Игра слов
前往频道在 Telegram
Меня зовут Владимир Бабков, я перевожу книжки с английского и учу их переводить. Это канал о художественном переводе с небольшой примесью офтопа. А основной офтоп тут: @shlomokitchen
显示更多2 803
订阅者
无数据24 小时
+37 天
+330 天
数据加载中...
相似频道
标签云
进出提及
---
---
---
---
---
---
吸引订阅者
七月 '26
七月 '26
+5
在0个频道中
六月 '26
+24
在1个频道中
Get PRO
五月 '26
+12
在0个频道中
Get PRO
四月 '26
+30
在2个频道中
Get PRO
三月 '26
+69
在0个频道中
Get PRO
二月 '26
+45
在1个频道中
Get PRO
一月 '26
+81
在5个频道中
Get PRO
十二月 '25
+33
在0个频道中
Get PRO
十一月 '25
+41
在1个频道中
Get PRO
十月 '25
+58
在3个频道中
Get PRO
九月 '25
+115
在5个频道中
Get PRO
八月 '25
+128
在1个频道中
Get PRO
七月 '25
+53
在4个频道中
Get PRO
六月 '25
+85
在7个频道中
Get PRO
五月 '25
+102
在4个频道中
Get PRO
四月 '25
+59
在3个频道中
Get PRO
三月 '25
+45
在3个频道中
Get PRO
二月 '25
+90
在5个频道中
Get PRO
一月 '25
+120
在4个频道中
Get PRO
十二月 '24
+76
在1个频道中
Get PRO
十一月 '24
+39
在0个频道中
Get PRO
十月 '24
+117
在4个频道中
Get PRO
九月 '24
+204
在16个频道中
Get PRO
八月 '24
+299
在5个频道中
Get PRO
七月 '24
+49
在4个频道中
Get PRO
六月 '24
+78
在5个频道中
Get PRO
五月 '24
+76
在2个频道中
Get PRO
四月 '24
+109
在3个频道中
Get PRO
三月 '24
+83
在4个频道中
Get PRO
二月 '24
+185
在7个频道中
Get PRO
一月 '24
+322
在7个频道中
Get PRO
十二月 '23
+159
在14个频道中
Get PRO
十一月 '23
+67
在2个频道中
Get PRO
十月 '23
+145
在6个频道中
Get PRO
九月 '23
+144
在0个频道中
Get PRO
八月 '23
+137
在0个频道中
Get PRO
七月 '23
+12
在0个频道中
Get PRO
六月 '23
+724
在0个频道中
| 日期 | 订阅者增长 | 提及 | 频道 | |
| 04 七月 | +2 | |||
| 03 七月 | 0 | |||
| 02 七月 | +1 | |||
| 01 七月 | +2 |
频道帖子
#книжныйклубазарт
На крайней, а может быть, даже и последней, но уж во всяком случае завершающей сезон встрече Клуба поговорим о раннем рассказе Кадзуо Исигуро "Лето после войны". Этот рассказ, написанный им в неполные тридцать лет, - что-то вроде увертюры ко многим его романам. Вообще интересная биография у человека: болтался в юности по Америке, сочинял песенки, мечтал стать бардом вроде Коэна или Дилана, а стал тем, кем стал, - и правильно сделал, второму Дилану вряд ли Нобелевку бы дали, сколько можно. Ну ладно, это я заболтался, а хотел-то просто выложить гайд и напомнить, что при желании к нам можно присоединиться посредством письма на perevodasart@mail.ru и взноса в тысячу рублей. Да, кстати: если хотите почитать русский перевод, скажите в комментах, я дам - у переводчика разрешения спрашивать не надо. В сети я его почему-то не нашел, хотя оригинал у Гранты в свободном доступе.
ГАЙД к рассказу Кадзуо Исигуро «Лето после войны»
1. Оценки за содержание и исполнение по десятибалльной шкале
2. Общее впечатление (вкратце)
ВОПРОСЫ
1. Автор одновременно рассказывает нам две истории – псевдовоспоминание о детстве и историю дедушки. Первая – открытая, вторая восстанавливается по намекам (и полунамекам). Восстановим ее вместе.
