Devibhakta

Из всего творчества Евгения Головина больше всего мне нравится его книга о Снежной королеве, где он пишет, что далекие звезды могут быть нам бесконечно ближе и роднее окружающих нас людей - насчёт последних мы даже не понимаем, "а зачем они?"Для меня одной из таких звёзд всегда была яркая и переливающаяся всеми красками культура древней Бхараты.

ДАРЫ ИЗ ИНДИИ Мой добрый друг Сергей Щербак прислал мне две книги, приобретенные им в Индии. Одна из них содержит текст «Кали-тантры» и его перевод на английский, выполненный Гири Ратной Мишрой. Здесь же можно ознакомиться с краткой биографией переводчика. Оказывается, он бывший айтишник и оставил professional carier, чтобы посвятить свою жизнь тантрической садхане и распространению знаний о Тантре. Можно только приветствовать!

ЯВЛЕНИЕ КУРМЫ Сегодня утром пришел в поликлинику и с удивлением увидел в холле двух ползающих по полу крупных черепах. Как сказали сотрудники поликлинику, черепах выпускают на утреннюю прогулку, а так они живут в аквариуме.

КАК ПРИВОРОЖИТЬ ЖЕНЩИНУ: ВАРИАНТ «БРИХАННИЛЫ»   Недавно, работая над «Бриханнила-тантрой», наткнулся на пример тантрической сексуальной магии. Согласно 7.138–139(1), садхака должен кункумой начертить на «древе махачины», то есть на собственном лингаме биджа-мантру и имя женщины, которая является объектом его страсти, а затем «наносить удар дождями взоров» (tāḍayad dṛṣṭi-vṛṣṭibhiḥ, видимо, пристально смотреть на женщину). Комментатор Свами Шатругхна Дас добавляет, что это должна быть биджа-мантра Кали или Тары, и что следует повторять мула-мантру. В результате женщина должна прийти к нему, терзаемая страстью (kāma-pīḍitā, или мучимая Камой).

Чем ценен тантризм, так это тем, что он обращается к наиболее сокровенным, глубоким и архаичным слоям нашей духовной культуры. А архаика это и есть самое правильное и человеческое. В образе Шивы и Шакти нетрудно узнать представления древнейших людей о двух началах – мужском и женском – образующих мир, а особая роль, отводимая женскому началу, которое персонифицируется в форме как могущественных и грозных женских божеств, так и обычных женщин, не может не напомнить первобытной Богини-Матери, запечатленной, возможно, в изображениях «палеолитических Венер». Тантра разделяет с древнейшими традициями манифестационизм, или идею того, что земное является отражением небесного, отсюда люди являются воплощением тех или иных богов и воспроизводят их действия. Знаменитые тантрические чакры бесспорно, берут начало из оргиастических празднеств, воспринимавшихся как возвращение в золотой век, а дикша в Тантре явно происходит из первобытных инициатических обрядов. Наконец, именно в рамках тантрической традиции происходит своего рода реабилитация магии, которая, как правило, предается остракизму в поздних религиозных системах. В противоположность этому, «цивилизация» оказывается лишь кратким периодом по сравнению со всей многотысячелетней историей человечества, а «прогресс», «модерн» и «увеличение объемов продаж» — наносной нелепостью, слетающей подобно одеждам адептов древнейшего учения, почитающих свои яростные божества в дремучем лесу в неистовой пляске и страстных объятьях вокруг пламени, озаряющего их нагие тела.

Чем ценен тантризм, так это тем, что он обращается к наиболее сокровенным, глубоким и архаичным слоям нашей духовной культуры. А архаика это и есть самое правильное и человеческое. В образе Шивы и Шакти нетрудно узнать представления древнейших людей о двух началах – мужском и женском – образующих мир, а особая роль, отводимая женскому началу, которое персонифицируется в форме как могущественных и грозных женских божеств, так и обычных женщин, не может не напомнить первобытной Богини-Матери, запечатленной, возможно, в изображениях «палеолитических Венер». Тантра разделяет с древнейшими традициями манифестационизм, или идею того, что земное является отражением небесного, отсюда люди являются воплощением тех или иных богов и воспроизводят их действия. Знаменитые тантрические чакры бесспорно, берут начало из оргиастических празднеств, воспринимавшихся как возвращение в золотой век, а дикша в Тантре явно происходит из первобытных инициатических обрядов. Наконец, именно в рамках тантрической традиции происходит своего рода реабилитация магии, которая, как правило, предается остракизму в поздних религиозных системах. В противоположность этому, «цивилизация» оказывается лишь кратким периодом по сравнению со всей многотысячелетней историей человечества, а «прогресс», «модерн» и «увеличение объемов продаж» — наносной нелепостью, слетающей подобно одеждам адептов древнейшего учения, почитающих свои яростные божества в дремучем лесу в неистовой пляске и страстных объятьях вокруг пламени, озаряющего их нагие тела.

