нет было
前往频道在 Telegram
руслан комадей, расскажи, как пережить и сегодня не узнать поэзия / память / кино / арт / потеря
显示更多1 003
订阅者
无数据24 小时
+27 天
+330 天
数据加载中...
吸引订阅者
十月 '2610月 '26
十月 '26
+467
在0个频道中
九月 '260
在12个频道中
Get PRO
八月 '260
在18个频道中
Get PRO
七月 '260
在18个频道中
Get PRO
六月 '260
在8个频道中
Get PRO
五月 '260
在11个频道中
Get PRO
四月 '260
在10个频道中
Get PRO
三月 '260
在12个频道中
Get PRO
二月 '260
在2个频道中
Get PRO
一月 '260
在3个频道中
Get PRO
十二月 '250
在11个频道中
Get PRO
十一月 '250
在26个频道中
Get PRO
十月 '250
在10个频道中
Get PRO
九月 '250
在7个频道中
Get PRO
八月 '250
在5个频道中
Get PRO
七月 '250
在6个频道中
Get PRO
六月 '250
在2个频道中
Get PRO
五月 '250
在3个频道中
Get PRO
四月 '250
在6个频道中
Get PRO
三月 '250
在2个频道中
Get PRO
二月 '250
在1个频道中
Get PRO
一月 '250
在1个频道中
Get PRO
十二月 '24
+37
在3个频道中
Get PRO
十一月 '24
+33
在3个频道中
Get PRO
十月 '24
+20
在2个频道中
Get PRO
九月 '24
+13
在9个频道中
Get PRO
八月 '24
+10
在7个频道中
Get PRO
七月 '24
+23
在6个频道中
Get PRO
六月 '24
+22
在10个频道中
Get PRO
五月 '24
+34
在12个频道中
Get PRO
四月 '24
+40
在6个频道中
Get PRO
三月 '24
+28
在2个频道中
Get PRO
二月 '24
+26
在2个频道中
Get PRO
一月 '24
+36
在4个频道中
Get PRO
十二月 '23
+36
在2个频道中
Get PRO
十一月 '23
+14
在0个频道中
Get PRO
十月 '23
+267
在1个频道中
| 日期 | 订阅者增长 | 提及 | 频道 | |
| 13 十月 | 0 | |||
| 12 十月 | 0 | |||
| 11 十月 | 0 |
频道帖子
Николай Заболоцкий
Дума
В лесах далеких молодых
ложатся спать большие ночи,
у них наплечники из кружев,
и ноги в белых лепестках.
Они нас любят — кто их знает? —
они поспят дубровным сном,
потом придут. Мы им расскажем
свои позорные дела.
Лежат в гробу наши дела,
свечами тлеют наши пальцы.
Гляди! Гляди! Когда же я
в моих трудах орлом пребуду?
Так знаки разные висят,
картины замыслов дорожных,
их промывает ветерок,
и вечерок ему помощник.
Приди, мой ночь!
Ведь ты была,
и Пушкину висела сверху,
и Хлебникову в два ряда
салютовала из вагона.
Как я глубок — больной, печальный,
голубок гладить я хочу,
приди и лобызай тихонько
мою младенческую грудь.
Приди, мой ночь!
На этом мире
я чудным вымыслом брожу,
гляжу в стекольчатые двери,
музыкой радуюсь, дыша,
сжимаю белые колени
в пылу полуночного бденья,
приди мой ночь!
Мне стало больно,
что я едва-едва велик.
Ох, сердце, самое хорошее
из самых нежных уголков,
тебя не слава успокоит,
тебя не сон развеселит;
лежат в гробу наши дела,
они созвездьями влекомы,
они на громких лошадях
в санях торжественных поедут, —
уж там вдали Святая Горка,
и псковских башен суета,
и долгодневная дорога
под песню грустну ямщика.