2. Рассказ написан от первого лица; Исигуро явно хочет, чтобы мы поверили, что это мемуар или на худой конец автофикшен. Зачем ему это? Или вы и вправду верите, что в этой истории есть что-то автобиографическое?
3. Насколько симпатичен вам второй из главных героев – дедушка? Какую мораль автор предлагает нам вывести из этой истории? Или никакую?
4. Какие символы есть в рассказе, что они означают?
5. Присмотримся к началу и концу рассказа. Какой подтекст стоит за ними?
6. Попробуем расшифровать самую, может быть, сложную сцену – разговор гостя с дедушкой на рассвете. Что за ней скрывается?
7. Все ли намеки автора понятны вам полностью? Все ли они позволяют сделать однозначные выводы?
8. Вы поняли, что мальчик – сирота? Исигуро дает это понять буквально двумя штрихами. По крайней мере, я насчитал два, а вы?
9. Когда Исигуро вручали Нобелевскую премию, про него было сказано: «Memory, time and a lifelong sense of self-deception are central themes in his work. His language is marked by restraint, even when describing dramatic events.» Очень точное описание этого раннего рассказа, правда? Видите ли вы в том, как Исигуро трактует эти главные для него темы, что-нибудь специфически японское? Если да, что его проза выигрывает от этого в чисто литературном смысле?
10. Как вы охарактеризовали бы писательскую технику Исигуро в целом, какую вы видите за ней идеологию и насколько она вам нравится?
| 2 | Дорогие друзья,
канал этот я ни шатко ни валко веду уже четыре с хвостиком года (почему-то тут мне померещился Буба Касторский со словами: и так, как я веду, уже никто не может весть… – но я его прогнал), и сейчас чувствую, что надо взять паузу. Слишком уж много в мире болтовни, хочется хоть чуть-чуть и хоть ненадолго уменьшить ее количество. И вам невредно будет от меня отдохнуть, и мне, может, окажется полезней, если поменьше пара будет уходить в свисток.
Но если не отпишетесь, буду благодарен. Во-первых, иногда я все же планирую возникать здесь с текущими новостями Школы и Клуба (ни та ни другой покамест работы не прекращают – у Школы летнего перерыва и не предвидится, а в Клубе осталась заключительная встреча сезона, про нее еще напишу), а во-вторых, если мне в голову придет какая-нибудь мыслишка касательно перевода, которая прикинется потенциально полезной, я, конечно, сразу прибегу сюда, чтобы поделиться ею с вами. Увы, в ближайшее время мне предстоит много житейских хлопот, так что и без перевода найдется чем занять мозги, но боюсь, что своего места в них он так просто не уступит даже на короткое время. Ну, посмотрим.
А пока пожелаю вам хорошего лета (ах как хочется добавить «мирного», но это кажется совсем уж несбыточным), хороших книжек – если переведенных, то чтоб как следует, а если нет, то чтоб самим перевести захотелось. Ведь если ты, прочитавши книгу, думаешь: эх, хороша, вот бы перевести, – это для нее и ее автора (пускай он об этом и не знает) самая высокая оценка и самая лучшая похвала. | 1 246 |
| 3 | Есть ли у каждого переводчика свой стиль? Многие читатели предпочли бы, чтобы его не было, поскольку он им не нужен и неинтересен. Однако в действительности на каждый перевод непременно ложится нестираемый отпечаток личности его создателя.
Есть ли свой стиль у плохих переводчиков? Из сказанного выше с неизбежностью следует, что да, но он мало на что влияет. Разница между двумя плохими переводами, имеющими разных авторов, похожа на разницу между тухлыми яйцами и гнилыми помидорами: букет у того и другого свой, но употреблять внутрь ни то ни другое не рекомендуется. Гораздо интересней (и полезнее) пытаться уловить движения той призрачной тени, которая маячит за текстом хорошего перевода – и, стараясь не мешать яркой индивидуальности автора оригинала, тем не менее оттеняет ее (the pun intended) своей собственной.
