Bo.ho-lab

Исследую тему не столько сложного (с ним всё ясно), сколько «не моего» в искусстве. Надоело уходить в антракте на спектакле, если не понравилось, уходить из кино, с выставки, закрывать книгу только потому, что мне неинтересно или меня не цепляет. Этому, кстати, тоже когда-то приходилось учиться. Не мучаться, если неинтересно. Выучилась. Захотела в следующий класс. Захотелось сделать ощущение «это не моё» в восприятии искусства — приглашением туда своего интереса. (На жизнь и коммуникацию тоже можно переносить). Стала исследовать опыт замешательства и дискомфорта в восприятии. Тем более что знаю, как это ощущается в опыте с поэтическими текстами. Там ни замешательство, ни дискомфорт никогда не мешают. Там сложность и непонятность не только выносима, но любима. Захотелось перенести этот навык (а это навык) на прочие направления. Штука в том, что когда мы читаем/слушаем/смотрим, вообще что угодно воспринимаем, и интерес включается естественно — интерес, любопытство, узнавание, удовольствие; когда слова (образы, что угодно) скользят, а смысл считывается и в мгновение умножается — нам легко и приятно. (Но тогда нам в некотором смысле ещё и автоматически в этот момент). Нас это цепляет, нас вдохновляет. Мы называем это своим, любимым, и слава богу, что оно, такое вдохновляющее и цепляющее, существует, иначе как жить. Но оказалось, что и настоящее пребывание в непонимании, в том, что при первом касании неудобно и некомфортно, далеко не всегда про то, что это не моё, мне неблизкое, ненужное или мне не ко времени. Просто более сложный процесс проживания эстетического опыта. Там путь рождения моего смысла, смысла для меня — чуть длиннее. У этих неудобных состояний, которые мы можем испытывать в процессе встречи со сложным, непонятным, незнакомым, но главное, как нам кажется, — «не нашим» — даже имя есть: эпистемические эмоции (коллективное академическое понятие, но наиболее последовательно его разрабатывал Рейнхард Пекрун — психолог, который занимается эмоциями в контексте познания и обучения). Оказалось, что эпистемические эмоции могут быть не только некомфортны, они способны меня двигать дальше, если в процессе получения опыта держать в уме идею, что они — часть красивого, хоть и дискомфорта рисунка на пути к эстетическому инсайту, смыслу или просто удовольствию. Кстати, Китс (поэт) называл это «отрицательной способностью» — умением находиться в неопределённости, не торопясь за ответом. Не тревожиться из-за непонимания, а просто быть в нём. Это по Китсу, и есть признак художественно чуткого человека. Теперь, если мне не просто непонятно, но скучно и вообще «не моё», я иногда выдыхаю и пробую в этом остаться. И практический опыт подтверждает теорию: даже испытывая первичный дискомфорт, я рано или поздно превращаюсь из пассивного читателя/слушателя/зрителя — в соавтора. А превратившись в него, рано или поздно прихожу в точку своего, соавторского, смысла, прочтения, удивления, узнавания. Выношу для себя нечто, даже тогда, когда в итоге оказалось, все-таки, «не моё», не близкое. Нашла себе новый смысл.

Друзья, объявляем даты той самой лаборатории по голосу двухдневной, интенсивной, меняющий отношение к голосу, коммуникации 18-19 июля !!! Идет набор группы, залетайте!

