Тексты Тела

ЖОЗЕ ТОЛЕНТИНУ МЕНДОНСА ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ЛЕТА Иногда скучаю по одиночеству одного дня от начала до конца когда бреду, очарованный ветром, вдоль моря в Фош-ду-Дуро чего бы ни отдал (отдал бы всё) за сострадание Рождаемся, и так недолго здесь мы не имеем ничего и даже на закате не способны выбрать внимательность или забытьё наши силы — туманные намеренья в общественных или любых других местах Вот почему мне так важна неоспоримая природа взгляда твоего где свет запечатляет преломление себя взгляда нетерпеливого, невероятного он здесь сейчас со мной когда танцую в одиночестве (перевела Наташа Пресс, представляя как португальский кардинал танцует под Cure на берегу Финского залива)

Друзья, эта неделя — последняя, когда можно поддержать издательство и приобрести книги, в том числе новинки, по специальным ценам, потом карета превратится в тыкву! Рассказывали про редкости здесь, здесь и тут, они также исчезнут из продажи со следующей недели. Успевайте запастись книгами — заглядывайте в интернет-магазин!

За окном почти видно рассвет — сегодня пасмурно. Каким-то образом свет заполняет собой комнату, улицу, город, не совершая активного действия. Вспоминаю, как вчера таксист спросил меня, что такое любовь, и я долго молчала, а потом сказала что-то о свидетельствовании пространства вместе с Другим. Вспоминаю ощущения при свидетельствовании группы движущихся и пространства между ними, вокруг них, внутри них — внутри нас, вокруг нас, между нами. Потом вспоминаю слова дорогого моему сердце учителя о пространстве как условии для сострадания — понимание взаимосвязанности всего живого делает невозможным не-сострадание. Достаю давно отложенный для перевода текст Мэтта Ликаты и сомневаюсь: он выстроен вокруг английского выражения to hold space («держать/давать/обнимать пространство»), которое используется в основном в терапии и помогающих практиках. Аналога в русском языке нет, хотя калька довольно прочно вошла в лексикон. Всё-таки оставлю здесь для дальнейших размышлений о том, какие именно феномены в практике и за её пределами я называю именем «Пространство».

МЭТТ ЛИКАТА Пространство слишком неизведанно, неосвоенно и бескрайне, а мы пытаемся его «давать». Это интересный образ. Мы говорим, что «даем пространство» другому — остаемся рядом, слушаем, сонастраиваемся с его чувствами и мыслями. Благодаря эмпатическому резонансу, что-то внутри другого ощущает себя понятым. И все же, когда я нахожусь рядом с человеком, захваченным сильными чувствами, человеком горюющим или выходящим за пределы привычного для него опыта, у меня не возникает ощущения, что «я» ему что-то «даю». Что-то подобное, безусловно, происходит, но мне оно не принадлежит. Это что-то куда более древнее, как будто само пространство раскрывается навстречу чему-то большему — безмолвию, стоящему за нашими словами, земле под ногами, звездам за окном. Моя задача не столько давать пространство, сколько входить в него: двигаться в сновидческий мир, оставляя за порогом мои представления о том, каким должно быть исцеление, и прислушиваться к тому, что пытается проявиться. Удивляться, молиться и позволять неизвестному разворачиваться между нами. Наверное поэтому мне так близок образ птиц, летящих по небу. Небо не дает пространство для их полета — просто возникает место, где полет становится возможен. Наверное именно это мы можем давать друг другу — не пространство, которым мы якобы обладаем или управляем, а бесконечность, в которую мы входим вместе, с которой ощущаем сопричастность, о которой можем заботиться и любить, не забывая, что она нам не принадлежит и никогда не принадлежала. Пространство нельзя давать — в него можно входить и любить.

(перевела Наташа Пресс, думая о неотделимости пространства от времени)

НЕ ЩАДИ СЕБЯ Не стой бездвижно на обочине пути не обращай способность радоваться в камень не скромничай в желаниях не щади себя сейчас и никогда не оставляй себя на черный день не замирай в спокойствии не требуй отсидеться в тихом уголке не позволяй глазам закрыться под грузом осуждения не будь немеющим не засыпай, не будучи готовым видеть сны не считай себя бескровным не выпадай из времени, но если, несмотря на все, ты обратишь способность радоваться в камень будешь скромен в желаниях пощадишь себя сейчас замрешь в спокойствии забьешься в этом мире в тихий уголок глаза закроются под грузом осуждения если онемеешь и уснешь, не будучи готовым видеть сны сочтешь себя бескровным и выпадешь из времени, встав бездвижно на обочине пути, поймешь, что сия чаша миновала, то мы не будем вместе. (перевела с испанского через английский перевод Марии Поповой Наташа Пресс, вспоминая “Do not go gentle into that good night”) Томаса Дилана)