Ездок посажен набекрень,
не ест, не пьет — молчит всю ночь,
проказы на поля готовит
и всяки бедствия сулит;
уж он тихонько умирает
и трудным голосом твердит:
— Приди, мой ночь,
я очень жажду
твоей младенческой груди!
И вот, моленью тихо внемля,
духовная приходит ночь.
11.IX.26.
| 2 |  +9Составил для линий плейлист того, что слушал Леон Богданов возле и во время написания своих заметок, вот он, а вот о нём:
К публикации текста-посмертия о Богданове нужно вспомнить его аудиопривычки: он выслушивал без конца радиопередачи, чередуя их с поиском и прослушиванием джазовой, блюзовой, академической и этнической музыки.
Это превращалось в сплошной густой поток звучания, в памяти о котором сквозь журчащий саксофон Колтрейна проступал голос умирающего Черненко, а сквозь японские флейты бурление вулканов, сквозь интервью Улановой — бутлеги Джимми Хендрикса с хрустящими гитарами. Только так, наслаивая разнородные звуки в памяти друг на друга, можно стать мультивременным сейсмографом. Только так можно понять не только Богданова, но и причину вслушивания в звук: в нем отражаются мертвые, как мудро когда-то понял Константин Раудиве, ученик Юнга, исследовавший радиозаписи на наличие призраков.
*В качестве иллюстраций работы Богданова с выставки «По направлению от лилового». К 70-летию. Матисс-клуб. СПб, 08.01.12. | 170 |
| 3 | /
Тела длятся
друг с другом
Распределитель-ветер оторван от других дел.
Заморозки на пороге. Но дыры небес проверят на прочность.
Строчка, забытая вместе со скобками.
Гирлянды обраток, собиравшихся домой.
Дошли ниже нуля. Выше нуля выжили.
В доме есть кутень. Самостоятельный признак. Отремонтированный монстр.
Телевизор в ответе AI агенту: не надо писем, нам больше не надо писем. | 254 |
| 4 | «Два дня назад я пережил большой ужас. Проснувшись ночью (у меня неудобная жесткая кровать) — ночь слабо светилась поздней луной, — я увидел за столом у печки, где обычно сижу я, самого себя. Это не ужас, Маша, а нечто более серьезное. Лежа в постели, я увидел, как за столом сидел тоже я, и, полуулыбаясь, быстро писал. Причем то я, которое писало, ни разу не подняло головы и я не увидел у него своих слез. Когда я хотел вскочить или крикнуть, то ничего во мне не послушалось. Я перевел глаза в окно, но увидел там обычное смутное ночное небо. Глянув на прежнее место, себя я там не заметил. В первый раз я посмотрел на себя живого — с неясной и двусмысленной улыбкой, в бесцветном ночном сумраке. До сих пор я не могу отделаться от этого видения и жуткое предчувствие не оставляет меня. Есть много поразительного на свете. Но это — больше всякого чуда».
Андрей Платонов, из письма Марии Платоновой, 1927. | 295 |
| 5 | Александр Гингер
Перстень
О нехорошем горе несуразном
Ломаем перья, голосом поем.
Но как сказать о счастье безобразном,
О счастье патетическом своем?
И не моими ль рыбьими словами
Изобразить веселые дела:
Как Божий раб куражился над львами,
Как совесть закушала удила;
Как лещ, сигая по водопроводу,
Рапортовал и плакал впопыхах,
А сонмы туч пошли, шумя про воду,
И дождик пал, и шелком садик пах.
Не забывайте перстень Поликрата —
Ведь незабвенная моя душа
Вконец раздета, брошена двукраты,
А вот вернулась, тяжело дыша.
И вот она без надоедной тины
И несказуемо упрощена,
Как «отоприте» блудного детины,
Как вмиг раскаявшаяся жена.
Сказать о всем претрудно и не время.
О, ненавистная, ложись, душа!
