Джерлис из EMCD

Впервые за годы вопрос «покупать софт или писать свой» перестал быть вопросом бюджета разработки. Раньше логика была простая. Есть SaaS за двадцать тысяч в год, есть команда, которая напишет такое же за полгода и триста тысяч. Считаешь, покупаешь, идешь дальше. Спорить было не о чем. Теперь мы садимся и пересматриваем весь стек, сервис за сервисом. И половина позиций внезапно выглядит иначе: то, что раньше требовало квартала работы команды, сейчас собирается за две недели. Правда, первая рабочая версия еще не равна надежному сервису с поддержкой. Но экономия на лицензии не то, о чем стоит думать в первую очередь. Мы прошли по списку, и критерий оказался другим. Первый вопрос: сколько стоит переезд. Не разработка, а миграция данных, интеграции и переобучение людей. Часто это дороже самой лицензии, и тогда все рассуждения о «напишем свое» заканчиваются на этом. Второй: привычка команды. Трекер и мессенджер мы не трогаем принципиально. Не потому, что нельзя написать свой, а потому что вы получите инструмент хуже, а заплатите за это скоростью сотни человек. Третий: где живет твой риск. Вспомогательный сервис можно собрать самому. Но там, где комплаенс, безопасность или деньги клиента, скорость разработки не может быть главным критерием. И покупка готового решения не снимает с тебя ответственность. Так что список на замену получился короче, чем хотелось на старте. Зато честный: мы меняем то, что легко воспроизвести и недорого поддерживать, и не трогаем то, что вросло в работу людей. AI сделал дешевле создание своего инструмента. Но не переход на него.

Что слышишь за эти 10 минут, не напишут ни в одном отчете: «Верните нам режим стартапа, мы тонем в согласованиях». «Я сам рисую макеты, потому что дизайнер занят менеджментом, а не дизайном». «Инициатива умерла не потому, что плохая. Ее просто размыло по четырем командам, и никто не отвечает за результат». Ни одна из этих фраз не дошла бы до меня обычным путем. Не потому что люди врут. Потому что система так устроена: каждый слой сглаживает. Три правила, чтобы это работало. Десять минут, не час: короткий формат снимает пафос и страх. Один вопрос вместо «как дела»: что тебе мешает делать работу? И обязательство вернуться с ответом по каждой встрече, иначе в следующий раз тебе расскажут то, что ты хочешь услышать. Опасный момент для фаундера не тогда, когда ему говорят жесткие вещи. А когда перестают говорить.

Наиболее токсичная ситуация для бизнеса случается тогда, когда никто не берет ответственность за финальное решение, и все переваливают ответственность друг на друга. Это стопорит решения, замедляет команду и превращает рабочий процесс в бюрократию. Есть разные framework’и, которые помогают разложить ответственность. Например, RACI. Responsible: кто делает работу. Accountable: кто отвечает за итог. Consulted: с кем нужно посоветоваться. Informed: кого держим в курсе. DRACI добавляет Driver, человека, который тащит процесс. Это полезно для выполнения задач, но все еще не решает проблему с ownership. И вот тут на помощь приходит RAPID-фреймворк. Recommend: кто готовит решение. Input: у кого нужно взять мнение. Agree: кто должен согласовать. Decide: кто ставит точку. Perform: кто делает руками. RAPID вытаскивает главный вопрос на поверхность: кто имеет право сказать финальное “да” или “нет”. Классный менеджмент начинается не с мотивационных речей, а с ясного права принимать решения.

Помните фильм Limitless (Области тьмы)? Там нам продают идею: если у человека вдруг активировать участки мозга, которые до этого не работали, он автоматически станет умнее, эффективнее и успешнее. Но это не делает человека автоматически успешным. Успех — это не только мощность мозга. Это насмотренность. Воспитание. Речь. Вербалика и невербалика. Поведенческие паттерны. И много других вещей, которые формируют человека. А если реально активировать зоны мозга, которые до этого не работали, это не обязательно даст человеку интеллект в привычном смысле. Скорее всего, это может вызвать галлюцинации. Или способность видеть и слышать частоты, которые обычному человеку недоступны. То есть вещи, которые со стороны казались бы почти сверхъестественными. Но не успешность.