На вчерашней онлайн-встрече нашего книжного клуба мы обсуждали рассказ Грэма Грина «Намек на объяснение» в переводе Виктора Голышева (текущий сезон посвящен рассказам почти исключительно в его переводах). В гайде к этому обсуждению был вопрос о том, как Голышеву удалось сократить довольно сухой и экономный текст Грина (объем русскоязычной версии рассказа заметно меньше объема оригинала, что вообще характерно для переводов Голышева) фактически без потерь. Я не знал прямого ответа на этот вопрос – но, готовясь к встрече, наткнулся на место, предлагающее если не искомое объяснение, то по крайней мере намек на него. Вот как Грин описывает главного отрицательного героя своей истории, демонического персонажа по имени Блэкер:
He was very ugly to look at, with one wall-eye and a head the shape of a turnip, with the hair gone on the crown, and he was unmarried.
Количество слов в этой фразе – 29, знаков с пробелами – 135. Я попытался перевести ее с ходу, не задумываясь, и вот что у меня вышло:
Он был на редкость безобразен с виду – бельмо на глазу, голова в форме луковицы, на макушке заметная плешь, – и, что неудивительно, холост.
Слов здесь 22 – почти столько же, сколько в оригинале за вычетом артиклей, – а знаков 139, что тоже вполне соответствует оригиналу. А вот что мы видим в переводе Голышева:
Уродлив с виду, глаз с бельмом, голова репой, плешивый и не женат.
Cлов – 12 (можете проверить), знаков – 66! (не удержался от восклицательного знака), то есть более чем вдвое меньше, чем в оригинале. Голышев говорит мало, но он говорит смачно.
То, что переводчики не в силах убрать себя из своих творений, может показаться досадным, но так ли уж это плохо? В конце концов, наши любимые актеры нравятся нам вовсе не за безликость, а именно за то, что они узнаваемы в любой роли. Для того, чтобы разглядеть за очередной маской лицо талантливого переводчика, нужен гораздо более острый глаз, но если бы у этого лица не было своего, необщего выраженья, то и надетая на него маска выглядела бы – простите мне еще один намеренный каламбур – намного менее выразительной. | 1 529 |
| 4 | НЕОБХОДИМОСТЬ СВОБОДЫ: СЛОВО В ЗАЩИТУ ПОДСТРОЧНИКА
Те, кто переводил со мной на семинарах начало «Морского волка» Джека Лондона, конечно, распознали аллюзию. Этому каналу далеко до журнала «Атлантик», но, может быть, и мое эссе прочтет какой-нибудь дородный господин…
Присказка, как ей и положено, не имеет ничего общего со сказкой, которую я собираюсь рассказать, с этой смесью лжи и намеков… ну как тут рассуждать самостоятельно, если ассоциации не дают и шагу ступить? Попробую с третьей попытки взять за рога если не быка, то хотя бы наш неизменный тотем, улитку.
Почему мы – ну хорошо, некоторые из нас – так не любим подстрочники? Ведь с точки зрения грамматики они ничуть не хуже шедевров отечественной переводческой классики, но по сравнению с ней обладают как минимум одним бесспорным преимуществом: подстрочники – это дыхание времени, неумолимая поступь прогресса. Язык меняется во многом именно благодаря им. Сколько рекламных калек вошло в нашу жизнь если не навечно, то явно надолго? Сколько новостных заголовков, да и самих журналистских текстов, давно строится по иноземным синтаксическим лекалам? И эти перемены не остановить, как бы ни старались мы на шишковский манер заменять все лоферы говноступами. В холиварах, посвященных переводам популярных книг, давно звучит уже привычный упрек читателей помоложе: вы достали нас своим Гоголем еще в школе! засуньте свой креатив себе в ухо! Возьмите наконец словарь, переведите все слова по порядку и перескажите нам оригинал в точности не на вашей старческой фене, а тем языком, на котором говорят нормальные челы, то есть мы!
И правда, не пора ли ревнителям древлего благочестия смириться и заткнуться? У положительного ответа на этот вопрос есть очевидный резон. Однако более продуктивным представляется здесь смешанный, клиентоориентированный подход. Возьмись я обучать переводу худлита искусственный интеллект, непременно сказал бы ему: чувак (или чувиха, в зависимости от того, как оно себя позиционирует, – я же уважаю ейные права), если ты переводишь умное для яйцеголовых – валяй, доместицируй во весь опор, пускай в ход все русское и народное, что только найдется в твоей электронной башке, всех этих гоголей-шмоголей, и пускай твои клиенты с яйцами вместо головы упиваются твоим литературным даром. Но если берешься переводить попсу нет, туфту то есть трэш для зумеров, которые прочли в жизни полторы книжки, не стесняйся – гони чистый подстрочник, и они будут в восторге.
