Другая жизнь | Инал Белгороков

О СУЩНОСТИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ, ПРОДОЛЖЕНИЕ Первая часть Вторая часть К сожалению, подлинная психотерапия несовместима с философией рыночной экономики, которая помимо всего прочего существует в контексте индустриального, механистического, техногенного общества. Психотерапия для того, чтобы быть плодотворной не должна регулироваться законами рынка - клиент не должен покупать у психолога психологические услуги. Вместо этого человек должен обратиться к человеку. Между ними должны установиться человеческие отношения. Тот, кто обращается за помощью не должен быть руководим желанием извлечь потребительскую выгоду, каким-то таинственным образом соотнесённую с оплаченной стоимостью.* *И правда, каким образом можно оценить психотерапию в финансовом эквиваленте? Фактически каждый психолог определяет стоимость своих услуг исходя из совершенно субъективной оценки своей компетентности, или исходя из «нормальной рыночной стоимости», или исходя из финансовых потребностей и уровня притязаний на роскошную жизнь. В рыночной экономике стоимость чаще определяется силой бренда, то есть побеждает тот, кто просит больше, подкрепляя свою просьбу маркетинговыми приёмами. Вместо этого его искренней потребностью должна стать потребность найти ответы на вопросы человеческого, то есть непосредственно своего, существования. Иными словами, несмотря на психологическую боль, от которой рефлекторно хочется избавиться как можно скорее, обратившийся к психологу должен мотивироваться в первую очередь исследовательским интересом: устранение боли станет следствием этого продуктивного исследования. Более того найденные ответы сделают его безразличным к боли, которая ещё какое-то время назад казалась главной проблемой его существования. Существование боли или её отсутствие больше не будут иметь для него значения, он вдруг осознает, что всё это время нуждался не в отсутствии боли, а в самом себе.* *Этому вопросу мы также уделим значительное внимание в дальнейших рассуждениях, а именно тому, что психологическое здоровье не является отсутствием психологического дискомфорта, а психотерапия, в свою очередь, не является «лечением боли». В свою очередь, психолог, к которому человек обратился, как к человеку, раскрывает в таком случае весь свой потенциал, наполненный и приводимый в движение человеческим сочувствием и соучастием. Психолог тогда не оказывает услугу тому, кто не имеет для него (и для самого себя) никакого значения. Он не отрабатывает заплаченные ему деньги, ощущая давление рыночной ответственности в удовлетворении запроса покупателя; он пытается помочь, руководимый всем человеческим, что в нём есть. И помощь его заключается не в том, чтобы избавить обратившегося к нему от боли как можно скорее, а в том, чтобы направить исследовательский интерес последнего на понимание причин этой боли и в конечном итоге вернуть ему самого себя, поскольку его боль - это не сигнал о механической поломке, а следствие невозможности быть собой. Я бы хотел показать в ходе дальнейших рассуждений, что психологическое нездоровье в сущности является отсутствием себя у себя и невозможностью быть собой, а также хотел бы проанализировать множество заблуждений о психологическом здоровье и благополучии, которые ведут к неверным психотерапевтическим решениям. …продолжение следует

Это я хотел бы добавить к первой части эссе «О сущности психологического здоровья» прежде чем мы пойдём дальше. Мне бы также хотелось заострить ваше внимание на самой идее эффективности, которая очень дорога современному человеку. Требование эффективности стало одним из важнейших требований человека к самому себе. И вместе с эффективностью в бизнесе, в родительстве, в отношениях (что очень механистично само по себе) он требует эффективности и в психотерапии. Современный пользователь психологических услуг (а именно пользователем, потребителем он и является, несмотря на то, что психотерапия вообще не должна рассматриваться в контексте товарно-рыночных отношений) выбирает психолога, как вещь, как товар со своими определёнными пользовательскими характеристиками. А сама психотерапия воспринимается, как услуга по удовлетворению запроса покупателя на лучшую жизнь. Психологи тоже лежат на витрине, каждый старается придать себе подходящий товарный вид. Он - не человек, он - антивирусное программное обеспечение, которое должно истребить «цифровые вирусы» - дефекты психологического здоровья - «в техническом внутреннем мире» клиента. Психотерапия больше не является взаимоотношениями человека с человеком. Психолог вынужден продавать себя, а значит пускай не вполне осознанно, но всё же воспринимать себя товаром, а потенциального пациента - источником дохода, от которого его жизнь зависит. А следовательно, психологу необходимо быть «рыночным войном», то есть тем, кто раз за разом выигрывает конкурентную борьбу. Однако, чтобы выиграть конкурентную борьбу он должен удовлетворить спрос потребителя, но этот спрос - это спрос человека, воспринимающего себя механизмом, а значит очень далёкий от соответствия истинным целям психотерапии. Поэтому в конце концов психолог занимается чем угодно, но только не психотерапией.

