Bo.ho-lab

Книжная рекомендация вам 🖤

Читаю сейчас книгу В. Кальпиди «Густое. Книга поэзии». 17 стихотворений автора, каждое сопровождается размышлением-эссе не столько о самом стихотворении — хотя и к нему он дает прекрасный комментарий и даже оценку за стихи сам себе ставит — сколько экстраординарными ответами на разные вопросы, которые, говорится в предисловии, современная русская литература боится себе задавать. Но никаких постулированных ответов в книге не будет. Никаких формул о поэзии — тоже (слава богу). А там, где Кальпиди будет что-то уверенно предлагать как формулу (прошу, не ведитесь) — вам будет чудиться кринж (и он это и будет), и вы даже, может, ругнетесь матом и закроете книгу и к ней никогда больше не вернетесь. Но слушайте, подождите: то, что происходит в «Густом», кроме того, что там происходит поэзия, реально любопытно и оно очень заводит чувство и мысль, хотя местами неудобно заводит : смыслы здесь не даются в готовом виде для присвоения, а возникают как побочный эффект движения по тексту, но, черт, они возникают! Я читаю книжку который день (почти дочитала), и мне постоянно кажется, что Кальпиди надо мной издевается, или, как минимум, ему нет до меня вообще никакого дела, и он этого не скрывает, а почти называет по буквам. Но мне Кальпиди давно нравится, хотя и вымораживает часто (его стихи вызывают у меня немало дискомфорта, бунта и сопротивления, короче, я их люблю), поэтому я читала, пытаясь растянуть удовольствие. А вот как прорваться сквозь книгу тому, кто с Кальпиди не знаком и не готов к такому отношению, бог знает. Но я бы попробовала. (А может, и нет). Мне и стихи его ощущаются созданными по тому же принципу, что размышления о поэзии и литературе (да и о жизни) в этой книге — как пранк и тест на самостоятельность восприятия одновременно. Причем я не думаю, что Кальпиди делает это намеренно, мне кажется, он просто по сути такой. Будто проверяет, насколько читатель вообще способен мыслить сам, и в своих этих эссе (и стихах), приглашает нас на некоторую прогулку в стиле: «хотите пойдем, а нет — мне вообще все равно, идите нахер». И тому, кто за ним все-таки отправляется, на «прогулке» этой он тоже не обещает ничего путного, но там на самом деле можно много чего такого найти. И даже выписать и запомнить и заучить наизусть. Это кроме того, что хочется начинают отделывать новые, прости господи, смыслы и новые чувства. Кальпиди, кстати, не раз говорит в книге о том, что в поэзии и литературе сейчас нужны не столько новые смыслы, сколько новые чувства и смыслы, эти чувства сопровождающие. К слову, в книге помимо прочего, есть достаточно нежности, такой совершенно непротиворечивой нежности, и ясности тоже. А ещё из прекрасного: в ней можно читать и без конца перечитывать как отдельные литературные тексты — названия глав, в которые выделены стихи. Я в общем-то именно за них и зацепилась, когда решила, что книжка мне очень нужна. Ну например: Я в ответе за тех, кто меня приручил Пока человек счастлив, Бог мертв Если бы войны не было, ее все равно следовало бы проиграть Творчество — это одиночный пикет, на который ты выходишь против Бога и тд.