обусловленностью или свободой благословен человек или проклят собой остановиться перед немытыми стеклами взгляда и повести время на упокой тело — тюрьма или источник яда или средоточение бескрайней любви что льется толчками из-под земли падает ливнем с неба или заполняет незаметно предрассветным туманом на аркане или с арканом в руках огненно-красных и ослепительно белых познавший бесстрашие или узнавший страх тяжелая темная или легкая светлая в обволакивающей обнимающей пустоте видишь ли слышишь ли чувствуешь ли пришествие за спиной снова в меня смотрят глаза Твои это не Ты пришел, а я стала снова с Тобой.

МЭРИ ОЛИВЕР ГДЕ НАЧИНАЕТСЯ ГДЕ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ ХРАМ? Есть вещи, до которых не дотянуться. Но можно к ним тянуться дни напролет. К ветру. К улетающей птице. К идее Бога. Вам никогда не будет скучно, и вы станете счастливее. Змея уползает, рыба выпрыгивает из воды, словно кувшинка, и уходит обратно на глубину; чижи поют на недоступных верхушках деревьев. Я смотрю; с утра до вечера не устаю смотреть. Смотреть — не просто стоять рядом, а стоять рядом с распростертыми и руками. (перевела Наташа Пресс, распахиваясь)

ЭЛЛЕН БАСС Любая неприятность может стать поводом посмотреть на пожелтевшие листья яблони — те, что пережили дожди и морозы — сияющие в лучах закатного солнца. Золотом сверкают на фоне ясной синевы, столь нежной и прозрачной, что птица рвёт её как шелк. Быть может, сердце разобьётся, но что с того, ведь так познаешь жизнь хоть на мгновение. Скрип весла в уключине, жвачное животное, жующее траву. Аромат тёртого имбиря. Рубиновый неон вывески винного магазина. Тёплые носки. Ты вспоминаешь мать, ритуальную точность, с которой она собирала носок в гармошку, надевала, натягивала пятку, подворачивала верх. Внезапный вздох сорвётся с губ, посреди знакомого грязного двора, Большой ковш проливает на тебя ночь, и всё, чего страшишься, что невыносимо, вдруг растворяется, в вену будто входит игла, и под кожей разливается мир. (перевела Наташа Пресс, вспоминая, как разливается мир)

Вернулась с дальних ладожских островов. Эти места занимают особое место в моей душе и в моем теле — там время течёт со скоростью моего дыхания и взгляда, все формы приглашают к мягкому и распахнутому вниманию, в котором ум может быть в покое и в обнаженной чувствительности. На островах уже ясно ощущается дыхание осени, которая будет довольно насыщенной. Приглашаю сделать переход мягким и касаться времени вашего тела вместе. С сентября начну открытые встречи для практикующих аутентичное движение и желающих познакомиться с практикой (или с практикой в моем исполнении). Мы практикуем в камерных группах 5-6 человек в «намоленном» зале на Большой Пушкарской. Встречи длятся три часа, с 18 до 21. Подробности и запись в ЛС. Закрытая группа стартует в январе, о ней напишу чуть позже — это будут ежемесячные интенсивы. Одного-двух человек могу взять в индивидуальную работу с сентября. Даты открытых встреч по Аутентичному Движению с опорой на Дисциплину в 2026 году 14.09 28.09 12.10 09.11 23.11 14.12 28.12 Буду рада встретиться с вами в движении и свидетельствовании🤍

