PSYхология с Любовью 💛🤝❤️

«МАЛЬЧИКИ ЛУЧШЕ СЧИТАЮТ, А ДЕВОЧКИ АККУРАТНЕЕ». КАК ШКОЛА ЗАКРЕПЛЯЕТ СЕКСИЗМ «Не дерись, ты же девочка». «Не реви, ты же мальчик». «Мальчикам математика даётся легче». «Девочки у нас послушнее». Эти фразы могут звучать как обычные замечания учителей и родителей. Иногда за ними даже стоит желание помочь ребёнку. Но есть проблема: когда от мальчиков и девочек систематически ждут разного поведения, способности и интересы начинают оценивать через пол, ещё до того, как ребёнок успел показать, на что он способен. В марте 2026 года в журнале Review of Economics of the Household опубликовали исследование о влиянии гендерных стереотипов учителей на успеваемость младших школьников. Учёные использовали различия в стереотипных установках педагогов, к которым дети попадали случайным образом. В классах, где учителя математики сильнее придерживались гендерных стереотипов, разрыв между результатами мальчиков и девочек по математике увеличивался. При этом девочки показывали лучшие результаты, когда учитель придерживался установки, что математика доступна и девочкам. Это не означает, что каждый учитель сознательно дискриминирует учениц. Исследование показывает другое: убеждения взрослых способны отражаться на образовательной среде и результатах детей. Но школьный сексизм не ограничивается оценками по математике. Девочку могут чаще хвалить за аккуратность, послушание и умение не создавать проблем. Мальчика за то же поведение иногда называют слабым, а за нарушение дисциплины могут отмахнуться: «Ну он же мальчик, что с него взять». В результате девочка усваивает, что одобрение зависит от того, насколько она удобна окружающим. Мальчик может решить, что агрессивность допустима, а страх, растерянность и слёзы лучше скрывать. Разумеется, один комментарий не определяет судьбу ребёнка. Важно, какие послания он слышит регулярно, как на них реагируют взрослые и есть ли у него возможность вести себя иначе без насмешек и наказания. Сексизм в школе может существовать даже без открытой неприязни к одному из полов. Он закрепляется через привычные правила, ожидания и разные стандарты оценки. Именно поэтому его бывает трудно заметить: никто не объявляет девочкам, что они хуже мальчиков. Им просто могут реже предлагать сложные задачи. Мальчикам не запрещают говорить о чувствах напрямую, но могут высмеивать за это. В каждом отдельном эпизоде найдётся оправдание. А общая картина складывается постепенно. И здесь возникает неудобный вопрос: что происходит, когда ребёнок годами слышит, каким он должен быть из-за своего пола, а потом начинает сам ограничивать себя этими правилами? Возможно, девочка отказывается от технической специальности, потому что считает себя недостаточно способной. Возможно, мальчик не обращается за помощью, потому что боится выглядеть слабым. Это не неизбежные последствия и не единственное объяснение таких решений. Но гендерные стереотипы могут сужать представление человека о собственных возможностях. Задача школы не в том, чтобы отрицать различия между людьми. Она в том, чтобы не превращать пол в готовый ответ на вопрос, что ребёнок умеет, чего хочет и кем может стать. И если учитель искренне верит, что мальчики от природы лучше справляются с одним, а девочки с другим, кто поможет детям проверить, действительно ли это так, прежде чем они сами в это поверят? Ваша, Елена ♥️

Если вы не знаете этих детей, это не значит, что их не существует. И если вы никогда не видели их слёз, это не значит, что им не больно. Дорогие мои, сегодня я хочу обратиться к вам с очень личной просьбой. Многие из вас знают меня как психолога, но есть ещё одна, очень дорогая мне часть жизни. Я являюсь частью большого православного благотворительного проекта «Дети под Покровом», который помогает тяжелоболеющим детям и их родителям в Российской детской клинической больнице. Уже более 15 лет священники, сёстры милосердия, добровольцы и координаторы нашего проекта делают всё возможное, чтобы дети, которые проводят в больничных стенах долгие месяцы, а порой и годы, чувствовали, что мир не ограничивается болезнью, медицинскими процедурами и ожиданием результатов обследований. Через три дня, 14 октября, мы будем праздновать Покров Пресвятой Богородицы. Это престольный праздник нашего больничного храма и особенный день для всех нас. По многолетней традиции в этот день в храм приходят дети и их родители. Их бывает очень много. Мы поздравляем каждого, дарим подарки, стараемся окружить вниманием и заботой. И нам очень хочется, чтобы ни один ребёнок не ушёл без подарка, без ощущения, что его ждали, о нём думали, к этой встрече готовились. Я много лет вижу, как живут семьи, столкнувшиеся с тяжёлой болезнью ребёнка. И знаю, что даже самый небольшой подарок может значить гораздо больше, чем кажется человеку, который никогда не жил в больнице. Ведь за ним стоит не только радость обладания новой игрушкой или книгой. За ним стоит присутствие другого человека, которому небезразлична твоя жизнь. Мне кажется, одна из самых тяжёлых сторон человеческого страдания — ощущение, что весь остальной мир продолжает жить, пока твоя собственная жизнь словно остановилась. И я очень хочу, чтобы хотя бы в этот день дети и их родители почувствовали: о них помнят. Они не одни. Мы открыли сбор пожертвований для подготовки праздника и подарков детям. И я обращаюсь к вам, моим дорогим читателям, с просьбой стать частью этого доброго дела. Не обязательно знать этих детей по именам, не обязательно приезжать в больницу или лично вручать подарок. Можно просто внести любую посильную сумму. И тогда частичка вашего участия окажется в руках ребёнка, которого вы, возможно, никогда не встретите. Помочь нам поздравить детей с Покровом Пресвятой Богородицы Я очень благодарна каждому, кто откликнется. И тем, кто просто сохранит в своём сердце память об этих детях. 14 октября мы будем молиться Пресвятой Богородице, чтобы Она покрыла Своим святым Покровом наших маленьких подопечных, их мам и пап, врачей, всех, кто сегодня борется за детские жизни. И всех вас, дорогие мои. Милосердие — это тоже встреча. Даже если люди никогда не увидят друг друга. Ваша, Елена ♥️