Взвали на грудь возлюбленное бремя
И вновь прижми — не спя, но не дыша. | 309 |
| 6 | Иногда день буксует и пытается начаться несколько раз. Может начаться у окна в тупизне, может между подушками, может, в тёмной ванной с шумом воды. Боюсь, сегодня он не начнётся, даже если я пройду в ожидании дня домашние и социальные ритуалы, метро, новостная лента, документы на работе, проекты и договоренности. Тяжело остаться без дня. | 334 |
| 7 |  +9Сходил на выставку «Рухин. Шаг в беспредметность» в Московском музее современного искусства.
Евгений Рухин — самоучка, выходец с геологического факультета, один из организаторов Бульдозерной выставки.
Основные работы Рухина по стилю зажаты между американским абстрактным экспрессионизмом, ближе всего Ротко, и немецким неоэкспрессионизмом, ближе всего Кифер.
То есть у Рухина пространства сильного цвета, его интенсивность внутренне расширяет пространство посквозь картин.
Рухин ищет технические, бытовые оттенки, которые обычно на периферии глазного интереса: глухоту побелки, темный грязноватый асфальт в переходе, подгнившая деревянная коробка, непрокрашенный картон, недокрашенный холст. Скажем, первое, что бросилось в глаза в его ранних пейзажах северных — это холщовое небо, в котором видны поры холста недокрашенные, сквозь них небо и дышит, расширяется.
Вглядывание Рухина в фактуры советских поверхностей сакрально: изолируясь от затхлости времени, это как бы максимально застывшая, болотистая местность цвета начинает указывать путь или сквозь, или за — в обратное место тотальной интенсивности переживания мира.
Чтобы усилить это ощущение, Рухин часто помешает в центр картины фрагмент фактурного предмета: доски, иконы, газеты. Эти отколовшиеся части мира сгущают фактуру поверхности, усиливают рябь перехода на другую сторону, делают ещё заметнее. От наложения, сочленения необходимость перехода ощущается как неизбежность.
Когда же Рухин помещает в картину фрагменты икон, ряды икон, фрагменты ликов и обильно их красит, то возникает обратный эффект: картина являет пространство уже с той стороны густоты, мы видим уже не сияние лика, а его накопление сил, мы находимся за ним, как за дверью, бревенчатым домом. Думаю, неслучайно в одной из работ сквозь очастки икон виднеется красное горящее: огонь, прорезающий миры. Погиб Рухин в мастерской от пожара в густоте сходных оттенков.
Рухина почему-то современники часто причисляли к поп-арту, видимо, обращая внимание, что он использует расхожие образы советского быта. Но ему важны только фрагменты их, не образ целиком. Рухин знает, что образ достроется сам внутри, если правильно сгустить. Поэтому на одной из работ в угол смотрит лишь глаз лика.
С поп-артом, пожалуй, Рухина роднит ироническое. На картине, структурно напоминающей Ротко, верхняя часть оформлена как облупившаяся побелка на стене с надписями. Часть из них срамные.