Свобода и любовь неразрывно связаны. Я хочу сказать, что любить значит делать любимого свободным. В том числе от самого себя. В первую очередь от самого себя. То есть, если я люблю, значит я хочу, чтобы тому, кого я люблю было хорошо. Ему может быть хорошо только при условии, что он свободен жить в соответствии со своими интересами, с интересами своей личности. Если я люблю своего ребёнка, я хочу, чтобы он был свободен в принципе и свободен от меня в частности. Быть свободным от меня, значит не чувствовать себя мне должным. Если я люблю женщину, я хочу, чтобы она была свободна выбирать свою жизнь. Я хочу, чтобы она была свободна от меня и оставалась рядом со мной только потому, что именно таким образом хочет распорядиться своей свободой. Есть несколько сцен в мировом кинематографе, которые вызывают у меня восхищение. Одна из них случается в фильме «Партенопа» моего любимого режиссера Паоло Соррентино. Партенопа - главная героиня - божественно красива. Каждый мужчина хочет обладать её красотой. Она же чувствует безграничную власть своей красоты. Она наслаждается своей красотой, но не хочет, чтобы причиной «любви» к ней была только её красота. Она хочет, чтобы полюбили её саму. Её красота становится экзаменом: её телесную красоту нужно проигнорировать, чтобы посмотреть сквозь неё. И однажды на курорте она встречает взрослого мужчину, к которому сама испытывает интерес. Этот интерес вызван в том числе тем, что этот мужчина не хочет воспользоваться ей. Она чувствует это. Она говорит ему: «Можно ли в вас влюбиться?». А он отвечает: «Я бы быть может и разрешил бы это, если бы верил, что сам способен любить». А затем спустя некоторое время она приглашает его на прогулку. Он отвечает отказом, произнеся прекрасные слова: «Я не хочу красть ни секунды твоей молодости». Он хочет сделать её свободной от себя.

Быть человеком сложно. Мы неосознанно хотим сбросить с себя это бремя, избавить себя от этой участи. Быть человеком можно только научившись им быть*, однако для этого потребуется гораздо большее, чем очевидные, простые, готовые решения. *Тому как быть человеком и будут посвящены все дальнейшие размышления, ведь фактически разговор о психологическом здоровье - это и есть разговор о психологическом здоровье человека и именно поэтому этот разговор так сложен. Некоторые стремятся избежать человеческой участи, регрессируя до состояния животных, остальные, для кого такой регресс не представляется возможным, неосознанно упрощают и механизируют себя. Последним помогает в этом так называемый научный прогресс и безлимитный доступ в интернет. Современный человек гордится своей образованностью, которая в сущности является псевдообразованностью и своей эрудированностью, которая в сущности является суммой совершенно поверхностных и обрывочных знаний, лежащих, как на витрине, и конкурирующих за право обладания его вниманием. Важно отметить, что эти знания о человеке тоже, как правило, обращаются с ним, как с технической проблемой. Более того, эти знания продаются, а значит в основе их производства лежит потребность соблазнения покупателя, а не потребность в объективности. Современный человек думает, что знает, поскольку потребляет - именно потребляет - огромное количество информации, тогда как подлинное знание есть результат усилий, да ещё и усилий собственных. Между потреблением и созиданием знания есть существенная разница. Более того, иллюзия знания прекращает поиск: зачем искать то, что уже якобы известно? Речь идёт скорее об информированности. То есть современный человек информирован, но не знает. Пожалуй, мы не сможем в полной мере оценить силу губительного влияния какое оказывает на человека эта возможность быть информированным, которая изначально казалась абсолютным благом. ...продолжение следует

О СУЩНОСТИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ Что такое психологическое здоровье? Это первый и самый главный вопрос, который я должен задать себе, как психолог. Я не просто так называю этот вопрос главным, поскольку ответ на него определяет и обуславливает всю психотерапию и моё поведение по отношению к человеку, который обратиться ко мне за помощью. Признаём мы это или нет, любое психотерапевтическое направление мотивируется (или по крайней мере должно мотивироваться) оздоровлением пациента. В сущности психотерапия и есть ответ на вопрос психологического здоровья. В этом смысле сами по себе психотерапевтические действия, всевозможные методы и техники вторичны по отношению к философии психологического здоровья, которую осознанно или не вполне осознанно исповедуют те или иные школы психологии. Однако мы имеем дело с любопытным парадоксом. Как правило, мы (в первую очередь я подразумеваю психологов, а уже во вторую всех тех, кто активно пользуется плодами психологической науки) действуем так, будто ответ на вопрос психологического здоровья уже известен и дело осталось за малым - используя те или иные приёмы перевести этот очевидный ответ в практическое измерение, то есть сделаться здоровыми. Мы таким образом превращаем психотерапию в исключительно механический процесс, а себя в механизмы, по отношению к которым нужно использовать скорее технический, нежели человеческий подход. Откровенно говоря, современная психотерапия глубоко пропитана духом техногенности (влияние эйфории технического прогресса и её не обошло стороной, созданная для сохранения человеческого в человеке она, судя по всему, постепенно забывает для чего была создана и лишается своей родословной), когда психологические проблемы человека воспринимаются, как сбой в системе программного обеспечения, требующий для его устранения поверхностной «цифровой» отладки. Любопытно и то, что сам человек с радостью и даже с некоторым облегчением готов отказаться от человеческого статуса в угоду тому упрощению, которое приходит вместе с редуцированным себя до статуса механизма. Другими словами, воспринимать себя механизмом значительно проще, чем воспринимать себя человеком. Механизм можно отладить, но что делать с собой, как с человеком, неизвестно. Эта решительная готовность распрощаться со своей человечностью очевидным образом обнаруживает себя в грандиозной увлечённости современного человека искусственным интеллектом. Значительная часть населения буквально в течение нескольких недель с момента запуска приобщилась к использованию всевозможных нейросетей не только для решения технических задач, но и для разрешения тех затруднений, которые мы привыкли называть психологическими проблемами. Эта реактивная увлечённость, разумеется, показала нам сильную незамеченную раннее потребность человека в самоупрощении, которая в подходящих обстоятельствах нашла свой выход. Для того, чтобы верить в возможность замены психолога нейросетями, необходимо воспринимать себя механизмом, которому требуется конкретное, быстрое, алгоритмичное, техническое по своему содержанию решение. Иными словами, нужно не догадываться о существовании внутри себя сложного человеческого измерения, не поддающегося законам мира машин. Нужно быть слепым по отношению к себе. *К тому моменту, когда я пишу эти строки мы уже можем сделать вывод об отсутствии эффективности искусственного интеллекта в том, что касается решения проблем человеческого существования. Это было очевидно, поскольку машина не может дотянуться до человеческого (а человек, как мы выяснили, этого не хочет, желая, подобно страусу, спрятать голову в песок, надеясь, что проблем человеческого существования можно избежать). Можно предположить, что многие люди, пользуясь искусственным интеллектом, смогут ощутить эффект симптоматического облегчения, который после разоблачения вновь оставит человека с его человеческими проблемами, которые теперь однако станут ещё острее. К сожалению, то, что беспокоит человека по причине того, что он человек, продолжит его беспокоить даже если он сам не способен воспринимать себя человеком.