Живое действие в пространстве внимания к голосу, слову, телу 🤍 Мы много говорим, но часто на автомате, по инерции. Много слушаем, но часто не слышим ни себя, ни другого. Редко останавливаемся, чтобы спросить: а чей это голос? Моё ли это слово? Что я хотел этим сказать, и получилось ли у меня? 14 июня мы снова собираемся в пространстве КВГ на Знаменке, чтобы поисследовать, как устроена живая речь, насколько мы ей владеем, и насколько полно проявляем в том, что и как говорим, самих себя. Будем слушать слова и то, что за ними: образы, дыхание, паузы, интонации, голос. Разберемся, почему быть живым в слове и голосе рискованно и уязвимо, но единственно возможно, если мы хотим полноты личной реализации и видимости. Приходите за новой оптикой присутствия, внимания и подлинности в контакте с собой и другим человеком 💛

Такой способ быть, в котором есть время и пространство для спонтанности, незапланированного, для случайной встречи, паузы, для чая с неизвестным. И ты для того, чтобы это случилось, желательно должен целиком принадлежать только себе, но вместе с тем себе не принадлежать вообще, потому что принадлежишь чему-то большему. Это просто иная оптика, в которой ты существуешь по отношению к жизни и внутри нее. Когда ты всякий раз готов поддаться жизни, готов ей дать с тобой состояться. Отдать себя происходящему — чаю, фонтану, лилии, любому слову; какому-то человеку; вглядыванию в жизнь. А потом поиску для того что увидел, опять новых, более подходящих и точных слов. Ради этих мыслей и слов я не спала полночи. А потом поднялась ни свет ни заря. И всё равно до сих пор не уверена в точности. Так что не будем слишком романтизировать мышление. Иногда это лютая бессонница. В общем, не чаем единым. И не фонтанами.

Была одарена иным разговором. Имела честь присутствовать при рождении мысли. Когда человек выдает не готовые концепции, уже сформулированное прежде, а стоит рядом с тобой и размышляет и замолкает, снова вступает, обрывается, продолжительно в одну точку смотрит. Выхожу вечером из студии в Романовом переулке, устраиваюсь на скамейке, пока жду такси, справа появляется парень с подносом в руках (местный житель), на подносе — чайник, сухофрукты, шоколад, стакан в подстаканнике. Я смотрю на всё это прекрасное кино, видимо, так бесцеремонно, что ему ничего не остается кроме как сказать — «здравствуйте, чаю хотите?» «Хочу» — говорю, и он берет чайник, наливает в стакан и несет его мне. Чай пили долго, такси отменила. Цитировал любимые мысли из персидских поэтов, сожалел, что в попытке перевести их на русский, теряется тот самый смысл, за который он их так любит, подыскивал слова, чтобы все-таки передать. Вспоминал между делом Белого (представьте, как мне везет), признался, что не любит Мандельштама (робко, но настойчиво просила подумать ещё), подливал чаю, а главное — подолгу молчал, и я молчала, вглядывался то напряженно, то нежно в заросший газон у фонтана, позволял себе думать. Я и Мандельштама-то вспомнила, потому что читала пару лет назад у Эммы Герштейн, как Осип Эмилич очень красноречиво — по внешнему облику было заметно — мыслит, подыскивая для оформления мысли точные всегда новые слова. Что для него это было естественно — не говорить готовое, прежде уже помысленное и сформулированное, а находиться в постоянном процессе нового размышления. Как прочитала об этом однажды, так на этот образ мыслящего Мандельштама внутренне равняюсь. (Ладно, стараюсь равняться). Искали мелки на детской площадке (дети иногда оставляют), чтобы записать одну его фразу, мне очень понравилась, не нашли. Фразу я сейчас разворачиваю в этом длинном тексте. Представьте, будто мелками. Ни с одним незнакомцем такое количество времени так мирно до этого, кажется, не молчала. Естественно, сказала ему об этом. Как это красиво, и какой это покой — быть в пространстве человека, позволяющего мыслям в себе присутствовать и расти, допускающего себе процесс мышления в разговоре. И другому (мне) тем самым присутствие при рождении мысли — обеспечивая. Знаете, что ответил? — Это у меня не само по себе, это вы меня так слушаете. Вы так слушаете, что в этом можно спокойно быть и думать. Это, конечно, очень красивый ответ и даже романтичный — может быть, один из лучших комплиментов, которые я слышала, но я все-таки не настолько наивна и романтична. Хоть шоколад и был вкусный. Весь вечер потом думала о том, отчего всё-таки зависит эта возможность — позволить себе процесс мышления в разговоре — сырой, непоследовательный, непонятно, приведущий к чему-то или нет — в присутствии другого (ладно, когда с собой). Какие условия должны быть созданы, чтобы он состоялся. Внимательное слушание собеседника — ок. Важно. Но ещё важно иметь на это собственное внутреннее разрешение. Человек сам должен позволить себе думать вслух или молча, не беспокоясь о том, как это выглядит, не зная заранее, куда приведет мысль, оформится ли вообще или оборвется. Это про отношения с собой, и никакой предельный слушатель сам по себе этого не обеспечит. Еще важно доверие. К конкретному человеку. Иногда я чувствую чью-то внимательность — и всё равно не отпускаю себя в спонтанность мышления в разговоре, потому что не знаю, что это внимание другого с мной сделает. Не доверяю, боюсь. Контекст и случайность тоже важны. С незнакомцем во дворе Романова переулка у меня нет истории отношений, нет ожиданий, нет последствий, социальных и прочих ролей. Я никто. Я просто пью его чай. Ем его шоколад. Я могу себе это позволить. И это позволяет мне быть уязвимей, проще и глубже, чем иногда с некоторыми своими. Но есть ещё кое-что, и оно, мне кажется, определяет саму возможность мышления в разговоре — с собой ли, с другим. Это определенный образ жизни.

