PSYхология с Любовью 💛🤝❤️
الذهاب إلى القناة على Telegram
Практикующий психолог, схема-терапевт, EMDR терапевт, член международной ассоциации EMDR терапевтов, психолог МГУ, магистр психологии, православный психолог. Психосоматика, травмы, созависимость, семейные, детско- родительские отношения.
إظهار المزيد340
المشتركون
-124 ساعات
-37 أيام
-330 أيام
جاري تحميل البيانات...
القنوات المماثلة
لا توجد بيانات
هل تواجه مشاكل؟ يرجى تحديث الصفحة أو الاتصال بمدير الدعم الخاص بنا.
سحابة العلامات
الإشارات الواردة والصادرة
---
---
---
---
---
---
جذب المشتركين
سبتمبر '26
سبتمبر '260
في 0 قنوات
أغسطس '26
+5
في 0 قنوات
Get PRO
يوليو '26
+8
في 0 قنوات
Get PRO
يونيو '26
+14
في 3 قنوات
Get PRO
مايو '26
+1
في 0 قنوات
Get PRO
أبريل '260
في 0 قنوات
Get PRO
مارس '26
+4
في 0 قنوات
Get PRO
فبراير '26
+9
في 0 قنوات
Get PRO
يناير '26
+219
في 0 قنوات
Get PRO
ديسمبر '25
+9
في 0 قنوات
Get PRO
نوفمبر '25
+3
في 0 قنوات
Get PRO
أكتوبر '25
+8
في 0 قنوات
Get PRO
سبتمبر '25
+12
في 0 قنوات
Get PRO
أغسطس '25
+83
في 0 قنوات
Get PRO
يوليو '25
+471
في 0 قنوات
Get PRO
يونيو '25
+39
في 0 قنوات
Get PRO
مايو '25
+107
في 0 قنوات
Get PRO
أبريل '25
+83
في 1 قنوات
Get PRO
مارس '25
+185
في 0 قنوات
Get PRO
فبراير '250
في 0 قنوات
Get PRO
يناير '250
في 0 قنوات
Get PRO
ديسمبر '24
+45
في 0 قنوات
Get PRO
نوفمبر '240
في 0 قنوات
Get PRO
أكتوبر '24
+2
في 0 قنوات
Get PRO
سبتمبر '240
في 0 قنوات
Get PRO
أغسطس '240
في 0 قنوات
Get PRO
يوليو '24
+3
في 0 قنوات
Get PRO
يونيو '240
في 0 قنوات
Get PRO
مايو '24
+5
في 0 قنوات
| التاريخ | نمو المشتركين | الإشارات | القنوات | |
| 05 سبتمبر | 0 | |||
| 04 سبتمبر | 0 | |||
| 03 سبتمبر | 0 | |||
| 02 سبتمبر | 0 | |||
| 01 سبتمبر | 0 |
منشورات القناة
КОГДА РОДИТЕЛИ ПРОДОЛЖАЮТ ЖИТЬ ВНУТРИ НАС
Можно давно жить отдельно от родителей. Самостоятельно зарабатывать, принимать решения, воспитывать собственных детей и даже практически не обращаться к маме и папе за советом.
И всё равно в некоторых ситуациях чувствовать себя рядом с ними маленьким ребёнком.
Потому что сепарация — это не только про то, насколько далеко вы живёте от родителей.
Отношения с родителями постепенно становятся частью нашей внутренней реальности. Мы усваиваем не только их слова, но и то, каким, по их мнению, должен быть хороший ребёнок. Что правильно. Что неправильно. За что можно гордиться собой. А за что должно быть стыдно.
Со временем родителям уже не обязательно что-то говорить.
Мы начинаем говорить это себе сами.
«Не стоит им перечить».
«Мама расстроится».
«Нужно быть благодарной».
«Хорошая дочь так не поступает».
«Не надо делать то, что их огорчит».
«А что они обо мне подумают?»
И иногда человек даже не замечает, что принимает решение не исходя из собственного желания, а пытаясь избежать воображаемого родительского недовольства.
Можно выбрать профессию, которую действительно не любишь, потому что «так надёжнее».
Можно отказаться от отношений, которые родители никогда бы не одобрили.
Можно годами доказывать, что ты успешный, состоявшийся и достойный.
Можно испытывать чувство вины каждый раз, когда выбираешь себя.
И при этом искренне считать, что «я просто такой человек».
Вот здесь становится особенно интересно.
Потому что то, что когда-то было внешним требованием, со временем может превратиться во внутренний голос.
И тогда уже не нужно, чтобы кто-то говорил: «Ты должна».
Внутри уже есть тот, кто скажет это за них.
Причём этот внутренний голос не всегда звучит жёстко. Иногда он очень убедителен и даже заботлив.
«Подумай о родителях».
«Ну зачем их расстраивать?»
«Ты же не хочешь быть эгоисткой».
