Пытливый житель

Давайте рассмотрим уникальный отель La Colombe d'Or, Сен-Поль-де-Ванс, расположенный во Франции. Любопытно, что здание отеля - это не специально построенная гостиница, а слоистая структура, которая росла вместе с семьёй Ру. Начиналось всё в 1920 году с кафе-бара Chez Robinson с танцевальной террасой. Поль Ру, сын фермеров, открыл его, а позже вместе с женой превратил заведение в небольшую гостиницу на три номера. Именно так и появилась La Colombe d'Or («Золотая голубка»). Самое интересное архитектурное решение - это, безусловно, фасад сложенный из камней старого замка в Экс-ан-Провансе. Это не «стилизация под старину», а буквальный перенос материала: здание получило подлинную каменную кладку, которая старше самого отеля на столетия. Такой приём, характерный для Прованса, где старые камни ценились за фактуру и историю. Примечательно, что в интерьере есть элемент, который работает как архитектурная подпись: камин, созданный Жаком Куэлем, сохранил отпечатки рук мастеров, участвовавших в строительстве. Это не декор - это часы цена топящий документ. Камин буквально хранит след тех, кто его делал. Терраса и бассейн можно смело назвать выставочными пространствами. Архитектура здесь не заканчивается стенами. На террасе - керамическое панно Фернана Леже, у бассейна - скульптура Александра Колдера и работа Шона Скалли. Это принципиально: произведения искусства вынесены наружу, в среду, а не спрятаны в залах. Терраса и бассейн работают как открытые галереи, где архитектура и скульптура существуют в одном пространстве. Сегодня в отеле 25 номеров. Их интерьеры почти не изменились за последнее столетие и напоминают старый провансальский дом: деревянные балки, старинные ковры, простая мебель и приглушённое освещение. Это не «дизайн в стиле прованс» - это подлинная среда, которая складывалась десятилетиями. La Colombe d'Or - тот самый редкий случай, когда здание и коллекция неразделимы. Картины здесь не «украшают стены». Они встроены в архитектуру как её часть. Фасад из камней старого замка, камин с отпечатками рук, панно Леже на террасе, скульптура Колдера у бассейна - всё это элементы одной системы, где искусство и строительство шли рука об руку. Отель не «выставляет» коллекцию. Он живёт с ней.

В Роттердаме (Нидерланды) планируют построить необычный комплекс Rotterdam ROCKS. И это не просто архитектурные объекты. Это сооружение из семи гигантских «валунов». Его возведут в новом районе Waterkant на южном берегу реки Маас, который создают на месте бывших портовых территорий. Здесь появятся около 3 500 домов, школы, общественные и культурные пространства, а Rotterdam ROCKS станет новой архитектурной достопримечательностью района. За проект отвечает нидерландское архитектурное бюро MVRDV, победившее в международном конкурсе, организованном социальной организацией Shift. Задача конкурса состоит в создании современного чуда света, которое привлечет внимание к проблемам изменения климата и устойчивого развития. Комплекс площадью около 25–30 тысяч кв.м будет состоять из семи округлых объемов-«валунов», поставленных друг на друга. Стоимость проекта оценивается в €240 млн. Главная особенность здания - это так называемый «живой» фасад с углублениями для почвы, воды, растений и мест обитания птиц и насекомых. Здание должно стать частью городской экосистемы. Внутри разместят гостиницу примерно на 200 номеров, конференц-центр, выставочные пространства в виде пещер, гастрономический центр и большую иммерсивную экспозицию The Elysium. По внешней стороне здания пройдет общественный прогулочный маршрут, ведущий на верхние террасы со смотровой площадкой и панорамным видом на Роттердам. Безусловно, Rotterdam ROCKS - это не просто очередная икона для инстаграма. Это попытка проверить, может ли архитектура быть не объектом, а процессом: расти, меняться, кормить и укрывать.

В Греции бывший винный завод превратили в курортный комплекс - Dexamenes Seaside Hotel. Винодельня была построена в 1920-х годах на западном побережье Пелопоннеса, прямо на пляже Kourouta Beach. Автором идеи переосмыслить заброшенный завод стал его владелец Никос Карафлос. За реконструкцию взялось греческое архитектурное бюро K-Studio. Вместо строительства нового комплекса архитекторы сохранили историческую структуру здания и превратили её в современный отель. Работы проходили в несколько этапов. Первый этап: резервуары было решено превратить в номера. Сначала архитекторы сохранили два массивных бетонных блока бывшей винодельни, каждый из которых состоял из двух рядов по десять резервуаров для хранения вина. Их превратили в гостиничные номера. При одинаковой планировке номера отличаются расположением: первые находятся у моря, вторые выходят во внутренний двор, а третьи расположены в более уединённой части комплекса. Второй этап: деревянная надстройка. Позже над историческим блоком появилось деревянное пространство с восемью новыми номерами. Новая конструкция словно парит над бетонным основанием, не нарушая облик исторического комплекса. Фасады дополняют деревянные экраны, раздвижные ставни и глубокие ниши остекления, открывающие виды на Ионическое море. Интерьеры, как и положено, продолжают минималистичную эстетику всего проекта. Здесь сочетаются открытый бетон, светлая древесина, сталь, инженерное и фактурное стекло. Оригинальные элементы бывших резервуаров таких как люки, трубы и патина бетонных стен, органично вписались в современный интерьер, сохранив связь с индустриальным прошлым здания. Проект постоянно развивается. Так, одним из последних дополнений комплекса стал бывший силос 1920-х годов, превращённый в пространство для гастрономических ужинов и авторских мероприятий. Знаково, что архитекторы не снесли завод и не построили «отель в греческом стиле». Они прочитали существующую структуру и нашли в ней программу: резервуар - это уже почти номер, у него есть стены, глубина и объём. Задача была не в том, чтобы «вдохнуть новую жизнь», а в том, чтобы увидеть готовое. Деревянная надстройка не имитирует бетон. Она честно говорит, что она новая. И именно этот контраст: тяжёлый бетон внизу, лёгкое дерево наверху и делает проект архитектурой, а не девелопментом. Красивой современный архитектурой с историческим флёром.