17 стихотворений автора, каждое сопровождается размышлением-эссе не столько о самом стихотворении — хотя и к нему он дает прекрасный комментарий и даже оценку за стихи сам себе ставит — сколько экстраординарными ответами на разные вопросы, которые, говорится в предисловии, современная русская литература боится себе задавать. Но никаких постулированных ответов в книге не будет. Никаких формул о поэзии — тоже (слава богу). А там, где Кальпиди будет что-то уверенно предлагать как формулу (прошу, не ведитесь) — вам будет чудиться кринж (и он это и будет), и вы даже, может, ругнетесь матом и закроете книгу и к ней никогда больше не вернетесь. Но слушайте, подождите: то, что происходит в «Густом», кроме того, что там происходит поэзия, реально любопытно и оно очень заводит чувство и мысль, хотя местами неудобно заводит : смыслы здесь не даются в готовом виде для присвоения, а возникают как побочный эффект движения по тексту, но, черт, они возникают! Я читаю книжку который день (почти дочитала), и мне постоянно кажется, что Кальпиди надо мной издевается, или, как минимум, ему нет до меня вообще никакого дела, и он этого не скрывает, а почти называет по буквам. Но мне Кальпиди давно нравится, хотя и вымораживает часто (его стихи вызывают у меня немало дискомфорта, бунта и сопротивления, короче, я их люблю), поэтому я читала, пытаясь растянуть удовольствие. А вот как прорваться сквозь книгу тому, кто с Кальпиди не знаком и не готов к такому отношению, бог знает. Но я бы попробовала. (А может, и нет). Мне и стихи его ощущаются созданными по тому же принципу, что размышления о поэзии и литературе (да и о жизни) в этой книге — как пранк и тест на самостоятельность восприятия одновременно. Причем я не думаю, что Кальпиди делает это намеренно, мне кажется, он просто по сути такой. Будто проверяет, насколько читатель вообще способен мыслить сам, и в своих этих эссе (и стихах), приглашает нас на некоторую прогулку в стиле: «хотите пойдем, а нет — мне вообще все равно, идите нахер». И тому, кто за ним все-таки отправляется, на «прогулке» этой он тоже не обещает ничего путного, но там на самом деле можно много чего такого найти. И даже выписать и запомнить и заучить наизусть. Это кроме того, что хочется начинают отделывать новые, прости господи, смыслы и новые чувства. Кальпиди, кстати, не раз говорит в книге о том, что в поэзии и литературе сейчас нужны не столько новые смыслы, сколько новые чувства и смыслы, эти чувства сопровождающие. К слову, в книге помимо прочего, есть достаточно нежности, такой совершенно непротиворечивой нежности, и ясности тоже. А ещё из прекрасного: в ней можно читать и без конца перечитывать как отдельные литературные тексты — названия глав, в которые выделены стихи. Я в общем-то именно за них и зацепилась, когда решила, что книжка мне очень нужна. Ну например: Я в ответе за тех, кто меня приручил Пока человек счастлив, Бог мертв Если бы войны не было, ее все равно следовало бы проиграть Творчество — это одиночный пикет, на который ты выходишь против Бога и тд.

я не перестаю удивляться

там, где я говорю о подтекстах в жизни, можно подставить слово «коммуникация», и удивиться тому (или ещё раз убедиться в этом), насколько разных подходов требует от нас каждодневное общение с человеком/людьми в обычной жизни и коммуникация в искусстве

В искусстве подтекст — дар, мастерство, без которого все рассыпается и становится пустым и плоскими. Автор не договаривает или кодирует, и в этом появляется объём, пространство для читателя: чтобы удивиться, остановиться, задуматься, расшифровать. И это такая совместная прекрасная игра, такое сотворчество. В жизни подтексты — другое. И я тоже их все люблю, но в жизни я люблю их как способность не проговаривать либо то, что и так понятно и не нуждается в словах и пояснениях. Либо такое тонкое, для которого слова не нужны. И в разных прочих случаях, когда надо усилить красивое напряжение жизни. Я очень это люблю, эти художественные акты повседневной реальности, но я люблю, когда это уместно и добавляет жизни объема, а не тогда, когда это игра от нечего делать и путаница чувств. («путаница чувств» — такая красивая артикуляция и такое, бывает, густое бездыханное внутри ощущение) Там, где в искусстве недосказанность — волшебность, в жизни часто — испытание и неясность, от которых в итоге сильно устаешь. Потому что жизнь ещё очень нуждается и в ясности. В смысле — в недвусмысленности. И в ясности тоже. Может даже, чем больше ясности можешь в жизни, тем сильнее и круче сможешь подтекст в творчестве. А возможно, дело вовсе и не в подтекстах, не в самой недосказанности, закодированности, а в том, кто и почему это создает, и зачем это делает.

