилых комплексов, плюс новые очереди уже существующих проектов. Все эти площадки находятся на разных стадиях готовности. Где-то только заливают фундамент. Где-то уже растут этажи. Где-то совсем скоро сдача.   Если бы все объекты находились на одной и той же стадии, это стало бы кошмаром. Везде одновременно потребовались бы примерно одинаковые суммы денег — а таких денег, как правило, никогда не бывает в достаточном количестве. Деньги от покупателей нужны застройщику не в день, когда дом уже готов. Они нужны гораздо раньше. Представим крупную строительную компанию. У неё есть проекты А, Б, В, Г, Д и так далее. В проекте А строительство идёт нормально, но до сдачи ещё далеко. В проекте Б дом уже почти готов. В проекте В внезапно возникли сложности — с сетями, инфраструктурой или новыми требованиями. При этом квартиры во всех этих домах продолжают продаваться.   Для бизнеса совершенно естественно направлять имеющиеся деньги туда, где они сейчас нужнее всего. Если объект Б почти готов, его выгодно быстрее закончить и сдать. Деньги с продаж остальных проектов в первую очередь бросают именно туда. После сдачи оставшиеся квартиры становятся понятнее для покупателя: вот готовый дом, вот двор, вот лифт, вот реальный вид из окна. Такие квартиры проще продать. И они стоят дороже.   Так деньги от продаж одного жилого комплекса помогают продолжать строительство других. Это не обязательно что-то незаконное или подозрительное. Так работает оборотный капитал почти в любом крупном бизнесе.   Конечно, риски здесь есть. Теоретически их должны снижать эскроу-счета — специальные банковские счета, куда покупатель переводит деньги, а застройщик может получить их только после выполнения определённого объёма работ. На практике в Казахстане эта система часто работает гораздо мягче, чем написано в учебниках. Многие покупатели просто не настаивают на сложных схемах и отдельных счетах. Они даже не задумываются, что их будущая квартира — лишь один элемент большой финансовой машины, а не отдельный независимый проект.   Чем крупнее компания и чем больше объектов она строит одновременно, тем сильнее эта взаимосвязь. Когда покупатель видит на мониторе почти все клетки красными, он обычно думает: «Раз квартиры распроданы, значит, финансирование есть, дом точно достроят». И с более спокойной душой отдаёт свои деньги. Но в реальности гораздо важнее не то, сколько квартир осталось в конкретном доме, а то, как чувствует себя вся система, которая этот дом строит.   В следующий раз: почему квартиру продают, когда её ещё физически нет

17 тысяч казахстанцев владеют от шести до десяти квартир Есть одна цифра, которая заставляет немного иначе посмотреть на разговоры о доступности жилья в Казахстане и подумать об изменении налоговой политики в этой сфере. Если 17 тысяч казахстанцев владеют от шести до десяти квартир, напомним, эту цифру назвала председатель правления Отбасы банка Ляззат Ибрагимова в подкасте Taldau Talks, - по самым скромным подсчетам, в руках всего 17 000 человек 102 000 квартир. И это максимально заниженная оценка. Реальное количество может быть значительно больше, поскольку часть из этих 17 тысяч владеет семью, восемью, девятью и десятью квартирами. А мы 17000 умножили всего на шесть. Для сравнения: по данным, которые Ибрагимова приводит в том же разговоре, собственное жильё есть примерно у 5,5 млн казахстанцев. Около 4,2 млн имеют одну квартиру, 934 тысячи — две, 219 тысяч — три, около 82 тысяч — от четырёх до пяти. А затем — резкий скачок: 17 тысяч человек — от шести до десяти квартир. Что стоит за этой цифрой? Возможно, среди этих собственников есть люди, которые получили недвижимость в наследство. А есть предприниматели и инвесторы, для которых квартира — привычный способ приумножить капитал. Потому что при шести-десяти объектах недвижимости речь уже трудно вести только о решении собственного жилищного вопроса. Это инвестиционный актив. И именно здесь начинается главный вопрос. Мы много говорим о том, что в Казахстане не хватает доступного жилья, что квартиры дорожают, что молодым семьям сложно накопить на первоначальный взнос. Обсуждаем ипотеку, строительство и государственные программы. Но гораздо реже задаём другой вопрос: как распределён уже существующий жилищный фонд? Кому принадлежит жильё в Казахстане? И не пора ли всерьез поговорить о том, по какой ставке облагать налогом лишние квадратные меры? Источник цифры — подкаст Taldau Talks.