«Можно было бы поступить и получше».
И мы принимаем эти мысли за собственные.
Но важный вопрос здесь не в том, чей именно голос мы слышим.
А в том, можем ли мы остановиться и спросить себя:
«А чего хочу я?»
Не мама.
Не папа.
Не тот ребёнок, который когда-то очень хотел быть хорошим.
А я - взрослый человек, который сейчас принимает это решение.
Сепарация не означает перестать любить родителей, спорить с ними по каждому поводу или вычеркнуть их из своей жизни.
Она скорее про то, чтобы отношения с родителями перестали быть единственным ориентиром, по которому вы определяете, правильно ли живёте.
Родительский голос может оставаться внутри.
Но постепенно появляется возможность услышать рядом с ним свой собственный.
И, возможно, именно с этого начинается настоящая взрослая свобода.
Ваша,
Елена ♥️
| 2 | Обсессия.
Наверное, одна из самых мучительных вещей в близости — невозможность получить гарантию.
Можно прожить вместе двадцать лет, родить детей, пройти болезни, кризисы, переезды, знать привычки друг друга до мельчайших подробностей — и всё равно рядом остается отдельный человек. С собственной волей. Собственным внутренним миром. И возможностью однажды выбрать не меня.
Для психики, которая когда-то уже пережила расставание, непредсказуемость любви может быть почти невыносима. Тогда появляется соблазн уменьшить свободу другого хотя бы настолько, чтобы стало спокойнее: чаще писать, спрашивать, проверять, требовать подтверждений, болезненно реагировать на дистанцию, становиться незаменимым, иногда даже бессознательно создавать такую систему отношений, из которой партнеру трудно выйти.
И мне кажется, Obsession Карри Баркера доводит именно эту фантазию до предела.
Беар получает то, чего иногда втайне хочется очень испуганной части человека: абсолютную гарантию, что его не оставят.
Только вместе с возможностью быть отвергнутым исчезает и возможность быть выбранным.
В схема-терапии я бы думала здесь о той точке, где схема покинутости перестает просто причинять боль и начинает организовывать отношения вокруг себя. Человек уже не столько встречается с другим, сколько пытается сделать всё возможное, чтобы никогда больше не встретиться с собственным переживанием брошенности.
И трагедия в том, что это действительно может уменьшить тревогу.
Но вместе с тревогой постепенно уменьшается пространство, в котором другой может оставаться другим.
Наверное, поэтому меня так зацепила почти богословская по своей сути мысль этого хоррора: любовь невозможно отделить от свободы. Бог не лишает человека возможности отвернуться даже от Него — и в этой пугающей свободе человеческого «да» появляется его настоящая цена.
Беар хотел уничтожить возможность услышать «нет».
Но вместе с ней уничтожил и смысл долгожданного «да».
Ваша,
Елена ♥️ | 43 |
| 3 | С 1 сентября 🤍
Начинается новый учебный год, и порой для нас, родителей, он даже волнительнее, чем для самих детей.
Мне хочется пожелать нам больше взрослой мудрости: быть мягче, гибче, любознательнее рядом со своими детьми. Учиться видеть в них отдельных, уникальных людей — не наше продолжение, не воплощение наших ожиданий, а людей со своим характером, желаниями и собственным жизненным путём.
Мы смотрим на детей через призму своего опыта и легко начинаем верить, что точно знаем, как для них будет правильно. Но мы не знаем.
И, может быть, наша задача гораздо скромнее и одновременно сложнее: не доказывать свою значимость через их достижения, а быть рядом, помогать, интересоваться, поддерживать.
У них впереди большая жизнь. И наше принятие, любовь и ощущение «меня любят не за пятёрки и победы, меня любят просто потому, что я есть» — один из самых важных подарков, которые мы можем им дать.
С новым учебным годом нас и наших детей 🤍 | 46 |
| 4 | Язык самообмана.
Ваш путеводитель 🤍
Сохраняйте себе и учитесь различать послания собственного разума.
Для записи на консультацию пишите личные сообщения: @Gannelena
Ваша,
Елена ♥️ | 46 |
| 5 | Кейс из практики. «Почините мою жену. Она сломалась»
Все детали изменены, история носит собирательный характер и публикуется с соблюдением принципов профессиональной этики и конфиденциальности.
Именно с этих слов началась моя первая встреча с семейной парой около 30–35 лет.
«Она постоянно плачет. Говорит, что устала, что больше так не может. Ничем особенно не занимается, не работает, я полностью обеспечиваю семью. Я не понимаю, чего ей не хватает. Сделайте с ней что-нибудь»
К этому моменту супруги прожили вместе около десяти лет.
Пока мужчина рассказывал, что с его женой «что-то не так», я смотрела на сидевшую рядом молодую женщину. Она была подавлена и напугана. Когда я спросила, как происходящее видит она, женщина заплакала.