Кстати говоря, я планирую начать публиковать своё следующее эссе на тему «О сущности психологического здоровья». Всё зависит от вас. Публикую?)) Там ещё по предыдущему поступила обратная связь только от Екатерины, Дины и Натальи )). Спасибо каждому, кто оставляет комментарии. Я вам правда очень благодарен.

Знаете, в чём более всего отражается болезнь современного общества? *Я не говорю о том, что больным можно назвать только современное общество и не отношу себя к ностальгирующим по прошлому, но каждое общество больно по-своему и ничего меня не сковывает в том, чтобы обозначить диагноз того общества, в котором я вынужденно живу. Вы в нём, как я полагаю, тоже живёте. И вот в чём он заключается. Человек тратит время (и притом большую его часть) для того, чтобы заработать деньги. Я знаю, это звучит обыденно. Я сам, находясь под гипнозом социальных тенденций, к сожалению, большую часть своей жизни воспринимал такой жизненный уклад разумным. Но давайте остановимся и ещё раз задумаемся. Человек тратит время для того, чтобы заработать деньги! А затем на заработанные деньги старается «убить» оставшееся от работы свободное время, покупая всевозможные удовольствия, отвлекающие его от пустоты собственного существования. В действительности мы имеем дело с трагедией. И это, не много, не мало, трагедия не прожитой жизни. Цель труда - деньги. Не самоактуализация, не реализация своего потенциала, не созидание. Только созидая человек живёт. Созидая то, в чём проявляется его - именно его - назначение. Сколько неслучившихся жизней мы можем наблюдать в кабинетах, в офисах. Если мы присмотримся, то увидим маленьких людей, ощущающих свою малозначительность, делающих то, что им сказали делать, но не понимающих зачем и для чего (эти вопросы существуют, но не задаются, поскольку мы редко задаём себе вопросы, на которые у нас нет ответа, о чём мы знаем заранее). Они продают своё время и энергию своего тела, которую тщательно пополняют едой, сном и заслуженным оплачиваемым отпуском. Те, же, кто определяет что им делать - владельцы бизнесов - тоже трудятся ради денег и в сущности не сильно отличаются от своих сотрудников, разве что величиной самомнения. Трагедия, о которой я веду речь - это не только субъективная трагедия. Это трагедия всего общества. Потому что превращая людей в механизм, мы лишаем самих себя того, что эти люди могли бы создать. Таким образом, лишая их жизни мы лишаем жизни самих себя. Современный человек - это механизм. Который тем не менее не может не страдать от ощущения и восприятия себя механизмом. Некоторые справляются с этим лучше, им удаётся усыпить свою бдительность и притвориться, что «всё так и должно быть». Некоторые же мучаются внутренними кризисами и страдают депрессией, за что современное общество определяет их нездоровыми. Вообще, здоровьем мы как правило называем степень приспособленности к обществу. Так что не переживайте. Получается, что вы здоровы, если хорошо приспособлены к больному обществу. Закончим словами Джидду Кришнамурти: «Приспособленность к глубоко больному обществу не есть мера здоровья». Такова ирония. Человек с депрессией может оказаться ближе к психологическому здоровью. Вернее, порой с депрессии здоровье и начинается.

Мне кажется, что весь текст было бы правильно прочитать целиком, от начала до конца, без перерывов. Для вашего удобства я его опубликовал на одной из страничек своего сайта - читать. Теперь уже, когда мы дошли до конца, поделитесь, пожалуйста, впечатлениями. Не только эмоциональными, но и практическими. Помогло ли вам эссе? Нашлись ли ответы на беспокоившие вас вопросы (вы могли и не знать, что они вас беспокоят, пока не начали читать)? Спасибо.