На севере Испании, в городе Сантандере, открылся новый культурный центр - Faro Santander. Он разместился в историческом здании Pereda. За свою долгую историю оно успело побывать гостиницей и клубом гребцов, а затем почти сто лет служило штаб-квартирой Banco Santander - одного из крупнейших банков Европы. Теперь по инициативе Fundación Banco Santander оно станет общественным культурным пространством. Проект поручили бюро британского архитектора Дэвида Чипперфилда. Того самого, что работал над бывшим посольством США в Лондоне, которое стало отелем. Что же сделал Чипперфилд? Архитектор сохранил исторический облик здания, но полностью переосмыслил интерьер, превратив его в современную площадку площадью около 10 тысяч кв. м. У здания два главных акцента. Первый - большой исторический арочный проём в центре здания. Через него проходят основные маршруты посетителей, а верхнюю часть частично остеклили, чтобы наполнить пространство естественным светом. Это не просто «окно». Это архитектурная ось, вокруг которой строится вся навигация. Второй - новая бетонная винтовая лестница в главном вестибюле. Она выглядит как скульптурный объект и одновременно выполняет свою практическую функцию. Бетон здесь не «сырой» материал, а точёная форма, контрастирующая с историческими стенами. В Faro Santander планируется проведение выставок, лекций, мастер-классов и мультимедийных проектов. Примечательро, что на одном из этажей расположилась уникальная художественная коллекция банка - одна из крупнейших корпоративных коллекций Испании. В неё входят работы Эль Греко, Лукаса Кранаха Старшего, Питера Пауля Рубенса, Пабло Пикассо, Жоана Миро, Хоакина Сорольи и других художников. Ещё один этаж отдан временным экспозициям. Между ними разместились творческие мастерские и интерактивные проекты для детей и взрослых. Любопытно, что Чипперфилд не «реставрировал» здание и не «вписывал» новое в старое. Он нашёл точку встречи: исторический арочный проём стал световым и навигационным центром, а бетонная лестница настоящим современным объектом, который не спорит с прошлым, а продолжает его. Банк, который сто лет занимал это здание, возвращает его городу и не как музей, а как работающее общественное пространство.

Васильевский дворец в Вырице Ленинградской области, один из самых необычных частных особняков под Санкт-Петербургом. Построенный в 2005–2006 годах, он представляет собой реплику Большого Екатерининского дворца в Пушкине и расположен на левом берегу реки Оредеж. Особняк построен по проекту санкт-петербургского архитектора Игоря Николаевича Гремицкого и рассчитан на представительские функции: приём высокопоставленных гостей. Это не музей и не памятник - это частная резиденция, где архитектура работает на впечатление. Стиль здания - русское барокко. Архитектор сформулировал задачу так: «Создать в интерьере ощущение огромного объёма (изнутри больше, чем снаружи)… чтобы в декоре не было повторов, чтобы шаг за шагом пространство открывалось зрителю неожиданно, насыщенно, ярко, по-новому» . Высота потолка в большом зале составляет 14 метров! В строительстве использовали только натуральные и только старинные технологии. Это первый истинно мраморный дворец в окрестностях Санкт-Петербурга. Площадь мозаичных мраморных полов - более 600 квадратных метров! Из мрамора сделаны колонны, камины, пилястры, облицовка стен первого этажа, лестницы и скульптуры. Использовано 19 сортов итальянского мрамора. Второй этаж решён как система открытых галерей, обрамляющих овальный двусветный зал. Центральную галерею украшают чёрные мраморные пятиметровые рыцари-гиганты. Особняк стоит на участке 400×400 метров. Регулярный парк с фонтанами, мраморными скульптурами, пушками и летней беседкой. Перед дворцом расположилась колонна со скульптурной композицией: ангел-хранитель поддерживает правой рукой последнего императора России, а левой осеняет Николая II крестом. С северной стороны ворот юга выполнены в стиле «Золотых ворот» Екатерининского дворца. Владельцем этого архитектурного шедевра является частное лицо. Безусловно, Васильевский дворец - это не «подделка» и не «новодел» в уничижительном смысле. Это сознательная реплика, выполненная с высоким ремесленным качеством. Гремицкий не копировал Екатерининский дворец буквально. Он взял и пересказал дворец в уменьшенном масштабе, сохранив логику барочной композиции: симметрия, анфилада, мрамор, золочёные купола часовни. Васильевский дворец не претендует на место в истории архитектуры. Он претендует на место в истории вкуса как точный слепок ушедшей эпохи, роскоши, власти и красоты.