Постепенно выяснилось, что супруг годами критиковал практически всё: её внешность, фигуру, волосы, приготовленную еду, манеру разговаривать, ведение хозяйства. Когда женщина говорила, что больше не выдерживает и, возможно, им стоит расстаться, реакция становилась агрессивной. Были и эпизоды физического насилия.
Муж этого особенно не отрицал.
«Она меня доводит. Я же не просто так срываюсь».
В этой фразе находилась значительная часть происходящего.
Ответственность за его агрессию постепенно была перенесена на неё.
Семейная терапия не состоялась: мужчина отказался продолжать работу. Дальше мы работали индивидуально с клиенткой.
За годы брака она почти утратила доверие к собственному восприятию.
Если муж недоволен - значит, она сделала что-то неправильно.
Если он кричит - она спровоцировала.
Если ударил - довела.
Если ей плохо рядом с ним - проблема снова в ней.
И такая система отношений возникла не на пустом месте.
Клиентка выросла в семье с зависимым отцом и матерью, которая годами несла семью на себе. Очень рано она усвоила знакомую многим идею: отношения нужно сохранять, трудности - терпеть, а ответственность за эмоциональное состояние близких брать на себя.
В работе мы постепенно разбирали сильнейшее чувство вины, схемы дефективности и самопожертвования, внутреннего критика. За годы отношений голос внешнего критика уже успел стать внутренним: мужу даже не обязательно было говорить ей, что она «не такая» - она прекрасно умела делать это сама.
Работа продолжалась около двух лет.
И происходило не какое-то эффектное превращение. Скорее, женщина постепенно возвращалась в собственную жизнь.
У неё появились интересы, хобби. Она вернулась к работе, которую когда-то любила, стала заниматься творчеством, восстановила социальные связи. Постепенно появлялась способность замечать свои желания, несогласие, злость, усталость - и не считать каждое из этих чувств доказательством своей неблагодарности или «неправильности».
Она не ушла от мужа в период нашей терапии. И для меня это тоже принципиально важно сказать.
Задача психолога не заключается в том, чтобы принять за взрослого человека решение - разводиться ему или оставаться. Там, где есть насилие, необходимо прямо называть происходящее насилием, оценивать риски и заботиться о безопасности. Но решение о собственной жизни всё равно принадлежит самому человеку.
По мере того как состояние клиентки стабилизировалось, менялась и семейная динамика. По её словам, супруг стал вести себя спокойнее и менее враждебно. Я намеренно не связываю эти изменения причинно: ответственность за агрессивное поведение взрослого человека принадлежит только ему.
Через два года мы завершили терапию. Я не знаю, сохранился ли впоследствии этот брак.
Но я хорошо помню женщину, которая пришла ко мне практически уверенной в том, что она сломана.
И женщину, с которой мы прощались.
Она уже знала одну простую вещь, которую ей пришлось возвращать себе почти два года:
с ней всё было не так не потому, что она была «не такая». Ей было плохо в отношениях, в которых ей долго объясняли, что причина происходящего - она сама.
И, пожалуй, одна из самых разрушительных сторон насилия заключается именно в этом:
спустя какое-то время человеку уже не нужен другой, чтобы продолжать его обвинять.
Он начинает делать это сам. | 54 |
| 6 | А что, если женщины откладывают материнство не потому, что не хотят детей, а потому, что слишком хорошо понимают, во что сегодня может превратиться материнство?
Сегодня утром прочитала интересную статистику: за последние два года спрос на заморозку яйцеклеток и эмбрионов в России вырос на 150%. Среди причин называют карьеру, отсутствие подходящего партнёра, страх не успеть родить и психологическую неготовность к материнству.
Но мне кажется, здесь есть ещё один фактор, о котором говорят значительно реже.
На дворе 2026 год, но у себя в кабинете я довольно часто слышу представления о семье, обязанностях мужчины и женщины, которые как будто пришли к нам ещё из времён крепостного права.
Беременность, роды, восстановление после родов, первые годы жизни ребёнка по-прежнему воспринимаются как что-то, что женщина должна каким-то образом встроить в свою обычную жизнь. Родила — и желательно довольно быстро вернуться в форму, в работу, в сексуальную жизнь, продолжать зарабатывать, заниматься домом и при этом быть хорошей матерью.
А мужчина нередко искренне уверен, что свою часть ответственности выполнил: «Я же оплатил контракт на роды. Что ещё нужно?»
И вот здесь мне становится особенно интересно посмотреть на так называемую «психологическую неготовность женщины к материнству».
А точно ли это неготовность к материнству?
Или женщина боится оказаться в положении, где она на какое-то время становится объективно более уязвимой и зависимой от другого человека, а уверенности, что эту зависимость выдержат с любовью, уважением и заботой, у неё нет?