«Я ТЕБЕ, ТЫ МНЕ». ЧТО ПРОИСХОДИТ С ПАРОЙ, КОГДА ЛЮБОВЬ НАЧИНАЮТ СЧИТАТЬ В отношениях можно годами делать друг для друга много хорошего и всё равно однажды обнаружить, что оба считают себя обделёнными. Один уверен, что вкладывает больше денег. Другой помнит, сколько раз уступал, отказывался от своих планов и подстраивался под партнёра. У каждого своя правда. И оба ждут, что другой наконец признает его правоту. У этого явления есть название в психологии отношений: exchange orientation, или ориентация на обмен. Это склонность ожидать, что за оказанную помощь, уступку или поддержку партнёр должен чем-то ответить. В 2026 году в журнале Personality and Social Psychology Bulletin вышло исследование Хаён Парк и коллег, основанное на наблюдениях за 7293 парами в Германии на протяжении 13 лет. Учёные обнаружили: когда у человека усиливалась склонность ожидать прямой отдачи от партнёра, впоследствии его удовлетворённость отношениями снижалась. Исследование показывает статистическую связь, а не доказывает, что одно обязательно вызывает другое. Но результат заставляет задуматься о том, как мы воспринимаем близость. Почему постоянный подсчёт так мешает? Представьте: женщина поддерживала мужа, пока он строил карьеру. Теперь она хочет сменить работу, и ей нужна его поддержка. Муж отвечает, что сейчас не время, и напоминает, сколько лет он обеспечивал семью. Он может искренне считать, что поступает разумно. Но для жены это звучит так: всё, что я делала раньше, не даёт мне права просить о помощи сейчас. Или обратная ситуация: мужчина много работает, оплачивает семейные расходы, но чувствует, что его вклад воспринимают как должное. Он перестаёт говорить о своей усталости и начинает предъявлять претензии. За ними может стоять простое желание: чтобы его тоже заметили и о нём позаботились. В обоих случаях людям трудно прямо попросить о том, чего им не хватает. Поэтому они предъявляют доказательства собственных заслуг. Получается спор, в котором каждый защищает свою ценность, но почти никто не слышит другого. Есть тонкая граница между взаимностью и долгом. Взаимность означает, что оба человека участвуют в отношениях, учитывают потребности друг друга и готовы договариваться. Долг появляется там, где прошлую помощь используют как аргумент, чтобы лишить партнёра права на собственное мнение или отказ. При этом важно не перепутать: если один постоянно отдаёт, а другой только принимает, проблема реальна. Отношения не должны держаться на односторонних усилиях. Но решается это обсуждением обязанностей и потребностей, а не бесконечным пересчётом прошлого. Я часто предлагаю посмотреть на ситуацию с другого ракурса: можете ли вы рассказать партнёру, чего вам не хватает, не перечисляя предварительно всё, что вы для него сделали? Если нет, возможно, за накопившимися претензиями уже давно стоит разговор, который вы оба откладываете. Ваша, Елена ♥️

«ПОСМОТРИ, КАК У ДРУГИХ». УЧЁНЫЕ ПРОВЕРИЛИ, ЧТО СТОИТ ЗА ЭТОЙ ФРАЗОЙ. В июне 2026 года в Journal of Research on Adolescence вышло исследование Руйи Дин и коллег. Среди 348 подростков те, кто воспринимал сравнения со стороны матери как критику, через год сообщали о более выраженных симптомах тревоги и депрессии, более низкой самооценке и удовлетворённости жизнью. Поддерживающие сравнения, напротив, были связаны с более высокой самооценкой. Это статистические связи, а не доказательство причинности. Но они заставляют иначе услышать привычное: «Я же хочу, чтобы ты стал лучше». «У Маши пятёрка. Почему у тебя четвёрка?» Родитель уверен, что обсуждает школьные успехи. А ребёнок может услышать совсем другое: «Таким, какой я есть, я недостаточно хорош». Психолог Леон Фестингер ещё в 1954 году объяснил, почему мы сравниваем себя с другими: так человек оценивает свои способности и ориентируется в обществе. Само сравнение не обязательно разрушительно. Вопрос в том, превращается ли чужой успех в доказательство вашей неполноценности. В детстве такой опыт может закрепиться как внутренняя схема: «Меня принимают, только когда я лучше». В терминах схема-терапии Джеффри Янга здесь узнаются Дефективность, Неуспешность, Жёсткие стандарты, Поиск одобрения. Кто-то потом не умеет проигрывать. Кто-то боится даже пробовать. Оба могут продолжать жить перед невидимой экзаменационной комиссией. А потом сравнение приходит в брак. «Моя мама готовила лучше». «У других мужья зарабатывают больше». Формально речь об ужине или деньгах. По существу — о том, кто из нас достоин уважения. Вместо разговора о потребностях начинается соревнование, на которое никто не соглашался. И самый неудобный вопрос: что происходит с тем, кто сравнивает? Он может искренне верить, что мотивирует. Может повторять язык собственной семьи, где любовь всегда сопровождалась оценками. Может не уметь сказать «мне не хватает заботы» и произносить «а вот другие жёны…». А может использовать сравнение как способ обесценивать и удерживать власть. Одинаковые слова — разная психология. Последствия для близости, однако, нередко похожи: один становится судьёй, второй — человеком, который всё время оправдывается. И вот что особенно горько: в таких отношениях всегда присутствует третий — идеальный ребёнок, идеальная жена, идеальный муж. У него нет настоящего лица. Поэтому с ним невозможно договориться. И невозможно наконец стать лучше него — едва вы приблизитесь к эталону, найдётся следующий. Исследование: Ding et al., 2026, DOI: 10.1111/jora.70216.