Интересный выпуск. Есть очень здравые мысли Почему квартиры дорожают, даже когда строят рекордно много?В 2025 году в Казахстане ввели 20,1 млн м² жилья — абсолютный рекорд. А цены при этом выросли почти на 16% на первичке и на 15% на вторичке. В свежем выпуске Taldau Talks (#10) Маулен Ашимбаев собрал сильную тройку: • Ляззат Ибрагимова («Отбасы банк») • Тимур Нуртаев (Союз строителей) • Эльдар Шамсутдинов (экономист)Разбирали жёстко и по делу.

— Что реально толкает цены вверх: себестоимость, земля или недостаточная конкуренция? — Можно ли говорить о картельных сговорах на строительном рынке? — Не провоцирует ли сама льготная ипотека дальнейший рост цен?

Особенно интересен блок про картели и конкуренцию. Когда предложение искусственно ограничивается (или рынок слишком концентрирован), любой всплеск спроса — в том числе от государственных программ — почти полностью уходит в рост цен, а не в увеличение объёмов. Новые игроки при этом заходят с большим трудом. Смотрите полный разговор — там много цифр, разных точек зрения и практических выводов. Самые интересные темы стартуют на втором часу эфира! Делитесь своим мнением в комментариях

Как квартира едет на велосипеде Я хочу спокойно и подробно разобрать, как на самом деле устроен рынок нового жилья в Казахстане. Не в формате «всё пузырь» и не в формате «квартиры только дорожают». А как система: куда на самом деле уходят деньги от продажи квартир; почему «почти всё распродано» на шахматке не всегда означает то, что думает покупатель. Буду публиковать частями. Без истерики. Без разоблачений ради хайпа. Просто попытка понять механику. Первая часть — завтра.

Что мы имеем в итоге? В тот самый момент, когда государство объявило, что с 2027 года минимизирует свою финансовую ответственность перед будущими пенсионерами за сохранность их денег от инфляции, миллиарды долларов продолжают распределяться среди транс­национальных финансовых институтов, которые не гарантируют доходность, забирают фиксированные комиссии, размеры которых засекречены от собственников денег, а ключевые решения принимаются обезличенным коллективным органом. В этих условиях требование к абсолютной прозрачности и поименной ответственности за каждый инвестированный тенге становится не просто гражданским капризом, а вопросом выживания и долгосрочной социальной стабильности страны. Мы же понимаем, какие могут быть социальные потрясения, когда в 2035 году выяснится, что людям, выходящим на пенсию, не из чего будет выплачивать пособие? А ведь пока мы каждый год видим позитивные отчеты, как великолепно растет система в финансовом выражении. По состоянию на 1 июля 2026 года совокупный объем пенсионных накоп­лений казахстанцев достиг астрономической отметки - 28,09 триллиона тенге, увеличившись за последние 12 месяцев сразу на 17 процентов. И чем стремительнее растет этот коллективный капитал нации, тем очевиднее становится мысль, что права миллионов вкладчиков на информацию о реальной стоимости управления их деньгами должны быть защищены не абстрактными “целями” ведомств, а жестким законом. Опубликовано в газете "Время"

Ситуация усугубляется еще и тем, что с 1 января 2027 года фактически меняется механизм государственной гарантии сохранности пенсионных накоплений с учетом инфляции. Из новой редакции статьи 36 Социального кодекса исчезает жесткое обязательство государства компенсировать инфляционные потери при выходе гражданина на пенсию. Вместо этого вводится размытая декларативная формулировка:

“При осуществлении доверительного управления пенсионными активами ЕНПФ Национальный банк руководствуется целями обеспечения сохранности пенсионных накоплений и получения долгосрочной реальной доходности”.

На прямой вопрос о том, как Нацбанк планирует перестраивать портфель в условиях, когда граждане остаются один на один с инфляцией, регулятор ответил:

“Изменение механизма государственной гарантии не предусматривает пересмотра структуры инвестиционного портфеля”.

