Лебедев про мозг

Не знаю, откуда у Вас такое суждение. По мне, так Зенкин выслушивает любые мнения. Но сейчас реально нет никого, кто бы серьезно занимался этой темой. И если Вам действительно это интересно, всегда можно договориться, приехать на опыты и подискутировать. Там много необычных для нас феноменов. Пообщайтесь с ним напрямую, и он Вам объяснит, почему интерпретации, предлагавшиеся ему до этого, не отражали реального объяснения многому из происходящего.

Между тем на Луне #налуне

Повесть Льва Толстого «Крейцерова соната» с точки зрения нейробиологии иллюстрирует прогрессирующую дисфункцию префронтальной коры под влиянием хронического стресса и лимбической гиперреактивности. История Позднышева наглядно описывает процесс, при котором структуры, отвечающие за эмоциональное выживание, полностью подавляют механизмы когнитивного контроля (Arnsten, 2009). В начале семейной жизни героя циклы страсти и отчуждения дестабилизируют его дофаминергическую систему подкрепления, создавая базу для эмоциональной зависимости и тревожности (Fisher et al., 2016). Со временем эта тревога трансформируется в бред ревности — сверхценную идею, которая поддерживается непрерывной активацией миндалевидного тела (Marazziti et al., 2003). Миндалина начинает воспринимать любые нейтральные стимулы как прямую угрозу, запуская каскад реакций страха. Музыка Бетховена выступает мощным триггером этого состояния. Обработка сложных слуховых стимулов вовлекает не только слуховую кору, но и зеркальные нейроны, вызывая глубокий эмоциональный резонанс и мощный выброс кортизола и адреналина (Koelsch, 2014). Соната окончательно разрушает функциональную связь между миндалевидным телом и префронтальной корой, лишая героя способности к рациональному торможению импульсов. В кульминационный момент происходит так называемый лимбический захват (Goleman, 1995). Вид жены с музыкантом активирует быстрый подкорковый путь обработки угрозы, минуя сознательный анализ (LeDoux, 2000). В условиях симпатического шока и гормонального всплеска отключается неокортекс, и архаичная реакция нападения реализуется в виде импульсивного убийства, совершенного в состоянии аффекта, когда подкорковые структуры полностью перехватили контроль над двигательными центрами. Литература Arnsten, A. F. (2009). Stress signalling pathways that impair prefrontal cortex structure and function. Nature Reviews Neuroscience, 10(6), 410-422. Fisher, H. E., Xu, X., Aron, A., & Brown, L. L. (2016). Intense, passionate, romantic love: A natural addiction? How the fields that investigate romance and substance abuse can inform each other. Frontiers in Psychology, 7, 687. Goleman, D. (1995). Emotional Intelligence: Why It Can Matter More Than IQ. Bantam Books. Koelsch, S. (2014). Brain correlates of music-evoked emotions. Nature Reviews Neuroscience, 15(3), 170-180. LeDoux, J. E. (2000). Emotion circuits in the brain. Annual Review of Neuroscience, 23(1), 155-184. Marazziti, D., Di Nasso, E., Masala, I., Baroni, S., Abelli, M., Mengali, F., ... & Cassano, G. B. (2003). Normal and pathological jealousy: a study of platelets serotonin transporter. Neuropsychobiology, 47(3), 136-141.

В журнале Brain Stimulation вышло исследование о влиянии магнитной (iTBS) и электрической (tACS) стимуляции на частоте 40 Гц на рабочую память и связность мозга. Ученые проверяли, поможет ли синхронизация этих методов улучшить когнитивные функции, и протестировали на 30 добровольцах пять протоколов: изолированные iTBS и tACS, две их комбинации с разной фазовой привязкой и плацебо. Результаты странные: сложная сочетанная стимуляция уступила классическим раздельным методам. Только изолированные протоколы tACS и iTBS значимо ускорили ответы участников при высокой ментальной нагрузке. Данные ЭЭГ подтвердили этот эффект — моно-стимуляция сильнее повысила показатели глобальной и локальной связности мозга в гамма-диапазоне в первые 30 минут. Чтобы хоть что-то сказать, авторы пришли к выводу: комбинированные протоколы на частоте 40 Гц вызывают избыточное насыщение нейросети, тогда как чистые моно-методы эффективно ускоряют обработку информации. https://doi.org/10.1016/j.brs.2026.103157