Пожалуй, Рухин ближе большинства других вломился в оглушенное религиозное, опавшее в унылую глубь брежневского времени, и показал другим. | 369 |
| 8 | Автокатастрофа
Двое друзей лежали под автомагистралью, смотрели на граффити и шевеление плит бетонных. Было спокойно. Вдруг друзья различили на оборотной плите крохотную машинку Zeekr (размером с ладошку учительницы начальных классов), которая ехала вниз головой и изо всех сил старалась не упасть под магистраль на голову друзьям. Периодически то одно, то другое колесо отрывались от поверхности, машина дрифтовала, подпрыгивала, но продолжала ехать. И только в конце магистрали, где начинался поворот на Новаторскую, был предательский стык между плитами. На нем машинка подпрыгнула слишком сильно, оторвалась всеми колесами и упала на спину прямо за головами двух друзей. Они вскочили и стали глядеть в окна крошечного Zeekr'a. Там среди маленькой крови и осколков лежали небольшие человечки, человек семь, но лиц нельзя было различить. Они сидели в разбитых креслах с перебитыми горлами и пытались что-то сказать. Но из них вырывались только тихие-тихие хрипы. И как друзья ни прислушивались, ничего не могли расслышать. Через несколько десятков минут хрипы стихли, и человечки умерли. Друзья открыли дверцы машины, ополоснули кровь в луже, осмотрели человечков. Люди и люди, только малозаметные: в рубашках, с темными волосами, умерли. Друзья пожали плечами и закопали их под магистралью под куском известняка. Вскоре они и сами погибли: под магистралью проезжал бензовоз и ненароком снес ограждение. Друзей зацепило хвостом. Они умерли сразу. Их тела опознали родные: Дмитрия Валерьевича Кузнецова, 21.06.1997 года рождения и Андрея Сергеевича Комолова, 03.11.1999. Родители забрали их и похоронили рядом друг с другом на одном из кладбищ Подмосковья. Так было дешевле.
Из сказок | 357 |
| 9 | Велимир Хлебников
* * *
Я не знаю, Земля кружится или нет,
Это зависит, уложится ли в строчку слово.
Я не знаю, были ли мо[ими] бабушкой
и дедом
Обезьяны, т[ак] к[ак] я не знаю, хочется ли
мне сладкого или кислого.
Но я знаю, что я хочу кипеть и хочу,
чтобы солнце
И жилу моей руки соединила общая дрожь.
Но я хочу, чтобы луч звезды целовал луч
моего глаза,
Как олень оленя (о, их прекрасные глаза!).
Но я хочу верить, что есть что-то, что остается,
Когда косу любимой девушки заменить,
напр[имер], временем.
Я хочу вынести за скобки общего множителя,
соединяющего меня,
Солнце, небо, жемчужную пыль.
<1909> | 474 |
| 10 | Сентябрьская поэма молчания Дани Данильченко
8 сентября
Даня, привет
А как на этой неделе
8 сентября
Чтоб я не мнил чего,
Молчит Данильченко.
10 сентября
И продолжается молчание как пытка
11 сентября
Ещё попытка и ещё попытка
15 сентября
они провалились, но я ищу
16 сентября
но правда это не то что можно найти
как потерянные книги
17 сентября
книги это как речь: закрывается книга — закрывается рот
18 сентября
но молчание стабильно. с другой стороны, его нет. потому что в чате все равно двое
21 сентября
Молчание — это воспитание;
Оно воспитывает новые формы рта
22 сентября
Предохраняет от обиды
23 сентября
Но что-то все равно просачивается
25 сентября
Но и этого недостаточно. Молчание слишком сильно.
28 сентября
Его хватит на нас одних
29 сентября
У того, кто молчит, кость из горла торчит.
30 сентября
О молчащем — умолчим. | 424 |
| 11 |  Повесть «Неделя как неделя» Натальи Баранской вышла в «Новом мире» в 1969 году, протащил её туда Твардовский со своим замом. Недавно «Носорог» её переиздал усилиями Марии Нестеренко, исследовательницы женской литературы.
У Баранской 1908 года рождения очень изнурительная и ветвистая судьба. Из семьи меньшевиков, которые мотались между странами, между революционными перекосами. Отец сидел и не раз как революционер. Дядя Баранской — Василий Розанов, чьи «Опавшие листья» емкой ироничной речи она будет позднее цитировать.
Училась на высших литературных курсах, потом на историко-этнологическом факультете. Принадлежала к поколению конца 20-х — начала 30-х, дружила с Даниилом Андреевым, видела Маяковского, была около Мандельштама и других.
Но писать прозу стала позже гораздо: после семейных репрессий, после эвакуации, после жизни в Казахстане, после успешной карьеры замом в музее А. С. Пушкина. Там она собрала экспозиционный облик музея. Оттуда ее уволили, когда ей было под шестьдесят. Она вспоминает, что из-за поддержки Пастернака, потом из-за приглашения Бродского в музей на выступление Ахматовой.