Сегодня дважды во время встречи в нашем поэтическом клубе (собираемся на Сухаревской, если что, заходите!) я вместо «читать», вдруг почему-то говорила «целовать»: - о, эту стоит поцеловать -?..? — я его когда первый раз целовала... - кого целовали..? при этом понимала, что употребляю что-то не то ровно в момент произнесения, и замечая это каким-то параллельным умом, успевала заметить ещё одним - как это на самом деле очень близко на каком-то базовом глубинном уровне, и спокойно и даже настойчиво, как будто так и надо, договаривала «целовать» то есть, клянусь, ощущала внутри абсолютную уверенность в том, что поправлять мне себя не надо, и так ясно. (буквально синонимы, ну) это называется эффект поэзии когда выходишь ( тебя буквально выдергивает, особенно если восприятие гибкое и тонкое) из инерции мышления и языковой инерции в том числе за счет: •парадоксальности •звука ритма •поэтической образности и проч. то есть, когда человек иногда буквально чувствует, читая стихи (а если не чувствуете, приходите к нам - научим целовать и чувствовать) — я тронут / потрясен / взбудоражен / стерт в пыль, коротко говоря, ощущает нервный отклик — это воздействие стихотворения на разные каналы восприятия через многообразие поэтических приемов, форм, образов и это кроме прочего потрясающая практика выхода из ежедневной инерции, новый способ смотреть на мир и себя и хорошая возможность чистить стеклышко восприятия (чтобы было «солнышко через стеклышко» как у Ахметьева ) в общем, «нам остаются только поцелуи мохнатые как маленькие пчелы» /Осил Эмилич М. / __поцелуи и поэтические наши собрания и клубочки__ Новый цикл встреч в поэтическом клубе стартует в сентябре, присоединяйтесь к нам ❤️

Говорили вчера на митапе Мегаполис Медиа с эйчарами и внутрикомами больших и серьезных компаний о культуре внимания к голосу. Не могли остановиться даже тогда, когда все время уже вышло. Перебрались на идеальную крышу штаб-квартиры организаторов, продолжали говорить до заката 🤍