Рождение ребёнка действительно делает семью финансово более уязвимой. Беременность и роды требуют огромного физического ресурса. Младенцу невозможно сказать: «Маме пора возвращаться к прежней продуктивности». Отношения с ребёнком требуют времени, присутствия, эмоциональной включённости — и никакими деньгами это время заменить невозможно.
И за словами женщины «я пока не готова» иногда может стоять совсем другая фраза:
«Я не уверена, что мне будет на кого опереться, когда я сама на какое-то время перестану быть сильной».
И тогда замороженные яйцеклетки становятся интересным психологическим феноменом нашего времени. Возможностью сохранить материнство на потом — до того момента, когда рядом появится человек или возникнет такая жизнь, внутри которой женщине будет не так страшно позволить себе быть уязвимой.
Ваша,
Елена 🤍 | 63 |
| 7 | Кейс из практики: когда отдых становится возможен только через боль
Все детали изменены, история носит собирательный характер и публикуется с соблюдением принципов профессиональной этики и конфиденциальности.
Ко мне обратилась женщина 45 лет с периодическими приступами сильнейшей боли в спине. Боль возникала внезапно и иногда была настолько интенсивной, что клиентка буквально теряла возможность продолжать то, что делала, и вынуждена была лечь.
К моменту обращения она прошла необходимые медицинские обследования. На МРТ были обнаружены небольшие протрузии, однако, по заключению наблюдавших её врачей, выявленные изменения не объясняли интенсивность приступов. Назначавшиеся обезболивающие также не давали ожидаемого эффекта.
Когда мы начали собирать анамнез, появилась интересная деталь.
Клиентка выросла в полной семье. После рождения младшего ребёнка значительная часть родительского внимания закономерно переключилась на малыша, а от неё, как от старшей, всё чаще ожидали самостоятельности, собранности и способности справляться самой.
Она выросла человеком с очень высоким уровнем ответственности и контроля. Отдыхать просто потому, что устала, ей было трудно. Пока оставались дела, позволить себе остановиться практически невозможно.
И тогда в терапии появилось детское воспоминание.
Мама клиентки сама много лет страдала похожими приступами необъяснимой боли. Девочка помнила картинку: мама внезапно хватается за спину, ложится и несколько дней проводит в постели.
Мы выбрали это воспоминание мишенью для переработки в EMDR.
И в процессе работы проявилась деталь, которую взрослая женщина прежде никогда не замечала. Маленькая девочка смотрела на лежащую маму и одновременно с тревогой думала: «Теперь мама может отдыхать».
Это не означало, что ребёнок сознательно решил когда-нибудь заболеть таким же образом. Психика вообще редко работает настолько прямолинейно.
Но в её опыте могла закрепиться очень важная ассоциация: для того чтобы остановиться, нужна достаточно серьёзная причина. Просто устать — недостаточно. Просто захотеть побыть одной — недостаточно. Просто нуждаться в заботе — недостаточно.
Боль такую причину давала.
Наша терапия продолжалась около полутора лет. Мы работали не только с отдельными эпизодами боли, но и с тем, что поддерживало весь паттерн: гиперконтролем, тревогой, переживанием собственной дефективности, невозможностью принимать свои ограничения и тем, что в схема/терапии можно рассматривать как своеобразную защиту от позитивного аффекта — трудность выдерживать удовольствие, покой и заботу о себе без последующего чувства вины.
Постепенно клиентка училась останавливаться до того, как тело заставит её остановиться. Замечать усталость. Отдыхать без оправдания. Получать удовольствие без необходимости сначала его заслужить. Позволять себе быть не только функциональной, сильной и полезной.
Параллельно менялась и картина боли. По словам клиентки, приступы становились реже и менее интенсивными, а со временем практически перестали её беспокоить. При этом медицинское наблюдение, разумеется, оставалось необходимой частью заботы о здоровье.
Этот случай для меня совсем не о том, что «все болезни от нервов». Я вообще считаю подобные формулировки опасным упрощением.
Он о другом.
Тело оказывается включено в ту систему правил, по которым человек научился жить очень давно.
И одно из самых жестоких таких правил звучит удивительно буднично:
«Я имею право остановиться только тогда, когда больше физически не могу идти».
Тогда терапия становится не поиском психологической причины каждой боли, а постепенным возвращением человеку другого права — права беречь себя ещё до того, как для этого понадобится болезнь.
Ваша,
Елена ♥️ | 68 |
| 8 | «Невозможно из пустого кувшина ребенку что-то дать»
Мой опыт больничного служения.
Ваша,
Елена 🤍 | 69 |
| 9 | «Самым трудным является осознание удовольствия страдать, запущенного благодаря мазохизму».