ЕС принял 21-й пакет: 14 криптоплатформ под полным запретом транзакций, 94 банка и финансовые организации под заморозкой, Мосбиржа в списке. Несколько пунктов в этом документе заслуживают куда большего внимания, чем им уделяют. В списке оказался Beget, обычный хостинг-провайдер. Впервые санкции дотянулись до технического слоя: до серверов, нод, всей инфраструктурной обвязки, на которой работают сервисы. Для рынка это прецедент, и его последствия выходят далеко за рамки одной компании. Сеть A7 ЕС разобрал по всей цепочке: эмитент стейблкоина, агентские структуры, банк-совладелец, менеджмент. Туда же попал «Цифра банк» из пилота цифрового рубля. ЕС научился раскручивать расчётные схемы целиком, причём делает это быстро. Самое интересное начнётся дальше. Механизм запрета транзакций с сервисами из третьих стран представляет собой, по сути, европейский аналог американского списка SDN (OFAC). Площадки в ОАЭ, Грузии, Казахстане начнут отсекать рискованные потоки, не дожидаясь следующего пакета. Блокчейн-аналитика за пару недель обновит кластеры по адресам из списка, после чего средства, проходившие через эти платформы ещё до санкций, станут токсичными задним числом. Контрагентский риск в криптоиндустрии стал ретроспективным. Если у вас серьёзные объёмы: - Проведите AML-проверку истории кошельков раньше, чем это сделают скрининг-системы бирж. - Оцените санкционную экспозицию и структурируйте операционную модель по юрисдикциям вместе с юристами. - Готовьтесь к росту спредов в рублёвом on/off-ramp. Что это значит для нас. Для EMCD каждый такой пакет служит подтверждением стратегии. Юрисдикционная чистота перестала быть строчкой в маркетинге и стала активом, который напрямую конвертируется в доступ к рынкам: мы масштабируемся в СНГ в диалоге с регуляторами и параллельно закрепляемся в США. 21 июля на Mining Disrupt мы представили бренд американскому майнинг-сообществу и, по отзывам участников, провели один из самых сильных ивентов конференции.

Когда кто-то узнает, что в EMCD есть карта или криптопродукты, один из первых вопросов обычно такой: “А вы запрашиваете документы?” И я понимаю, почему этот вопрос возникает. Чаще всего пользователь переживает не из-за проверки, а из-за того, что его данные могут куда-то передать. Если компания работает с картами, криптой, платежами или транзакциями, документы запрашиваются не ради того, чтобы “куда-то слить данные”. У KYC есть три функции. Первая, антифрод. Без верификации продукт быстро превращается в площадку для мультиаккаунтинга и серых схем. Вторая, восстановление доступа. Если аккаунт украли или человек потерял доступ, сервису нужно понять: перед ним владелец или тот, кто пытается забрать чужой аккаунт. Третья, AML и compliance. Компания должна понимать, с кем работает, от кого принимает деньги и не связаны ли средства с мошенничеством, санкционными адресами или scam. Идентификация нужна не для бюрократии. Она защищает продукт от фрода, пользователя от потери доступа, а рынок от грязных денег.