ИИ в носимых технологиях: Google Research представил SensorFM Специфика работы с данными фитнес-трекеров и умных часов всегда упиралась в две проблемы: индивидуальность каждого организма и катастрофическая нехватка качественной разметки (диагнозов, медицинских тестов). Как правило, ИИ-модели в этой сфере создавались под одну узкую задачу. Команда Google Research (включая ведущих исследователей Xin Liu и Daniel McDuff) предложила новый подход. Они разработали SensorFM — масштабную фундаментальную модель для носимых устройств, способную понимать общие паттерны человеческой физиологии. SensorFM обучена на 1 триллионе минут (более 2 миллиардов часов) деидентифицированных биометрических данных от 5 миллионов человек из 100+ стран. На сегодняшний день это крупнейший и самый разнообразный датасет в индустрии. Модель обрабатывает 34 поминутных признака с 5 типов датчиков (PPG, акселерометр, EDA, температура кожи и альтиметр), непрерывно анализируя пульс, вариабельность, сатурацию, фазы сна и активность в 24-часовом окне. Устойчивость к потере сигнала: Люди снимают часы, устройства разряжаются. Вместо того чтобы выбрасывать неполные данные или искусственно заполнять пропуски, SensorFM использует архитектуру AIM (Adaptive and Inherited Masking) и учится прямо на фрагментированных записях. Эффект совместного масштабирования (Co-scaling): Эксперименты показали, что одновременное увеличение размера модели и объема данных дает практически линейный рост качества без признаков насыщения. Самая большая версия (SensorFM-B) улучшила показатели на downstream-задачах в среднем на 9% (AUC) в классификации и на 21% в регрессии. Один эмбеддинг для 35 задач: Замороженная модель без специфической дообустройки превзошла специализированные baseline-решения в 34 из 35 задач, охватывающих кардиологию, метаболические риски, сон и даже ментальное здоровье (депрессия/тревожность). Агентный «класс» (Agentic Classroom): Чтобы автоматизировать создание прогнозных моделей на базе SensorFM, авторы запустили систему взаимодействующих LLM-агентов. Они сгенерировали и протестировали более 30 000 вариантов кода, создав оптимальные «головы» для предсказаний, которые обошли стандартные линейные пробы. «Заземление» персональных ИИ-ассистентов здоровья (Personal Health Agent): Разработчики проверили, способна ли SensorFM стать надежной базой для текстового ИИ-коуча. Независимая панель врачей оценивала отчеты ассистента по 5 критериям (контекст, релевантность, персонализация и т.д.). Результаты поражают: прогнозы SensorFM усилили ИИ-ассистента настолько, что медики не заметили статистически значимой разницы между ответами, основанными на предсказаниях модели, и ответами на основе реальных лабораторных данных (ground-truth). Что это значит для индустрии? SensorFM знаменует фундаментальный сдвиг от разрозненных узкоспециализированных пайплайнов к единому «генеральному интеллекту» для человеческой физиологии. Это открывает путь к по-настоящему превентивной, персонализированной и доступной цифровой медицине. https://research.google/blog/sensorfm-towards-a-general-intelligence-and-interface-for-wearable-health-data/?utm_source=linkedin&utm_medium=social&utm_campaign=social_post&utm_content=gr-acct #GoogleResearch #AI #MachineLearning #HealthTech #Wearables #BioTech #DeepMind #SensorFM #GenerativeAI #Innovations