Андре Грин
С воскресным днем, дорогие! ♥️ | 70 |
| 10 | Вчера мы посмотрели «Майкла». Фильм оказался действительно прекрасным, и я получила от него огромное удовольствие. Правда, психолог во мне, как обычно, не отдыхал: почти сразу я начала замечать, как в детстве будущего гения одна за другой складываются схемы эмоциональной депривации, недоверия и ожидания жестокого обращения, дефективности; как рядом с жестоким отцом остаётся любящая мать, которая сама, возможно, боялась, страдала, любила своих детей — и всё же не смогла защитить. Я уже мысленно потирала руки, представляя, какой интересный психологический разбор напишу утром. Но утро распорядилось этой историей иначе.
За обедом мы обсуждали фильм с мужем, и я рассказывала ему обо всём этом — о детской травме, о насилии, о матери, которая своей неспособностью встать между ребёнком и отцом невольно разделила ответственность за происходившее. Муж выслушал меня и сказал: «Ну и что? Посмотри, кем он стал. Посмотри, чего он добился».
И эта фраза вдруг совершенно изменила для меня разговор.
А что, собственно, дал ему этот невероятный успех? Что смогли сделать с его внутренней жизнью всемирная известность, любовь миллионов людей, деньги, сцена, перед которой замирали стадионы, если внутри продолжал жить тот самый одинокий мальчик, который так и не смог примириться с собой, со своим телом, со своим отражением? Если взрослый мужчина создавал вокруг себя собственную Нетландию и словно продолжал искать то детство, которое однажды прошло мимо него? Если даже огромный успех не защитил его от новых ран в отношениях с отцом, где любовь снова и снова оказывалась каким-то страшным образом переплетена с деньгами, достижениями, славой и пользой?
В мир действительно пришла необыкновенно тонкая, одарённая душа. Возможно, гениальная. Человек, способный слышать музыку так, как большинство из нас никогда её не услышит, чувствовать движение, ритм, красоту, превращать внутреннее переживание в искусство, которое спустя десятилетия заставляет миллионы совершенно незнакомых друг с другом людей чувствовать одно и то же. И одновременно — человек, внутри которого, судя по его истории, оставалось огромное количество боли.
Я сказала мужу:
«Знаешь, ведь рай и ад — это в каком-то смысле состояние души». И мне страшно даже представить, в каком состоянии его душа уходила из этой жизни».
Мы оба замолчали.
И вдруг мы услышали, что всё это время на фоне поет Майкл Джексон.
Remember the Time.
Песня из альбома Dangerous, записанного ещё в 1991 году.
Я не знаю, было ли это просто случайностью. Наверное, у каждого человека останется своё отношение к таким совпадениям. Но иногда существуют мгновения, которые совершенно не хочется объяснять. Объяснение словно делает их меньше.
Мы просто сидели молча и вновь слушали голос человека, которого уже давно нет здесь, среди нас.
И весь психологический разбор, который ещё утром казался мне таким интересным, вдруг потерял для меня значение.
Ведь человеческая жизнь всё-таки больше наших схем. Больше травмы. Больше успеха и поражения. Больше славы, денег, диагнозов, ошибок, грехов и даже того образа, который останется после нас в памяти других людей.
Однажды заканчивается всё, чем человек мог доказать миру собственную ценность, и остаётся только душа перед Богом.
Я тихо сказала:
«Царство тебе Небесное, Майкл». | 111 |
| 11 | Психологическая зрелость вообще во многом связана со способностью выдерживать две правды одновременно. Человек, который сделал мне больно, сам может быть глубоко ранен. Я могу понимать происхождение его поступков, видеть его историю, ограничения, страхи, травмы — и всё-таки признавать разрушительность того, что он сделал.
Одно не уничтожает другое.
Особенно трудно это становится там, где годами присутствовал газлайтинг: «тебе показалось», «ты всё преувеличиваешь», «ничего такого не было», «ты слишком чувствительная», «все нормальные люди это терпят».
Постепенно человек перестаёт доверять уже не только другим — он перестаёт доверять самому себе. Собственному восприятию, памяти, чувствам, телесным реакциям. Он может испытывать страх рядом с кем-то и одновременно убеждать себя, что бояться нечего; чувствовать унижение и доказывать себе, что это всего лишь шутка; переживать ярость и немедленно стыдиться её, потому что «ведь человек ничего плохого не хотел».
Поэтому иногда терапевтически важным становится очень простое предложение:
«Это было со мной. И это было неправильно».
Не для того, чтобы поселиться в ненависти. Не для того, чтобы навсегда определить другого человека через один его поступок. И даже не для того, чтобы вынести ему окончательный нравственный приговор.
А для того, чтобы вернуть себе реальность.
Пока зло невозможно назвать злом, ответственность за него каким-то странным образом продолжает блуждать между пострадавшим, обстоятельствами, «трудным детством» агрессора, его диагнозами, стрессом, алкоголем, усталостью, характером — где угодно, только не там, где она должна находиться.
И здесь для меня психология удивительным образом соприкасается с христианством.
Христианское милосердие никогда не требовало перестать различать добро и зло. Напротив, возможность милости появляется именно там, где существует правда о случившемся. Иначе прощать просто нечего.