Когда бабушка становится мамой Бабушка может быть для ребёнка огромным ресурсом. Но есть существенная разница между бабушкой, которая любит, помогает и остаётся бабушкой, и бабушкой, которая фактически занимает место родителей. Исследования семей, где детей преимущественно воспитывают бабушки и дедушки, показывают: у таких детей в среднем несколько чаще встречаются тревожность, подавленность и поведенческие трудности. Но здесь очень важно не перепутать причину и следствие. Проблема обычно не в бабушке самой по себе, а в той семейной истории, из-за которой она стала главным взрослым ребёнка. Боулби и Эйнсворт показали, что ребёнку необходима стабильная и эмоционально доступная фигура привязанности. Ею вполне может стать бабушка. Если она тёплая, чувствительная и предсказуемая, она способна стать той самой «безопасной базой», которая защищает психику ребёнка. Но у ребёнка всё равно может оставаться вопрос: почему меня растит бабушка, а не мама и папа? Если родители появляются и исчезают, обещают забрать, конфликтуют между собой или эмоционально недоступны, может формироваться схема Покинутости/Нестабильности: «близкие могут исчезнуть», «любовь ненадёжна». Во взрослой жизни это проявляется тревогой в отношениях, страхом расставания, болезненной чувствительностью к дистанции — либо, наоборот, привычкой никому особенно не принадлежать, чтобы однажды снова не потерять. Если бабушка прекрасно заботится бытово, но плохо выдерживает чувства ребёнка — «не плачь», «ничего страшного», «у тебя всё есть» — я бы проверяла схему Эмоциональной депривации. Позже она может звучать так: «того, что мне действительно нужно, всё равно никто не даст». Другая история — тревожная гиперопека. Бабушка многое делает за ребёнка, предупреждает опасности, ограничивает самостоятельность. Тогда может формироваться схема Зависимости/Некомпетентности: «сам я не справлюсь», «без другого человека опасно». Есть ещё один неочевидный пласт — долг. «Бабушка ради тебя всю жизнь положила», «она тебя вырастила», «не расстраивай её». Так ребёнок может усвоить, что любовь нужно оплачивать удобством, благодарностью и отказом от собственных желаний. Здесь мы часто видим схемы Подчинения и Самопожертвования. Минухин много писал о семейных границах и иерархии. Когда бабушка фактически становится родителем, может возникать путаница: кто здесь мама, кто главный взрослый, кому ребёнок должен быть лоялен? Он может одновременно любить бабушку, скучать по матери, сердиться на неё и чувствовать себя предателем одного взрослого, когда привязывается к другому. В режимной модели Джеффри Янга за этим могут стоять Уязвимый ребёнок, который боится новой потери; Покорный капитулянт, который старается быть удобным; Отстранённый защитник, который решает меньше чувствовать и ни от кого не зависеть; иногда — Сверхконтролёр, пытающийся предусмотреть всё, чтобы больше никогда не оказаться беспомощным. Но это не обязательный сценарий. Тёплая, принимающая бабушка может стать мощным защитным фактором и иногда дать ребёнку больше стабильности, чем его собственные родители могли дать в тот период жизни. Поэтому, когда взрослый человек говорит мне: «Меня воспитала бабушка, и она очень меня любила», мне важно понять не только, сколько любви там было. Мне хочется понять, что происходило с тем маленьким ребёнком, когда он смотрел на других детей рядом с их мамами и папами — и какое объяснение собственной истории он тогда придумал. Ваша, Елена ♥️

Почему в отношениях мы иногда становимся настолько удобными, что перестаём понимать, чего хотим сами? Сначала всё выглядит совершенно безобидно. «Мне всё равно, выбирай ты». «Давай как тебе удобно». «Я не хочу ссориться из-за такой мелочи». «Ничего страшного, потерплю». «Если тебе это нравится, пусть будет так». Один раз. Второй. Десятый. И постепенно человек может привыкнуть подстраиваться настолько, что вопрос «А чего хочу я?» начинает вызывать настоящее затруднение. Иногда это происходит из страха потерять отношения. Кажется, что если не спорить, не предъявлять требований, не показывать раздражение и всегда идти навстречу, рядом с вами будет легче оставаться. Но у такой стратегии есть цена. Партнёр привыкает к удобной версии вас. А вы сами постепенно перестаёте понимать, где заканчивается компромисс и начинается отказ от себя. В схемотерапии подобное поведение может быть связано со схемой подчинения или поиска одобрения: собственные желания отходят на второй план, потому что безопасность отношений кажется важнее возможности быть собой. И тогда человек может даже искренне говорить: «Я просто неконфликтный». Хотя за этим иногда стоит не спокойствие, а страх. Страх, что если я скажу, что мне не нравится, меня разлюбят. Если откажу - обидятся. Если попрошу о чём-то для себя - сочтут эгоистом. Если покажу настоящего себя - могут уйти. Но близость устроена парадоксально. Если для того, чтобы вас любили, вам постоянно приходится быть удобным, партнёр в какой-то момент может уже и не знать, с кем именно он находится рядом. И вы тоже. Поэтому иногда полезно остановиться и задать себе несколько простых вопросов: Чего я хочу? Что мне не нравится? На что я соглашаюсь только из-за страха реакции другого человека? И, пожалуй, самый важный: Если бы я точно знала, что меня не бросят за моё «нет», что бы я начала говорить и делать по-другому? Ваша, Елена ♥️