Первым пациентом, получившим нейроинтерфейс от компании Илона Маска Neuralink, стал Ноланд Арбо. По словам Ноланда, летом 2016 года во время работы в детском лагере он вместе с другими молодыми людьми вбегал в озеро. В момент погружения под воду один из молодых людей с огромной силой ударил его в голову, что привело к вывиху четвертого и пятого шейных позвонков и тяжелейшему повреждению спинного мозга. В результате Ноланд оказался полностью парализован ниже плеч. Чип под названием Telepathy был имплантирован ему в моторную кору. С помощью этого устройства Ноланд смог силой мысли управлять курсором на экране компьютера, играть в шахматы и видеоигры, а также самостоятельно пользоваться социальными сетями. Поскольку голова у Ноланда абсолютно подвижна, он мог бы обойтись без инвазивного вмешательства, используя существующие ассистивные технологии, использующие движения головы. На рынке давно представлены конкретные бренды таких устройств, делящиеся на два основных типа. Первый тип — это оптические трекеры мишеней, такие как HeadMouse Nano или TrackerPro. Они работают на основе инфракрасной камеры, установленной на мониторе, которая отслеживает небольшую светоотражающую наклейку-точку, размещенную на лбу или очках пользователя. Второй тип — это носимые гироскопические мыши, например, Quha Zono или GlassOuse. Эти гаджеты крепятся на голову как гарнитура или очки и используют встроенные датчики движения, акселерометры и гироскопы, передавая координаты курсора по беспроводной связи без необходимости находиться в поле зрения камеры. Клик в таких системах обычно осуществляется за счет задерживания взгляда на объекте или использования ротового переключателя, причем до операции Ноланд использовал обычную ротовую палочку-стилус. KPRonline Наличие подобных эффективных альтернатив обостряет этическую дискуссию о целесообразности трепанации черепа. Проведение сложной и рискованной операции на открытом мозге ради функций, которые можно продублировать внешним прибором за тысячу долларов, кажется нарушением биоэтической заповеди «не навреди». Защитники нейроинтерфейсов возражают, что головные мыши требуют постоянного напряжения мышц шеи, вызывая сильную усталость, и спазмы. Кроме того, скорость и точность прямого считывания моторных намерений из мозга потенциально выше (хотя на самом деле нет), а конечной целью является создание моста для обхода повреждения, чтобы вернуть человеку контроль над его собственным телом, что для внешних устройств принципиально невозможно. Второй важнейший этический аспект этой истории связан с форматом продвижения технологии Илоном Маском. Вся кампания вокруг Ноланда Арбо строилась по законам агрессивного коммерческого пиара: прямые трансляции в социальных сетях, демонстрация игры в шахматы, восторженные посты в блогах и громкие заявления о технологическом прорыве. При этом на момент активного обсуждения в медиа полностью отсутствовали рецензируемые научные публикации в авторитетных медицинских журналах. Научное сообщество справедливо критикует такой подход, поскольку презентация медицинских экспериментов через социальные сети вместо строгой научной периодики нарушает стандарты прозрачности. Это лишает независимых экспертов возможности оценить реальную безопасность метода, точное количество работающих электродов, стабильность нитей, которые у Ноланда частично сместились, и долгосрочные риски для здоровья пациента. Подобная медийная стратегия создает неоправданные ожидания у миллионов тяжелобольных людей и превращает серьезное клиническое испытание в рекламное шоу, где уязвимый пациент невольно становится главным маркетинговым инструментом корпорации.

#зеркальныйтест #mirrortest

Силой мысли: что суёт нам в голову Илон Маск? Лекция Алексея Паевского Слияние с Интернетом от Илона Маска и крыса Пифия с искусственным интеллектом: что у них общего? Технология интерфейсов «мозг-компьютер»! Помимо медийного хайпа, у этой очень молодой технологии есть много весьма реальных приложений: от помощи парализованным людям до улучшения возможностей мозга. О том, какие открытия в области науки о мозге позволили создать технологию «управления силой мысли», что такое интерфейсы «мозг-компьютер», что они могут, а что — нет, и какие достижения переднего края в этой области есть уже сейчас, расскажет Алексей Паевский. Подробнее: https://mediomodo.ru/paevskij-msk

#journalclub https://youtube.com/shorts/UG7ruXgNqcg?is=D5NoaXopwYB0dyES #журнальныйклуб