Мои касталийские издания. Фото от Яромира Ворона.

ТЕЛО С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ТАНТРЫ Тантре оказывается полностью чужда соматофобия (страх перед телесным), присущая аскетическим и мироотрицающим течениям, для ее приверженцев тело это не просто бренная оболочка, но могучий инструмент. Ключ к загадкам вселенной следует отыскать в теле. Согласно тантрической максиме, того, что не содержится в теле, нет и во вселенной. Почти все аспекты мира Тантры можно рассматривать под углом тела. В книге Стеллы Дупуис «Храмы йогини в Индии» тантрический наставник говорит, что боги завидуют человеку, потому что у него есть тело. Тело представляет собой «живой обряд», храм, в котором открываются все возможности, и космос находится внутри тела. В теле представлена сакральная география. «Здесь, в моем теле, находятся Ганга и Ямуна, <…> Праяг и Бенарес <…> здесь все святые места. Я никогда не видел места паломничества и блаженства, сравнимого с моим телом», – утверждал тантрик Сараха в XII в. Таким образом в Тантре находит проявление древняя идея параллелизма макрокосма и микрокосма.

СОВА В ИНДИЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ   Такая птица, как сова, с ее необычным обликом и образом жизни издавна играла большую роль в мистике и магии.  Еще на известном вавилонском барельефе, созданном более четырех тысяч лет назад, мы видим обнаженную женщину-богиню с совиными крыльями и ногами, попирающую двух львов. По бокам от нее находятся две совы. Затем, все помнят, что сова является атрибутом богини мудрости Афины. Индийцы также не обошли сову вниманием. В индийской культуре эта птица воспринималась неоднозначно. С одной стороны, в восточных областях Индии сова изображается ездовой птицей богини Лакшми и соответственно выступает символом удачи и процветания. С другой, сова считалась птицей, сулящей недобрые предзнаменования, и поэтому связывалась с яростными и неистовыми женскими божествами. В частности, сова служит ездовой птицей для Виджаи, грозной богини, восседающей к югу от Шивы-Тумбуру («Винашикха-тантра»). В такой же роли мы видим сову на скульптурном изображении йогини Улупики (Уттар-Прадеш, XI в.), иначе именуемой «свистящей йогини». В санскритской литературе считалось, что совы живут в вечной вражде с воронами (как у нас «кошка с собакой»). В «Махабхарате» (X.1.28–42) именно сова, ночью уничтожившая целую стаю ворон (кстати, на санскрите ворона это kāka), вдохновила Ашваттхамана на ночное нападение на лагерь пандавов: «Тысячи ворон, растворившись в ночи, сладко спали, о Кауравья, беспомощные поодиночке. Меж тем как вороны мирно спали повсюду, он увидел появившуюся внезапно сову, страшную обличьем, огромную телом, медно-коричневую, с рыжими глазами, длиннющим клювом и когтями, громко ухающую, быструю, точно Супарна. И вот эта птица глухо вскрикнула и, словно бы распластавшись, кинулась на ветвь баньяна, о бхарата! Опустившись на ветвь Антакой для ворон, птица принялась истреблять их, спящих, во множестве. Лапами, как оружием, она отрывала крылья одним, отсекала головы другим, ломала ноги третьим. Вмиг перебила она, могучая, тех, что попались ей на глаза, так что останками их было усеяно все пространство вокруг баньяна, о владыка народов! Истребив ворон, сова преисполнилась ликования: сокрушительница врагов, она покарала недругов, как задумала. Наблюдая то вероломное деяние, сотворенное совою в ночи, Драуни в одиночестве предался размышлениям, склоняясь к мысли совершить то же самое. «Этой птицей в побоище мне преподан урок. По моему разумению, пробил час истребления недругов» (пер. С. Л. Невелевой). Одновременно в «Кубджикамата-тантре» (5.47) и совы, и вороны были отнесены к числу животных, которых нельзя убивать. При этом части тела совы использовались в магии. Так, чтобы внести раздор в стан врагов, надо было использовать части тела совы вперемешку с частями тела вороны (магическое действие «по аналогии»).    