Пару недель назад я писал: дешёвая розетка бывает не только преимуществом, но и уязвимостью. Эфиопия ограничивала подачу энергии на дата-центры; оценка ближайшего пересчёта сложности была около −4%. Прошло время. Впереди ретаргет, намеченный на 26 июля. И вот что показывает цикл. Блоки идут в среднем по 11,5 минуты вместо 10. Иными словами, в офлайн ушло больше мощностей, чем казалось на старте. Оценка просадки уже не −4%, теперь она заметно глубже. Это ровно та механика, о которой я говорил. Чья-то ставка на дешёвую энергию не выдержала нагрузки, и сеть уже отражает это в предстоящем ретаргете. Что это значит для оставшихся. После ретаргета та же ферма приносит больше: чем меньше конкурирующих мощностей, тем выше доход на ваш терахеш. В этом и состоит саморегуляция биткоина: ненадёжную инфраструктуру сеть вытесняет, а надёжную вознаграждает. В майнинге платят не за тариф на входе, а за стабильность на дистанции. Поэтому смотреть стоит не на цену киловатта, а на то, останется ли он с вами, когда нагрузка дойдёт до предела. - Джерлис из EMCD.

Сегодня из Google Play удалили MAX, VK, ОК, Mail.ru, Дзен и еще пачку российских приложений. Теперь их нельзя нормально скачать ни в App Store, ни в Google Play, ни в AppGallery. И в этой истории обычный пользователь снова крайний. Для него это не спор Минцифры с зарубежными платформами, не compliance, не policy и не большая геополитика. Это просто мессенджер, почта, облако, музыка, видео, рабочие чаты, файлы, контакты. Когда инфраструктура становится полем боя, пользователю приходится разгребать последствия чужих решений. И начинает казаться, что «свободный интернет» — это интернет, свободный от мессенджеров, контролируемых госорганами.

Когда санкции, логистика и здравый смысл не смогли остановить соус 😄 Нашел в Майами в магазине. Ждем появления кетчунеза.

Это относится к последнему законопроекту вокруг P2P в России: если рынок будут давить через уголовную ответственность, спрос не исчезнет. Люди не перестанут пользоваться криптой только потому, что им стало страшнее делать это легально. Они просто уйдут глубже в серую зону. И здесь России стоило бы внимательнее посмотреть на Аргентину. Там CNV ввела правила для поставщиков услуг с виртуальными активами, но оставила важное исключение: физические лица могут работать без регистрации в CNV, если объем операций не превышает установленный лимит — 35 000 UVA в месяц. Логика простая: если ты строишь бизнес и обслуживаешь других — регистрируйся; если ты частное лицо в пределах понятного лимита — для тебя есть пространство без лишней бюрократии. Это не идеальная модель. Но это попытка оставить рынок видимым. А запреты без легального коридора обычно дают обратный результат: государство получает не контроль, а иллюзию контроля.

Крипту нельзя зарегулировать страхом. Ее можно только вытолкнуть туда, где государство перестает ее видеть.

Майнеры по всему миру участвуют в гонке за добычу Bitcoin. Чем больше участников, тем меньше доход каждого из них. Когда часть оборудования отключается, участников становится меньше. Сложность пересчитывается примерно раз в две недели, чтобы блоки находились в среднем раз в 10 минут — это важно, чтобы сеть работала предсказуемо и не возникали задержки с транзакциями. После следующего пересчета тем, кто остался в сети, становится проще добывать блоки, и заработок на той же мощности становится выше. Сейчас один из факторов изменения сложности — ситуация в Эфиопии. Ethiopian Electric Power временно ограничила подачу электроэнергии для майнинговых дата-центров, и часть площадок полностью или частично выключает оборудование. Сейчас оценка следующего пересчета сложности — около -4%, но цикл пересчета еще в начале, поэтому цифра может измениться. В майнинге важно не только, сколько стоит розетка сейчас, но и какие риски у этой розетки есть. Дешевая энергия может быть сильным преимуществом при выборе места для строительства дата-центра. Но если доступ к ней зависит от политического решения, состояния энергосети или приоритета для государства, это уже не просто низкая себестоимость — это инфраструктурный риск.