Летом 2027 года на севере Норвегии появится новый культурно-научный центр The Whale, посвящённый китам, океану и морской природе. Он будет находится в Анденесе на острове Андёйя, примерно в 300 км к северу от Северного полярного круга. Открытие для публики запланировано на 4 июня 2027 года. Кстати, место выбрано не случайно. Андёйя -это остров сказочных гор, болот и торфяников, а всего примерно в 10 км от берега начинается глубоководный каньон Блейксджупет (Bleiksdjupet). Здесь холодные воды, богатые питательными веществами, поднимаются к поверхности и создают отличные условия для морской жизни. Кашалоты встречаются здесь круглый год, а зимой сюда приходят косатки, горбатые киты и финвалы. Поэтому Анденес считается одним из лучших мест в Европе для наблюдения за китами. Архитектуру будущего центра разработало датское бюро Dorte Mandrup. Здание поднимается над скалистым берегом как плавный холм, продолжая окружающий ландшафт и напоминая кита, выходящего из воды. Любопытно, что главная конструкция - это единая изогнутая бетонная оболочка. Гениально сконструированная параболическая форма переносит всю нагрузку на три опорные точки по углам, поэтому внутри не нужны колонны. За счёт длинных пролётов конструкция требует меньше материала, а обтекаемая форма помогает противостоять сильному ветру и уменьшает накопление снега. Крышу решено покрыть необработанными местными камнями. По ней можно будет подняться на смотровую площадку с видом на архипелаг и открытое море и оттуда смотреть на полуночное солнце или северное сияние. Внутри разместятся выставочные пространства, кафе, магазин и офисы. Экспозиция расскажет об эволюции, биологии, поведении, миграциях и среде обитания китов. Вокруг здания появятся дорожки и платформы со смотровыми точками. Восторг вызывает то, что The Whale - это не здание, поставленное на берегу. Это продолжение скалы! Бетонная оболочка, три опоры, каменная кровля. Всё подчинено одной задаче: не спорить с ландшафтом, а стать его частью. Форма, которая «работает» как кит, - это не метафора, а буквальная инженерная логика: обтекаемость снижает ветровую нагрузку, пологость уменьшает снег, парабола освобождает интерьер. The Whale не изображает природу. Он ведёт себя как она.

На фото - заброшенный город Burj Al Babas на северо-западе Турции, состоящий из сотен одинаковых мини-замков. Комплекс находится недалеко от небольшого города Мудурну (Mudurnu), между Анкарой и Стамбулом. Рядом расположены термальные источники Бабас (Babas Kaplıcası), в честь которых проект и получил название. Предполагалось, что к каждому дому будет проведён трубопровод с горячей минеральной водой, и также у каждого владения будет свой термальный бассейн. Строительство уникального комплекса началось в 2014 году. Планировалось возвести не много ни мало, а 732 виллы, стилизованные под европейские замки. Стоимость одной виллы на тот момент составляла примерно $370–530 тысяч. Помимо этого, на территории также должны были возвести спортивные площадки, турецкие бани, магазины и СПА-центры. Но реализовать проект так и не удалось из-за ряда проблем, в том числе и экономических. В 2018 году строительная компания объявила о банкротстве. А Burj Al Babas так и остался стоять недостроенным, напоминая декорации постапокалиптических фильмов про мир, где не осталось людей. Примечательно, что Burj Al Babas - это не просто недострой. Это архитектурная утопия, которая перестала быть нужной. Здесь всё было рассчитано на повторение: один и тот же замок, размноженный 732 раза, с одинаковыми башенками, одинаковыми окнами, одинаковыми бассейнами. Это не город в привычном понимании слова. Это настоящий серийный продукт. Одинаковость, задуманная как экономия и узнаваемость, стала его главной проблемой: когда всё выглядит одинаково, ничто не имеет ценности. Сегодня сотни одинаковых замков стоят в турецкой долине без воды, без людей и без смысла. Это не руины. Это товар, который никто не купил и его дальнейшая судьба не вызывает сомнений: медленное разрушение под солнцем и дождём, пока бетон не начнёт крошиться, а башенки осыпаться. Но есть и другой сценарий. Такие места всё чаще становятся объектами нового типа. Не памятниками и не жильём, а…декорациями. Сюда приезжают за кадром для клипов и фильмов, сюда водят экскурсии «заброшенная Турция». Burj Al Babas уже стал мемом и символом пузыря, который лопнул до того, как его успели надуть.