Однако, секс - это не тоже самое, что еда и вода. С помощью секса мы в большей степени удовлетворяем свои психологические, а не телесные потребности. Сейчас - на данном этапе развития науки о человеке - мы это точно знаем. Значение секса, как исключительно физической потребности, сильно переоценено и почти полностью зависимо от культурного и социального контекстов, в которые помещён человек. Я хочу сказать (и на мой взгляд это очень важно), что мы не можем с помощью какого-то действия удовлетворить потребность, которую это действие удовлетворить не способно. Иными словами, нам всегда важно понимать какая подлинная потребность лежит в основе того или иного желания или поведения, если мы не хотим иметь дело с воздушными замками и с разочарованием от того, что эти замки оказались воздушными. Перенося эту мысль в плоскость наших рассуждений о сексуальном поведении мы должны заключить, что истинная потребность, провоцирующая сексуальное желание, - это потребность в близости, а не потребность в удовлетворении некоего биологического зуда. И поэтому человек, пытающийся с помощью секса удовлетворить якобы существующую биологическую потребность остаётся ни с чем. Он пытается добиться того, чего добиться невозможно и что гораздо важнее, упускает из вида реальную проблему, которая его беспокоит. Речь конечно же о проблеме одиночества. Осознавая свою реально существующую потребность в близости и учась воспринимать секс, как способ эту близость утвердить и усилить, он способен «выздороветь». Однако, психическая бедность, неспособность видеть «сквозь тело» и распознавать личность, живущую в нём, трагическое отождествление с телом и себя самого и та самая пустотность самовосприятия, о которой я писал выше (когда я сам для себя лишь тело и ценен только телом) делают невозможными отношения в личностном измерении. Для такого человека секс будет всегда оставаться трением тел. Он будет обречён вечно искать удовлетворения потребности, существование которой даже не осознаёт; он будет вечно нуждающимся и вечно разочарованным. Он не сможет остановить свой выбор на одном человеке потому, что этого человека для него не существует, как и не существует близости с ним. Есть лишь тела, ценные сами по себе. Если человек не стремится к личностной близости с конкретным человеком, тогда он стремится ко всем - к каждому, чьё тело представляет интерес. В заключении снова вернёмся к Эриху Фромму, который писал: «Любовь - это единственный разумный ответ на проблему человеческого существования». Многие понимают эту фразу неверно. Фромм не имел в виду, что в любви заключён единственный смысл человеческой жизни. Он имел в виду, что учась любить мы излечиваем себя (поэтому любовь - это именно разумный ответ). Что любовь - это не романтическое, абстрактное явление, а совершенно прагматичная вещь потому, что любящий человек значит здоровый человек (поэтому любовь - это разумный ответ именно на проблему человеческого существоания). Учитесь любить и изучайте подлинную психологию. Это поможет.

О ПСИХОЛОГИИ ЛЮБВИ, ЧАСТЬ 6, ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ, СЕКС И ЛЮБОВЬ В заключительной части этого эссе нам стоит рассмотреть взаимосвязь здоровой любви, которая выражается в стремлении к личностной близости, и сексуального влечения, то есть стремления к близости физической. Не отвлекаясь на подводящие к этой мысли рассуждения, мы можем сразу констатировать, что для здоровой любви тело любимого человека является вместилищем его личности. Тело не обладает ценностью само по себе, оно ценно лишь постольку поскольку в нём «проживает» сам любимый человек. В таком случае, стремление к физической близости с любимым становится лишь продолжением устремлённости к близости с ним вообще. Иными словами, здоровое сексуальное желание не предшествует любви, а возникает в следствие любви. Более того, такое сексуальное желание, будучи по каким-то причинам неудовлетворённым, не становится хоть столько-то значительной проблемой для сохранности отношений, поскольку оно вторично по отношению к личностной близости, которая может существовать и длительно обходиться без телесного контакта. Здоровое сексуальное желание является ещё одним способом манифестации близости с любимым человеком, поэтому реализовав это желание человек может переживать пьянящее чувство единения, которое одновременно означает полноценное устранение одиночества и обособленности. Поразительно, но в норме сексуальное влечение, как и стремление к личностной близости, также направлено на решение проблемы одиночества. Именно прекращение одиночества ощущает человек в процессе и по завершении сексуальной близости, сам быть может не понимая отчего ему так хорошо. То есть здоровое сексуальное удовлетворение - это удовлетворение проблемы одиночества. Как раз совершенно иное состояние - состояние пустоты и глубокого одиночества - ощущает человек, для которого секс является самоцелью. Такое сексуальное поведение характеризуется стремлением воспользоваться телом другого человека для облегчения своего существования. Это взаимодействие (иным словом его назвать трудно), носящее исключительно механический характер, остаётся пустым, лишённым подлинного человеческого контакта, а потому не приносит удовлетворения - вроде бы только что реализованное сексуальное желание через некоторое непродолжительное время вновь обретает силу, мучая своего носителя и вынуждая его хронически быть обеспокоенным необходимостью удовлетворения. Такое сексуальное поведение не просто не приносит удовлетворения, но каждый раз глубже травмирует человека. Чувство пустоты и глубокого одиночества по завершении «пустого» сексуального акта и есть симптомы этой травмированности - именно в этот момент, когда декорации животной страсти разрушены, человек контрастно и явно ощущает наготу своего существования. Возникшая страсть сначала даёт надежду на радость и удовлетворение мучающего желания, а затем разрушаясь оставляет человека ни с чем - наедине с собой. Современное сексуальное образование нанесло значительный ущерб жизни среднего человека, вынудив его верить в то, что ему необходим секс сам по себе. Представление о сексе, как об исключительно биологической потребности привело к тому, что человек чувствует необходимость это несуществующую потребность удовлетворять. И коль скоро это именно биологическая потребность, следовательно, и удовлетворять её необходимо на том же биологическом уровне. Человек вынужден под влиянием такой пропаганды относиться ко всему животному и биологическому в себе со снисхождением, как к запросам своего тела, с которыми приходиться считаться, чтобы жить. Случается расщепление: биологическое должно быть реализовано на биологическом уровне, а человеческое - на человеческом*. *По этой причине в том числе мы привыкли реализовывать якобы «грязные» сексуальные желания за пределам важных для нас сакральных отношений, которые не хотим запятнать животностью, сохраняя их таким образом в плоскости человеческого измерения.