#journalclub #журнальныйклуб

И вот статья

Вот важнейшая статья, которая показывает, что изменения мю-ритма при моторном воображении во многом эпифеноменальны. Они мало связаны как с качеством самого воображения, так и с изменениями кортикоспинальной возбудимости, которые оно должно вызывать: https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0028393217300519?via%3Dihub Из этих данных напрашивается довольно неутешительный вывод для всей индустрии нейроинтерфейсов на основе моторного воображения, которые сейчас активно продвигают для постинсультной реабилитации. Мю-ритм не является показателем качества реабилитационного процесса. Успешность модуляции мю-ритма в нейроинтерфейсе зависит преимущественно от его высокой фоновой амплитуды в покое, а не от того, насколько качественно пациент воображает движение. Получается, что сложная и дорогая инфраструктура, включающая ЭЭГ-шапочки, гели и калибровку, регистрирует индивидуальные особенности физиологии, а не терапевтически значимый процесс. Обучение модуляции мю-ритма не имеет под собой патофизиологического обоснования. Нет никаких причин считать, что если пациент научится подавлять мю-ритм силой мысли, это как-то поможет ему восстановить моторные функции после инсульта. ЭЭГ-маркеры ИМК оказались полностью оторваны от кортикоспинальной возбудимости, которая и определяет реальное восстановление путей. Зато эта возбудимость напрямую коррелирует с субъективной живостью кинестетического образа. То есть, яркое воображение без всякого ИМК активирует мозг эффективнее, чем попадание в мишень на экране за счет мю-ритма. Краткое содержание исследования: статья посвящена проверке того, насколько эффективно интерфейсы мозг-компьютер могут оценивать моторное воображение в реабилитации. 19 здоровых добровольцев выполняли ритмическое кинестетическое воображение, представляя сжатие правой кисти в кулак с частотой один герц. Ученые сопоставили точность управления ИМК, то есть десинхронизацию мю- и бета-ритмов ЭЭГ, с амплитудой моторных вызванных потенциалов при транскраниальной магнитной стимуляции и психологическими опросниками. Выяснилось, что успешность управления ИМК зависела исключительно от способности подавлять мю- и бета-ритмы. Главный парадокс заключается в том, что ни точность ИМК, ни выраженность подавления ритмов ЭЭГ не показали значимой связи с изменениями амплитуды моторных вызванных потенциалов, то есть с реальной кортикоспинальной возбудимостью, или с яркостью образов. Работает лишь следующее: рост возбудимости моторной коры и проводящих путей четко коррелирует с яркостью кинестетического воображения (оцененного по анкетам). Изменения ЭЭГ в этой корреляции не участвуют.

Белая горячка и латеральное торможение При белой горячке, или алкогольном делирии, зрительные галлюцинации могут быть связаны с нарушением так называемого латерального торможения. К примеру, латеральное торможение играет определенную роль в первичной зрительной коре (Ermentrout, Cowan, 1979), при делирии же зрительное восприятие будет нарушено — скажем, мозг потеряет способность локально подавлять то, что описывают как лишние сигналы (Lehar, 2003). Латеральное торможение в норме — это механизм пространственного контрастирования: когда корковый нейрон возбуждается в ответ на контур объекта, он через локальные ГАМК-интернейроны снижает активность соседних клеток (Blakemore, Tobin, 1972). Это позволяет формировать четкие границы между объектом и фоном, эффективно отсекая фоновый шум нейросети (Butler et al., 2008). При делирии тотальный дефицит ГАМК ведет к дисфункции интернейронов и к падению эффективности латерального торможения (Ermentrout, Cowan, 1979). Когда способность клеток коры ограничивать возбуждение своих соседей падает, нейроны начинают генерировать хаотичную активность (Butler et al., 2008). Математическое моделирование показывает, что потеря стабильности в сети из-за нехватки латерального торможения заставляет кору воспринимать собственные флуктуации активности как внешний стимул (Ermentrout, Cowan, 1979). Из-за разрушения тормозных барьеров любое минимальное раздражение вызывает лавинообразное распространение возбуждения по соседним участкам коры, что приводит к формированию зрительных галлюцинаций (Lehar, 2003). В конечном счете концепция нарушения латерального торможения при делирии остается теоретической экстраполяцией (Lehar, 2003). Верификация этого механизма на уровне живых микроцепей у пациентов остается предметом научных дискуссий (Butler et al., 2008). Литература Blakemore & Tobin, 1972 — Lateral inhibition between orientation detectors in the cat's visual cortex Butler et al., 2008 — Dysfunction of early-stage visual processing in schizophrenia Ermentrout & Cowan, 1979 — A mathematical theory of visual hallucination patterns Lehar, 2003 — The world in your head: A gestalt view of the mechanism of conscious experience

