Платформа | Социальное проектирование
الذهاب إلى القناة على Telegram
Канал экспертных коммуникаций. Основан ЦСП «Платформа» По вопросам сотрудничества пишите: info@pltf.ru Наш сайт — https://pltf.ru/
إظهار المزيد3 937
المشتركون
-224 ساعات
+97 أيام
+3030 أيام
جاري تحميل البيانات...
القنوات المماثلة
سحابة العلامات
الإشارات الواردة والصادرة
---
---
---
---
---
---
جذب المشتركين
أكتوبر '26أكتوبر '26
أكتوبر '26
+1
في 0 قنوات
سبتمبر '26
+76
في 22 قنوات
Get PRO
أغسطس '26
+48
في 8 قنوات
Get PRO
يوليو '26
+113
في 29 قنوات
Get PRO
يونيو '26
+44
في 13 قنوات
Get PRO
مايو '26
+57
في 5 قنوات
Get PRO
أبريل '26
+102
في 13 قنوات
Get PRO
مارس '26
+149
في 27 قنوات
Get PRO
فبراير '26
+202
في 40 قنوات
Get PRO
يناير '26
+111
في 12 قنوات
Get PRO
ديسمبر '25
+151
في 31 قنوات
Get PRO
نوفمبر '25
+111
في 72 قنوات
Get PRO
أكتوبر '25
+127
في 30 قنوات
Get PRO
سبتمبر '25
+69
في 27 قنوات
Get PRO
أغسطس '25
+47
في 7 قنوات
Get PRO
يوليو '25
+87
في 29 قنوات
Get PRO
يونيو '25
+52
في 28 قنوات
Get PRO
مايو '25
+63
في 18 قنوات
Get PRO
أبريل '25
+81
في 17 قنوات
Get PRO
مارس '25
+758
في 74 قنوات
Get PRO
فبراير '25
+331
في 46 قنوات
Get PRO
يناير '25
+249
في 50 قنوات
Get PRO
ديسمبر '24
+36
في 18 قنوات
Get PRO
نوفمبر '24
+116
في 27 قنوات
Get PRO
أكتوبر '24
+47
في 26 قنوات
Get PRO
سبتمبر '24
+94
في 19 قنوات
Get PRO
أغسطس '24
+58
في 28 قنوات
Get PRO
يوليو '24
+95
في 70 قنوات
Get PRO
يونيو '24
+53
في 64 قنوات
Get PRO
مايو '24
+76
في 28 قنوات
Get PRO
أبريل '24
+102
في 43 قنوات
Get PRO
مارس '24
+35
في 16 قنوات
Get PRO
فبراير '24
+55
في 28 قنوات
Get PRO
يناير '24
+72
في 24 قنوات
Get PRO
ديسمبر '23
+88
في 44 قنوات
Get PRO
نوفمبر '23
+110
في 103 قنوات
Get PRO
أكتوبر '23
+100
في 56 قنوات
Get PRO
سبتمبر '23
+246
في 0 قنوات
Get PRO
أغسطس '23
+98
في 0 قنوات
Get PRO
يوليو '23
+89
في 0 قنوات
Get PRO
يونيو '23
+243
في 0 قنوات
Get PRO
مايو '23
+172
في 0 قنوات
Get PRO
أبريل '23
+282
في 0 قنوات
Get PRO
مارس '23
+182
في 0 قنوات
Get PRO
فبراير '23
+124
في 0 قنوات
Get PRO
يناير '23
+37
في 0 قنوات
Get PRO
ديسمبر '22
+1
في 0 قنوات
Get PRO
نوفمبر '22
+2
في 0 قنوات
Get PRO
أكتوبر '22
+5
في 0 قنوات
Get PRO
سبتمبر '22
+4
في 0 قنوات
Get PRO
أغسطس '22
+2
في 0 قنوات
Get PRO
يوليو '22
+2
في 0 قنوات
Get PRO
يونيو '22
+6
في 0 قنوات
Get PRO
مايو '22
+4
في 0 قنوات
Get PRO
أبريل '22
+4
في 0 قنوات
Get PRO
مارس '22
+9
في 0 قنوات
Get PRO
فبراير '220
في 0 قنوات
Get PRO
يناير '22
+3
في 0 قنوات
Get PRO
ديسمبر '21
+2
في 0 قنوات
Get PRO
نوفمبر '21
+1
في 0 قنوات
Get PRO
أكتوبر '210
في 0 قنوات
Get PRO
سبتمبر '21
+5
في 0 قنوات
Get PRO
أغسطس '21
+2
في 0 قنوات
Get PRO
يوليو '21
+3
في 0 قنوات
Get PRO
يونيو '21
+7
في 0 قنوات
Get PRO
مايو '21
+3
في 0 قنوات
Get PRO
أبريل '21
+1
في 0 قنوات
Get PRO
مارس '21
+7
في 0 قنوات
Get PRO
فبراير '21
+7
في 0 قنوات
Get PRO
يناير '21
+15
في 0 قنوات
Get PRO
ديسمبر '20
+634
في 0 قنوات
| التاريخ | نمو المشتركين | الإشارات | القنوات | |
| 01 أكتوبر | +1 |
منشورات القناة