Почему в отпуске вдруг становится хуже Есть довольно неприятный парадокс: человек может месяцами мечтать об отпуске, считать дни до самолёта, быть уверенным, что ему просто необходимо выспаться, перестать работать и наконец оказаться у моря, — а через несколько дней обнаружить себя не счастливым и отдохнувшим, а почему-то тревожным, раздражённым, опустошённым или совершенно без сил. И первая мысль обычно: со мной что-то не так. Я даже отдыхать не умею. Но дело может быть совсем в другом. Наша обычная жизнь, даже очень утомительная, одновременно является психологическим каркасом. Утром нужно встать. Есть работа, дети, встречи, пациенты или клиенты, коллеги, дорога, спорт, покупки, обязательства. И вместе с этим каждый день человек получает десятки маленьких подтверждений собственного существования: я специалист. Я мать. Я жена. Я кому-то нужен. Я что-то умею. Я справляюсь. Я зарабатываю. Я принимаю решения. У моей жизни есть форма. А потом человек приезжает в отпуск — и значительная часть этого каркаса исчезает. И вот здесь может обнаружиться то, что дома было почти не слышно. В схемотерапии мы сказали бы, что ослабление привычных компенсаторных стратегий иногда открывает доступ к режиму Уязвимого ребёнка. К той части личности, в которой живут одиночество, стыд, ощущение собственной незначимости, покинутости, эмоциональной депривации, дефективности. А следом вполне может проснуться и внутренний Критик: посмотри на себя, другие радуются, а ты даже здесь несчастна; столько денег потрачено, а тебе опять плохо; что тебе вообще ещё нужно? И тогда возникает очень большой соблазн срочно снова построить каркас. Только теперь из отпуска. Завтрак. Море. Анимация. Экскурсия. Ресторан. Аквапарк. Шопинг. Ещё одна экскурсия. Вечером шоу. Завтра обязательно куда-нибудь поехать. Отель предлагает «ультра всё включено», а психика незаметно превращает это в «ультра всё заполнено». Снаружи это выглядит как насыщенный отдых. Психологически же иногда оказывается всё тем же избеганием встречи с собой, только в более красивых декорациях. В терминах схемотерапии это может быть режим Отстранённого самоуспокоителя: мне нужно постоянно что-то потреблять — впечатления, еду, алкоголь, покупки, развлечения, информацию, — чтобы не оставаться наедине с тем, что начинает подниматься в тишине. У другого человека включается Гиперкомпенсатор: отдых тоже должен быть идеальным, насыщенным, продуктивным, таким, чтобы потом было что показать и о чём рассказать. А рядом всё тот же Требовательный родитель: мы заплатили за отпуск — значит, надо использовать каждую минуту. И организм снова не отдыхает. Меняются декорации, но не внутренний режим существования. Поэтому человек действительно может приехать домой более уставшим, чем уезжал. Не только физически. За время отпуска он мог впервые за долгое время оказаться рядом с собственной тревогой, одиночеством, неудовлетворённостью отношениями, депрессивным состоянием, накопленной усталостью или вопросами о собственной жизни, для которых в рабочем расписании просто не оставалось пространства. Отпуск в этом смысле не всегда лечит. Порой он скорее проявляет. Как море во время отлива вдруг показывает то, что всё это время находилось под водой. И, может быть, особенно трудно выдержать именно этот момент — не торопиться немедленно заполнить возникшую пустоту очередным рестораном, экскурсией или впечатлением, а хотя бы немного побыть рядом с вопросом: что именно стало слышно во мне, когда моя обычная жизнь наконец замолчала?

ПОЧЕМУ СТАБИЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ ИНОГДА КАЖУТСЯ СКУЧНЫМИ «Он меня любит, обеспечивает, заботится обо мне. Но мне почему-то скучно». Такое действительно бывает. Иногда человек привыкает воспринимать любовь через сильные эмоции: ревность, неопределённость, расставания и примирения, постоянный страх потерять другого. Когда отношения спокойные, предсказуемые и безопасные, внутри может появиться странное ощущение: «А где чувства? Почему меня так не тянет к нему?» Если в прошлом близость была связана именно с эмоциональными качелями, стабильность может восприниматься как отсутствие любви. Но есть и совсем другая история. Иногда мужчина искренне считает: «Я тебе всё даю. Квартира есть, машина есть, деньги есть. Что тебе ещё нужно?» А женщине при этом может быть одиноко в этих отношениях. Потому что материальная забота и эмоциональная близость - не одно и то же. Можно обеспечить семью всем необходимым, но при этом не интересоваться тем, что чувствует близкий человек, не разговаривать с ним, не замечать его переживания, не быть рядом эмоционально. И тогда женщина может чувствовать себя не любимой, а просто обеспеченной. Мне кажется важным не смешивать эти две ситуации. В одной человек действительно может путать любовь с эмоциональными качелями и не уметь чувствовать себя спокойно в близости. В другой - спокойные отношения могут быть вполне здоровыми, но в них действительно не хватает эмоционального контакта. И здесь полезно задать себе вопрос: «Мне скучно, потому что рядом со мной безопасно? Или мне одиноко, потому что между нами действительно нет эмоциональной близости?» Это очень разные переживания. Ваша, Елена ♥️

ПОЧЕМУ НЕВЕСТКА ДОЛЖНА ЗАВОЁВЫВАТЬ СЕМЬЮ МУЖА, А ЗЯТЬ - НЕТ? Есть интересная вещь, которую мы часто воспринимаем как норму. Мужчина приходит в семью женщины - становится женихом, мужем, зятем. И от него обычно не ждут, что он будет годами доказывать родителям жены, какой он хороший. А женщина, становясь невесткой, может столкнуться с совершенно другими ожиданиями: «Ты должна понравиться его маме». «Ты должна найти с ней общий язык». «Ты должна уважать его родителей». «Ты должна чаще приезжать». «Ты должна быть хорошей женой и хорошей невесткой». И здесь мне хочется задать вопрос: почему эти обязанности так часто распределяются именно по полу? В нашей культуре от женщины действительно может ожидаться гораздо больше. Она должна быть хорошей дочерью, хорошей женой, хорошей матерью, хорошей хозяйкой, хорошей невесткой. При этом мужчине гораздо реже предлагают такой же список обязательств перед семьёй женщины. И это уже может быть одной из форм сексизма - когда определённое поведение считается обязательным для человека только из-за того, что он женщина. Особенно хорошо это видно в отношениях между невесткой и свекровью. Представьте ситуацию: сын женился и стал проводить с матерью меньше времени. Его жена может услышать: «Она тебя от нас забрала». «Раньше ты был другим». «Ты стал меньше общаться с семьёй из-за неё». И ответственность за изменение отношений сына с матерью часто автоматически оказывается на женщине. Но взрослый мужчина сам принимает решения о том, сколько времени проводить с родителями, какие границы устанавливать и как строить отношения с женой. Невестка не обязана завоёвывать расположение семьи мужа, чтобы доказать, что она достойна быть его женой. Так же как зять не обязан проходить испытание на соответствие ожиданиям семьи женщины. Мне кажется важным замечать такие вещи именно в повседневной жизни. Сексизм далеко не всегда выглядит как открытая дискриминация. Он может звучать гораздо привычнее: «Ты же женщина». «Ты должна». «У тебя такая роль». «Так принято». И когда мы начинаем задавать вопрос «почему она должна?», иногда становится видно, что за привычным правилом стоит всего лишь представление о том, какой женщине положено быть. А какие подобные требования к женщинам вы встречаете в своей семье или окружении? Ваша, Елена ♥️