Самая главная тайна Вторым критическим узлом администрирования пенсионных денег является вопрос вознаграждений, выплачиваемых иностранным фондам. Национальный банк наотрез отказался раскрывать долларовые суммы фиксированных гонораров (base fee) и бонусов за успех (performance fee) в разрезе каждого из 13 управляющих, сославшись на конфиденциальность контрактов. Позиция регулятора формулируется следующим образом:

“Информация о размере базового вознаграждения и вознаграждения по результатам управления в разрезе каждого внешнего управляющего является конфиденциальной и составляет коммерческую тайну в соответствии с условиями заключенных договоров... Социальным кодексом не установлена обязанность по раскрытию информации о размерах комиссионного вознаграждения”.

При этом Нацбанк использует аргумент, что эти расходы покрываются за счет собственных средств монетарного регулятора (в рамках его комиссии, составившей 28,2 млрд тенге за 2025 год) и якобы “не взимаются дополнительно с пенсионных накоплений”. Однако этот довод принять на веру сложно - ведь саму комиссию Нацбанк удерживает из общего инвестиционного дохода ЕНПФ. Если объяснить на пальцах, деньги изымаются из общего котла вкладчиков, взносы которых носят обязательный и принудительный характер. Простите, кто тут крайний? Засекречивание структуры расходов госоргана на управление чужой собственностью создает опасный прецедент дефицита подотчетности. Но это еще не все. Финальным штрихом в системе управления пенсионными триллионами выступает механизм принятия решений. Ответственность за общую стратегию Нацбанк технично делегирует вышестоя­щей инстанции, указывая, что направления инвестирования определяет совет по управлению национальным фондом (СУНФ). Для убедительности в ответе даже предоставили интернет-ссылку на официальный сайт президента - akorda.kz. Я этот жест понял как снятие с себя ответственности за результаты инвестирования и перекладывание ее… на плечи главы государства. Мы уже отмечали, что ЕНПФ не занимается инвестированием пенсионных денег - это право после череды скандалов отдано Нацбанку. Но теперь и Нацбанк кивает выше. Как бы в случае чего “не мы крайние”. Кивает туда, где в спис­ке членов совета значатся президент, премьер-министр, председатели палат парламента (да, до сих пор два - мажилиса и сената, которых уже вообще не существует), ключевые министры и глава Нацбанка. Вы представляете себе картину, как президент в перерывах между другими государственными делами еще и следит за курсами акций, чтобы потом позвонить главе Нацбанка и дать команду, какие бумаги покупать, а какие срочно продавать? Я не представляю. Такая модель просто невозможна. И если в Нацбанке действительно нет под­разделения, несущего персональную ответственность за результаты инвестирования, будущее нашей пенсионной системы, наверное, прекрасным не назовешь. Час от часу не легче