4 июля закрылся DOGE. Не Dogecoin, а Department of Government Efficiency - временная команда при администрации США, которую связывали с Илоном Маском. Ее задача была найти, где государство тратит слишком много, работает слишком медленно и держит лишние процессы. Для меня эта история интересна не про Маска и не про американскую политику. Она про разницу между сократить и построить. В бизнесе тоже часто путают эти два режима. Сократить можно быстро: - убрать людей - закрыть процессы - отменить бюджеты - сломать старую систему - показать мгновенный эффект Но построить эффективность сложнее. Потому что настоящая эффективность - это не когда стало меньше людей. Это когда система после изменений: - работает быстрее - стоит дешевле - меньше зависит от ручного управления - не разваливается после ухода “кризисной команды” - оставляет понятный механизм, а не только список сокращений И вот здесь начинается самый важный вопрос: что останется работать, когда команда эффективности уйдет? - Джерлис из EMCD.

Каждый раз, когда я слышу в видео или постах от инфоцыган фразу «деньги - это отражение ценности, которую ты даёшь миру» - я внутренне возмущаюсь. Потому что деньги и цена - слишком сложные и несовершенные инструменты, чтобы честно измерять ими реальную ценность. Цена часто отражает не ценность, а упаковку, редкость, доверие, статус, доступ, бренд и способность оказаться в нужном контексте. Например, работа известного художника может стоить миллионы долларов, а лекарство, которое спасает жизнь, - десятки. Хотя ценность лекарства неоспоримо выше. Две машины могут стоять рядом, быть собраны из практически одинаковых материалов и выполнять одну базовую функцию - перевозить человека из точки А в точку Б. Но McLaren будет стоить в десятки раз дороже Kia. И даже зарплата двух одинаково сильных выпускников может отличаться в разы: один попал в правильную компанию, правильно себя подал, оказался в нужном городе, секторе или моменте рынка, а другой - с теми же способностями - оказался в менее удачном контексте. И это совершенно не значит, что один в разы ценнее другого как человек или специалист. Это значит, что цена отражает не саму ценность, но и символ, историю, желание, дефицит, восприятие, доступ и рынок вокруг объекта или человека. Цена - это язык, на котором рынок пытается описать ценность, но постоянно путает смысл, статус, редкость, эмоцию и контекст. Деньги - это не отражение ценности. У этого инструмента совершенно другое назначение и правила использования.

SBI Crypto закрывает майнинг-пул 31 июля. Достойный игрок — спасибо команде за годы работы в отрасли. Для тех, кто сейчас решает, куда переносить мощности: мы в EMCD подготовили специальные условия. Подробности — в официальном анонсе. Будем рады видеть вас в EMCD. - Джерлис из EMCD.

В Европе жилищный кризис уже обсуждают почти на уровне национальной безопасности. Молодые люди не могут купить жилье. Аренда съедает зарплату. Рождаемость падает. Политические настроения радикализируются. И цифра, вокруг которой идет много шума: недвижимость в ЕС с 2010 года выросла примерно на 55%. Теперь неудобный вопрос. Почему в России похожий разговор почти не звучит так же громко? У нас жилье в ряде сегментов с 2019 по 2025 год выросло в 3 раза. Это как раз полная эпоха льготной ипотеки. В Европе это называется housing crisis. У нас это часто называли “рынок растет”, “ипотека работает”, “недвижимость — защитный актив”. Но для обычного человека результат один и тот же: квартира становится не базовой частью жизни, а финансовым квестом на 20–30 лет. Причины везде разные, а итог похожий. В Европе: дефицит строительства, миграционный спрос, Airbnb, дорогие города, регуляторные ограничения. В России: льготная ипотека, инфляция стройки, переток денег в бетон, ограниченное предложение, ожидание “завтра будет дороже”. Но проблема уже не только в цене квадратного метра. Когда человек в 30 лет не может даже представить покупку квартиры, он иначе смотрит на семью, работу, государство и будущее. - Джерлис из EMCD