Такой способ быть, в котором есть время и пространство для спонтанности, незапланированного, для случайной встречи, паузы, для чая с неизвестным. И ты для того, чтобы это случилось, желательно должен целиком принадлежать только себе, но вместе с тем себе не принадлежать вообще, потому что принадлежишь чему-то большему. Это просто иная оптика, в которой ты существуешь по отношению к жизни и внутри нее. Когда ты всякий раз готов поддаться жизни, готов ей дать с тобой состояться. Отдать себя происходящему — чаю, фонтану, лилии, любому слову; какому-то человеку; вглядыванию в жизнь. А потом поиску для того что увидел, опять новых, более подходящих и точных слов. Ради этих мыслей и слов я не спала полночи. А потом поднялась ни свет ни заря. И всё равно до сих пор не уверена в точности. Так что не будем слишком романтизировать мышление. Иногда это лютая бессонница. В общем, не чаем единым. И не фонтанами.

14 июня 13.00 - 17.00 Знаменка, 13   ГОЛОС. СЛОВО. АВТОРСТВО. Трехактное живое действие о том, как мы говорим, слышим и доподлинно присутствуем в контакте с собой и другими   Акт 1 Голос как продолжение человека О том, что происходит, когда один человек говорит, а другой слышит — не только слова, но дыхание, темп, паузы, интонации. Как звучать и слышать всем собой, подлинно  Акт 2 Слово: как мы его говорим и слышим Про слово и слушание как событие и зарождение мысли. О том, почему мы часто говорим мимо друг друга. Как слушать и слышать и что значит относиться к слову своему и другого как к живому и ценному посланию Акт 3 Авторство голоса и слова Про узнаваемость голоса и уязвимость быть собой в разговоре. О том, какие голоса в нас звучат и как найти среди них свои   Живая встреча о том, как мы говорим, слышим и существуем в контакте с собой и другими. Не про технику речи, а про то, что происходит между людьми, когда мы по-настоящему говорим и слышим. Желающие присоединиться — пишите в комментарии!