та самая лаборатория голоса в августе 🤍 присоединяйтесь

А что было бы, если бы человек не прятал свой способ звучать? Бывают черты лица, глаза, волосы, ноги, ключицы, коленки, стопы, кисти рук — много всего, что мы замечаем во внешности. А бывает голос. Может быть, самое удивительное, потому что голос меньше всего принято замечать как внешнее проявление — не так, как изгиб брови или плеча. Красивых глаз, ног, волос — сколько угодно. А вот голосов не обыденных, неотсюдашних, странно красивых — не так уж много. Просто красивых голосов много. Все в каком-то смысле красивые. А таких, как у Кати из «Курьера» — у актрисы Анастасии Немоляевой, конечно, — редкость особенная. Пересматривала сегодня фильм (шедевр!) Красота голоса может быть связана с техническими и акустическими качествами: чистотой, диапазоном, тембром, дыханием». А вот неотсюдашность — сложнее. Там обычно складывается несколько вещей. Разумеется, это и физиология. Размер и форма гортани, длина и толщина голосовых складок, объём резонаторных пространств (грудь, рот, носовые полости, черепные структуры) — все это создает уникальный акустический инструмент. Но ещё это способ присутствия человека в голосе, навык так присутствовать в себе и действительности, чтобы не только голос звучал, а само его пространство звучало, из которого он вырастает. У Немоляевой в «Курьере» удивляет не только тембр, там особый способ быть слышен. (О, эта ее нежная, но отстранённая ее интонация!) Есть люди с технически прекрасными голосами, но они звучат обычно, хоть и красиво, потому что голос обслуживает только речь. А бывают голоса, в которых слышно что-то, что было до слов, музыку дословесную. Но и всегда — характер, историю, даже образ жизни. Голосовая среда детства тоже влияет. Не в смысле «мама говорила так — поэтому голос такой» (хотя и это тоже), а глубже: какие были ритмы общения, сколько было тишины, как человек привык выражать желание, несогласие, все ту же нежность. И в этом может и даже как будто обязана быть какая-то собственная индивидуальная неидеальность. То, что будет обязательно отличать голос от того, каким ему предписано быть в голосовой культуре. Культура часто предлагает нам усреднённый голос — «правильный», «приятный», «уверенный», а живой голос может быть разным, в предписанное не вписанным. Часто у самых притягательных голосов есть какая-то шероховатость: хрипотца, странный рисунок мелодии, неожиданная манера понижения или повышения тона голоса. И это делает голос узнаваемым, необычным, самобытным, даже — самобытийным. Но только если это правда, а не зажим. Хотя бывает, что и условный «зажим» звучит притягательно, особо, отлично. В реальной жизни самые узнаваемые и притягательные голоса могут нести не только свободу, но и следы ограничения. И это тоже может быть красиво и привлекательно. (давно ничего не легализовывала, исправим же положение) У Кати из «Курьера» цепляет не уверенность, не сила, не ещё что-то, что принято наработать и поставить в голосе, а ощущение почти зыбкого, живого присутствия. Но не деланного, а данного. (Было бы деланно, не сработало б). Будто человек спокойно говорит из какого-то своего особого внутреннего пространства. Которое точно у всех есть. Как у каждого слова есть свой адрес, так и у каждого голоса отдельного человека. Вот оттуда бы говорить. Это искать, а не только в технике упражняться. Голос — не просто звук, это обращённость. Но у голоса есть не только «кому», но и «откуда». Вот этого честного чистого откуда хочется слушать. Страшно представить (страшно, потому что живая природа всегда потрясает воображение), насколько б человек был более в себе и с собой (и с другими) точнее, полнее, видимее, если бы умудрился этим своим персональным воздухом звучать. Не идеальным, не принятым сегодня за эталон, а просто своим. Не поставленным голосом, а найденным голосом. — Так и что было бы, если бы человек не прятал свой способ звучать? — А было бы хорошо

про кофе все правильно говорят 👌 но ещё важнее для голоса — хороший сон

Иногда пощу тут вот такое Потому что это тоже про голос Может быть даже, это про голос больше чем многое остальное Потому что про голос и для голоса — всё, что про жизнь. Настоящую дикую природу и жизнь. Это база для голоса, без этой базы невозможно научиться голосом управлять. Потому что чтобы управлять, его сначала нужно узнать, распознать. Да не один, а множество голосов. И только потом уже вся техника, вся культура, все коммуникативные стратегии..

когда была ребенком, день Ивана Купалы мы с друзьями ждали приблизительно так же, как и свой день рождения такой это был день вседозволенного счастья весь день как сумасшедшие обливались водой, обливали всех, до кого могли дотянуться, падали в воду, выходили из воды и прямо так, мокрыми, шли дальше, не вытираясь, не переодеваясь, празднуя это было важно - это ломало и переворачивало само представление о том, как надо быть и жить. это был такой манифест жизни без ее ежедневных правил. день в междумирье. день какой-то великой радости. день себя и другого — всевозможного, природного, смелого, распоясанного день, когда мы только и делали, что обливались водой и смеялись, покатывались от смеха и снова обливались водой а потом вечером в этот день мы всегда праздновали папин день рождения (и сегодня праздновали тоже) такой любимый день лета день целой жизни - такой любимой на утро следующего после Ивана Купалы дня просыпался всегда чуточку больше, чем в любой другой день, похожим на свое дикое, природное, расписное и до конца лета так и жил - особенно, если жил в зто время в деревне у бабушки - жил отчасти лесом, лисицей, зайцем, птицей, пчелой; прудом, рекой, падающей в августе на дорогу звездой; черемухой в палисаднике знали бы вы какие в Сибири в августе звездопады. тут не то что желание можно загадать, пока звезда падает, тут можно успеть бизнес-план придумать, концепцию проекта и проч. - так медленно и нагло они летят вниз, никуда не торопятся кажется, этого обновления Иваном Купалой хватало где-то примерно до конца сентября. а потом заново незаметно застегивался обратно на все человеческие пуговицы до следующего раза - пока папин день рождения не настанет, и не явится неприкрытое дерзкое волшебство в твоем же собственном обличье в твоем же собственном обличье