Хотите увидеть как бы выглядела «Космическая одиссея» Стэнли Кубрика если бы была книжным магазином? В 2021 году в Шэньчжэне открылся книжный магазин сети Zhongshuge, спроектированный дизайнером Ли Сян и её студией X+Living. Лестница здесь лежит на боку и одновременно служит стеллажом, две красные металлические ленты тянутся спиралью на тридцать семь метров, а чёрный глянцевый пол отражает все элементы конструкции так, будто книжные полки плывут по тёмной воде. К слову, магазин занимает 1300 м² в районе Баоань и построен вокруг центрального атриума высотой 18 метров. Вход начинается с «книжного коридора». Серии арок, облицованных полками, которые ведут внутрь. Затем пространство раскрывается в главный зал, где и находится та самая спираль. Спираль - это две красные металлические ленты, которые обвивают атриум, поднимаясь на 37 метров. Это не просто лестница - это архитектурный жест, который одновременно организует движение и формирует образ. Ленты работают как перила, как полки, как границы зон. Красный цвет выбран сознательно: он единственный акцент в чёрно-белой палитре. Но ключевой элемент - это, безусловно, чёрный глянцевый пол. Он удваивает пространство, превращая атриум в вертикальный колодец, у которого нет дна. Полки, ленты, свет - всё отражается, и граница между реальным и отражённым исчезает. Именно это создаёт эффект «космической одиссеи»: пространство читается как бесконечное. Любопытно, что проект был вдохновлён скульптурой Аниша Капура «Memory». Той самой, где красная спираль сворачивается в тёмном пространстве. Ли Сян говорит, что спираль выступает визуальной аллегорией истории, которая движется не по прямой, а закручивается. Эта траектория воплощена в символической винтовой лестнице. Помимо главного зала, есть читальный зал с амфитеатром, детская зона с яркими цветными элементами, кафе и зона для мероприятий. Стеллажи в детской зоне выполнены в виде домиков и животных. В этом и есть контраст с монохромным основным пространством. Zhongshuge - это и не библиотека и не магазин в привычном смысле. Это пространство-образ, где архитектура первична, а книги как часть её языка. Лестница, которая лежит на боку. Ленты, которые не несут, а обозначают. Пол, который не разделяет, а удваивает. Здесь покупают не книги. Здесь покупают опыт пребывания внутри скульптуры.

На Сардинии есть место, которое выглядит как руины средневекового замка, но на самом деле это ночной клуб, встроенный в гранитные скалы над Baja Sardinia. Его история началась в 1968 году, когда архитектор и художник Андреа Франческо Фьоре, больше известный как просто Андрес Фьоре, приобрёл гранитную пещеру на небольшом холме в районе Su Colbu. Он хотел создать здесь пространство, которое было бы органично встроено в окружающий ландшафт и объединяло природу, архитектуру, музыку и искусство. Для своего времени сама идея и подход были довольно новаторскими. Он задумал образ незавершённого замка. Фьоре объяснял внешний вид «ложной руины» как символ постоянного культурного обновления, которое должно происходить с уважением к природе и истории. В основе композиции находится спиральная схема, а расположение элементов продумывалось с учётом ландшафта и положения звёзд. Внутри встречаются изображения знаков зодиака и другие символические элементы. Здесь есть каменные лестницы, террасы, гроты и большая естественная пещера, напоминающая амфитеатр. Клуб официально открылся 6 августа 1970 года и вскоре стал одним из самых заметных адресов ночной жизни Costa Smeralda. Поначалу здесь собирались художники и представители творческой среды, а само пространство напоминало свободное сообщество. Позже Ritual стал полноценным ночным клубом, сохранив при этом богемный характер первых лет. Сейчас Ritual по-прежнему работает как ночной клуб. Ritual - это редкий и яркий пример того, как архитектура не строится, а вырезается. Фьоре не возводил стены. Он вычитал пространство из гранитного холма. Спираль, зодиакальные символы, террасы, повторяющие рельеф… Всё это не декор, а способ организации движения внутри скалы. Клуб работает не «на месте руин», а внутри руины, которая никогда не была настоящей.

Око Биньхая - это футуристическая библиотека в районе Биньхай китайского города Тяньцзинь. Главный атриум выполнен в виде глаза с большим светящимся шаром в центре. Отсюда и название. Проект разработало голландское бюро MVRDV совместно с Тяньцзиньским институтом городского планирования и дизайна. Библиотека открылась в 2017 году и стала частью культурного кластера Биньхай. Площадь здания составляет 33 700 м². В нем 5 этажей. Фонд книг уникален - до 1,2 миллиона книг. На первом этаже расположена читальная зона. В середине - зона отдыха. На верхних этажах находятся конференц-залы, офисы, компьютерные залы и аудио-комнаты. На крыше расположились два патио. Книжные полки одновременно являются и сиденьями, и ступенями лестницы. Это своеобразная «Книжная гора»: 34 волнообразных яруса из белого перфорированного алюминия, которые поднимаются от пола к потолку и оборачиваются вокруг центральной сферы. Полки формируют непрерывный топографический ландшафт, который используется для чтения, сидения, встреч и перемещения между этажами. В центре атриума - светящийся зеркальный шар диаметром 21 метр. Это аудитория на 110 человек. Поверхность сферы покрыта светодиодами, которые могут проецировать изображения и текст. Примечательно, что из-за сжатых сроков строительства (три года от эскиза до открытия) часть концепции пришлось изменить: доступ к верхним полкам оказался невозможен. Верхние ярусы декоративные. На перфорированных алюминиевых панелях напечатаны изображения книжных корешков. Реальные книги находятся на нижних уровнях и в боковых читальных залах. Вот такая футуристичная библиотека находится в Китае!