Но мне как законченному бумеру, отягощенному вдобавок человеческими моральными принципами (боже, кому они когда помогали? только и знают что мешать), не позволяет достичь этой бесстрастной и, несомненно, весьма рациональной универсальности одна зловещая многоликая фигура – автор. Если принять ее в расчет, у подстрочника сразу обнаруживаются два серьезных минуса.
Первый: подстрочник забивает всякое авторское своеобразие. Язык даже самых безграмотных читателей – это не копия английского, а пиджин, англо-русская смесь, и инородность подстрочника заглушает авторский голос даже для них.
И второй: авторы даже самых что ни на есть популярных бестселлеров – это люди, которые, как правило, прочли на своем языке больше полутора книжек. Они неплохо знают своего Шекспира, не говоря уж о миллионе более современных культурных мотивчиков, звучащих в их языке, и потому их сочинения прочно сидят корнями в их родной культурно-языковой почве. И если мы ходим сделать свой перевод фактом нашей собственной литературы – а это почему-то кажется уместным, – нам не хватит для этого даже тех русскоязычных шекспиров, которые у нас есть благодаря Пастернаку, Лозинскому и прочим доисторическим существам, и неизбежно придется добавлять в свой продукт порцию гоголя-моголя. А какую именно – пусть каждый решает сам в зависимости от своего возраста, образования и тех языковых привычек, от которых никто из нас не в силах избавиться. | 1 448 |
| 5 | #книжныйклубазарт
Второй сезон Клуба, как и весенний семестр в Школе, стремительно приближается к концу (хочется добавить: как и весь мир, но воздержусь, пожалуй). Осталось всего две встречи, первая из них - 19 мая, как обычно, в 20.00 мск. Гайд к разговору ниже; боюсь, успеем обсудить не больше половины намеченного, но ничего, остаток дообсудим в чате. Если хотите присоединиться, пишите на perevodasart@mail.ru и покупайте билетик за тысячу рублей (дает право на встречу и на месяц болтовни в чате Клуба).
ГАЙД к рассказу Грэма Грина «Намек на объяснение» (The Hint of an Explanation)
1. Оценки за содержание и исполнение по десятибалльной шкале
2. Общее впечатление (вкратце)
ВОПРОСЫ
1. Какой была ваша первая реакция на рассказ – недоумение, восхищение, равнодушие, что-нибудь другое? Изменилось ли это впечатление позже?
2. Ивлин Во, который учился с Грином в Оксфорде, потом жаловался, что Грин смотрел там на своих однокашников свысока – считал, что они ведут себя слишком по-детски. Тем не менее, героями его собственных сочинений часто бывают дети, как в нашем рассказе и в «Конце праздника». Зачем ему это?
3. Насколько автобиографичным кажется вам рассказчик?
4. Грин как-то назвал себя «католическим агностиком» (a Catholic agnostic). Как эта двойственность отражается в его прозе, что первая дает второй?
5. Проза Грина насыщена – часто даже перенасыщена – символами. В этом отношении она похожа на плохой трип, где все вокруг наполнено смыслом, иногда зловещим. Эти символы обычно еще и многослойны. По этому поводу несколько вопросов:
А) Проследите за развитием и наполнением, например, символов поезда и хлеба (и его разнообразных ипостасей);
Б) Какие еще символы (символические детали) есть в этом рассказе? Как Грин их обыгрывает?
В) Имя злодея – Блэкер. Что в нем есть еще, кроме очевидной черноты?
6. Какой-то священник упрекал Грина в том, что зло в его прозе обладает загадочным обаянием (по-английски mystique). Что бы вы ему ответили? Есть ли это обаяние у Блэкера?
7. А почему злодеи вообще всегда интереснее праведников? (Не потому ли Гоголь сжег Костанжогло?)
8. Одного Дьявола мы уже проходили – у Бене, в «Дьяволе и Дэниеле Уэбстере». В чем разница между ним и Блэкером? Факультативный вопрос: какой образ ближе к истине? ))
9. Как бы вы коротко охарактеризовали стиль Грина?