Распечатал и редактирую мою "Бриханнила-тантру". Книга готовится к печати! 📚🕉

Мое интервью на тему души в индуизме на Дзене. 🕉

ПРО ОМ И ОМСК   В мою библиотеку недавно поступила эта замечательная книга. Андрей Анатольевич Зализняк – выдающийся ученый-лингвист. Еще студентом в 90-е годы я штудировал написанный им «Грамматический очерк санскрита», так что он в своем роде наряду с Хованским стал моим учителем. В представленной книге А. А. Зализняк показывает несостоятельность теорий всяких народных горе-лингвистов, иначе именуемых лингвофриками, основывающихся на созвучии слов.  «Из заметок» следует непременно прочесть тем, кто считает, что «русские это этруски», название города Омск выводит из священного слога в индуизме, а реку Каму путает с «Камасутрой».

СКОРО ХОЛИ! Холи превосходит почти все другие праздники по значимости и масштабам празднования. Он воспринимается многими как главное ежегодное торжество. Неслучайно среди индийцев популярна такая поговорка: «Саван пурнима – праздник брахманов, Дашера – день раджпутов, Дивали – вайшьев, Холи – для простонародья». В настоящее время, когда многие межкастовые барьеры размыты, именно Холи воспринимается как главный общенародный праздник, хотя, как мы увидим далее, он перекликается с Дивали и как бы отражается в нем. Холи наступает в полнолуние (последний день) пхалгуна, и празднование его продолжается в первый день чайтра, что обычно бывает в марте-апреле. Это главный праздник весенне-летнего сельскохозяйственного сезона, знаменующий начало весны и с ней – надежды на новый урожай. Это до некоторой степени праздник начала полугодия, знаменующего целый сельскохозяйственный цикл, ведь в Хиндустане собирают в течение года два урожая. Празднование Холи символизирует конец холодного сезона и наступление весны, а также созревание и сбор зимнего урожая раби. Традиционно происхождение праздника связывают с именем Прахлада – ревностного поклонника бога Вишну. Отец Прахлада асур (демон) Хираньякашипу и тетка юноши злая Холика пытались помешать ему поклоняться Вишну. Хираньякашипу устроил большой костер, а заговоренная от огня Холика держала Прахлада в пламени костра, но ее племянник, благодаря вмешательству Вишну, остался невредим, она же сама сгорела. Именно поэтому важной составляющей первого дня праздника Холи является сожжение на костре чучела Холики, а с ней – зла, грехов и зимнего холода. В центр прогоревшего костра помещают палку или зеленое дерево – символ спасенного Прахлада и, возможно, символ вечной жизни, мирового древа и нового земледельческого цикла. Чучело делают из соломы и сжигают его на костре из соломы. Это напоминает о собранном урожае, и, вероятно, о предстоящем вскоре новом сельскохозяйственном цикле.

ЖЕНЩИНА У ПОТОКА   Картина, Гуджари Рагини, женщина-подвижница, сидящая у ручья (или реки). Непрозрачная акварель и золото на бумаге, Муршидабад, ок. 1755. Хорошая иллюстрация к моей книге «Женщина в индуистской Тантре». Кстати, берег реки в разных тантрических источниках называется благоприятным местом для занятий тантрической садханой, в частности, для посвящения, обретения сиддхи, адхивасаны, возлияния на огонь, йоги, поклонения, подношения бали духам. Также считается, что это место, где живут бхуты и им подобные существа, поэтому «Тантра-садбхава» (9.559) запрещает здесь спать. В «Тантралоке» (15.80–81) утверждается, что это и другие «внешние» места используются для обретения сиддхи, а не для освобождения, а в 15.96 поясняется, что они интериоризируются в теле.