Шагала хотят снять с потолка Парижской оперы! Потомок французского художника Жюля Эжена Леневё Арно Карайон добивается возвращения публике росписи своего предка. Леневё создал плафон для главного зала Парижской оперы в XIX веке. В 1964 году его не уничтожили, а закрыли сверху новой конструкцией: на ней разместили роспись Марка Шагала. Что же скрыто под Шагалом? Плафон Леневё «Музы и часы дня и ночи» был написан в 1869 - 1871 годах и открыт вместе с театром в 1875-м. Шарль Гарнье, архитектор здания, лично выбрал Леневё - академического живописца, автора фресок Жанны д’Арк в Пантеоне. Композиция выдержана в духе Версаля: аллегорические фигуры, классический репертуар, небо и часы. Словам, всё то, что должно было работать в связке с архитектурой Второй империи. В начале 1960-х Андре Мальро, министр культуры при де Голле, решил, что Опере «нужна встряска». Он заказал новый плафон Шагалу, которому тогда было 77 лет! Техническое решение оказалось компромиссным: Шагал настоял, чтобы его работа была съёмной, и её смонтировали на 24 панелях из полиэфирной смолы поверх плафона Леневё, не повредив оригинал . В министерстве тогда заявили: «Если через пятьдесят лет захотим демонтировать Шагала, чтобы вернуться во Вторую империю, мы сможем это сделать легко». Что сейчас предлагает Карайон? Он обратился к Эммануэлю Макрону с предложением чередовать росписи. Например, каждые десять лет. Из Елисейского дворца ответили, что президент «проявит особое внимание» к вопросу. Карайон также рассматривает возможность судебного разбирательства. Директор Парижской оперы Александр Неф заявил, что роспись Шагала стала одним из символов города и привлекает туристов. Демонтаж «не стоит на повестке дня». Плафон Шагала - 220 м², пять цветовых зон, посвящённых композиторам: Мусоргскому, Моцарту, Вагнеру, Берлиозу, Равелю, Чайковскому. Он был создан в мастерских Эйфеля в Мёдоне и торжественно открыт 23 сентября 1964 года. Плафон Леневё был частью замысла Гарнье. Он проектировал зал как целостный ансамбль, где каждый элемент декора подчинён общей логике. Шагал работал в другой парадигме: его плафон - самостоятельное высказывание, сознательно конфликтующее с классицизмом интерьера. Именно этот конфликт и делает ситуацию неразрешимой: обе работы, бесспорно, шедевры, но одна была задумана как часть здания, а другая - как жест поверх него.

В Португалии есть уникальное сооружение La Folie. Это круглая бетонная башня высотой около 8,5 метров, построенная архитектором Тареком Шаммой для Кристиана Лабутена на его частной территории в Мелидеше, что примерно в 130 км к югу от Лиссабона. Проект разрабатывался семь лет и был завершён в 2021 году. Программа. Её нет. Здесь нет спальни, нет кухни, нет кабинета. Есть только центральный очаг под круглым отверстием в потолке, пересекающиеся лестницы и тщательно выбранные проёмы, которые обрамляют пейзаж. Очаг в центре - это отнюдь не декоративный камин. Это точка сборки всего пространства. Над ним - окулюс, через который днём падает солнечный свет, а ночью видно небо. Свет движется по стенам в течение дня, превращая башню в солнечные часы! Это такой маленький, но работающий инструмент времени. Уникальна и система пересекающихся лестниц внутри цилиндра. Она отсылает к ступенчатым колодцам Раджастхана и обсерватории Джантар Мантар в Джайпуре. Это не просто вертикальное движение - это прогулка, в которой каждый поворот открывает новый вид наружу. Подъём как часть архитектуры, а не способ попасть наверх. Любопытна и встроенная LED-подсветка. Она меняет цвет: розовый, фиолетовый, синий. Башня превращается из места для медитации в место для вечеринок. Именно благодаря всем этим особенностям, La Folie - это в буквальном смысле слова архитектурная прихоть, у которой нет функции, кроме удовольствия. Мы привыкли, что каждая комната отвечает на вопрос «зачем»: спальня, кухня, кабинет. А здесь вопроса нет. Огонь, небо через окулюс и горизонт. Это редкий случай, когда архитектура существует только для опыта. Не для жизни, не для работы, не для хранения. Только для того, чтобы быть внутри и смотреть.