10. Насколько удачно заглавие?
11. Какие мелочи показались вам самыми выразительными (if any)?
12. Какие промахи редактора и корректора вы заметили в переводе?
13. И еще о переводе. Грин пишет довольно экономно; наш рассказ объемом примерно в пол-листа. Однако Голышев умудрился и его сократить почти на две тысячи знаков, при этом, кажется, ничего особенно не потеряв. Можете объяснить, как он это делает? Или вы заметили важные потери? | 1 460 |
| 6 | ДВА СТАНДАРТА
(продолжение)
Б: Не уважаешь, значит, советскую школу?
А: Да за что их уважать-то? Они гамбургер от макинтоша отличить не могли. Выругаться не могли как следует. И сами не умели, и цензура за горло держала…
Б: А сейчас ее нету?
А: Ну… вроде как и есть, но пока непонятно, что можно, а чего нельзя. Давай пока замнем для ясности и будем считать, что нету.
Б: (ухмыляясь) Ну давай. И что, редакторы твои переводы совсем не правят?
А: Правят, конечно. Я, правда, не всегда в курсе…
Б: (изумленно) То есть как? Тебе правку не показывают, что ли?
А: Не каждый раз. Да я особо и не настаиваю. Если и покажут, с ними спорить – это гороху наесться надо. Тем более что они все равно не послушают, сделают по-своему.
Б: И ты им позволяешь?
А: Ну так это их работа, нет? Им за это платят. А наша работа кончается, когда мы перевод сдаем и гонорар получаем. А ты что, споришь с ними?
Б: Бывает. Но уж правку обсуждаем обязательно.
А: И если ты не согласен?..
Б: Упираюсь.
А: А если они тоже упрутся?
Б: Пойдут к черту.
А: (ухмыляясь) А не ты первый туда отправишься вместе со своим переводом?
Б: (замявшись) Случается и такое.
А: Так какой же ты после этого профессионал? Кто ж тебе после этого еще что-нибудь закажет?
Б: Эти не закажут – другие найдутся. Ты вот лучше скажи, как ты книги для перевода выбираешь?
А: (удивленно) Что значит – выбираю? Что дадут, то и перевожу.
Б: То есть как это? А если не нравится?
А: Нравится, не нравится… Я профессионал или кто? А ты что, не на все соглашаешься, что ли?
Б: Естественно. Мне же с этой книгой потом жить – полгода, а то и год…
А: Понятно. Ты небось еще и читаешь до конца то, что тебе предлагают, и только потом решаешь, взяться или нет. Ну, мне-то проще: месячишко и потерпеть можно, встретились – разбежались… Главное, чтоб заплатили вовремя.
Б: Ясненько. То есть, ты должен редактору угодить. Сдал – принял, получил следующий заказ… И даже прочесть не успеваешь новую книжку, прежде чем за перевод сесть?
А: Ну да. А чего ее заранее читать-то? Я люблю переводить и читать одновременно – чтобы отразить, так сказать, непосредственное впечатление. А насчет редактора – так для кого мы еще работаем? У нас есть заказчики.
Б: А как же читатели?
А: (после секундной паузы) Знаешь, если честно, читатели мне до фонаря. Они все равно ничего не понимают.
Б: (воодушевленно) Тут ты прав! И я того же мнения.
А: (подозрительно) Редактор тебе не авторитет, на читателей тебе чихать… Так кто же для тебя главный?
Б: (напыжившись) Автор!!!
А: Чего?! А он-то здесь каким боком? Он же по-нашему даже читать не умеет.
Б: Ну, он, конечно, перевод прочесть не может… (снова взбодрившись) Но я в высшем смысле! Потому что (сбивчиво) когда переводишь, тут только ты – и он… и больше никого вокруг… ну, может, кто-то еще там… наверху…
А: Боже, что ты городишь. Автор права продал, денежки получил – и окей, ему по барабану, как там его перевели, в наших этих… хрембенях.
Б: Авторы бывают разные. И потом, я это… в высшем смысле…
А: Вот заладил! Ну хорошо, давай подытожим. Книгу ты берешь не всякую – капризничаешь. То тебе не так, это не эдак. Делаешь долго. Потом с редакторами препираешься. Подрабатываешь на стороне – ну это понятно, куда еще деваться. И какая у тебя после этого репутация?