Сегодня депутаты Годумы девятого созыва впервые собрались на пленарном заседании. Мероприятие, конечно, носит ритуальный, бюрократический характер. Но отдельные сюжеты для анализа все же сложились. Социологическая интерпретация выступления президента, образа законодательной власти в массовом сознании и важности нового Комитета по цифровому развитию и искусственного интеллекта — в комментарии руководителя ЦСП «Платформа» Алексея Фирсова для РБК-ТВ.
Полная запись дискуссии доступна по ссылке.
🔹 Канал ЦСП «Платформа»
| 2 | Если мы получаем двадцатитрехлетнего выпускника, у него высокая карьерная подвижность. Цена его привоза и первичной ассимиляции не должна быть слишком высокой — достаточно будет хорошей зарплаты. А вот если он пережил первые пять лет и приобрел семейный статус, то скорее всего сделан осознанный выбор укорениться на территории и относительная ценность такого сотрудника для предприятия резко возрастает. Скорее всего, если уже родились дети, он пробудет здесь еще минимум период начальной и средней школы. Поэтому для компании рациональнее смещать фокус социальной политики на тех людей, которые самоопределились на территории, и давать им максимально широкие инструменты к укоренению и жизни на территории.
Любопытно, что выбор места жительства семьи зачастую связан с решением женщины. Если женщина адаптировалась и построила семейную рутину в городе — это безусловно становится одним из ключевых факторов «за» укоренение на некоторый период.
Парадокс жилья: как отсутствие выбора «рвет якоря»
Качественное жилье — возможно, один из инструментов, который сейчас недооценен. Существует парадокс малых и средних моногородов: даже если ты хочешь остаться и связать жизнь с территорией, экономическая ситуация и средние зарплаты вполне позволяют тебе улучшить жилищные условия, но у тебя ограниченная возможность приобрести современное жилье (в связи с дефицитом современных форматов жилищного строительства).
В результате люди, заработав средства в малом и среднем городе, желая улучшить жилищную ситуацию, за неимением конкурентоспособного варианта в собственном городе, покупают квартиру в столичном городе (областном или федеральном центре) — и как только это происходит, дальнейшая персональная стратегия семьи скорее всего будет постепенно перемещаться в крупный центр. Все якоря появляются уже в другом месте.
Знаю примеры, когда компания строит отличное комфортное малоэтажное жилье, но передает его исключительно вне рынка, используя как фонд премирования по внутренним законам компании. Я считаю, что это скорее воспроизводит ситуацию гипер-монополии одного игрока на территории, без создания возможностей для субъектного выбора — «я принял решение жить и развиваться в этом городе и готов в это инвестировать».
Мне видится гораздо более устойчивой смешанная модель: оставлять некоторый объем на фонд премирования, но при этом — субсидировать качественное жилищное строительство и одновременно давать людям ощутимо дотационную цену или хорошую рассрочку на покупку. Это сложный баланс, он зависит от очень многих факторов и индивидуален для каждого города и каждой компании, но без него не обойтись.