Один из главных исторических символов Гатчины - Павловский кафедральный собор. Собор был построен по повелению императора Николая I как храм-памятник императору Павлу I и его семье. Место для собора на возвышении, в начале Малогатчинской улицы, указал лично Николай I. Собор должен был стать главной архитектурной доминантой нового административного центра Гатчины, вокруг которого предполагалось разместить комплекс правительственных и присутственных зданий. По замыслу императора, гатчинский храм должен был быть выше Петропавловского в Петергофе, но ниже Екатерининского в Царском Селе. Так, Николай I выстраивал иерархию храмов буквально по вертикали. Проект разработал архитектор Роман Кузьмин в русско-византийском стиле. Есть мнение, что проект создавался при участии или под влиянием Константина Тона - любимого архитектора Николая I, автора Храма Христа Спасителя. Кузьмин учился в Академии художеств, изучал византийское зодчество в Европе, Турции и Греции, занимался реставрацией форума Траяна в Риме. Помимо гатчинского собора, он построил православную церковь на улице Дарю в Париже и церковь при русском посольстве в Афинах. Пятиглавый крестообразный храм с классическими колоннами и портиками - таким явился на свет Гатчинский собор. Центральный двенадцатигранный купол оборудован шестью окнами и раскрыт в храме. Боковые купола - восьмигранные, с четырьмя открытыми окнами, где два из них являются звонницами. Каждый фасад разделён сдвоенными пилястрами на три части, на фронтонах находятся круглые ниши с рельефными изображениями святых. Любопытно, что Николай I лично распорядился, чтобы купола оставались не золочёными. Кресты с цепями и позолотой изготовили на Санкт-Петербургском гальванопластическом и литейном заводе. Колокола отлили на Валдае. Самый большой из которых весил 296 пудов! В оформлении храма участвовали художники Фёдор Бруни, Фёдор Завьялов, Пётр Шамшин, Михаил Скотти. Сохранились имена авторов росписей: Завьялову принадлежат композиции «Спаситель с апостолами Петром и Павлом», «Пророк Моисей», «Иоанн Креститель». Особенность собора - это, без сомнения, 12 подкупольных расписанных металлических медальонов. В настоящее время собор находится на реставрации.Работы по спасению уникального храма начались в 2010-х годах, а с 2020-го идут комплексно. В 2024 году завершилась реставрация фасадов и кровли, позолоченны кресты. Под 16 слоями краски обнаружился первоначальный исторический цвет фасадов. Удивительно, но он оказался не жёлтым, каким его видели последние поколения, а светло-серым. В данный момент идёт реставрация монументальной живописи: уже раскрыт лик Иоанна Крестителя, выполненный при строительстве собора в XIX веке. В мастерских воссоздают кипарисовый иконостас, который в 1930-е местные жители выпросили «на дрова». Именно так его удалось сохранить. Реставрацию планируют завершить к 100-летию Ленинградской области.

Дача великого князя Бориса Владимировича, двоюродного брата Н кола II, в Пушкине - очень милый архитектурный шедевр. Дача была возведена в 1896–1897 годах по проекту английских архитекторов. Этот особняк считается одним из первых в России образцов стиля модерн. Судите сами. Асимметричный английский коттедж с кирпичными стенами, черепичной крышей и часовой башенкой заметно выделяется среди традиционных дворцовых построек. Это не «дворец» в привычном смысле - это загородный дом, спроектированный по логике английского Arts and Crafts: свободная планировка, живописный силуэт, отказ от регулярности. Для России 1890-х - это стало почти революцией. Модерн ещё не стал массовым, а здесь уже построен дом, где асимметрия не ошибка, а принцип. Что стало потом? После революции князь эмигрировал, а усадьба перешла государству. С 1922 года здесь располагается Институт растениеводства имени Вавилова. Сегодня дача находится на территории института, и проход к ней, к сожалению, закрыт. Дача Бориса Владимировича - редкий случай, когда архитектурный эксперимент оказывается встроен в совершенно иную среду. Здание проектировалось как великокняжеская резиденция, а стало частью научного института. Дача не музей, не реставрированный памятник, не туристический объект. Здание работает просто не так, как задумывалось.

Меньше чем в часе езды от Рейкьявика стоит бетонный храм, открытый всем ветрам. Придумал его не архитектор, а Скули Могенсен, основатель авиакомпании WOW air. Семь лет назад она разорилась, и он занялся своей землёй у фьорда: вместе с Гримой, бывшей стюардессой WOW, открыл там горячие купальни. Он пообещал ей церковь к свадьбе и прошлым летом успел достроить. Он вдохновлялся Пантеоном и Тадао Андо. Это видно сразу: бетон как единственный материал, свет как главный элемент, геометрия как способ организации пространства. Но есть и третье. Это языческое святилище, которое, по преданию, стояло здесь ещё до христианской церкви. Любопытна и крыша. Она выполнена в форме мальтийского креста будто парит над стенами. Это не купол в привычном смысле. Это плоская плита сложной формы, приподнятая над бетонным коробом. Зазор между крышей и стенами работает как световая щель: свет льётся сверху по периметру, не через окна. Пантеон даёт свет через окулюс, Ан дедо - через щели между стеной и крышей. Здесь работает второй принцип. На полу крыше вторит кельтский крест из дубовых досок. В его середине оставлен круг для огня, как в языческих святилищах. Это некоративная деталь: круг в центре пола - точка, вокруг которой организуется всё пространство. Огонь здесь совсем не символ, а функция: центр, к которому сходятся оси. Такое святилище, по преданию, стояло здесь ещё до христианской церкви, поэтому в храме рады человеку любой веры. Это не экуменический лозунг, а архитектурное решение: здесь нет алтаря, нет направления на восток, нет иерархии пространства. Есть только круг, крест и свет. Храм открыт всем ветрам. И это буквально. Он стоит у фьорда, где ветер постоянный. Бетон не защищает от стихии, а фиксирует её: щель между крышей и стеной пропускает воздух, круг в полу собирает огонь, крест организует пространство. Это не убежище от мира. Это точка, где мир встречается с чем-то другим.