Так, давайте остановимся сделаем перекличку! Как ваши дела? Всё ли в порядке? Всё также интересно? Я продолжаю? Обещаю, что шестая часть будет последней )). В ней речь пойдёт о взаимоотношениях любви и сексуального влечения/поведения 🤫

В случае отношений для полноценности (в отличие от отношений для безопасности) человек не удовлетворяется кем-угодно. У него возникает привязанность к конкретным людям, что может сбить нас с толку, ведь такая привязанность маскируется под стремление к близости, которое характеризует здоровую любовь. Чтобы провести дифференциальную диагностику, нам важно помнить, что в данном случае привязанность к конкретному человеку обусловлена тем, что именно этот конкретный человек по каким-то причинам стимулирует у индивида чувство собственной ценности. Например, если кто-то внутренне убеждён в том, что глуп и следовательно нуждается в доказательстве обратного (то есть в том, что он умён), ему требуется для решения этой задачи признание именно от умного человека (или во всяком случае от человека, который воспринимается им, как умный). Признание от глупого человека его не удовлетворит и даже вероятно будет неприятным, но признание от умного человека сформирует в нём некоторую степень зависимости. Если психологически неполноценному человеку удастся встретить того, кто способен подменить своим признанием наибольшее количество аспектов этой неполноценности, тогда этот кто-то станет объектом по-настоящему сильной привязанности, которая в сущности является зависимостью. Невыносимая боль, на которую жалуются люди при разрыве отношений, чаще всего является болью по себе - это боль в следствие обнажения внутренней неполноценности, которая до этого скрывалась за инвестициями признания со стороны объекта привязанности. Часто бывает так, что одни и те же отношения одновременно являются отношениями для безопасности и отношениями для полноценности. В таких случаях зависимость от партнёра достигает пугающих масштабов. ...продолжение следует

О ПСИХОЛОГИИ ЛЮБВИ, ЧАСТЬ 5, ОТНОШЕНИЯ ДЛЯ ПОЛНОЦЕННОСТИ Мы всё больше убеждаемся, что потребность в отношениях крайне редко базируется на необходимости решать проблему одиночества. Хотя мы привыкли думать, что вступаем в отношения только по причине социальности человеческой природы, в действительности с помощью отношений мы скорее прикрываем свои «физическую и психологическую наготу», нежели стремимся к близости ради уменьшения личностного одиночества. Можно сказать, что человек не вступает в отношения, а использует отношения в качества «подпорки для скрипящей конструкции своего существования». Ещё одним неосознаваемым мотивом для отношений часто становится мотив обретения чувства собственной ценности или значимости. Дело в том, что мы можем использовать признание других людей для психологической ратификации ценности своей личности. Иными словами, «если я признан, значит я значим», «если ко мне испытывают интерес, значит я интересен», «если моей красотой восхищаются, значит я красив» и так далее. Эти умозаключения ошибочны, если рассмотреть их с использованием логического подхода, однако для среднего человека в них содержится сила, заставляющая верить в их объективность. Биологически и исторически человек так привык быть ориентированным на других, как на источник информации о себе, что в минуты признания или его отсутствия теряет всякое рациональное мышление. Он не помнит, что между ним самим и тем им, каким его ощущает кто-то иной, возможна немыслимая пропасть, какая существует между оригиналом и подделкой. Однако, ещё более серьёзной проблемой является то, что, как правило, человек неизвестен сам для себя. То есть он гораздо лучше научился распознавать каким он кажется другим, нежели распознавать каков он на самом деле. Лишённый оригинала он верит в подделку, ведь без оригинала любая подделка может занять его место. Трагедия такого подхода к легитимизации своей ценности, который построен на её импортозамещении (когда мнение других замещает отсутствующее мнение о себе) кроется также и в оборотной стороне медали признания. Другими словами, когда верно утверждение «если ко мне испытывают интерес, значит я интересен», тогда верно и обратное. Признание становится единственным способом удовлетворить потребность в собственной ценности. «Полый» для самого себя человек может быть искусственно наполнен только извне. Лишаясь внешнего источника признания такой человек сталкивается с угнетающей пустотностью своей личности, которая существовала всё это время, даже если не была очевидной. Таким образом, человек, не имеющий собственной ценности, вынужден вступить в отношения с тем, кто своим признанием и интересом может утолить тоску по ней. В отношениях такого рода (как и отношениях для безопасности) вновь удовлетворяется потребность в себе, а не в другом. Здесь не может идти речи о стремлении решить проблему одиночества. Здесь идёт речь о стремлении (хоть и не ведущим к успеху) решить проблему собственной неполноценности. Именно поэтому Эрих Фромм, которого по праву можно считать великим исследователем психологии любви писал: «Как ни парадоксально, но умение быть одному является условием способности любить».