Арендное жилье, о котором много говорят, безусловно, должно быть в арсенале компании — хотя бы на 5–10% ключевых сотрудников. Но я пока не видела ни одного успешного масштабного примера в малых городах. Программы, которые хорошо работают в мегаполисах, не срабатывают в городах с населением менее 300 тысяч. Экономическая модель в такой ситуации сходится крайне трудно.
Полная версия доступна по ссылке.
🔹 Канал ЦСП «Платформа» | 240 |
| 3 |  Уехать нельзя остаться: как северные моногорода могут работать с оттоком специалистов
В рамках серии дискуссий о реконцептуализации индустриальных городов — в частности северных территорий, с их суровым климатом и удаленностью, — «Платформа» поговорила с Галиной Пивовар, эконом-географом, урбанистом, экспертом по устойчивым практикам территориального развития, участником разработки стратегий и мастер-планов для ряда северных территорий.
Вместе с экспертом ищем ответы на вопросы: что на самом деле удерживает людей в моногородах, а что, наоборот, выталкивает? И почему ставка на арендное жилье доступна не для каждого населенного пункта, а ощущение безопасности может оказаться важнее масштабных объектов социальной инфраструктуры?
Часть I
В экспертной работе с малыми и средними городами, особенно — с северными, неизбежно всплывает ключевая тематика — назовем ее общим словом — депопуляция, хотя за ним кроется десяток значимых различий. Характерно, что обсуждается в первом приближении всегда явная симптоматическая часть — отток/уменьшение молодого (трудоспособного) населения и последующие риски для рынка труда и градообразующего предприятия, чья производственная модель инерционно рассчитывает на определенный масштаб предложения на рынке труда.
Однако базовые предпосылки этого явления — многофакторные, к ним относится и образовательная миграция, и более диверсифицированный рынок труда крупных центров, и поколенческая трансформация карьерных приоритетов, и общая для страны в целом негативная динамика суммарного коэффициента рождаемости (СКР).
В рамках колонки мы попробуем порассуждать про те факторы, масштаб которых сопоставим с возможностями выстраивания политики уровня региона, муниципалитета или компании. К примеру, повышение СКР не относится к данной категории, поскольку политика стимулирования рождаемости — одна из наиболее сложных, лонгитюдных, и ресурсоемких задач, в силу чего решается прежде всего на национальном уровне.
Человекоцентричная политика и осмысление жизненного цикла
В алармистской дискуссии о депопуляции мы зачастую широкими мазками просто оцениваем отрицательную демографическую динамику, ставя в центр дискуссии город как объект осмысления. Однако ключевым элементом для дискуссии должен становиться человек, его субъективная личная стратегия. Она, в свою очередь, во многом определяется жизненным циклом и представлением о приоритетах личности.
Такие компании, как «Норникель», работающие в суровых условиях Крайнего Севера, или нефтегазовые холдинги, прекрасно понимают: сотрудник, адаптировавшийся к территории, имеет более высокую ценность. Поэтому стратегии компаний по удержанию людей дополнительными возможностями абсолютно рациональны. Создаются условия для самореализации, обеспечивается определенный уровень комфорта для сотрудника и его семьи, решаются социальные вопросы.
Не случайно «Норникель» вкладывается в сложные социокультурные и креативные проекты — например, создание в историческом центре Норильска современного общественно-культурного пространства «Башня» для искусства, образования и живого общения горожан.. Такие проекты восполняют запрос на развитие культурно-досуговой сферы, интегрируют людей в пространство городской жизни и формируют сообщества.
Но успешность этой стратегии зависит от осмысленного подхода работы именно с жизненным циклом человека, без попытки «решить все проблемы разом». К примеру, совершенно нормально, что часть старшеклассников отправляются в образовательную миграцию в крупные города, мы никогда не удовлетворим полноценный запрос на высшее образование в каждом малом и среднем городе.