Мэрия Москвы согласовала архитектурную концепцию застройки бывшего Киевского грузового двора РЖД рядом с одноимённым вокзалом. Между транспортным хабом и Бережковской набережной появится многофункциональный комплекс общей площадью 280 тыс. кв. м. Архитектурную концепцию разработало бюро IND. Главные архитектурные элементы впечатляют. Проект, который будет реализован в три очереди, получил два ключевых объёмных акцента: офисный небоскрёб высотой 200 метров и здание с аркой-порталом. Это решение формирует силуэт со стороны реки и создаёт визуальную связь с Киевским вокзалом - одним из семи вокзалов Москвы, построенным в 1914–1918 годах в неорусском стиле. Помимо офисов, на первых этажах разместятся кафе, рестораны и сервисные пространства. Офисные площади рассчитаны как на небольшие компании, так и на штаб-квартиры крупных корпораций. Проект также предполагает открытые террасы, спортивный кластер и озеленённые зоны для отдыха. Для облицовки фасадов используют витражи, кассеты и ламели. Это стандартный набор для делового квартала класса А: стекло даёт прозрачность и связь с городом, металлические кассеты и ламели технологичность и защиту от солнца. Проект предполагает реконструкцию городской среды и открытие ранее закрытой железнодорожной территории для горожан. Это принципиальный момент: грузовой двор десятилетиями был отрезан от города. Киевский грузовой двор - это часть масштабной программы по редевелопменту восьми бывших грузовых дворов Москвы общей площадью более 100 га. Общий объём программы составляет около 3 млн кв. м, из которых 1,2 млн - коммерческая недвижимость. Стоит отметить, что участок для застройки сложный: с одной стороны - Киевский вокзал, объект культурного наследия, с другой - Москва-река и Бережковская набережная. Задача IND - вписать 200-метровую вертикаль в панораму реки, не перекрыв вид на вокзал и не разорвав связь с существующей застройкой. Арка-портал работает как градостроительный жест: она не просто украшает фасад, а формирует проход, связывающий новую территорию с городом. Москва продолжает удерживать звание самого интонационного и удобного для жизни города.

Давайте поговорим про самый известный отель Венеции - Danieli. И это не один дворец, а три дворца и один фасад. Отель на Рива-дельи-Скьявони - не одно здание, а ансамбль из трёх дворцов, каждый со своей датой и своей архитектурной логикой. Именно это делает Danieli уникальным: здесь можно проследить, как Венеция строила, перестраивала и достраивала себя на протяжении пяти веков! Palazzo Dandolo (1471). Главный дворец и именно он один из лучших образцов венецианской готики. Построен как резиденция семьи Дандoлo, давшей Венеции четырёх дожей. Это не просто «старое здание»: стрельчатые арки, резные балконы, лоджии. Примечательно, что весь набор готического палаццо, обращённого к лагуне. Именно здесь в 1822 году Джузеппе Даль Нил, прозванный «Danieli», снял второй этаж и открыл отель. С этого момента дворец начал превращаться в гостиницу, но не потерял архитектурной идентичности. Palazzo Casa Nuova. Второй корпус - бывшее здание казначейства Венецианской республики. Это принципиально иная типология: не жилой палаццо, а административное здание. В ансамбле Danieli оно играет роль связующего звена между готическим Дандoлo и более поздним Excelsior. Danielino (1946–1948). Третий элемент появился уже в XX веке. Архитектор Вирджилио Валлот спроектировал новое здание с мраморным фасадом между Палаццо Дандoло и Палаццо делле Приньони. Кстати, последние постройки, разделявшие дворцы, были снесены. Так ансамбль получил третий, современный по тем меркам, объём. Любопытно, что реставрация под руководством Пьера-Ива Рошона коснулась Palazzo Dandolo и Casa Nuova. Ключевой архитектурный жест - это отнюдь не перестройка, а раскрытие: восстановлена ручная позолота кессонного потолка в лобби, колонны, каменная кладка и парадная лестница. Палитра интерьеров - сплошь цвета лагуны: селадоновый, мягкий синий, терракота, охра, пудровый розовый. Витражное стекло Мурано, терраццо, ткани Rubelli - всё это не декор, а продолжение венецианской строительной традиции, в которой материал всегда был местным. Уникален и ресторан на крыше с видом на лагуну. Он своеобразная архитектурная точка, откуда читается вся система: Палаццо Дандolo, собор Сан-Джорджо, вход в Гранд-канал. Реставрация не изменила объём, но заменила тёмную отделку на светлую, чтобы панорама оставалась главным элементом. Danieli - редкий случай, когда отель не «занимает» историческое здание, а вырастает из него, как венецианский palazzo вырастал из византийского фундамента. Три корпуса, три эпохи, один фасад. Реставрация не притворяется, что этого не было. Она просто даёт зданию продолжение и бурную жизнь.