Кто в ответе за низкую доходность пенсионных денег? Национальный банк раскрыл нам, каким зарубежным компаниям доверили накопления казахстанцев, но отказывается сообщать, какое вознаграждение получают эти инвестиционные фонды. Наша пенсионная система сейчас у всех на устах. Через два года ей уже исполнится 30 лет, а она так и не стала для всех казахстанцев тем спасательным кругом, за который можно будет ухватиться в старости, чтобы хотя бы нормально питаться и оплачивать коммунальные услуги. Мы уже рассказывали, как неважно на данный момент обстоят дела с накоплениями в ЕНПФ. Эксперты тоже не молчат - критикуют систему. Правительство в ответ обещает реформы. Но пока из конкретных изменений мы видим только то, что государство впредь не будет гарантировать вкладчикам компенсацию накопленной инфляции. От этого, понятно, доверия к системе еще меньше. Как выяснилось, это еще не все неприятности для будущих пенсионеров. Оказывается, и иностранцы, зарабатывающие на наших отчислениях, тоже ничего нам не гарантируют. Прямо сейчас управление валютным портфелем Единого накопительного пенсионного фонда (ЕНПФ) Казахстана претерпевает серьезные инфраструктурные и законодательные изменения. Официальная двух­этапная переписка с Национальным банком Казахстана позволила мне выявить ряд противоречий между требованиями общественной прозрачности и закрытой корпоративной практикой финансового регулятора. Но это тема разговора для специалистов. А рядовым гражданам интересно другое, например, кто управляет нашими деньгами и на каких условиях. Называем поимённо Первым важным итогом раскрытия информации стал полный поименный список зарубежных структур, которым доверено управление валютной частью накоплений казахстанцев. Ранее эти данные особо не афишировались. Мы знали, что инвестированием занимается не ЕНПФ, а Национальный банк. А как именно, в подробности особо не вдавались. Так вот, на сегодняшний день порт­фель, переданный в управление иностранцам, составляет внушительные 12,82 млрд долларов США. Как сказано в официальном ответе департамента монетарных операций Национального банка, эти средства распределены между 12 иностранными инвестиционными компаниями (в рамках 13 инвестиционных мандатов). В их число входят крупнейшие глобальные институты: Amundi (UK) Limited; Aviva Investors Global Services Limited; BlackRock Financial Management, Inc.; BlackRock Investment Management (UK) Limited; HSBC Global Asset Management (UK) Limited; Invesco Asset Management Deutschland GmbH; Macquarie Investment Management Europe Limited; PGIM Limited, PIMCO Asia Pte Ltd; Principal Global Investors (Europe) Limited; Robeco Institutional Asset Management B.V.; TCW Asset Management Company LLC; UBS Asset Management (UK) Ltd. Примечательно, что расширение пула управляющих происходит чуть ли не в режиме реального времени: международная группа Amundi (через свое британское подразделение Amundi (UK) Limited) была подключена к управлению активами недавно - в июле 2026 года. Передача средств в инвестиционное управление столь авторитетным игрокам традиционно преподносится как гарантия надежности. Однако анализ условий сотрудничества обнажает механизмы, в которых ключевые риски перекладываются на плечи рядовых вкладчиков. И это подтвердил Нацбанк в официальной переписке. Открытие года Зарубежные фонды, оказывается, не несут перед нами никакой финансовой ответственности за отрицательные результаты своих стратегий.

“В соответствии с международными стандартами управления активами, включая CFA Institute Asset Manager Code и Global Investment Performance Standards (GIPS), внешний управляющий не гарантирует инвесторам получение определенной доходности либо превышение доходности эталонного индекса. Инвестиционный риск, включая риск недостижения целевых показателей доходности, является неотъемлемой частью инвестиционной деятельности” - цитата из ответа Нацбанка на мой вопрос.

Что делать с Мариной Харчук Квартира для Марины есть. Более того, система уже определила ей конкретную двушку. Она не получила её не потому, что квартир нет, а потому, что после замужества алгоритм увидел доход супруга и решил: семья уже достаточно платёжеспособна — пусть берёт льготный кредит. Вот это правило и надо менять. Сирот, которые получили право на государственное жильё ещё в детстве и годами стоят в очереди, нельзя автоматически превращать из получателей социального жилья в потенциальных ипотечных заёмщиков только потому, что они создали семью и у супруга появился доход. Для таких людей должен действовать простой принцип:

Если сироте положено государственное арендное жильё — наличие дохода супруга не лишает его этого права.

Доход можно учитывать при расчёте других параметров, но не для того, чтобы сказать человеку: «Квартиру мы вам не дадим. Возьмите кредит». В случае Марины решение вообще выглядит элементарным: вернуть ей первоначально распределённую квартиру. А дальше — переписать соответствующее правило в системе для всех сирот в аналогичной ситуации. Не нужно ломать всю жилищную систему. Нужно перестать считать сироту хорошим ипотечным клиентом там, где государство прежде всего должно исполнить свою социальную обязанность.

Кто кому вообще задолжал?   Уже несколько дней думаю об истории павлодарки Марины Харчук. Её уже знает вся страна. Но всё равно напомню. Марина — сирота. На жилищном учёте она стоит с 2008 года. Сейчас ей 27. Вообще в очередь она встала ещё ребёнком — в 11 лет. Жильё по этой очереди предоставляется совершеннолетним. Но ждать пришлось даже сверх этого. Она так и не получила пока квартиру. Я хотел бы попросить всех посмотреть на ситуацию шире, чем она пока показана в СМИ и социальных сетях. Если человек 18 лет стоит в очереди на жильё и за это время так и не получает его, кстати, положенного по закону, имеет ли государство моральное право в итоге сказать ему: «Теперь мы поможем вам купить его в кредит»? Не юридическое право — моральное. Хотя и с юридическим ответом, думаю, не всё так просто.