ПОЧЕМУ ДАЖЕ БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ НЕ ВСЕГДА ДАЮТ ОЩУЩЕНИЕ БЕЗОПАСНОСТИ Иногда человек приходит на терапию и говорит: «Я хорошо зарабатываю, но деньги у меня будто не задерживаются». Или: «Я могу позволить себе гораздо больше, но каждый раз чувствую вину, когда трачу на себя». На первый взгляд кажется, что здесь вопрос только в финансовых привычках. Но мне важно посмотреть глубже. Потому что отношение к деньгам формируется не только из того, сколько мы зарабатываем. Оно формируется ещё и из того, что мы слышали о деньгах в семье. «Это всё не твоё». «Мы тебя вырастили - теперь ты нам должен». «Сам ты деньгами распоряжаться не умеешь». «Богатство до добра не доводит». Для ребёнка такие фразы постепенно могут становиться убеждениями: «Если у меня есть деньги, я кому-то должен». «Тратить на себя - эгоистично». «Чтобы быть хорошим сыном или дочерью, я должен отдавать». И человек вырастает. Начинает хорошо зарабатывать, но деньги по-прежнему могут вызывать тревогу, вину или ощущение долга. Он может спокойно тратить на других, но испытывать вину, покупая что-то для себя. Может помогать близким больше, чем действительно хочет. Или тревожиться каждый раз, когда на счёте появляется крупная сумма. В EMDR мы можем работать не только с самой мыслью «мне нельзя иметь много денег», но и с опытом, из которого она сформировалась. Например, с ситуацией, когда ребёнка заставили отдать свои деньги. Или когда его стыдили за желание что-то купить. И постепенно убеждение «я должен отдавать всё семье» может перестать ощущаться как безусловное правило. Человек начинает замечать: «Я уже взрослый». «Деньги, которые я заработал, принадлежат мне». «Я могу помогать близким и при этом иметь собственные границы». Поэтому мне здесь гораздо интереснее не вопрос: «Как научить человека правильно обращаться с деньгами?» А другой: «Почему деньги вызывают у него именно такие чувства?» Понимание этого механизма позволяет постепенно принимать финансовые решения не только из страха, вины или чувства долга, а из собственного выбора. Ваша, Елена ♥️

ЧТО ПРОИСХОДИТ С РЕБЁНКОМ, КОТОРОМУ НЕ РАЗРЕШАЮТ ЧУВСТВОВАТЬ Сейчас можно услышать много критики в адрес психологов: «Во всём опять виноваты родители». Но задача специалиста вообще не в том, чтобы найти виноватого. Мне важно другое: понять, в какой среде формировался человек и чему эта среда научила его по отношению к собственным чувствам. Представьте ребёнка, который говорит: «Мне страшно». А в ответ слышит: «Ерунда. Чего ты боишься?» Он злится: «Не смей злиться на мать». Ему больно: «Ничего страшного не произошло, тебе не больно» Он расстроен: «Другим гораздо тяжелее, а ты из-за такой мелочи плачешь». С точки зрения взрослого это могут быть обычные фразы. Для ребёнка постепенно складывается совсем другое сообщение: «Моим чувствам нельзя доверять». Такое окружение называют инвалидирующим. Ребёнка не учат распознавать свои эмоции, понимать, что с ним происходит, и справляться с сильными переживаниями. От него требуют контролировать эмоции, но не дают инструментов, как это делать. В результате человек может вырасти взрослым, который не понимает, что именно с ним происходит. «Я не знаю, мне действительно плохо или я всё преувеличиваю». «Может, со мной что-то не так, раз я это чувствую?» «Наверное, я не имею права так реагировать». А когда обычные способы выразить свои чувства не работают, человек может постепенно переходить к более сильным реакциям. В книге Марши Линехан, посвящённой когнитивно-поведенческой терапии расстройств личности, этот механизм описан как одна из важных частей развития эмоциональной дисрегуляции. И здесь особенно важно: речь не только о родителях и не только о плохом отношении. Инвалидирующей может быть любая среда, в которой человек регулярно получает сообщение, что его переживания неправильные, чрезмерные или не заслуживают внимания. Исследования действительно обнаруживают связь между неблагоприятным детским опытом и последующими психологическими трудностями, в том числе с пограничным расстройством личности. При этом детская травма или сексуализированное насилие сами по себе не означают, что у человека обязательно разовьётся ПРЛ. Это один из факторов риска среди множества других. Поэтому мне гораздо интереснее не вопрос: «Кто виноват в том, каким стал этот человек?» А другой: «Как человек научен относится к своим чувствам и эмоциям? Как он их регулирует? Доверяет ли он себе?» Понимание этого механизма даёт гораздо больше для терапии, чем поиск виноватого. Ваша, Елена ♥️