Старое Шале - один из первых павильонов Павловского парка, построенный в 1780-х годах. Павильон создан по проекту Чарльза Камерона в духе «сельской хижины» - характерного элемента пейзажных парков эпохи Просвещения. На плане Павловска 1780 года павильон уже обозначен как существующий. Кирпичные стены были покрыты штукатуркой, окрашенной с имитацией кладки из крупных каменных блоков, «слегка повреждённой временем». Здесь мы видим эстетику «потертого», которая говорила о том, что здание «долго тут живёт». Центральная башня венчалась конусообразной соломенной крышей со звонницей и колоколом на вершине. Внутри располагались три круглые комнаты. Центральный зал был полностью расписан; сохранился чертёж отделки, подписанный придворным рисовальщиком Анри-Габриэлем-Франсуа Виолье. В интерьере были хрустальная люстра на двенадцать свечей, резная золочёная мебель, наборный паркет, драпировки окон. В маленькой комнате находилась перспектива, выполненная П. Гонзаго. Любопытно, что вокруг хижины в XVIII веке находился фруктовый сад и огород, где работали дети великого князя Павла Петровича. Мальчики «отбивали грядки, сеяли, а девочки пололи, занимались поливкою овощей и цветов». Час отдыха возвещался звоном в колокол на кровле и нередко в него звонила сама Мария Фёдоровна, созывая детей к завтраку. К большому сожалению, в 1922 году пожар уничтожил соломенную крышу. А новый пожар 1931 года превратил здание в руины. Окончательно они исчезли во время Великой Отечественной войны. К 1960-м на этом месте был лишь холмик, покрытый дерном. Позже здесь организовали детскую площадку. Но, к счастью, этот маленький шедевр решено было воссоздать. Работы стартовали в 2024 году. На первом этапе нашли фундаменты, чтобы «посадить» павильон точно на историческое место. Восстановили наборный паркет из 8 пород древесины, римские шторы и ламбрекены из натурального шёлка, венецианскую стеклянную люстру. Современные мастера повторили наддверное изображение. Дюсдепорт с мифологической сценой воссоздали точно по исторической фотографии начала XX века. Примечательно, что проект был номинирован на премию «Золотой Трезини». Сегодня Старое Шале вновь можно увидеть в Павловском парке. Находится он на левом берегу Славянки, напротив Храма Дружбы. Его иногда называют домом хоббитов, за миниатюрный размер и ореол сказочности. Внутри разместилась Детская практическая школа садоводства и огородничества, продолжающая историческую традицию XVIII века.

В Антверпене находится первый в Европе небоскрёб - Башня Боренторен, также известная как KBC Tower. Здание построено в 1929–1932 годах на месте квартала, разрушенного немецкими бомбардировками в Первую мировую. Заказчиком выступила Algemeene Bankvereeniging так называемый «банк фермеров», связанный с Boerenbond. Отсюда и прозвище Boerentoren или «Крестьянская башня». Строительство было приурочено к Всемирной выставке 1930 года в Антверпене. Удивительный для своего времени проект разработали Ян Ван Хенакер, Йос Смолдерен и городской архитектор Эмиль Ван Авербеке. Башня ар-деко с треугольным планом и стальным каркасом весом 3500 тонн! Оригинальная высота составляет 87,5 метра то есть 25 этажей. Фасад облицован кирпичом и белым бургундским камнем. На 24-м этаже размещалась общедоступная панорамная галерея, которую ежегодно посещали до 150 000 человек. Башня доминировала в силуэте Антверпена вместе с собором Богоматери (123 м) и оставалась высочайшим зданием Бельгии до 1960-х . В 1981 году признана охраняемым памятником. К слову, это не просто «первый небоскрёб Европы». Это первый случай, когда высотное здание в Европе было построено как гражданский объект, а не как символ корпоративной власти. Американские небоскрёбы 1920-х - Chrysler, Empire State стали были манифестами капитала. Боренторен же - это башня банка фермеров. Крестьянская башня. Уже в этом противоречии и есть весь её характер. Треугольный план тоже не каприз. Участок в центре Антверпена имел сложную форму, и Ван Хенакер использовал её как отправную точку. Треугольник позволил разместить максимум объёма на минимальной площади и одновременно создать три разных фасада, каждый со своим ритмом окон и своим отношением к улице. Сегодня владельцы здания тщательно сохраняют его оригинальный фасад, стальной каркас и стеклянную «корону» со смотровой площадкой. Ограничение высоты в 103 метра, что ниже собора Богоматери. И это не компромисс, а сознательный выбор: небоскрёб не должен перекрывать главную вертикаль города. Тот же принцип, что и сто лет назад: башня доминирует, но не подавляет.

Широко известно, что дворы-колодцы являются визитной карточкой Северной столицы. Они появились ещё во времена Петра I, когда из-за недостатка земли здания в центре Петербурга строились вплотную друг к другу. Пётр распорядился строить «сплошной фасадой», и недостаток земли в центре привёл к возведению зданий, плотно примыкающих друг к другу. В эпоху доходных домов владельцы застраивали участки как можно плотнее, чтобы получить максимум прибыли от сдачи квартир. Дома надстраивали до 5–6 этажей, а внутренние пространства перегораживали узкими корпусами. Так возникли дворы-колодцы с причудливыми арками и воротами, а помещения на первых этажах часто не имели окон и использовались как подсобные. Кстати, двор-колодец - это не просто «двор без выхода». Это вертикальное пространство, где свет падает сверху, а окна квартир смотрят друг на друга. Пропорции варьируются от узких щелей до почти правильных геометрических фигур: овалов, восьмиугольников, треугольников. Каждый такой двор - это результат компромисса между нормой и жадностью: регламент разрешал строить выше, если здание отодвинуто от улицы, и архитекторы использовали это, создавая внутренние объёмы невероятной конфигурации. Бытует мнение, что дворы-колодцы - это ошибка застройки или мрачное наследие Петербурга. Отнюдь. Это точный архитектурный ответ на конкретные условия: нехватку земли, регламент, жажду наживы. Из этого сплава получилась уникальная городская ткань, где небо видно только через прямоугольник между стенами, а свет - это ресурс, который нужно делить с соседями.