После увольнения Баранская начинает писать прозу. В первых «Проводах» она оплакивает уход. Там женщину-счетовода (на год старше Баранской) отправляют на пенсию. Вяло, сдержанно, убедительно, ритуально. В конце женщина просыпается по будильнику, хотя он ей больше не нужен, и она сидит слушает его звон.
В следующей «Неделе как неделе» Баранская делает скачок в другое поколение: от лица 26-летней сотрудницы НИИ Воронковой. Каждая глава — один день. Обычная советская пятидневка и два выходных. У героини ответственная работа по разработке полимеров, двое детей, работа далеко от дома. Соответственно, её советские дни — это ускорение, чтобы попасть в загруженность жизни (а у матерей дважды трижды нагрузка) и при этом сохранить жизненность. Ведь атмосфера доброжелательная, будущее близко, семья нежная, перспективы виднеются.
Только вот заряд и вызов в тексте ещё оттепельные, а костенеющая апатия вполне застойные. Воронкова как будто бежит по замедляющемуся, растягивающемуся пространству, которое парадоксально требует ещё больших усилий: его крайние точки отдаляются. Чем застойнее время, тем бодрее нужна собственная скорость.
Героиня Баранской все время в этой гонке зависает: в рассинхронизации разных уровней времен появляются уродливые дыры. Всю неделю она не может подшить нижнее белье, она перебирает нелепые слова, проваливаясь в их малосмыслие, в момент потери рабочего графика она лопается болезненным смехом, вместо обычной рутины одного из дней она успевает провалиться в глубокое воспоминание о первом отдыхе с мужем у моря. Оно занимает большую часть текста дня.
Баранская мудро придумала вернуть историзм в советскую прозу. Нужно было просто показать на примере ритуализации слоев советской действительности, погруженной в огромное время ожидания, женщину, перемолотую кривыми склейками бытового/семейного/профессионального, и тогда эта тотальная пробуксовка времени будет чудовищно видна. | 431 |
| 12 | Отзывы на OZON'e
Ловушка от тараканов Raid
Тараканы моей квартире были весьма образованными. Мы пытались договориться, обсуждали биологические, социальные и экзистенциальные вопросы сосуществования. И во всем они были правы, мудры. Но как только я сказал им про Raid, эту липкую норку с игривыми дырочками и пахучей сладостью, то они совсем потеряли рассудок и стали ломиться, ломиться в ловушку — в новый дом своей смерти.
Клей для накладных усов
Я болею прозрачностью и от меня отклеивается поверхность и внутренность тела. Приходится подклеивать. То сердце, чтобы не обваливалось в пустоту, то губы, что норовят сорваться в тишину, то уши, что ни за чем не закреплены. То бороду, то ресницы, то усы, то капилляры, то слюну. Очень-очень эффективный клей для тела. Всем рекомендую. Всех приклею к реальности.
Мелатонин С-3
Я люблю сон. Я ношу его с собой. Когда я смотрю на таблетку мелатонина, то уже на подушке. Круглая белая таблетка, набитая пухом, набитая сном. Спасибо мелатонину с3, что на семь часов каждый день разлучает меня со мной.
Макароны без глютена из сорго
Макароны — это спирали бытия. Человек выедает обе стороны и возвращает силы в мир. Но эти макароны из африканского сорго, из колыбели человечества. Да ещё без глютена. Вареный треугольник пользы, чистоты прикосновения к готовности мира за 7-8 минут в кипящем первобытном бульоне.