О ПСИХОЛОГИИ ЛЮБВИ, ЧАСТЬ 4 Поиск личностной близости - это исключительно человеческий способ существования. Животное может нуждаться в близости, однако эта близость всегда будет полностью обусловлена потребностью в безопасности - объединяясь в стада, стаи и прайды животные увеличивают шансы на выживание. Подобное поведение мы наблюдаем и у людей. Более того, для многих людей мотив безопасности (осознаётся он или нет) является единственной весомой причиной для отношений с другими. Очевидным примером отношений для безопасности могут быть эксплуататорские отношения родителя и ребёнка, в которых родитель заботится о том, чтобы ему в старости «был подан стакан воды». Множество конформистских отношений, построенных не на личностном родстве, а на нужде в не-одиночестве, которое как бы гарантирует взаимопомощь и выручку, также замечательно описывают описываемую мной тенденцию. В таких случаях, человек часто готов полностью лишиться личностной идентичности для того, чтобы обеспечить себе полноценное симбиотическое слияние с окружающим его обществом. Здесь мы должны заметить, что существует значительная разница между потребностью в не-одиночестве и потребностью в близости. Несмотря на то, что и первая и вторая как будто бы направлены на решение проблемы одиночества, всё-таки первая будучи вскрытой и «выведенной на чистую воду» обнаружит внутри себя лишь потребность в безопасности. Она не очень разборчива и довольствуется кем бы то ни было. Она не нуждается в конкретном человеке, она пытается не допустить отсутствия присутствия, даже если это касается собственного ребёнка - не так важно какая личность подаст тебе стакан воды, необходимо лишь, чтобы он был подан. Потребность в близости - это потребность иного порядка или даже свойства. Можно сказать, что она является потребностью в другом, тогда как потребность в не-одиночестве - это неосознаваемая, но всё же потребность в себе. Один человек ощущает необходимость быть рядом с кем-то (при этом отсутствие этого кого-то будет психологически переживаться им, как одиночество, в сущности являясь страхом не-безопасности). Другой человек хочет быть рядом с кем-то конкретным, который воспринимается не в качестве представителя того же биологического вида, а в качестве личности, способностей разделить одиночество на двоих, с которой становится возможным «быть одинокими вместе». Только этот второй тип отношений решает проблему одиночества. Первый тип отношений решает в действительности только проблему безопасности. Одиночество - это всегда проблема, существующая исключительно на личностном уровне, то есть на уровне, на котором человек воспринимает и осмысляет себя личностью. Отношения для безопасности - это самый распространённый вид отношений в нашем вроде бы человеческом обществе. Нам стоит признаться себе в том, что этот вид отношений не достигает подлинно человеческого измерения. Я писал выше, что ощущая потребность в не-одиночестве человек в конечном итоге испытывает скрытую потребность в себе. Это объясняется таким образом: если я у себя есть и могу на себя положиться, то есть эволюционировал до состояния самостоятельной, зрелой личности, значит я верю в свои силы и в свою способность обеспечить себе безопасность (или быть готовым к не-безопасности, если это необходимо в соответствии с правилами и условиями жизни*). *Возвращаясь к примеру родительской эксплуатации, можно сказать, что совершенно нормально оказаться в таком положении, когда «не удастся выпить воды» и некому будет в этом помочь, поскольку мы говорим об условиях жизни, которая такова, что не может быть полностью безопасной. Оказаться в состоянии немощности можно не только в престарелом возрасте, но и в любом другом. Произойти это может неожиданно. Отсутствие абсолютной безопасности не даёт нам морального права растить другого человека для последующей эксплуатации и обеспечения полного контроля над своей жизнью, который в сущности иллюзорен.

О ПСИХОЛОГИИ ЛЮБВИ продолжение, часть 3 Любимый человек, с которым я ищу близости, не только опознаёт меня, но и ценит опознанное. Каким-то таинственным, едва постижимым образом он находит ценным, обнаруженное во мне. И ощущает желание находиться рядом с тем, что представляет для него огромную ценность, поскольку это расширяет чувство жизни и делает его шире себя самого. Разумеется, это не односторонний процесс. В свою очередь, и я осознаю любимого существующим. В сущности, я люблю то, что он есть! О, милости судьбы, которая бывает благосклонна к нам очень редко в этой по большей части нелепой жизни! Вы только представьте: тот факт, что другой человек способен опознать подлинно моё существование уже подразумевает, что и я способен опознать его - этого другого! Поскольку способный опознать меня и, более того, ценящий меня во мне, автоматически является для меня личностью родственной, ведь он должен представлять из себя то, что видит во мне, иначе остался бы слеп. В каком-то смысле он является мной, при этом оставаясь собой и обладая такими качествами, которые мне не свойственны. Он является мной в самом главном, а собой - во второстепенном. Мы вместе являемся одним в самом главном. *Стоит ли говорить о том, насколько крепок может быть такой союз? Ведь человек готов принять отличия другого в том случае, если есть ради чего их принимать - ради фундаментальной близости. Все представленные выше размышления не должны привести вас к мысли, что мы не способны любить людей, в корне от нас отличных, однако всё же такая любовь является по большей части рациональной, волевой, понимающей, мы же ведём речь о любви естественной.* Получается, что устремление зрелого(!) человека к границам любимого содержит в себе элемент предвидения: эмпирически я ещё не знаком с тем, к кому устремляюсь, но уже знаю его с помощью себя (поскольку знаю себя, а всякий зрелый человек должен быть в достаточной степени с собой знаком). И поэтому моё стремление или даже предвкушение близости именно с этим конкретным человеком оправдано. И скорее всего мне будет позволено «пересечь границу его суверенного государства». Мы с вами можем заключить таким образом, что третьим признаком здоровой любви является желание близости с конкретной личностью, которая благодаря своим особенным качествам может прекратить или уменьшить наше одиночество. Нам важно помнить, что с психологической точки зрения человек нуждается в отношениях для того, чтобы решить проблему одиночества, но одиночество, о котором мы ведём речь - это не отсутствие какого бы то ни было неразборчивого присутствия, а одиночество человеческой личности, которая обречена быть одинокой по причине того, что в значительной степени отличается от других. Пожалуй, мы также должны отметить, что проблема одиночества тем острее, чем более сложна личность человека. Проблема одиночества для сложной личности не может быть решена поверхностными отношениями. Однако в случае её успешного решения, мы, как правило, можем наблюдать гораздо более весомый результат, выражающийся в по-настоящему глубоких и устойчивых отношениях: две сложные личности держатся друг за друга, осознавая ценность образованной ими близости в полной мере. ...продолжение следует