Б: В целом неплохая. В узком кругу… (вдруг встрепенувшись) А давай я тоже подытожу. Ты стоишь на конвейере. Штампуешь переводы один за другим, плевать из чего. Получается бог знает что, редактор потом переписывает – или не переписывает, неважно, но тебе это без разницы. И какая у тебя после этого репутация?
А: (вдохновенно) Великолепная! От заказов отбою нет! Ученики, опять же…
Б: (недоверчиво) У тебя и ученики есть?
А: А как же! Я курсы веду.
Б: И я…
Озадаченно смотрят друг на друга.
ХОРОМ: Но чему ты можешь научить? | 1 273 |
| 7 | ДВА СТАНДАРТА
Это тема, на которую мне давно хотелось порассуждать – но и не хотелось тоже, потому что она, скажем так, деликатна и касается многих (в том числе и меня самого), причем не в тех местах, где это прикосновение может доставить удовольствие. И все-таки обходить ее нечестно.
Речь вот о чем. Тех, кто сейчас занимается переводом литературы в широком смысле – по старинке его можно назвать художественным переводом – и не без оснований считает это своей профессией, сейчас тьма-тьмущая. Но подход к этой профессии, понимание ее сущности и целей, у переводчиков разные. Сильно огрубляя общую картину, мы можем свести их взгляды к двум устойчивым стандартам, которые существовали издавна, но в последние два-три десятка лет оформились довольно ясно и будут так или иначе существовать дальше. Конечно, эти точки зрения смешиваются в разных пропорциях и между ними далеко не всегда можно провести четкую границу, но все же полезно сформулировать их в их, так сказать, кристаллическом виде – хотя бы для того, чтобы начинающие или уже начавшие, но еще не совсем окостеневшие в своих мнениях товарищи могли встать перед зеркалом и, вглядываясь в свое отражение с той же мукой и недоумением, что и прекрасный Микки Рурк, сожравший чужое сердце (вполне подходящий образ для переводчика), спросить вслед за ним: who am I? кто я? Ведь от ответа на этот вопрос зависит ваш имидж и, не побоюсь этого слова, позиционирование в профессии, а еще – не побоюсь и этих слов – ваши скиллы, которыми вы будете козырять, и харибды, которые поджидают вас впереди, чтобы ненароком слопать.
Сделать это мне вздумалось в форме диалога (приятно же почувствовать себя капельку Платоном) между двумя коллегами, переводчиками А и Б. То, что оба они мужского пола, – досадная условность, на которую я вынужден пойти, дабы как следует вжиться в эти роли. И необходимый дисклеймер: оба они не имеют с реальными людьми ничего общего, кроме того, что их с ними объединяет.
А: Привет! Ты, говорят, переводчик?
Б: (неуверенно) Ну… типа да.
А: Отлично! Я тоже. Профессионал?
Б: (с сомнением) Э-э… вроде того.
А: Прекрасно! И я. Знаешь что? Давай поделимся опытом. Расскажем, как мы все это делаем. Может, переймем что-нибудь друг у друга – что-нибудь полезное…
Б: Да? (чешет в затылке) Ладно, давай попробуем.
А: Вот скажи – у тебя много публикаций?
Б: Ну… десятка три, наверно. Штук десять книжек, пара дюжин рассказов.
А: (с легким презрением) А что так мало? Недавно этим занимаешься?
Б: Да нет… Лет десять будет.
А: Сколько же времени у тебя уходит на одну среднюю книжку?
Б: Среднюю – это как?
А: Ну, листов в десять-пятнадцать.
Б: Э-э… Не больше года. (собравшись с духом) Но если как следует работать, могу и в полгода уложиться. Если больше ничего не делать…
А: А ты еще что-нибудь делаешь?
Б: А как иначе прожить-то?
А: Какой же ты после этого профессионал? Профессия кормить должна.
Б: Тебя кормит?
А: Конечно.
Б: И сколько у тебя уходит на эту… среднюю?
А: Не больше полутора месяцев. (гордо) Но если работать как следует, уложусь и в месяц.