ПОЧЕМУ МЫ ПОСТОЯННО СРАВНИВАЕМ СЕБЯ С ДРУГИМИ «А почему четыре, а не пять?» «А вот Саша уже получил пятёрку». «Посмотри на Петю - он учится лучше». «А у Маши уже получилось». Для ребёнка такие фразы постепенно становятся не просто замечаниями взрослых. Они формируют способ смотреть на себя: чтобы понять, достаточно ли я хорош, нужно посмотреть, как у других. Ребёнок ещё не умеет самостоятельно оценивать свои способности и достижения. Он ориентируется на реакцию родителей. И если похвала часто зависит от результата, а внимание появляется в основном там, где есть успех, внутри может закрепиться ощущение: со мной что-то не так, я пока недостаточно хорош. С возрастом эта привычка никуда не исчезает. Взрослый человек уже может иметь хорошую работу, зарабатывать больше, чем когда-либо мечтал, иметь семью, путешествовать, заниматься любимым делом. Но внутри всё равно может звучать знакомое: «А почему у них лучше?» Причём сравнение редко заканчивается на одном результате. Вы едете во Вьетнам, а мама присылает фотографию знакомых с Мальдив: «Вот посмотри, как люди отдыхают». Вы покупаете квартиру, а кто-то уже купил дом. Вы развиваете бизнес, а другой человек открыл второй. Вы смотрите на собственную жизнь и вместо удовлетворения начинаете искать, где именно вы опять не дотянули. Социальные сети делают этот процесс практически бесконечным. Человек открывает ленту не только посмотреть, как живут другие, но и проверить себя: где я сейчас относительно них? И парадокс в том, что после такого сравнения легче не становится. Чужой успех может вызывать не восхищение, а раздражение, зависть и сильное недовольство собой: «У него получилось. А со мной что не так?» В основе такого переживания часто находится не сам чужой успех, а собственное ощущение недостаточности. В схемотерапии это может быть связано со схемой дефективности и поиском одобрения: человеку всё время требуется подтверждение собственной ценности, а ориентиром становятся достижения и реакция окружающих. Тогда возникает замкнутый круг. Человек сравнивает себя с другими, находит то, в чём проигрывает, испытывает недовольство собой и снова идёт смотреть, как живут другие. И даже очередное достижение не даёт ощущения «мне достаточно». В такой ситуации важно смотреть не только на то, с кем вы себя сравниваете. Гораздо важнее понять: почему ваша собственная ценность каждый раз оказывается зависимой от того, насколько хорошо у кого-то другого? Ваша, Елена ♥️

ПОЧЕМУ МЫ СНОВА ВЫБИРАЕМ ОТНОШЕНИЯ, В КОТОРЫХ НАС НЕ ВЫБИРАЮТ После отношений, в которых было много неопределённости, человек может решить: «Больше никогда не хочу такого». Но проходит время, появляется новый человек - и знакомый сценарий повторяется. Здесь важно понимать одну вещь: психика привыкает не только к хорошему. Она привыкает к знакомому. Если в прошлых отношениях любовь была связана с ожиданием, тревогой и необходимостью постоянно заслуживать внимание партнёра, такое напряжение постепенно становится привычным состоянием. Человек может постоянно следить за настроением другого, искать признаки охлаждения, ждать сообщения, пытаться понять, что произошло, и думать, что сделать, чтобы вернуть близость. В таких отношениях много эмоциональных перепадов: сегодня человек рядом, завтра отдаляется, потом снова проявляет тепло. И именно эта непредсказуемость может удерживать особенно сильно. Когда после этого появляются спокойные отношения, где партнёр последователен, открыт и не заставляет постоянно сомневаться в своих чувствах, они могут казаться непривычными. «Мне с ним спокойно, но почему я ничего не чувствую?» Хотя отсутствие постоянного напряжения ещё не означает отсутствие чувств. Иногда человек путает любовь с тем эмоциональным напряжением, к которому привык. И тогда проблема уже не только в выборе конкретного партнёра. Важно понять, какие отношения сам человек привык считать близостью и любовью. Если отношения каждый раз должны быть завоеванием, ожиданием и доказательством собственной ценности, стоит остановиться и посмотреть на этот сценарий внимательнее. Не только на то, кого мы выбираем, но и на то, какое место в этих отношениях отводим себе. Ваша, Елена ♥️

ПОЧЕМУ НАС НЕ ВСЕГДА ТЯНЕТ К ТЕМ, КТО НАМ ПОДХОДИТ? Представьте: перед вами человек, с которым всё вроде бы хорошо. Он внимательный, уважает ваши границы, умеет разговаривать, не исчезает на несколько дней, у вас похожие взгляды на жизнь. Рядом спокойно. Но внутри ничего не происходит. Нет сильного волнения. Нет желания постоянно проверять телефон. Нет ощущения, что вас буквально тянет к этому человеку. И появляется мысль: «Наверное, это просто не мой человек». Но что, если дело не всегда в человеке? Мы привыкли воспринимать сильное притяжение как доказательство совместимости. Чем сильнее эмоции, тем сильнее кажется чувство. При этом сильные переживания могут появляться совсем по другим причинам. Например, человек то приближает нас, то отдаляется. Мы ждём его сообщения, радуемся, когда он появляется, тревожимся, когда снова исчезает. Получается эмоциональная карусель: напряжение, надежда, облегчение, снова напряжение. Такое состояние действительно может ощущаться как очень сильная влюблённость. А спокойный человек рядом с нами на этом фоне может казаться «скучным». Хотя именно с ним впервые появляется возможность строить отношения без постоянного ожидания следующего эмоционального всплеска. Есть ещё одна интересная вещь. Наше представление о близости формируется задолго до первых романтических отношений. То, как с нами разговаривали, насколько доступными были родители, можно ли было показывать свои чувства, приходилось ли заслуживать внимание - всё это становится частью нашего опыта. И во взрослом возрасте мы можем бессознательно искать знакомые ощущения. Не обязательно знакомого человека. Именно ощущения. Если близость для нас когда-то была связана с ожиданием, тревогой и попытками заслужить внимание, спокойные отношения могут поначалу восприниматься непривычно. А непривычное легко принять за отсутствие чувств. Отсюда и возникает парадокс: человек может быть нам очень подходящим, но эмоционально «не цеплять». И здесь полезно задать себе несколько вопросов: • Мне действительно неинтересен этот человек или рядом с ним просто спокойно? • Я хочу быть с ним или мне нужна именно сильная эмоциональная реакция? • Что я чувствую, когда человек становится ближе? • Какие отношения кажутся мне привлекательными - спокойные или те, где постоянно приходится добиваться внимания? • Не путаю ли я тревогу с влюблённостью? Это не означает, что нужно заставлять себя строить отношения с человеком, к которому совсем нет интереса. Но прежде чем решить «между нами нет химии», бывает полезно понять, что именно мы называем химией. А у вас бывало, что человек сначала казался совершенно неинтересным, а чувства появлялись уже позже?