Можно сожалеть о человеке, понимать его повреждённость, молиться о нём, видеть в нём образ Божий — и всё-таки говорить: то, что ты сделал со мной, было злом.
Мне кажется, именно здесь проходит одна из самых тонких границ между прощением и психологическим самоотречением.
Прощение, к которому человека принуждают прежде, чем он успел признать собственную боль, иногда становится ещё одной формой насилия над собой. Настоящее прощение невозможно приказать себе. Оно остаётся свободой. Иногда очень долгим внутренним движением, которое начинается вовсе не с красивых слов о любви и милосердии, а с момента, когда человек наконец перестаёт спорить с собственной памятью и тихо говорит самому себе:
И, может быть, только после этого внутри впервые появляется пространство, в котором зло уже не нужно ни оправдывать, ни отрицать, ни носить в себе как доказательство собственной плохости.
Ваша,
Елена ♥️ | 76 |
| 12 | Зло, которое мы пытаемся понять
Есть темы, о которых очень трудно говорить спокойно.
Зло — одна из них.
Мы привыкли искать ему объяснения. Пытаться понять, откуда оно берётся, почему один человек причиняет другому боль, что происходит с агрессором, когда он разрушает чужую жизнь. Нам кажется, что если мы найдём причину, то сможем сделать происходящее менее страшным.
Но здесь легко попасть в ловушку.
Понимание не равно оправданию. Я всё чаще думаю о простой и довольно жёсткой мысли: невозможно бороться со злом, не назвав зло злом и не приняв, что это зло.
Причём слово «принять» здесь очень важно. Принять — вовсе не значит согласиться, смириться, одобрить или сказать: «Ну что же, так получилось». В психологическом смысле принятие начинается с признания реальности: это действительно произошло. Со мной действительно так поступили. Мне действительно причинили боль. Это действительно было унижением, предательством, насилием, жестокостью, пренебрежением — если именно этим оно и было.
Парадоксально, но иногда человеку гораздо легче годами страдать от последствий причинённого ему зла, чем однажды назвать произошедшее своим именем.
Особенно хорошо это видно в работе с детской травмой.
Ребёнку чрезвычайно трудно признать, что человек, от которого полностью зависит его жизнь, может быть жестоким, холодным, унижающим или опасным. Детская психика решает почти неразрешимую задачу: мне необходимо сохранить привязанность к тому, кто одновременно причиняет мне боль (и именно поэтому бить детей нельзя) 🚫
И тогда часто возникает удивительная внутренняя конструкция: взрослый остаётся хорошим, а плохим становится ребёнок.
«Мама кричала, потому что я её доводил».
«Отец бил меня, потому что со мной действительно невозможно было справиться».
«Меня унижали, потому что я был слабым».
«Со мной не разговаривали неделями, потому что я заслужил».
В этом есть страшная детская логика, которая когда-то действительно помогала выжить. Если проблема во мне, значит, мир всё ещё управляем. Значит, если я стану достаточно хорошим, удобным, тихим, успешным, красивым, незаметным, нужным — со мной больше так не поступят.
Гораздо страшнее ребёнку обнаружить другое: иногда ты можешь быть совершенно ни при чём, а человек, которого ты любишь и от которого зависишь, всё равно способен причинить тебе зло.
Эта детская конструкция часто переживает само детство на десятилетия.
И уже взрослый человек продолжает объяснять чужую жестокость.
У него было тяжёлое детство.
Она сама была травмирована.
Он просто не умеет иначе.
Она очень тревожная мать и поэтому всё контролировала.
Его самого никогда не любили.
Всё это может быть абсолютной правдой.
И одновременно правдой остаётся другое: мне причинили вред.
Продолжение следует… | 72 |
| 13 | Тема прощения, принятия и «отпускания» уже довольно давно стала одной из самых популярных в психологическом и околопсихологическом пространстве. Социальные сети предлагают огромное количество техник, практик и методик: как простить родителей, как отпустить обиду, как перестать злиться, как принять прошлое, как освободиться от боли и наконец оставить всё произошедшее позади. Иногда кажется, что разнообразие способов «простить и отпустить» уже невозможно даже охватить.
Но чем больше я работаю с человеческой травмой, особенно с травмой, полученной в близких отношениях, тем чаще думаю о том, что в этой цепочке очень легко пропустить один принципиально важный этап. И тогда прощение может оказаться не освобождением, а ещё одним способом не встретиться с собственной болью и правдой о том, что произошло.
Мне хотелось бы пригласить вас вместе со мной поразмышлять об этом. Не искать очередную технику прощения и не решать заранее, кого и когда мы должны простить, а посмотреть глубже: что вообще должно произойти внутри человека, прежде чем разговор о прощении, принятии или отпускании становится возможным.
И начну я с мысли, которая кажется мне фундаментальной: прежде чем говорить о прощении, необходимо признать произошедшее и, если это действительно было зло, назвать зло злом.