«Все самое важное, что происходит со мной, что дает моей жизни такую удивительную наполненность: встреча с любимым человеком, ласковое прикосновение, помощь в трудную минуту, лунный свет в глазах, прогулка на яхте, радость от общения с ребенком, захватывающая дух красота — все это разворачивается вне времени. Потому что совсем неважно, сколько длится моя встреча с прекрасным — одну секунду или сто лет. Блаженство не просто не имеет отношения ко времени, оно разрывает всякую связь между жизнью и временем. Итак, я снимаю с плеч тяжелое бремя времени, и тогда ощущение, что я постоянно должен стремиться к новым достижениям, уходит». Стиг Дагерман, фрагмент текста для журнала «Домохозяйка», 1951. Редакция попросила его написать об искусстве жить. На тот момент Дагерману 28, он звезда: четыре книги за четыре года, переводы, театр. И он не может писать. В итоге он прислал длинное стихотворение в прозе, с припиской: «от Стига — философа, возлюбленного и попутчика». Журнал напечатал его под названием «Наша жажда утешения неутолима». Начал он его, впрочем, менее оптимистично. «Все служат разным хозяевам. Меня, к примеру, настолько порабощает мой талант, что я не решаюсь использовать его из страха навсегда потерять. Я попадаю в такое рабство к собственному имени, что не решаюсь написать ни строчки из страха нанести ущерб своей репутации, а когда в конце концов у меня начинается депрессия, я попадаю в рабство и к ней». И то, что он называет чудом освобождения: «Что же это за чудо? Простое и внезапное понимание, что никто — ни власти, ни люди — не имеют права предъявлять ко мне требования, от которых пропадает желание жить. Ведь если пропадет желание жить, что же останется?» Через три года Дагермана не стало. Его дочери Лу тогда было меньше трех лет. Эта история и фрагмент из ее недавно вышедшей книги «Небо рядом. Стиг Дагерман и Анита Бьёрк» (Издательство Ивана Лимбаха, перевод со шведского Натальи Пресс). Ну а Дагермана знаете благодаря «Острову обреченных», «Змее» и «Немецкой осени».

МЭТТ ЛИКАТА Уже привычный нам образ раненого целителя: заботясь о своих собственных ранах, мы обретаем способность сопровождать других на этом пути. Мы побывали в подземном мире, мы что-то знаем об этой территории, а значит можем помочь другому найти путь домой. В этом, безусловно, что-то есть, но мне кажется, что рана дает нам и другую, более странную инициацию. Рана не дает нам какого-то особенного знания о страдании другого, его происхождении или о том, чем она хочет стать. Сама по себе рана никого не делает целителем. Если рана нас чему-то учит, то в первую очередь спускаться с неба на землю. Она забирает у нас все карты и ориентиры и выводит на границы известного. Заземляет нас, втаптывая в пыль. Умение просто быть с Другим неизбежно лишает нас героического эго терапевта или духовного учителя. Нас все меньше интересуют попытки вылечить или исправить другого — мы просто опускаемся перед ним на колени. Слушаем. Не знаем. Молимся. Быть может, именно в этот момент приходит Гермес — третий внутренний спутник — и тогда привычные позиции исцеляющего и исцеляемого меняются, земля уходит у нас из-под ног, забирая с собой все, что мы знали о пробуждении и исцелении. Опустившись на землю, мы можем услышать то, что невозможно расслышать, возвышаясь над раной. Возможно, мы пришли сюда не для того, чтобы лечить друг друга. Возможно, мы пришли сюда, чтобы вместе опуститься на колени перед таинственным… …и слушать. (перевела Наташа Пресс, вспоминая лотосовую сутру и бодихсаттву никогда не презирающего)