ЛЕНЬ, ДЕПРЕССИЯ И ГРЕХ УНЫНИЯ. ЭТО НЕ ОДНО И ТО ЖЕ Ко мне обратился молодой человек, 23 лет. Он почти перестал выходить из дома, с трудом вставал с кровати, потерял интерес к тому, что раньше приносило удовольствие, не мог сосредоточиться, постоянно чувствовал усталость. После первичной диагностики и консультации психиатра была диагностирована клиническая депрессия. Но едва ли не тяжелее самой болезни оказалось отношение близких. «Возьми себя в руки». «Хватит лениться». «Это просто уныние, а уныние — грех». К симптомам депрессии добавлялось чувство вины: я не просто не справляюсь — я сам виноват в том, что со мной происходит. После назначенного психиатром лечения антидепрессантом из группы СИОЗС и психотерапии примерно через два месяца состояние заметно улучшилось. Появились силы, интерес к жизни, желание общаться и строить планы. Терапия продолжалась около полугода: мы работали уже не только с симптомами, но и с психологическими факторами, поддерживавшими его уязвимость к депрессии. Этот случай хорошо показывает, почему лень, уныние и депрессию важно не смешивать. Лень — вообще не медицинский диагноз, а бытовое обозначение нежелания прилагать усилия. Человек может откладывать трудное или неприятное, но его способность хотеть, радоваться, интересоваться и включаться в привлекательную деятельность в целом сохранена. Хотя и за тем, что мы привычно называем ленью, могут скрываться тревога, страх неудачи, перфекционизм, протест или истощение. Уныние — категория духовная. В христианской традиции это состояние внутреннего отказа от надежды и духовного усилия, малодушие, нерадение, переживание бессмысленности. У святых отцов уныние описывается не как психиатрическое заболевание, а как состояние души и отношения человека к собственной духовной жизни. Депрессия — психическое расстройство с определёнными диагностическими критериями. Устойчиво сниженное настроение и/или утрата интереса и удовольствия сохраняются большую часть дня почти ежедневно не менее двух недель. Могут появляться выраженная утомляемость, нарушения сна и аппетита, заторможенность, трудности концентрации, чувство никчёмности и вины, безнадёжность, иногда — мысли о смерти. Внешне всё это действительно может выглядеть похоже: человек лежит, ничего не делает, избегает общения, перестаёт интересоваться привычными вещами. Но внешнее поведение ещё ничего не говорит о его причине. При том, что принято называть ленью, человек чаще может, но не хочет прилагать усилие. При депрессии человек очень часто хочет, но не может: у него нарушена сама способность испытывать удовольствие, инициировать деятельность, концентрироваться, выдерживать обычную нагрузку. А уныние вообще нельзя диагностировать по тому, что человек лежит на диване, мало работает или говорит: «Мне ничего не хочется». Это духовное понятие, а не название любого состояния сниженной активности. Именно поэтому мне кажется опасным ставить знак равенства между этими тремя состояниями. Депрессия не становится ленью оттого, что окружающим трудно её понять. И она не становится грехом оттого, что человек верующий. Иногда прежде, чем призывать человека «взять себя в руки», гораздо важнее понять, что именно сейчас не позволяет ему эти руки поднять. Ваша, Елена ♥️

А ЧТО ЦЕРКОВЬ ГОВОРИТ О РАЗВОДЕ? В сегодняшнем Reels мы разбирали вопрос о разводе с точки зрения психологии. А сейчас я хочу посмотреть на него с другой стороны — с точки зрения христианства. Для православного человека брак имеет особое значение. Это не просто отношения двух людей и не только юридический союз. В Церкви брак воспринимается как Таинство и как союз, который предполагает верность и стремление сохранить семью на всю жизнь. В «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» прямо говорится о нерасторжимости православного брака. Там же развод называется крайней мерой. И здесь возникает закономерный вопрос: значит ли это, что христианин должен сохранять брак при любых обстоятельствах? Если обратиться к Евангелию, мы увидим, что Христос говорит о разводе в связи с прелюбодеянием: «Кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния…» Именно прелюбодеяние в церковной традиции рассматривается как основание для расторжения брака. При этом история церковного отношения к браку гораздо шире: В «Основах социальной концепции РПЦ» перечислены и другие обстоятельства, которые могут быть основанием для расторжения церковного брака: посягательство на жизнь или здоровье супруга или детей, тяжёлая душевная болезнь, хронический алкоголизм или наркомания и ряд других ситуаций. И мне кажется важным обратить внимание именно на это. Когда мы говорим: «Православие против развода», легко представить себе очень простое правило: какой бы ни была семейная жизнь, супруги должны оставаться вместе. Но церковная позиция устроена сложнее. Церковь действительно призывает сохранять брак, работать над отношениями, проходить через семейные кризисы, искать возможность примирения. В том же документе говорится о пастырской задаче оберегать целостность брака и предотвращать развод в ситуациях семейных конфликтов. Но есть ситуации, когда вопрос уже выходит далеко за пределы обычного семейного конфликта. Когда один из супругов угрожает жизни или здоровью другого человека. Когда в семье присутствует тяжёлая зависимость, которую человек не признаёт и не хочет лечить. Когда тяжёлое заболевание создаёт серьёзную угрозу для самого человека или его близких. Когда супружеская верность уже разрушена. Здесь мы снова приходим к вопросу, который обсуждали в психологическом Reels: всегда ли сохранение брака является высшей ценностью? Христианство очень высоко ставит ценность семьи. Но это не означает, что человек должен закрывать глаза на разрушение собственной жизни или подвергать опасности детей и близких ради формального сохранения брака. И здесь мне кажется особенно важным не искать универсальный ответ вроде «разводиться всегда» или «разводиться нельзя». Каждая такая ситуация требует отдельного рассмотрения. В ней есть и духовная сторона, и человеческая, и семейная, и порой медицинская. Если человек верующий, ему может быть важно обсудить происходящее не только с психологом, но и со священником. У каждого специалиста здесь своя область ответственности. А ещё я бы предложила задуматься над одним вопросом: если брак должен сохраняться, то что именно мы пытаемся сохранить? Сам факт совместной жизни? Или любовь, верность, уважение, заботу и возможность двух людей действительно оставаться семьёй? Мне кажется, этот вопрос гораздо сложнее, чем просто «можно ли православному человеку разводиться». Ваша, Елена 🤍