Этой теме я хочу посвятить несколько постов. Мы поговорим о том, почему психика иногда так отчаянно сопротивляется признанию причинённого ей зла, почему ребёнку бывает психологически безопаснее считать плохим себя, чем значимого взрослого, где проходит граница между пониманием причин чужого поступка и его оправданием, почему преждевременное прощение иногда становится продолжением насилия над собой.
И, конечно, отдельно мне хотелось бы поговорить о прощении с христианской точки зрения — потому что христианское «простить» гораздо глубже и сложнее распространённой идеи о том, что верующий человек должен как можно скорее перестать чувствовать боль, гнев и обиду.
Приглашаю вас к этому разговору. Начнём с самого трудного — с права увидеть произошедшее таким, каким оно было, и назвать его своим именем. | 65 |
| 14 | Дорожи временем, оно невозвратно, внимай более себе, да состоит в этом твой подвиг.
📝 Преподобный Лев Оптинский (Наголкин)
Я бы распаковала слова преподобного Льва примерно так: не проживай жизнь преимущественно вовне — в наблюдении за другими, в попытках их исправить, в тревоге о будущем или бесконечном возвращении к прошлому. Жизнь проходит именно сейчас. Обращай внимание на то, что происходит в твоём собственном сердце, потому что именно здесь находится та территория, за которую действительно отвечаешь ты. И, возможно, этот тихий труд внимания к собственной душе и есть один из самых трудных человеческих подвигов.
Ваша,
Елена ♥️ | 78 |
| 15 | لا يوجد نص... | 1 |
| 16 | Берите, пока есть! Мальчишки тоже есть 🤍 | 1 |
| 17 | Иногда проблему невозможно решить потому, что мы слишком долго пытаемся решить ее тем способом мышления, который однажды эту проблему и создал.
Эйнштейну приписывают фразу: «Проблема не может быть решена на том же уровне мышления, на котором она возникла». И, пожалуй, именно это очень часто происходит в психотерапии. Человек с тревогой еще сильнее пытается всё контролировать. Женщина, которая снова и снова оказывается в отношениях с эмоционально недоступными мужчинами, убеждает себя, что в следующий раз нужно просто сильнее стараться и быть терпеливее. Родитель, который постоянно срывается на ребенка, обещает себе больше никогда не кричать, а затем вновь оказывается в той же точке. Но решение нередко находится совсем в другой плоскости: не усилить контроль, а научиться выдерживать неопределенность; не заслуживать любовь, а увидеть собственную ценность независимо от чужого принятия; не бороться с собственными реакциями, а разобраться, какая боль стоит за ними.
Именно поэтому цель психотерапии гораздо шире, чем просто «решить проблему». Она постепенно меняет сам способ, которым человек смотрит на себя, на других людей и на мир. Появляются новые способы замечать, чувствовать, выбирать, строить отношения. И тогда многие проблемы действительно начинают разрешаться сами собой — не потому, что жизнь стала проще, а потому, что изменился человек, который эту жизнь проживает.
Ваша,
Елена 🩷 | 98 |
| 18 | Вчера вечером мы всей семьей оказались на концерте органной музыки в католическом храме святых апостолов Петра и Павла. Я понимала, что классическая музыка едва ли сразу станет понятной восьмилетнему Кириллу, но очень хотела подарить детям эту первую встречу. И неожиданно увидела, что сильнее всех музыка коснулась нашего старшего сына, Павла. Всю программу его тело постепенно расслаблялось, а после концерта он признался, что ему даже тяжело идти. И, кажется, примерно то же самое происходило со мной. Музыка проходила сквозь каждую клеточку моего тела. Орган наполнял пространство мощными, почти осязаемыми волнами, скрипка поднимала куда-то выше привычных мыслей, а внутри возникло состояние, которого прежде мне испытывать не доводилось.
Совсем неожиданно всплыло детское воспоминание. Калейдоскоп. Думаю, многие из моего поколения помнят эту маленькую трубочку, в которой бесконечно рождались узоры, никогда не повторявшие друг друга. Моё детство трудно назвать безмятежным, но калейдоскоп был тем редким местом, где существовала красота, не требовавшая объяснений. Я могла долго рассматривать эти меняющиеся рисунки и пыталась понять, по какому замыслу они возникают, что заставляет их складываться именно так.
Наверное, именно вчера я почувствовала, что моя работа очень похожа на этот калейдоскоп. Каждый человек приходит со своим неповторимым рисунком жизни, со своей историей, болью, надеждой. И порой достаточно совсем небольшого, очень бережного движения, чтобы привычный узор сложился иначе. Не вопреки своей природе, а в полном согласии с ней, открывая ту красоту, которая с самого начала была внутри, просто долго оставалась скрытой.