В любой коммуникации, особенно при первом контакте, мы воспринимаем собеседника, другого человека вообще: на 55% по невербальному поведению (жесты, взгляд, мимика, тело в пространстве) на 38% — по паравербальному (интонация, высота, тембр голоса)— по тому, КАК говорят и только на 7% — по словам — по тому, ЧТО говорят Это не значит, что слова не важны Это значит: не меньше слов важен голос Учиться понимать другого по звучанию его голоса, иногда даже минуя слова (!!!) будемого человека вообще: на 55% по неверб набор в группу на август уже идет, успевайте

«Человек имеет браво читать бульварную литературу и всякую ерунду, но он должен понимать, что это ерунда»

Вода – это небо, одетое в драку кавычек, – увидишь – до боли в металле его разожми, чтоб свет кучерявый, как крона коронная, вытек и зашевелился густыми, как уголь, зверьми. В несовременнике опубликована подборка Владимира Кошелева с предисловием Наталии Азаровой:

Когда читаешь поэзию Владимира Кошелева, перед глазами возникает образ плеромы, то есть некой полноты, которая дана как полнота изначально, но тем не менее постоянно наполняется. Поэт, обитающий внутри подобной полноты и отдающий себя ей, не озабочен поисками и поэтизированием того, что ещё не было освоено – он чувствует себя свободно, имея право и на перекличку, и на наполнение новым, и на повтор.

Читайте подборку Владимира Кошелева «Нас спрашивают, мы не отвечаем» на нашем сайте.

неважно, для чего вам необходим голос в данный момент — говорить уверенно на переговорах, перед большой аудиторией, с близкими, с самим собой — разбираем все коммуникации, делаем персональную настройку всей голосовой палитры под разные задачи [следующая за этой лаборатория — 1-2 августа; есть возможность присоединиться к удобной по времени группе]

думаю о том, что мы скоро совсем заиспользуем слово нежность заиспользуем, заговорим (даже уже так и есть, и оно с каждым произношением и написанием все теряет и теряет будто свое мерцание: вытерается образ) и надо будет искать другое, новое слово этому событию и мне так жаль нежность, так жаль нежность, что я пишу это и могу расплакаться от горечи так не хочется, чтобы исчезала нежность так не хочется к ней привыкнуть настолько, что она перестанет дрожать и вздрагивать, когда ее произносишь или пишешь напишу на паркете: жалею нежность (это будет на нем первая фраза настоящее жаление тоже немножко нежность)

про паузу снова думаю про то, чтобы практиковать паузу прямо как телесное, наблюдаемое событие. но главное, что подумала (как-то вдруг решила сегодня после первого дня тренинга по голосу — снова про паузу много говорили и себя в паузу помещали): а что если тренировка паузы в безопасном поле искусственно-созданной практики, а не в поле практики жизни (где «бьет по глазам адреналин») может помочь в итоге не только паузу в коммуникации выдерживать, но и в выдерживании пустоты и неизвестности в жизни вообще мне кажется, что так я про паузу раньше ещё не ощущала. может и писала так про нее, но сама не знала про что пишу. просто чьи-то идеи повторяла своими словами. не чувствовала для себя реальной возможности в таком состояться. и ещё кажется, впервые в жизни сегодня взяла и по-настоящему совершила паузу в отношении стишка — услышала первую строчку, но писать не взялась. прямо намеренно оставила строчку там, где она возникла. ничего не стала с ней. говорила про необходимость эту давно, а реально смогла, кажется, только сегодня. почему-то чувствую себя теперь роднее к словам и ближе. будто взяла и полюбила их самой невинной и чистой любовью