Сходила в выходные в ДПИ на выставку «Придумано и сделано в России» и вышла оттуда с грустными мыслями.
Светлана Липкина, которая была у истоков проекта,
рассказывает, что конкурс «Придумано и сделано» задумывался как инструмент для пополнения коллекции музея работами современных авторов. Но для мира дизайна это больше, чем просто отбор музейных экспонатов.
«Придумано и сделано» — профильный «смотр строя и песни», который показывает достижения индустрии и помогает популяризации дизайна. Когда в 2018 году конкурс проводили в первый раз, главной новостью был сам факт того, что российский дизайн существует в таком количестве, что можно отбирать лучших на конкурсной основе. В 2022 году гран-при взял
стул Петра Сафиуллина, который не просто «придуман и сделан», а еще и производится серийно — тоже важная веха в становлении индустрии. Но когда ты работаешь на динамичном рынке, надо держать нос по ветру: за два прошедших года российский дизайн шагнул далеко вперед, а вот конкурс ДПИ остался где-то в прошлом.
В 2020 году знаменитая миланская галеристка Россана Орланди запустила проект Guiltless Plastic, который должен был показать, что вторичный пластик — это не забава для чокнутых на экологии хиппарей, а полноценный материал, из которого можно делать востребованные вещи. Орланди четыре раза устраивала одноименную выставку, но в этом году перестала, и правильно сделала: переработанный пластик стал мейнстримом, его используют большие мебельные бренды, убеждать и доказывать больше не надо.
Я не говорю, что «Придумано и сделано» пора сворачивать, — этому еще расти и расти. Но что-то менять уже пора. В нынешнем виде выставка в ДПИ демонстрирует, что дизайна в России очень много. Так много, что в отведенных под выставку залах он уже не помещается, и часть экспозиции выплеснулась в коридор. Казалось бы, изобилие заявок — повод сделать конкурсный отбор еще строже, но в ДПИ решили иначе: из восьмисот присланных на конкурс работ они отобрали в шорт-лист (кажется, это слово здесь не очень-то к месту) половину. Экспозиция превратилась в братскую могилу, где сложно что-то разглядеть и понять.
Еще, на мой взгляд, очень не хватает аннотаций с репликами жюри — чем хороша та или иная вещь. Среди посетителей очень разные люди, не все хорошо разбираются в дизайне, и комментарии экспертов помогли бы развитию этой культуры. Да, подробно расписать четыреста предметов сложно, но вот сотню сделать — реально.
Из-за неизбирательности жюри на выставку проскочили не просто проходные работы, но и натуральный фейк: объект Алексея Русскина, отобранный в категории «Студийный дизайн», до степени смешения похож на работу шведской студии Humans since 1982. По этому поводу я уже написала в музей и некоторым членам жюри и теперь жду ответа, так что продолжение следует.