Мы же все понимаем: даже самый льготный кредит не компенсирует годы ожидания. И он банально неравноценен бесплатной квартире, на которую человек имел законное право?

У сироты жизнь изначально сложнее. Человек оказывается без той самой семейной «подушки», на которую рассчитывает большинство из нас. Родители не могут помочь сироте с первоначальным взносом на ипотеку. Не оставят в наследство квартиру. Не могут продать дачу, чтобы купить какое-то жильё. Не могут одолжить денег на ремонт, если нашёлся недорогой домик, который можно привести в порядок. У сироты нет родителей. И государство это знает. Знает, что есть такие люди. Они тоже наши люди. Мы вроде бы везде стараемся показывать, что своих не бросаем.   И если у человека не было родителей, которые могли бы дать ему крышу над головой, логично предположить: в этом месте за них должен был сработать какой-то государственный механизм.   Такой механизм государство действительно создало. Сироты имели первоочередное право на получение квартир из государственного жилищного фонда. Эта норма существовала до 2025 года.   А потом система изменилась. Объединили различные формы жилищной поддержки в одну новую систему. Приоритет сирот на жилье от государства формально сохранился. Для них, по-прежнему, предусмотрены первоочередное право и квота. Но история Марины показывает, насколько сильно изменилась сама логика этой помощи.     Теперь Марине предлагают вместо бесплатного жилья — льготный жилищный заём под 2 процента годовых.   А что изменилось за небольшой промежуток времени? Разве у Марины появились родители? Разве у неё вдруг отыскалась наследственная квартира, которую можно продать? Разве кто-то готов дать ей денег на первоначальный взнос, а потом помогать с выплатой кредита?   Нет.   Изменилась только система.   И поэтому у меня возник простой житейский вопрос: А кто в этой истории кому вообще задолжал?   Вот это, на мой взгляд, и есть настоящая проблема.   Она не в том, что Отбасы банк теперь предлагает человеку кредит под 2 процента. Конечно, 2 процента лучше, чем 20 процентов годовых.   Проблема в другом. Льготный кредит не является заменой государственной гарантии получения жилья. Кредит означает, что человек сам становится должником. Возникает парадоксальная ситуация: государство много лет обещало человеку особый приоритет при решении жилищного вопроса, человек ждет этого долгие годы, а потом бац, меняются правила — и в результате ему предлагают уже не получить жильё, а взять деньги под проценты на его покупку. Люди, у нас все нормально? Мы не слетели с катушек от жадности?   Мне кажется, история Марины должна стать поводом для ревизии всей системы.   Сколько сирот, стоявших в старой очереди годами, после 24 мая 2025 года попали в аналогичную ситуацию?  

И самый главный вопрос: У скольких людей прежняя жилищная гарантия государства в итоге превратилась в обязательство перед банком?

  Это очень хотелось бы узнать.

Квадратный метр, который очень хочет быть койко-местом Как рассказала моя коллега Елена Бахарева, в Казахстане к новому учебному году не хватает 5 176 мест в студенческих общежитиях — и весь этот дефицит приходится на Алматы. А в вузах города учатся 221 тысяча студентов, из них 149 тысяч — иногородние. В этом году ожидается ещё около 75 тысяч новых студентов. Общежитий в Алматы немало — 136. Но мест всё равно не хватает. Поэтому появляются частные общежития, хостелы и другие варианты размещения. И тут невольно вспоминается наша недавняя история с генпланами Алматы и Астаны. Квадратных метров в планах у Алматы много. А вот койко-мест, рабочих мест и вообще понимания, откуда возьмутся новые жители, — пока заметно меньше. Похоже, квадратный метр — штука универсальная. Но студенту чаще всего нужен не квадратный метр. Ему нужна кровать. 😄 Материал Елены Бахаревой на Tengri Home