Б: Ничего себе! Я печатаю, и то медленней. Так у тебя же это… извини… наверно, что-то вроде подстрочника выходит?
А: (возмущенно) Ничего подобного! Я же профессионал. А потом, что значит подстрочник? Когда близко к тексту переводишь – это плюс, а не минус. Стиль автора сохраняется, понимаешь. Не то что у этих советских мастодонтов, у которых сплошная… как ее.. доместикация, вот! У меня читатель получает натуральный продукт.
(продолжение следует) | 1 005 |
| 8 | Как-то на очередной встрече Голышева с читателями – кажется, в Переделкино – ее ведущий, поэт и переводчик Дима Веденяпин, сказал, что слышал о нем от нескольких общих знакомых одну и ту же фразу: «Я обожаю Голышева». В точности так – обожаю. И правда, я не знаю в нашем пестром, разнородном и, увы, далеко не таком дружном, как многим кажется, литературном сообществе другого человека, который пользовался бы – да нет, он не пользуется; скажем лучше, вызывает – вызывал бы такую универсальную симпатию. Сколько раз я видел, как при появлении Голышева лица людей светлеют и на них расплываются улыбки! И еще одна привычная картинка застряла в памяти: стоит Голышев у стеночки, в пиджаке и ботинках – не в туфлях, упаси Бог, а в настоящих добротных ботинках, черных, круглоносых, начищенных до блеска, – кто-то перед ним держит его за пуговицу (хорошо, если фигурально) и что-то ему рассказывает, а он – слушает. Что-то, а слушать он умеет. И сочувствовать; не в смысле жалеть, если на что-нибудь жалуешься, хотя умеет и это, а просто быть очень внимательным, все понимать и сопереживать, о чем бы ни шла речь. Но ведь это и есть то, чем занимаются переводчики. И непонятно, то ли это умение возникает по ходу долгой практики перевоплощений, то ли наоборот, именно оно и зовет в профессию. Мне-то кажется, что второе.
А переводы его – ну что о них можно сказать кроме того, что уже сто раз сказано? Слово «искусство» загоняли в хвост и в гриву, до полного обессмысливания, но если вернуться к его нормальному смыслу, переводы Голышева – это оно и есть. Их всегда приятно читать, но еще большее удовольствие – сравнивать их с оригиналом. Это еще и отличная школа, которой не заменят никакие курсы. Не потому даже, что эти переводы очень техничны в самом лучшем смысле, а потому, что, читая их, все время видишь напряженную согласованную работу ума и души – то, без чего хороший перевод появиться не может.
С днем рождения, дорогой Виктор Петрович! Мы вас уважаем, обожаем и просто любим – и никуда вы от этого не денетесь. | 1 402 |
| 9 | #книжныйклубазарт
В ближайший вторник, 21 числа, в восемь вечера по московскому времени, начнется очередная онлайн-встреча Клуба. Обсудим рассказ Ричарда Йейтса - писателя, посмертная известность которого сильно превзошла прижизненную. Конечно, этому здорово помогли Ди Каприо и Кейт Уинслет, сыгравшие главные роли в экранизации его романа "Дорога перемен", но ведь не только же в них дело. Как обычно, выкладываю гайд к обсуждению и напоминаю, что влиться в нашу компанию можно посредством отправки письма на адрес perevodasart@mail.ru и последующего внесения месячного взноса в 1 (одну) тысячу рублей.
ГАЙД к рассказу Ричарда Йейтса «Настоящий джазовый пианист»
1. Оценки за содержание и исполнение по десятибалльной шкале
2. Общее впечатление (вкратце)
ВОПРОСЫ
1. Все ли в этой истории выглядит психологически правдоподобным?
2. В чем главная необычность рассказа с точки зрения формы?
3. Сочувствуете ли вы кому-нибудь из персонажей?
4. Американцы в Европе – знакомая тема. Фицджеральд, Хемингуэй, Йейтс – что у них в этом смысле общего и в чью пользу сравнение?
5. Как вам кажется, насколько важно, что пианист – «цветной»?
6. Есть ли в рассказе места – сцены, детали, – которые особенно удались автору?
7. При жизни Йейтса критики все время его хвалили, но книги продавались плохо. Да и сейчас многие писатели называют его сильно недооцененным. Как думаете, почему? Или вы с ними не согласны?