О ПСИХОЛОГИИ ЛЮБВИ, продолжение [ первая часть - https://t.me/insidebelgorokov/949 ] Следующим вопросом, который нам следует рассмотреть станет вопрос выбора объекта любви. Иными словами, по какой причине какой-то определённый человек из множества разных людей провоцирует в нас желание близости? Объектно ли желание близости или для человека не имеет большого значения с кем образуется близость и важна лишь близость сама по себе? И всё же поскольку любовь устремляет нас к какому-то определённому человеку, мы должны признать существование некоего психического выбора - осознанного или нет - и разобраться в причинах этого выбора. Мне видится это таким образом, что зрелая личность (а зрелость, не желающая обладать, а желающая любить, может быть только таковой) ищет близости с другой личностью, которая способна осознать подлинное существование первой. Другими словами, я хочу (и это совершенно нормально для каждого человека), чтобы тот, с кем я ищу близости, осознавал меня существующим. Речь идёт именно обо мне - о моих личностных качествам, о том, что составляет ядро моей личности, выражающее себя быть может в различных формах, но тем не менее сохраняющее неразрывную связь с центром. Я бы не хотел, чтобы человек, с которым я ищу близости, был близок не со мной, а с кем-то другим - с предметом своей фантазии. Этот трагизм пустой близости прекрасно выразил в своём стихотворении Валерий Брюсов: О, сколько раз, блаженно и безгласно, В полночной мгле, свою мечту храня, Ты думала, что обнимаешь страстно - Меня! И спустя два четверостишия: Вскрыть сладостный обман мне было больно, И я молчал, отчаянье тая… Но на твоей груди лежал безвольно - Не я! Пожалуй, само по себе стремление к близости является для человека способом прекратить или хотя бы уменьшить своё одиночество. Когда кто-то ещё, кроме меня самого, определяет меня существующим, я уже не одинок. (Однако, что очень важно, мне самому в первую очередь важно осознавать себя существующим - именно себя - потому что только в таком случае я не буду нуждаться в отношениях, буду хотеть близости, не испытывая сковывающей зависимости от неё). ...продолжение следует

Кстати говоря, я выпустил прекрасное видео о том самом «рыночном характере» и его влиянии на социальную тревожность, неуверенность в себе, зависимость от мнения социума и неспособность быть собой, спонтанно выражая себя. СМОТРЕТЬ

Поймите меня правильно. Я не нуждаюсь в самих по себе лайках, просмотрах и комментариях для удовлетворения своей репутационной значимости. Я не беспокоюсь о популярности. Даже быть может где-то скрыто радуюсь этой «камерности» своей деятельности. Поскольку широкое признание означало бы, что я точно делаю что-то не так. Я стремлюсь к значимости иного рода. Условно говоря, у любого товара существует рыночная стоимость (то, какую сумму в контексте нынешних экономических условий вам готовы за товар предложить) и его подлинная потребительская ценность. Я вот недавно продавал свой Ягуар. Его потребительская ценность колоссальна и человек, который сядет за руль этого автомобиля сможет её в полной мере осознать. Но поскольку этот автомобиль не ликвиден и существует очень небольшое количество людей, готовых его приобрести (в особенности в нынешних условиях кризиса), его рыночная стоимость оказывается в несколько раз ниже той, которую этот автомобиль заслуживает с точки зрения его потребительской ценности. Рынок - это иллюзия. И к сожалению, современное капиталистическое общество сформировало у человека «рыночный характер» (Эрих Фромм). Это значит, что человек с рыночно-ориентированным характером верит, что его стоимость (или ценность, на психологическом языке) определяется тем, «сколько за него готовы заплатить». В результате, сам он для себя ущербен, никчёмен и пуст, даже если ему повезет быть востребованным и высокооплачиваемым. Я хочу, чтобы моя ценность основывалась на качестве моей мысли. Только эту свою ценность я признаю. Поэтому моё переживание заключается в другом. Я постараюсь объяснить. Когда я пишу свои работы, внутренне я исполнен уверенности, что создаю шедевр психологической мысли. (Это не попытка похвастаться. Я стараюсь быть сколько это возможно объективным по отношению к себе и сопоставляю то, что делаю с трудами лучших представителей философской и психологической мысли, которых читаю регулярно и безостановочно.) Но публикуя свои работы и не обнаруживая отклика, который они заслуживают, я испытываю неприятное чувство несоответствия, что на мой взгляд совершенно нормально. И тогда (поскольку я не могу сомневаться в качестве написанного :)) у меня появляется закономерный вопрос: быть может людям, которые на меня подписаны это не нужно? И я пойму, если это так. Никто не обязан разделять мои представления о ценном и прекрасном. Мне бы лишь хотелось знать правду и ориентироваться на неё. Тогда я могу не тратить время на социальную деятельность и просто делать свою работу, дописать и издать книгу, которая, я уверен, уже найдёт своего читателя. А вслед за ней издать следующую. Понимаете о чём я говорю? Да и откровенно говоря, в большинстве блогов аудитория предназначена для использования. Автор пишет не для того, чтобы сделать вклад, а чтобы соблазнить аудиторию купить. Вот чем стала психология. Деньги, которые получает такой автор от своей аудитории, служат для него компенсацией ущерба, который он испытывает от необходимости мучиться и сочинять всю эту пропитанную манипуляциями, маркетинговую, около-психологическую «литературу». Я ищу лишь отклика, чтобы продолжать. Я надеюсь, что смогу быть понятым. Спасибо.