Город не расширяется — меняется структура его территории «Домовая книга» проанализировала утверждённый Генеральный план Астаны до 2035 года Астана к 2035 году должна стать городом с населением 2,275 млн человек. В 2021 году расчётная численность составляла 1,184 млн. Но интереснее другое: границы города при этом не меняются. Площадь Астаны остаётся около 79,7 тыс. га. Значит, речь идёт не о том, что город просто «раздвинется» по карте. Меняться будет то, как используются земли внутри существующих границ. И здесь масштаб заметный. Территория, предназначенная для градостроительного освоения, по генплану увеличивается с 13,6 тыс. до 26 тыс. га — почти вдвое. При этом жилищный фонд должен вырасти с 25 млн до 68,25 млн кв. м — примерно в 2,7 раза. Расчёт здесь простой: при населении 2,275 млн человек и обеспеченности 30 кв. м жилья на человека получается около 68,25 млн кв. м. Но откуда берутся новые территории, если границы города остаются прежними? Меняется земельный баланс. Например, площадь сельскохозяйственных территорий в нём сокращается с 10,659 тыс. до 867 га. Важно: сам генплан в этой таблице не говорит, что все эти 9,8 тыс. га будут застроены жильём. Поэтому сводить эту цифру к дачным массивам, Талдыколю или каким-то конкретным территориям было бы неправильно. Это именно изменение категории земель в общем балансе города. Одновременно площадь территорий жилой и общественной застройки увеличивается с 8,597 тыс. до 13,912 тыс. га. Растут также территории промышленной и коммунально-складской застройки — с 6,515 до 8,975 тыс. га — и территории транспорта и инженерной инфраструктуры. То есть город фактически перекраивает собственную территорию: одни виды использования земли сокращаются, другие получают больше места. При этом нельзя сказать, что всё свободное пространство отдадут под ЖК. Наоборот, генплан предусматривает серьёзное увеличение зелёных и общественных территорий. Площадь парков, скверов и бульваров должна вырасти с 971 до 3 977 га. А площадь лесов и лесопарков — с 16,584 тыс. до 31,728 тыс. га. Будущая Астана в генплане — это не просто город, который становится плотнее за счёт домов. Предполагается создание полицентричной структуры: несколько городских центров, новые районы, локальные центры обслуживания, транспортные связи между ними. Идея в том, чтобы человеку не приходилось каждый день ехать через весь город за школой, работой, услугами или покупками. Под новое население должна подтягиваться и инфраструктура. К 2035 году протяжённость улиц и дорог должна увеличиться с 1 064 до 1 980 км, магистральной сети — с 506 до 831 км. Расчётная потребность в воде составит около 613 тыс. кубометров в сутки, а расчётное водоотведение — около 604 тыс. кубометров. Максимальная электрическая нагрузка города, согласно расчётам генплана, должна вырасти примерно до 1 800 МВт. Нужны будут и школы, детские сады, медицина, общественный транспорт — всё, без чего новые квадратные метры сами по себе городом не становятся. Получается довольно простой вывод. Астана не станет больше на карте. Но она должна стать значительно больше внутри своих нынешних границ. Население — почти вдвое. Жилищный фонд — примерно в 2,7 раза. Территория градостроительного освоения — почти вдвое. И всё это должно разместиться в пределах уже существующей территории столицы. Поэтому главный вопрос этого генплана даже не в том, сколько домов ещё появится в Астане. Гораздо интереснее посмотреть, успеет ли город построить всё, что должно появиться вокруг этих домов. Ведь квадратные метры можно посчитать заранее. А вот удобство города появляется только тогда, когда за ними успевают дороги, школы, вода, электричество, транспорт и общественные пространства. Источник: утверждённый Генеральный план Астаны до 2035 года. Официальный текст Генерального плана на Adilet

В сельских и бедных районах (Чоко, окрестности) преобладают лёгкие или традиционные конструкции, которые легче разрушались, но давали меньше тяжёлых завалов по сравнению с городскими многоэтажками.Иллюстрации и источникиФото и видео обрушений широко публиковались в Reuters, AP, BBC, El País, местных изданиях (El Colombiano, Infobae и др.):Руины и поиски в Кали и Перейре (жилые/коммерческие здания). Обрушение башни собора в Манисалесе. 3–4-этажные дома, падающие на глазах у очевидцев. Повреждения аэропорта и больниц. Рекомендую проверять актуальные фото/видео в надёжных источниках: Reuters, AP News, BBC, El País, официальные отчёты президента и местных мэров (Перейра, Кали, Манисалес), USGS и Servicio Geológico Colombiano. Цифры жертв и повреждений обновлялись в течение суток и могут меняться. Информация собрана из свежих отчётов международных и колумбийских СМИ, властей и геологических служб по состоянию на 10–11 августа 2026 года. Полный технический анализ конструкций появится позже по мере завершения обследований инженерами.