8. Интересно сравнить Йейтса с Тобиасом Вулфом, чей рассказ мы недавно обсуждали (их, кстати, и без нас сравнивают), тем более что Кен Платт смахивает на Таба из рассказа Вулфа «Охотники на снегу». В чью пользу выйдет это сравнение?
9. Перевод понравился? Как вы относитесь к превращению мухи в бокал (и, соответственно, жужжания в бульканье)? Может, еще что-нибудь любопытное заметили?
10. Насколько симпатичен вам сам Йейтс – его, как выразился кто-то из писателей, congenital inability to sugarcoat (генетическая неспособность приукрашивать)? | 1 552 |
| 10 | Многие различия между английской и русской грамматикой очевидны, и переводчики отдают им должное. Однако есть различия более тонкие, и они часто игнорируются даже в хороших переводах. В основном они связаны с порядком слов – скажем, дополнений при общем глаголе или эпитетов при общем существительном. Но сейчас я напишу не о них, а о, наверно, еще менее заметной мелочи – о позиции авторской ремарки, сопровождающей прямую речь. Что я имею в виду, проще объяснить на примерах.
С тем, что Наталья Трауберг – прекрасная переводчица, спорить трудно, да я и не собираюсь. Если говорить только о переводах с английского, Трауберг – это русские Льюис, Честертон, Грин (очень рекомендую «Историю одного романа» в ее исполнении, если кто не читал), обожаемый ею Вудхаус… Но вот несколько цитат из ее перевода «Песков Марса» Кларка (несколько неожиданный выбор для терциария доминиканского ордена, правда?):
1. – Хорошо, – сказал врач, – что до старта космолета еще двенадцать часов.
2. – Вы позволяете курить? – спросил он. – А как же кислород?
– Они бы взбунтовались, – рассмеялся Норден, – если б я не давал им курить три месяца. А кислорода на это уходит немного.
3. – Значит, – с обезоруживающей улыбкой сказал Норден, – мне мало придется объяснять вам.
Даже не заглядывая в оригинал, могу уверенно предположить, что Наталья Леонидовна просто воспроизвела в переводе структуру этих отрывков. Дерзну предложить варианты, более естественные для русского уха:
1. – Хорошо, что до старта космолета еще двенадцать часов, – сказал врач.
2. – Они бы взбунтовались, если б я не давал им курить три месяца, – усмехнулся Норден. [Долго хохотать в этом месте ему не стоит - ВБ] – А кислорода на это уходит немного.
3. Норден обезоруживающе улыбнулся.
– Значит, мне мало придется вам объяснять.
Пока я не могу формализовать эту закономерность, да и нужно ли? Видно только, что в английском авторская ремарка норовит встрять в прямую речь пораньше, а русский с его склонностью к саспенсу (вспомните, как долго нам порой приходится дожидаться главных слов в длинных фразах) терпеливо выдерживает паузу. В целом – еще один пример того, что расслабляться переводчикам нельзя ни на секундочку, потому что зловредная английская грамматика только этого и ждет. | 1 492 |
| 11 | Ответьте, как вам больше нравится: одна мысль в голове | 1 383 |
| 12 | МАЛЕНЬКАЯ НОЧНАЯ МЫСЛЬ №3
Вечный упрек любителей профессионалам: вы-де переводите без любви, а потому у вас выходит черт знает что, – бьет мимо цели, поскольку профессионалов нанимают именно потому, что они умеют стабильно выдавать продукт приличного уровня. Даже не питая страстной любви к книге, которую берется перевести, профессионал отыскивает в ней достоинства, оправдывающие его усилия, и с привычной сноровкой игнорирует ее недостатки. Если же он принимает заказ, который по тем или иным причинам не может выполнить качественно, это говорит не о его профессионализме, а наоборот, о нехватке оного – о досадном просчете, связанном вдобавок с репутационными рисками. А вот любителям как раз бывает свойственно вцепиться в предмет своей любви и насиловать его невзирая на отчаянные крики жертвы. Хорошим профессионалам это отлично известно: ведь многие из них, если не все, когда-то были любителями. | 1 349 |
现已上线!2025 年 Telegram 研究 — 年度关键洞察 