Я особенный(ая) Иногда за взрослым ощущением «я особенная», «я чувствую людей», «у меня невероятная интуиция», «мне снятся вещие сны» стоит довольно печальная детская история. Мама рассказывает маленькой дочери об изменах отца, плачет, советуется с ней, делится страхами и говорит: «Только ты меня понимаешь». Отец делает сына своим союзником в конфликте с матерью. Ребёнок становится хранителем взрослых тайн, утешителем, советчиком, эмоциональной опорой. Но детская психика не может подумать: «Мои родители нарушают межпоколенческие границы и возлагают на меня непосильную эмоциональную нагрузку». Она находит другое объяснение: «Наверное, я особенный. Я взрослее других. Я глубже чувствую. Я понимаю то, чего не понимают остальные». И постепенно нагрузка превращается в идентичность. Кроме того, такой ребёнок действительно учится невероятно тонко считывать людей. По выражению лица, голосу, шагам за дверью, едва заметному изменению настроения. То, что позднее может переживаться как «особая интуиция», иногда оказывается прекрасно натренированной гипервигилантностью: нервная система научилась замечать малейшие сигналы, поскольку когда-то от этого зависело чувство безопасности. Это совершенно не означает, что любую интуицию, необычный опыт или духовные переживания следует объявить следствием травмы. Психологу вообще полезно сохранять скромность перед тем, чего он не может знать. Мне интереснее другое: какую функцию вера в собственную исключительность выполняет в психике конкретного человека? Иногда ответ находится в детстве. И поэтому несколько вещей, которые родителю действительно важно не делать: — не посвящать ребёнка в подробности супружеских конфликтов, измен, сексуальной жизни и других взрослых отношений; — не делать его судьёй между мамой и папой и не спрашивать: «Кто из нас прав?»; — не использовать ребёнка как психолога, которому можно регулярно изливать собственное отчаяние, страх, одиночество и обиды; — не превращать его в доверенное лицо фразами «только тебе я могу это рассказать», «ты единственный, кто меня понимает»; — не возлагать на него ответственность за своё эмоциональное состояние: «не расстраивай меня», «если бы не ты, я не знаю, что бы со мной было»; — не делать ребёнка своим союзником против второго родителя; — не восхищаться его «не по годам взрослостью», если за этой взрослостью стоит необходимость заботиться о взрослых вместо того, чтобы оставаться ребёнком. Ребёнку не нужно быть особенным, чтобы заслужить близость с родителем. Ему гораздо нужнее иметь рядом взрослого, рядом с которым можно не угадывать, не спасать, не утешать, не хранить чужие тайны и не понимать больше, чем способен вместить его возраст. Просто быть ребёнком. Ваша, Елена ♥️

Утренняя мысль. Об определённости Не пытайтесь обрести покой, сделав будущее определённым. Это всё равно не получится. Попробуйте определить свою позицию сегодня: что для вас главное, каким вам важно быть и что вы можете делать сейчас. В Евангелии удивительно точно об этом: «Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». (Мф. 6:21). «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его». (Мф. 6:33). «Не заботьтесь о завтрашнем дне… довольно для каждого дня своей заботы». (Мф. 6:34). Может быть, определённость — это не когда я знаю, что будет. А когда я знаю, куда направлено моё сердце и что мне делать сегодня.

6 сентября ушёл из жизни Павел Моисеевич Касьяник — один из тех, кто стоял у истоков схема-терапии в России. Учёный, психолог, преподаватель, тренер и супервизор ISST, человек, у которого учились поколения специалистов. Для меня большая честь, что мне довелось быть знакомой с Павлом Моисеевичем и однажды оказаться рядом с ним в этом кадре. Светлая память великому профессионалу и Учителю!

МАМА ИЛИ ЖЕНА: КОГО МУЖЧИНА ВЫБИРАЕТ? Вопрос «кто важнее - мама или жена?» на самом деле не про соревнование двух женщин. Он про место каждого человека в системе отношений. Семья мужчины и женщины - это диада. Двое взрослых людей, которые создали собственную семью и становятся друг для друга главными партнёрами. У родителей остаётся своё важное место. Но это уже расширенная семья, которая не должна определять жизнь пары. Проблемы начинаются, когда мама продолжает оставаться тем человеком, который «лучше всех знает», как сыну жить, с кем ему быть, как воспитывать детей и строить отношения с женой. А мужчина принимает её мнение как последнее слово. С точки зрения теории привязанности это может быть связано с тем, что эмоциональная связь с родителем остаётся настолько сильной, что собственная семья не становится самостоятельной системой. В схемотерапии здесь могут проявляться схемы подчинения, поиска одобрения, страха отвержения или недостаточной автономии. И мужчина может искренне говорить:

«Я просто очень люблю маму».

Но вопрос не в том, любит ли он её. Вопрос в другом: может ли он любить мать и при этом не позволять ей управлять своей взрослой жизнью? Зрелая сепарация - это не отказ от родителей. Это способность сказать:

«Мама, я тебя люблю и уважаю. Но решения о моей семье мы принимаем с женой».

Жена не становится «важнее мамы». Она становится партнёром в новой семье, которую мужчина создал уже сам.