Grok попытался собрать всю информацию по тому, какие постройки пострадали при землетрясении в Колумбии Землетрясение магнитудой 7,4 произошло 10 августа 2026 года около 7:34 по местному времени (эпицентр — рядом с Сан-Хосе-дель-Пальмар в департаменте Чоко, глубина около 96–110 км). Это одно из сильнейших землетрясений в Колумбии за последние десятилетия (по данным Колумбийской геологической службы — сильнейшее в XXI веке / за последнее десятилетие). Погибли более 100–130 человек (официальные цифры варьировались в течение дня, предварительные данные президента и местных властей — от 111 и выше), сотни раненых, десятки зданий полностью обрушились, тысячи повреждены. nytimes.com Основные разрушения зафиксированы в западных регионах: Перейра (Рисаральда), Кали (Валье-дель-Каука), Манисалес (Кальдас), Кибдо и окрестности эпицентра. По предварительным данным властей: около 61 полностью обрушившихся зданий, более 1500 повреждённых домов (десятки полностью разрушены), повреждения больниц, школ, аэропортов. apnews.com Типы, этажность и возраст пострадавших построек Подробной полной инвентаризации (с точным возрастом и конструктивными характеристиками каждого объекта) пока нет — оценка продолжается. Из доступных достоверных сообщений СМИ, местных властей и USGS:Многоэтажные жилые и коммерческие здания (в основном 3–7 этажей). В Перейре: 4-этажное здание полностью обрушилось (есть видео), 3-этажное, жилые/апартаментные дома, магазины. В метрополии Перейры сообщали о десятках (до 65) обрушившихся структур, люди оставались под завалами. В Кали: 20–32 обрушившихся здания, в том числе жилые 5–7 этажей (одно полностью обрушилось в районе Куарто-де-Легуа / El Lido; упоминается 7-этажное). Также пострадал мотель Molino Rojo. Много повреждённых жилых и коммерческих строений. В Манисалесе: многоэтажные здания на Avenida Santander (в том числе «Santo Domingo» напротив Католического университета — многоэтажное, часто занимаемое студентами; частично/полностью обрушилось). Комплекс Parque Médico (медицинские/офисные помещения) — отвалилась часть стены. reuters.com Исторические и культовые сооружения. Кафедральный собор (Catedral Basílica Metropolitana de Nuestra Señora del Rosario) в Манисалесе: нео-готический, железобетонный, построен в 1928–1939 годах (архитектор Julien Polti, одна из самых высоких церквей страны). Одна из боковых башен обрушилась внутрь нефа (ранее башня уже повреждалась землетрясением 1962 года и восстанавливалась). Собор признан национальным памятником (1984). Это один из самых заметных и документированных случаев. en.wikipedia.org Инфраструктура и общественные здания Аэропорт Matecaña в Перейре — частичное обрушение (потолок/конструкции), жертвы. Hospital Universitario del Valle в Кали — частичный обрушение (включая этажи педиатрии, внутренней медицины, неонатального отделения; ~30% инфраструктуры). Другие больницы и клиники повреждены/эвакуированы. Школы, церкви, полицейские участки, жилые дома в сельской местности (в муниципалитете El Cairo рядом с эпицентром — до 80% домов и зданий разрушено). cnn.com Тип конструкций и уязвимость USGS отмечал, что сильные толчки могли повредить неармированную каменную кладку (unreinforced masonry). В регионе распространены здания из кирпича/камня с деревянными элементами, а также более современные железобетонные. Эксперты указывают на повышенную уязвимость построек до 1984 года (тогда появилась первая полноценная сейсмостойкая норма в Колумбии; последующие обновления — 1998 и NSR-10 2010 годов). Многие старые или самостроительные (informal) дома без надлежащего армирования, конфайнмента стен, на слабых грунтах или с надстройками этажей особенно пострадали. Более новые здания, соответствующие нормам, в основном устояли лучше (хотя и получили повреждения). bluradio.com

Газетная археология №6: «Караван» действительно был слишком заинтересован работой президента — или нам просто так кажется спустя 35 лет?