Кроссовки Lexsan
Они были так хороши, что я выяснил имя китайского мастера, изготовившего их, и отправился пешком в кроссовках в Китай поклониться ему. Шел я долго и вечно, кроссовки то разваливались, то восстанавливались, то истончались до нитки, то усиливались до кроссовочных сапожищ. И вот я достиг огромного цеха, в котором был МАСТЕР. Он был увешан кроссовками lexsan, а они его слушались, подчинялись, приносили еду. На ломаном китайском, низко поклонившись в пояс, я поблагодарил мастера, он едва видным кивком принял благодарность, и на крылатых кроссовках я вернулся домой. Всем рекомендую! | 662 |
| 13 |  Друзья, о дружбе. Посмотрел «Я поскачу, как бешеный конь» (1973) Фернандо Аррабаля. В нем молодой городской модник Аден Рей бежит от подозрений в убийстве матери и скрывается в пустыне. Там он встречает многотысячелетнего отшельника Марвела. Ему повинуются горы, песок и животные. Он живет легко и волшебно. Они дружат. Дружат со всей силой разности, силой невозможного отличия. Никакой ненависти к другому, только радостное удивление от несходства.
В конце Аден погибает, и Марвел бесконечно оплакивает его: то пытаясь приблизиться через переодевание в мать Адена, то через грезы о прошлом, то через омывание трупа морем.
Самая большая любовь дружбы проявляется, когда Марвел в слезах съедает всего своего друга и исходит пеной до того, что выворачивается Аденом. Тот оживает. Марвел исчезает в вечности.
Мы изнанки наших друзей. И высочайшая степень дружбы, где она неотличима от любви, это вывернуться другим другом, чтобы дать ему стать. | 527 |
| 14 |  Друзья! Пишут, что сбор на книги «журнала», включая «Стихотворения Руслана Комадея», идёт не всегда бодро, но мы можем исправить дело.
Делаете донат в сбер или тинькофф, пишете об этом под постом мне в комментарии, и я в радость пишу вам стихотворение в личку: личное, новое, невиданное. Возможно, даже от руки.
Парочку покажу в канале. | 2 150 |
| 15 |  +7Художница и сценограф Аня Марченко совместно с Антонином Симоном Жироде придумали Garmenting studio. В рамках проекта они исследовали связи между одеждой, интерьером и архитектурой. Они пытались ответить на вопрос: как правильно одевать пространство, во что его можно одевать? Какие возникают одеваемые части, если это не тело? Мысль Марченко и Жироде в том, чтобы отвязать одежду от человеческого тела и не уйти в декоративность.
Но как понять, каким предметам или частям дома нужна одежда, а каким нет.
Как и в случае с витгенштейновской фразой «внешняя форма одеяния не предназначена для обнажения формы тела», так и одежда пространства нужна для чего-то иного, кроме как скрывать или выделять форму.
Будет ли она говорить о статусе пространства, скромности/пышности, о его скрытых закономерностях и линиях движения или она будет функциональной, как валенки в тайге в -40.
Пространства на изображениях выше исходно почти безликие, белые, безлинейные. Им нужна особая характерность, выдернутая, изгибчатая, чтобы вернуть живость, глубину линий, специфичность. Вероятно, даже в самых коробочных комнатах можно обнаружить исходную пластику места с помощью пространственной одежды, если найти грань между украшательством и оправданностью выбора: от движения по малейшим линиям света и скосов углов до продолжения собственных штанин или выпавших волос. | 611 |
| 16 | /
метажупел,
скажи, я могу умереть?
а если об мне рассказать?
в стихотворении всяком
много тагила, гнилого-гнилого;
там где вагонка и баня из сталина сделана;
разве это есть реализм
комадея руслана?
может быть это вейрд реализм?
и тагил реализм?
но когда написали об этом
о школе тагильской
об учениках последних туренко
о том как мы шли на запой
нам сказали мы в трениках были:
«ребята, вы похожи на лохов»
и туренко так удивился
думаю, он был почти счастлив удивлению своему
но еще и метареализм
и жданов и парщиков умер
ничего своего
а мы...