Помню, что когда начинала интересоваться буддизмом в юности, меня ставили в тупик рассуждения о привязанности как о том, от чего нужно избавиться. Привязанность — это же хорошо, думала я. Я вообще много думаю об этом все эти годы. Вот небольшой фрагмент текста про буддийскую «теорию привязанности». Думаю, что часто путаю attachment и connectedness. МАЙКЛ КЬЮЛИ ТОНКОСТИ ПРИВЯЗАННОСТИ «Все объекты нашей привязанности причинят нам боль». Привязанность и страдание относятся к аспекту ума, называемому в буддизме Тхеравады «ведана» — «чувства» или «ощущения». Говорят, что на самом деле есть всего три чувства, и в каждом моменте нашей жизни всегда доминирует одно из них: приятные ощущения (счастье), неприятные ощущения (несчастье) и нейтральное ощущение (скука). Будучи людьми, мы всегда стремимся к счастью и тратим невероятное количество времени и энергии на погоню за ним. Однако никому не дано прожить жизнь так, чтобы не испытывать двух других аспектов веданы. Мы можем сколько угодно пытаться избегать несчастья и скуки, но они все равно проявляются при малейшей возможности. Однако такова жизнь, и если мы проживаем её с мудростью, рожденной любовью и принятием, проблемы в её устройстве нет. Счастье (приятное ощущение) приходит и уходит. Несчастье (неприятное ощущение) приходит и уходит. Скука (нейтральное ощущение) приходит и уходит. Эти чувства и ощущения бывают тяжелыми и неприятными, но если мы можем пребывать с ними, никак не пытаясь их изменить, они отпадают сами по себе и мы испытываем единение с изменчивой природой ума. Как говорил учитель дзен Джосю, «Великий путь не труден. Лишь избегай выбирания». Проще говоря, мы привязаны к своим детям, семье, друзьям, стране — и это всем нам понятно. Но на глубинном уровне можно сказать, что на самом деле мы привязаны к нашим личностным идеям о детях, семье, друзьях, стране и так далее. Истина дхармы, которую нам следует понять, если мы хотим выйти за пределы привязанности, состоит в том, что она неизбежно приносит нам страдание. На самом деле мы привязаны не человеку или идее, а к своим представлениям о них. И это вызывает возникновение веданы. Мысль о наших детях приносит нам счастье. Мысль о том, что нашим детям причинят боль, приносит нам несчастье. Мы проживаем жизнь, будучи обусловленными привязанностью к этим чувствам. В каждый момент времени ум показывает нам нечто обусловленное внешними феноменами или же самим умом, и мы либо цепляемся за это, либо отвергаем, испытывая приятные или неприятные ощущения. Без истинного понимания древних текстов и слов учителей мы можем сколько угодно цитировать их и удивляться, почему же наша жизнь не меняется. И это вовсе не означает, что нам следует отринуть жизнь, романтические отношения и эмоции. На самом деле от нас требуется обратное. Любить целиком без оглядки, но не быть привязанными к результату. Отдавать себя полностью, но не быть привязанными к результату. Полностью погружаться в дхарму, но не ждать озарения. В отсутствие привязанности есть только жизнь, проявляющая себя от момента к моменту. Иногда светит солнце, иногда идёт дождь — и это нормально, если мы не цепляемся за идею о том, каким все должно быть. Пусть все живые существа будут счастливы. (перевела Наташа Пресс, добавляя «…и имеют причины для счастья»)

ГЭНДЗЁ КОАН Позавчера во время утренней встречи, в рамках комментариев к Гэндзё Коану Догэна, я читал свой перевод стихотворения дзэнского учителя XX века Косё Утиямы. Утияма-роси написал его на японском, потом оно было переведено на английский, я же весьма вольно пересказал его на русском. Надеюсь, мой перевод не утратил дух этого стихотворения. Итак, вот вариант на английском:

GENJO KOAN Ordinary profundity of the present moment becoming the present moment All of us are always living the "present moment" the profundity of the present moment Even when we don't know it and are blind to it the profundity of the present moment is embracing us as the present moment All of us are living out the self-interpenetrating whole world the profundity of the self-interpenetrating whole world Whether we know it or not even when we doubt it and reject it Still we are the self-interpenetrating whole world Including delusions and doubts Thus is the present moment of the self-interpenetrating whole world Fanning the wind of the profundity of life right now and right here — is Genjo koan the ordinary profundity of the present moment becoming the present moment.

* * * И мой вольный пересказ на русский:

ГЭНДЗЁ КОАН Обыденная глубина настоящего момента, становящегося настоящим моментом Мы все всегда живём мгновенно — мгновенья глубиной и глубины мгновеньем. И если даже мы не знаем, и если не замечаем, и если мы слепы — мгновенья глубина собою обнимает нас мгновенно. Мы в целом мире все живём всегда и целиком. И этот мир взаимопроникающ, где глубина всего во всём взаимно проникает. И если даже мы не знаем, и если отвергаем — мы всё равно взаимно проникаем, мы всё равно и есть мир целый, в который наши заблуждения, и все сомнения, и отвержение всецело включены. Да, таково мгновение мира, где всё во всё взаимно проникает, где ветер жизни глубины всего лишь веер порождает — сейчас, сейчас и прямо здесь — Гэндзё Коан — сейчас и здесь. Здесь глубина обыденного мира. Здесь настоящим становится мгновение — становится, становится, становится... Мгновение каждое становится мгновением. - Косё Утияма (1912–1998)

Прекрасный текст, чуткий и точный перевод. Это именно то, что поддерживает меня в практике аутентичного движения и помогает памятовать достаточность и огромность каждого момента.