Продолжать ли мне? Ценно ли это для вас? Дайте мне, пожалуйста, обратную связь. Мне уже то ли 34, то ли 35 (всякий раз забываю). Я больше не хочу делать то, в чём не ощущаю смысла. У меня больше нет на это времени, вот что я с ослепительным сиянием осознал на так давно. Наверное, мне стоит высказаться более ясно. В том, что я пишу я ощущаю грандиозный смысл. Я не сомневаюсь в том, насколько это важно. И отсутствие спроса на сложную психологическую мысль больше не сбивает меня с толку и не лишает меня чувства собственной ценности. Во мне поэтому появились силы не предавать себя больше. И не предавать подлинную психологию в угоду просмотрам. То есть я пишу и буду писать, независимо от того пользуется ли рыночным спросом создаваемое мной. Буду писать наедине с собой, в своём кабинете и однажды всё это увидит свет. Я лишь справшиваю о том, стоит ли мне тратить время на то, чтобы публиковать здесь некоторые результаты своего труда? Если это не важно для вас, тогда в этом нет смысла для меня. Я не веду блог, чтобы продавать себя и свои услуги. Для меня «цель творчества - самоотдача, а не шумиха, не успех». Если же важно, пожалуйста, дайте мне об этом знать.

О ПСИХОЛОГИИ ЛЮБВИ Если любовь - это устремлённость к человеку (а не потребность в обладании им), то она в сущности является желанием близости, слияния, единства. Пожалуй, первое, что отличает здоровую любовь, это её направленность: любящий человек движется К любимому, а не притягивает его к себе. Само притягивание обнаруживает в себе элемент потребности в обладании. В этих направленностях заключено важное отличие, которое отражается в отношении к свободе любимого. Когда я устремляюсь к любимому, то приближаюсь к совершенно свободному человеку, жизнь которого представляет из себя полностью суверенное государство со своими законами, обычаями, культурой, традициями, интересами, предпочтениями. Разумеется, у любого суверенного государства есть свои строго очерченные границы, в отношении которых этим государством устанавливается собственная политика - оно само определяет в каких случаях и на каких основаниях возможно пересечение границы. Когда я на основаниях любви приближаюсь к границам любимого человека, очевидно, что мне может быть отказано. В этом потенциальном отказе заключена свобода другого человека. Отвергая меня он манифестирует свою полную и абсолютную свободу. Принимая меня и мою любовь он делает это не потому, что вынужден, а потому, что именно таким образом хочет распорядиться своей свободой. Если любовь - это устремлённость к человеку (а мы уже выяснили, что ей она и является), то она заранее полагает, что в этой устремлённости может быть отказано. Однако каким человеком мне нужно быть, чтобы устремляться к другому без гарантии ответного устремления? Мне нужно быть тем, кто любит другого, но не нуждается в нём. Тем, кто получив отказ не рискует своей психической жизнью и цельностью своей личности. Тем, кого не уничтожает отвержение. Тем, кого недоступность другого человека не делает недоступным для себя самого. (*Что необходимо для того, чтобы быть таким человеком мы не будем рассматривать в пределах этого небольшого очерка, это станет важной причиной последующих рассуждений). Любовь в таком случае является тем самым желанием близости, но не жизненно важной потребностью. Неудовлетворённое желание остаётся лишь неудовлетворённым желанием. Другими словами, как бы странно это не звучало, здоровая любовь - это то, без чего можно было бы обойтись. Она существует не из необходимости, а потому что расширяет жизнь и чувство жизни, потому что, если выражаться просто, с ней лучше, чем без неё. Расширяется же чувство жизни как раз благодаря близости с любимым человеком, если всё же её удаётся достичь. Поэтому мы можем прийти к умозаключению, что вторым признаком, по которому узнаётся здоровая любовь может быть то, что она является желанием, а не потребностью. То есть человек не нуждается в любви, а хочет любить.