мы комментируем я | 400 |
| 17 | /
убийцы мои любимые
убийцы мои любые
положите в карманы камни
измазанные говном
уезжайте уезжайте
уезжайте зайки
уезжайте зайцы
уезжайте заики
из нашего уезда
в свой уезд
дальше не уехать
не уехать и все тут
кирпич | 424 |
| 18 |  Сходил на предпоказ танцевального спектакля «Призрак» дорогого мне хореографа Ильи Манылова. Спектакль проходил в новом переделкинском пространстве «Гаражи» в рамках фестиваля Context. Diana Vishneva.
Гаражное пространство сохранило следы предыдущей живой разрухи: граффити, ржавость, трудный свет, кривой потолок. Установили круглую сцену, диджейскую стойку.
Манылов имитирует безвременное сладкое и изнурительное пребывание в техноклубе, когда люди блуждают по тесноте и сумрачным коридорам в извилинах трипа, блаженно изнуряются на танцполе, перекрикивают сквозь других, но понимают друг друга.
Илья возвращает соборность клубной ночи, чтобы не забывалось: любой концерт, любой рейв происходит из религиозного совместного действа. Поэтому начало и конец спектакля обрамляются выходом черного хора (ансамбль Intrada): это тот религиозный слой звучания, который можно упустить в клубе, но он неизбывен. Поэтому и диджей Яма нора за своей широкой стойкой — это вариант Иисуса. К нему за стол танцовщики идут набираться сил, потом и вовсе собираются как на Тайной вечере, преломляя хлеб звука и вино своего пота.
Для детализации ночной изнурительности Илья усилил изощренность своего хореографического языка. В его палитре и классический балет, и стойки боевых искусств, пластичные паттерны истоком от Бауш или, скажем, Прельжокажа, уличные танцы, клубные движения, просто усиленная мимика лиц и многое другое.
Спектакль слоится на множество линий движения, микросюжетов. Это скульптурные группы танца, вращающиеся с разной скоростью. Невозможно собрать взглядом эти три, четыре, пять слоев, микросоло, остановки отдельных танцовщиков, параллельные группы движений в разных концах танцпола. В этом и есть клубное чудо: ты можешь взять запомнить только впечатление, реконструировать почти невозможно. Манылов создаёт спектакль катакомбного технохристианства, где все жмутся друг к другу в триповой благодати. Это и есть модус призрачности: событие есть и вот оно происходит, но останется от него лишь неясный след, точнее — нам будет казаться, что он остался. | 1 007 |
| 19 |  +3Александр Бренер
52 ПРИЧИНЫ, ПО КОТОРЫМ НЕОБХОДИМЫ ЗИНЫ
1. Чтобы было забавно мне и тебе.
2. Чтобы кустарное дело не умирало.
3. Чтобы уйти подальше от книгопромышленности.
4. Чтобы послать к чёрту дигитальную цивилизацию.
5. Чтобы разговаривать с духами и предками.
6. Чтобы маргиналы разных стран соединились.
7. Чтобы пестовать своё воображение.
8. Чтобы рисовать и писать идиотически, странно и непредсказуемо.
9. Чтобы выйти вон из фабрики дискурсов.
10. Чтобы избежать культурной машинерии и её менеджеров.
11. Чтобы вспоминать магические действия и заклинания.
12. Чтобы быть не от мира сего, ибо он нестерпимо смердит.
13. Чтобы было над чем хохотать.
14. Чтобы было от чего возбуждаться и обалдевать.
15. Чтобы вернуться в детство.
16. Чтобы не продаться боссам и менеджерам.
17. Чтобы сохранить элемент неуправляемости.
18. Чтобы выращивать этот элемент неуправляемости.
19. Чтобы стать совершенно неуправляемыми.
20. Чтобы не загнить в этом поганом обществе, где всё решают деньги и власть.
21. Чтобы находить друзей.
22. Чтобы ощущать руками что-то сделанное другими руками — такими же ребяческими.