Друзья, из типографии прибыла книга Лу Дагерман «Небо рядом. Стиг Дагерман и Анита Бьёрк: история о творчестве, борьбе за жизнь и о любви».

Когда в 1950 году писатель Стиг Дагерман и актриса Анита Бьёрк становятся парой, к ним уже привлечено общественное внимание: он — признанный автор и репортер, она — восходящая звезда театра и кино. За внешним успехом скрывается напряженная и хрупкая реальность: творческий кризис, сложности в личной жизни, ожидание новой книги, которая так и не выйдет при жизни Дагермана. Их брак, рождение дочери и трагическая смерть писателя становятся частью истории, в которой любовь и искусство переплетены с утратой и молчанием. Лу Дагерман бережно и сдержанно рассказывает о «творческом браке» своих родителей, опираясь на дневники, письма и интервью, позволяя им говорить собственными голосами. «Небо рядом» — размышление о цене успеха, уязвимости любовного диалога и о том, как сохранить внутренний импульс к творчеству на фоне культурной жизни второй половины XX в.

Для подкаста «Скандикаст» переводчица книг Стига Дагермана Наталия Пресс рассказала о творчестве писателя, о переводе его произведений и о нашей новинке. Послушать: Яндекс.Музыка | Spotify | Apple Podcasts | Mave и другие площадки Перевод со шведского — Наталия Пресс. Оформление обложки — Ник Теплов. Фотография Эриха Конарда. Публикуется с разрешения Nyhetsbyrån TT До 23 августа на книгу действует цена в рамках распродажи — успевайте заказать!

МЭТТ ЛИКАТА Есть тенденция ассоциировать исцеление с катарсисом, как будто если что-то становится проявленным, то автоматически и трансформируется. Но далеко не всегда это одно и то же движение. Наши глубочайшие раны нередко появляются у нас не потому, что какая-то эмоция так и не была выражена. Они появляются, потому что этой эмоции было некуда идти. Выражение эмоций, безусловно, важно, а иногда — просто необходимо. Но само по себе выражение эмоций не приводит к перестройке психики — для интеграции нужно нечто более тонкое. Можем ли мы присутствовать с тем, что проявляется, и не пытаться тут же сбросить возникающее напряжение? Может ли наша покинутая часть обнаружить — возможно, впервые в жизни — что больше не обязана страдать в одиночестве? Самые глубокие трансформации редко похожи на спектакль. Куда чаще они разворачиваются в медленной алхимии отношений — с нашим телом, нашим сердцем, друг с другом и теми забытыми уголками себя, которые ждут не столько высвобождения, сколько нашей встречи с ними. (перевела Наташа Пресс, наблюдая за медленностью алхимии)

ДЛИТЬ СВЕТ По вечерам за час до отступленья солнца я иду на свет, пусть он меня изменит. Всегда в безмолвии, в безветрии. Пустая прямая дорога, туда и обратно. Солнце село, но в небе ещё длится свет. Когда я возвращаюсь, уже взошла луна. Так происходит смена караула. Не думаю, что свет меня спасет, но верю в ритуал. Я верю, что в этой простоте я всякий раз рождаюсь заново. (перевела Наташа Пресс, касаясь ритуала и предвкушая четырехдневное погружение в практику)

ДЛИТЬ СВЕТ По вечерам за час до отступленья солнца я иду на свет, пусть он меня изменит. Всегда в безмолвии, в безветрии. Пустая прямая дорога, туда и обратно. Солнце село, но в небе ещё длится свет. Когда я возвращаюсь, уже взошла луна. Так происходит смена караула. Не думаю, что свет меня спасет, но верю в ритуал. Я верю, что в этой простоте я всякий раз рождаюсь заново. (перевела Наташа Пресс, касаясь ритуала и предвкушая четырехдневное погружение в практику дисциплины аутентичного движения)

ПУРПУРНЫЙ БУК МЭРИ ХОУ Безграничный и пребывающий в себе, он нёс весь двор словно костюм, конечности свисали до земли, и я могла забраться по лесенке кривой наверх, спиной к стволу прижаться и упражняться в одиночестве. Однажды удалось услышать звук раньше, чем увидеть. Лил дождь, темня асфальт. Сидя близко к центру, не очень высоко, я услышала, как капли ударяются о листья на верхушке — какое счастье смотреть, как происходит нечто, что происходит не со мной. (перевела Наташа Пресс, глядя на многое, что происходит помимо, и тем прекрасно)