Мне кажется, у каждого человека существуют свои способы восстановления, и иногда они открываются совершенно неожиданно. Для кого-то это горы, для кого-то море, молитва, живопись или тишина. Для меня вчера таким открытием стала классическая музыка. Я вдруг всем существом почувствовала, какой огромной силой она обладает: возвращать человека к самому себе, успокаивать тело, собирать воедино рассыпавшиеся мысли. И, наверное, чем бережнее мы умеем восстанавливать себя, тем больше жизни, тепла и присутствия сможем однажды подарить тем, кто доверяет нам свою боль. | 93 |
| 19 | 🌿 С днем памяти святого пророка Илии!
Сегодня Церковь вспоминает великого пророка Илию — человека необыкновенной ревности о Боге, бесстрашия и веры. Но в Ветхом Завете есть эпизод, где пророк Илия предается унынию и как Бог отвечает ему.
После тяжелых испытаний, постоянной борьбы и смертельной опасности силы пророка закончились. Он ушел в пустыню, сел под можжевеловым кустом и произнес слова, которые знакомы каждому человеку, переживающему сильную усталость и истощение:
«Довольно уже, Господи; возьми душу мою, ибо я не лучше отцов моих»
(3 Цар. 19:4).
Кажется, сейчас Господь начнет обличать его за малодушие, напомнит о силе веры или призовет усилить молитву.
Но происходит совсем другое.
«И лег и заснул… И вот, Ангел коснулся его и сказал ему: “Встань, ешь”»
(3 Цар. 19:5).
У изголовья пророка были хлеб и вода. Он поел, напился… и снова уснул.
И только после этого Ангел вновь разбудил его:
«Встань, ешь; ибо дальняя дорога пред тобою»
(3 Цар. 19:7).
Господь знал: прежде чем продолжать путь, измученному человеку нужно восстановить силы.
Как важно помнить об этом тем, кто месяцами и годами живет рядом в больнице со своим ребенком. Кажется, что усталость — признак слабой веры, а желание поспать, поесть, выйти на свежий воздух хотя бы на несколько минут — почти эгоизм.
Но Священное Писание говорит о другом.
Сам Господь через Ангела сначала заботится о теле пророка: дает ему сон, хлеб, воду, отдых. И лишь потом начинается разговор о дальнейшем пути и новом служении.
Если сегодня вы чувствуете, что сил почти не осталось, что внутри только оцепенение и усталость, знайте: Господь не отворачивается от человека в таком состоянии. Он видит не только нашу душу, но и нашу человеческую немощь.
«…Встань, ешь; ибо дальняя дорога пред тобою».
Пусть по молитвам святого пророка Илии Господь укрепит каждого, кто сегодня несет тяжелый крест болезни своего ребенка, пошлет силы телу, мир сердцу и надежду, которой хватит еще на один день пути.
#православный_календарь | 1 |
| 20 | Перед вами удивительно современная история, которой почти три тысячи лет.
Сегодня Церковь вспоминает пророка Илию — человека огромной внутренней силы, ревности по Богу и невероятного мужества. Но в какой-то момент сил у него не осталось и уныние повергло его.
После долгой борьбы, опасностей и напряжения Илия ушёл в пустыню, сел под можжевельником и произнёс слова, которые сегодня узнают многие люди, живущие в хроническом стрессе:
«Довольно уже, Господи; возьми душу мою…» (3 Цар. 19:4)
Ответ Бога удивляет!
Господь не начинает объяснять Илии, что тот недостаточно верит. Не укоряет его за слабость. Не требует немедленно взять себя в руки. Он посылает Ангела.
«И вот Ангел коснулся его и сказал ему: встань, ешь. И взглянул Илия, и вот у изголовья его печёная лепёшка и кувшин воды. Он поел, напился и опять заснул» (3 Цар. 19:5–6).
Это очень важный момент.
Сначала — сон. Потом — еда.
Потом — вода.
И только после этого снова появляется возможность идти дальше.
Современная психология давно знает то, что так ясно показано в этой древней истории. Наше тело — не просто «оболочка». Когда человек месяцами живёт без полноценного сна, без отдыха, без возможности восстановиться, нервная система постепенно перестаёт справляться с нагрузкой. И тогда появляются симптомы, которые мы часто принимаем за отдельные проблемы: раздражительность, вспышки гнева, тревога, ощущение безысходности, панические атаки, депрессивные состояния, эмоциональное онемение, ощущение, что «я больше ничего не чувствую».
Конечно, не всякая депрессия лечится сном, и не всякая тревога возникает от усталости. Но истощение почти всегда усиливает любую психическую боль. Когда нервная система живёт на пределе, ей становится гораздо труднее регулировать эмоции, выдерживать стресс и видеть надежду.
Часто первым шагом к возвращению жизни становится не героическое усилие, а возможность наконец поесть, попить воды, выспаться и почувствовать, что о тебе позаботились. И именно с этого иногда и начинается путь обратно к себе.
Ваша,
Елена 🩷 | 81 |