Нейрональные механизмы алкогольного делирия связаны с декомпенсацией нейротрансмиттерных систем после длительного и регулярного употребления этанола. Алкоголь является положительным аллостерическим модулятором ГАМК-А рецепторов, то есть он усиливает их чувствительность к гамма-аминомасляной кислоте, что искусственно потенцирует торможение в нервной системе. Одновременно с этим этанол блокирует работу возбуждающих глутаматных NMDA-рецепторов. Чтобы сохранить равновесие, нервная система снижает чувствительность ГАМК-рецепторов посредством их интернализации и изменения субъединичного состава, а также увеличивает количество NMDA-рецепторов. Когда поступление алкоголя резко прекращается, этот баланс рушится. Ослабленная ГАМК-система больше не способна сдерживать нервные импульсы, а избыточные глутаматные рецепторы вызывают неуправляемый шторм возбуждения, который приводит к токсическому повреждению нейронов. В норме тормозные интернейроны удерживают баланс между возбуждением и торможением, предотвращают судорожную активность, фильтруют входящую информацию и задают строгое временное окно для работы пирамидных клеток, обеспечивая точность передачи сигналов. Кроме того, интернейроны создают локальные и сетевые ритмы, необходимые для объединения отдельных признаков восприятия в единый образ, и распределяют информационные потоки между слоями коры. При делирии эта регуляция нарушается. Нейронные популяции становится гиперчувствительным к любому внутреннему и внешнему шуму. Пирамидные клетки начинают патологическим образом отвечать на шумовые импульсы. Без ритмичной функции интернейронов распадаются когнитивные макроритмы, что разрушает связность мышления. Синаптический шум больше не фильтруется, превращая спонтанную фоновую активность коры в масштабные, неуправляемые перцептивные паттерны, которые сознание интерпретирует как реальные сцены. Ссылки Bayard et al. (2004). Alcohol withdrawal syndrome. American Family Physician, 69(6), 1443-1450. Becker (2000). Animal models of alcohol withdrawal. Alcohol Research & Health, 24(2), 105-113. Chandler et al. (1998). Alterations in expression of NMDA receptor subunits and potentiation of NMDA receptor-mediated calcium intflux in neuronal cultures chronically exposed to ethanol. Alcoholism: Clinical and Experimental Research, 22(3), 551-558. De Witte et al. (2005). Neurocircuits for psychological dependence in alcoholism: mechanisms and treatment. Neurobiology of Disease, 18(3), 423-439. Tsai et al. (1995). Increased glutamatergic neurotransmission and oxidative stress after alcohol withdrawal. American Journal of Psychiatry, 152(12), 1777-1783.

Алкогольный делирий, или delirium tremens, — это острое металкогольное помрачение сознания, возникающее на фоне резкого прекращения приема спиртного после длительного запоя, обычно на вторые-пятые сутки абстиненции. Клинически он проявляется триадой симптомов: дезориентацией в пространстве и времени, яркими истинными галлюцинациями и вегетативным штормом, включающим сильный тремор, тахикардию и профузный пот. Этот тяжелый психоз не щадит людей с высоким интеллектом, так как научные и творческие достижения не защищают синапсы от нейрохимической перестройки. Ярким примером служит академик Анатолий Александров — один из отцов советского атомного проекта и президент Академии наук СССР. Человек колоссального ума и ответственности, он долгие годы страдал от тяжелой зависимости, в особенности, когда дополнительным поводом выпить стала катастрофа на Чернобыльской АЭС. Глава Союза писателей СССР Александр Фадеев, разрываясь между литературным талантом и обязанностями партийного функционера, уходил в многонедельные запои. Выход из них сопровождался делириозными эпизодами с манией преследования, галлюцинациями и вегетативными кризисами. Сходные разрушительные состояния переживали и другие гении. Американский математик Эмиль Пост пытался глушить алкоголем биполярное расстройство, из-за чего в периоды абстиненции страдал от тяжелейшего психоза с бредом. Великий композитор Модест Мусоргский пережил серию делириозных эпизодов и скончался в возрасте 42 лет. Основоположник металловедения Дмитрий Чернов сталкивался с абстинентными расстройствами в поздний период жизни, когда компенсировал спиртным работу на износ. История знает и множество других жертв среди творческой элиты. Писатель Эдгар Аллан По умер в больнице, найденный на улице в состоянии глубокого делирия, а битник Уильям Берроуз прошел через тяжелейшую абстиненцию, которую позже детально описал в романе «Голый завтрак». Все эти судьбы подтверждают медицинский факт: перед лицом токсического разрушения головного мозга равны и бродяги, и академики.

Биогибридный интерфейс на марше. https://t.me/neuronovosti/9502

Теперь Трампу нужно высказаться по вопросам, затронутым в «Материализме и эмпириокритицизме». Что первично: сознание, или материя? И какова природа сознания? https://t.me/ostorozhno_novosti/51922