Всякий процесс — творческий ли, интеллектуальный, даже духовный — глубоко телесный. Я, если начала писАть, не могу есть, если поем — не смогу дальше писать. Если совсем умираю от голода, закидываю в себя что-нибудь простое-простое, чтобы успокоить желудок, но чтобы не слишком возбуждать нервную систему вкусом и вообще не заставлять организм перенаправлять энергию на другую работу. Так я сохраняю состояние письма. Пока рисую — знобит. Вся буквально в мурашках. Постоянно холодно. Пока не закончу — знобит. А меня тут спрашивают на днях: как вообще духовный и интеллектуальный процесс (речь шла о чтении книг) может быть связан с телом. Причем тут тело, если читаешь книгу, как ее возможно читать телом. Хаусман, английский поэт, в эссе «Имя и природа поэзии» говорит — «поэзия представляется мне явлением скорее телесным, чем интеллектуальным». (Спасибо, дорогой Альфред). Всякий текст вообще определяется не только мыслью и чувством, но и физиологией, телесностью автора. Так в стихах Бродского — в том, как он переносит слова со строки на строку, — можно почувствовать сбивчивое дыхание (сердечником был), его одышку. А в бесчисленных тире-паузах Цветаевой — скорость и реактивность нервной системы. Хотя телесность автора слышно не только в поэзии. Всякий текст написан в том числе телом, всегда – движением. Чувство и мысль автора не живут и не пишутся вне тела. Но тело присутствует не только там, где текст создается, а и там, где он воспринимается. Я всю Саган в юности прочитала либо лежа на диване (с голыми ногами), либо стоя на балконе, либо бесконечно передвигаясь по квартире с сигаретой в одной руке, с книгой - в другой. Мое тело не могло читать ее, сидя. Как и не могло читать с ровным пульсом. Суетливая моторика, прикусанная губа. Это же Саган. Гессе — только сидя, не шевелясь. Всех немцев так. Но их в основном читала в оригинале, значит, было больше мышечного напряжения и включения, может, поэтому. Маркеса — подтянув ноги на кресло, натянув на колени майку. Обожаю. Набокова — бесконечно пересаживаясь с одного места на другое. Люблю его, но дергаюсь, читая, неуспокоенно, бесконечно дергаюсь. Даже с рассказами. С ним я без конца думаю и чувствую, думаю и чувствую, так думаю и так чувствую, что не нахожу себе места. Напротив любого прочитанного автора могла бы вписать определенное положение тела и его ощущения во время чтения. Разные авторы требуют от читателя разных телесных режимов. При этом от каждого — своего отклика, нервного и телесного. Мы этого просто не замечаем (кто не замечает), нас этому не учили. И зря. Сознательно включенное в процесс тело дает гораздо более объемную картину восприятия. Это же такой 3D эффект. Полное погружение. Стихи, кстати, читаю только сидя. Стоя тоже можно. Лежа — нет, не слышу. А у меня спрашивают, при чем тут телесность. Да при всем же 🤍

Помните, что я не только тренер по голосу, а ещё практик слова и телесности? (Все взаимосвязано) Написала для одного важного и красивого зина к международному фестивалю искусств текст о том, как читать Данте, чтобы превращать это в свой личный, буквально — телесный опыт. И зачем это делать Зин доступен в Фаланстере, ММОМА, Подписных изданиях и тд и тд Ура Данте! ура телесности и словам! Ура искусству!

Я редко делюсь здесь рабочими моментами, но об одном хочу рассказать. Последний проект, который я успела сдать до своей небольшой декретной паузы, оказался еще и одним из самых интересных и красивых. Это специальное печатное издание к международному фестивалю искусств «ЧЕЛОВЕК АЛЬФА / ALFA HUMAN», инициированный Альфа-Банком при поддержке Правительства Нижегородской области. Фестиваль проходит прямо сейчас в Нижнем Новгороде — гости слушают оркестр musicAeterna под руководством Теодора Курентзиса, Хиблу Герзмаву, Бориса Березовского, наблюдают за масштабной оперной постановкой по Данте Юрия Квятковского. К фестивалю мы выпустили небольшое издание, в котором собрали невероятной красоты материалы:

• разговор с ИИ-исследователем Наилей Аглицкой о человеке и человечности в мире алгоритмов • интервью с Йоргосом Клаудисом, музыкантом из оркестра musicAeterna, играющем на древней критской лире — о сакральном в музыке и способности по-настоящему слышать произведения и мир • эссе поэта Алены Огневой о том, как читать «Божественную комедию» Данте и превращать это в телесный опыт • маршрут по Нижнему Новгороду от Саши Карпюка, основателя проекта «Полка» • материал Карины Чернышовой об Эрике Булатове и возможности читать его работы как текст и многое другое

✍🏼 Издание можно найти в следующих пространствах: Фабула, Подписные издания, Лицей, Фаланстер, Жан-Жак, Toto, Kiosk, MMOMA, Полдень, Primus Versus. Делитесь, если будете находить и читать!

И о главных событиях этой весны подписала договор на издание книги о культуре внимания к голосу с самым крупным издательством Москвы 🥂✅

Друзья, 6-7 июня пройдет лаборатория голоса в Москве все, кто не попал в предыдущие группы, пишите, добавим вас в текущую ✨ в группе есть 6 мест

Ой, что я ещё тут увидела, как никогда прежде (прежде тоже видела, я с этим и работаю, когда с людьми на тренингах по голосу занимаюсь), господи-боже много-много лет подряд нас учили держать лицо, держать речь, держать смыслы и проч, проч. и короче, мы научились. та-даааан. мы так круто научились, что теперь нас надо срочно разучивать назад. мы и раньше-то так себе выдерживали живость, редко — собственную уязвимость, паузы — нам в них страшно, опасно, неловко — а научившись, вообще забыли, как просто быть — живыми, иногда нелепыми, неловкими, волнующимися, смущающимися и проч. теперь как только мы оказываемся на границе видимости другими, мы сразу включаем профессионала — мастера разговорного жанра, покер-фэйс, социальную маску, вербальные/невербальные свои коммуникативные навыки, и это просто грусть. мы так дистанцируемся от жизни и себя настоящих, что господи боже мой. научились на свою голову, подальше от жизни. понятно, что разучиваться назад не надо, пригодится ещё. но, похоже, главный мета навык-то нынче — все-таки, быть живым. или я не знаю, в какой вы реальности живете. не красивым, не идеальным, не соответствующим стандартам. а живым. потому что если ты красивый, идеальный, профессиональный, соответствующий, но не честный (в смысле — врешь себя, скрываешь), то все теряет смысл и красоту. (это я себе в первую очередь говорю и вам напоминаю). нам бы иногда притормаживать в себе инерцию социального мастерства. иначе мы такие убедительные и не такие уж живые. навыки разные полезные — круто и хорошо, но не надо в них исчезать, пожалуйста. от имени жизни вам сейчас говорю 😎🤍 и на тренингах параллельно с навыками управления голосом показываю, как это важно.

Ой, что я ещё тут увидела, как никогда прежде (прежде тоже видела, я с этим и работаю, когда людей на тренингах по голосу тренирую), господи-боже много-много лет подряд нас учили держать лицо, держать речь, держать смыслы и проч, проч. и короче, мы научились. та-даааан. мы так круто научились, что теперь нас надо срочно разучивать назад. мы и раньше-то так себе выдерживали живость, редко — собственную уязвимость, паузы — нам в них страшно, опасно, неловко — а научившись, быть как надо — мы теперь просто включаем профи, мастера разговорного жанра, покер-фэйс, социальную маску, и это просто грусть. просто так дистанцируемся от жизни и себя настоящих, что господи боже мой. понятно, что разучиваться назад не надо, зря учились что ли. но, похоже, главный мета навык-то нынче — быть живым. не красивым, идеальным, соответствующим стандартам. а живым. потому что если ты красивый, идеальный, профессиональный, соответствующий, но не честный (в смысле — врешь себя, скрываешь себя), то все теряет смысл и красоту. даже не переубеждайте.

Друзья, а пройдите, пожалуйста, один опрос, очень для меня важно

Было?))