23. Чтобы не унывать.
24. Чтобы воспламеняться и гореть.
25. Чтобы чтить Хлебникова.
26. Чтобы вспоминать забытое.
27. Чтобы быть анонимными.
28. Чтобы орудовать ножницами, клеем и скрепками.
29. Чтобы получать нелегальное наслаждение.
30. Чтобы ворожить.
31. Чтобы не быть авторами.
32. Чтобы не быть авторитетами.
33. Чтобы придумывать свой косноязычный язык.
34. Чтобы не становиться писателями, литераторами и культурными деятелями.
35. Чтобы скоморошествовать.
36. Чтобы быть смертельно серьёзными, то есть не делячествовать.
37. Чтобы нападать на подлецов.
38. Чтобы защищаться от сволочи.
39. Чтобы быть поближе к зверям и камням.
40. Чтобы становиться аскетами, поэтами и повстанцами.
41. Чтобы ликовать.
42. Чтобы горевать.
43. Чтобы ворковать.
44. Чтобы петь, а не вещать.
45. Чтобы презирать всё признанное и узаконенное.
46. Чтобы врачевать раны.
47. Чтобы разрушать разрушение.
48. Чтобы возвращаться к истокам.
49. Чтобы вызывать извержение вулканов.
50. Чтобы мыслить, рукодельничать и куролесить.
51. Чтобы поминать Орфея.
52. Чтобы уходить, уходить и уходить.
2021
*Иллюстрации и обложка из зина Бренера и Шурц «Жизнь в кустах» (Плато Тольятти, 2021). | 572 |
| 20 | Чтобы вытащить себя в новое состояние, вернулся к бегу. Сейчас с трех сторон дома лесопарки, довольно дикие, там хорошо разрезать тропки, оббегать бурелом, переступать через высохшие речки. Перекос от меня к миру выравнивается.
На этом фоне посмотрел фильм «Бег — это свобода» из программы нынешнего Beat Weekend ЕКБ.
Документалка довольно типичная по тону: под оркестровую музыку пожилые бегуны рассказывают, как раньше к бегу относились несерьёзно, щемили бегунов, а теперь вон весь мир бегает. Несмотря на скудный посыл, есть несколько боковых ценных идей. Фильм начинается с бегунов-одиночек, кто бежит через лес, пересеченную местность, наслаждается улавливанием ветра, сменой солнца на тень, движениями запахов леса и т. п. Заканчивается ими же, в фильме это названо «целостным бегом».
Между целостным бегом (видимо, по круглому лесу) история бега коллективного, история принятия женщин как бегунов, история профессионализации бега. И история коллективного бега гораздо более удручающая. Это история только частично про эмансипацию. Бегун эмансипируется ровно до того момента, пока не включён в инерционное показное движение. В момент, когда он с коллективом бегущих машет по сторонам бегущим и толпится внутри марафонного забега как в коровнике, начинается очередная социальная дрессура. Немногим лучшая, чем выверенное гос-вом движение толпы в метро с помощью ширины пространств и расположения ограничителей.
Бег, начатый как практика одиночек и демократичный спорт (беги хоть голый, хоть босиком), заполняется рекламным мусором: брендированные кроссовки, особо технологичные фитнес-браслеты, подкачанные обтянутые жопы, музыка для бега в эйрподсах, глотки из фитнес-бутылок и т. п. Кроме того, он становится практикой показать: я бегу, я в форме, я чётко структурирую свое время.
Поэтому мне дороже фильм Ричардсона «Одиночество бегуна на длинной дистанции», где юноши тягуче нервно бегут по сумрачным британским лесам и низинам. Перед самым финишем главный герой отказывается финишировать, замирает отдышаться. Это и есть подлинный смысл бега: искать для себя собственный смысл движения, самому решать, когда и где бежать и в какой момент остановиться. Только тогда бег останется свободой. | 401 |