🔹 Канал ЦСП «Платформа» | 208 |
| 4 |  +1Вчера, в день рождения Конфуция, праздновал свой Новый год Алексей Фирсов - интеллектуал, философствующий социолог и социологизирующий философ. Праздновал когнитивно глубоко и эмоционально широко. И не абы где, а в рамках проекта «Концепты» — места ментальной силы под названием Noodome. Алексей умеет собрать умнейших и интереснейших. В очередной раз попала туда и я, что не только лестно, но и чрезвычайно полезно. 🙂
Думали, конечно же, про будущее. «Куда всё идёт?» - красноречиво отвечали политтехнологи, пиарщики, медийщики, социологи, философы-рестораторы, экологи, урбанисты. Высказалась и я. Вспоминала временные круги Коттла: тяжесть жизни в мире многомерного прошлого, неопределённого будущего, но самое главное - опасность эгоцентрично существовать «здесь и сейчас», не замечая безумия мира. «Забота о себе — прекрасно, но забота о других и забота о Смысле - вот звоночек из будущего, который мы должны услышать», — твердила в очередной раз доктор Паутова. ‼️
И как же было приятно - нет, вдохновенно, светло и благостно, - когда прекраснейшая Наталья Александровна Т. поблагодарила меня за душевную речь и за то, что я смогла очень просто изложить учение (!!!) Мартина Хайдеггера о Заботе (Sorge) как смысле бытия (Dasein). О боги, впервые кто-то услышал из моих уст Мартина дорогого нашего Хайдеггера. 🧡
Алексей, ну только у Вас на дне рождения могло случиться такое: долгие философские лета, дорогой коллега!✨ | 231 |
| 5 | Какой будет школа через три года: пересборка образования от урока до роли учителя
Часть II
Развитие мета-предметных навыков
ИИ заставляет переосмыслить домашние задания. Старые форматы не подходят — ребенок сделает их с нейросетью. Поэтому задания должны быть не от слова «прочитать», а от слова «сделать». Школа «СКОЛКА» построена так, что ребенок должен получить собственный опыт — в общении, в работе с оборудованием, с тем же ИИ. К этой модели перейдет вся система образования, но это трудный и, к сожалению, не быстрый процесс.
Мы с 4-го класса дополнили все предметы федерального стандарта заданиями на развитие критического мышления, логики, аргументации, креативности. Оценки по этим навыкам не всегда коррелируют с оценками по предмету — значит, они автономны и состоятельны. Если аттестат дополнится такой линейкой, для работодателя это будет просто слиток золота. Он и так сегодня тестирует кандидатов именно по метапредметным навыкам, а не по диплому.
Образовательная модель: от игры до бизнес-уровня
Образовательная модель школы «СКОЛКА» состоит из четырех этапов:
🔹 1–4 классы — игровой уровень. Дети продолжают знакомиться с реальным миром через игру с элементами проектов и исслеований.
🔹 5–7 классы — лабораторный. Учащиеся осваивают новые пространства — лаборатории, в их окружении появляются партнеры, новое оборудование и реальные задачи.
🔹 8–9 классы — индустриальный. Дети выходят на предприятия и в компании для получения опыта реальных индустрий, создавая собственные проекты и исследования.
🔹 10–11 классы — бизнес-уровень. Старшеклассники входят в профессиональные и научные сообщества для продвижения и коммерциализации собственных проектов.
У нас нет академического отбора, как в топовых математических школах, — наша модель для массового образования, рейтинг абитуриентов составляется по уровню развития метапредметных навыков. При этом средний балл ЕГЭ у выпускников по физике — 86, математике — 75.
Школа работает по четырем индустриям будущего: информационные технологии и ИИ, биотехнологии, креативные индустрии и космос. С 7-го класса ребенок выбирает одну из индустрий и ведет там собственный осмысленный проект, усиливая свою подготовку через научные клубы — например, для направления «космос» это математический и инженерно-физический.
Условия для высоких результатов: воспитание, профориентация, средовые решения
Образование не строится только вокруг знаний и навыков. Также важны: воспитание, профориентация, создание комфортной среды, формирование индивидуальных образовательных треков.
Воспитание у нас строится на двух опорах. Первая — технологическое лидерство: мы работаем в интересах страны, в интересах лидерства в науке и бизнесе. Вторая — художественно-эстетическое воспитание: погружение в русскую культуру, насыщение пространства искусством.
Профориентация встроена в среду школы естественно. Команда тьюторов смотрит на ребенка по четырем измерениям: академические результаты, проектная деятельность, метапредметные навыки, личностные результаты. А с 1 сентября заработал карьерный центр.
Еще важный фактор — применение инновационных архитектурных решений, позволяющих создать гармоничную образовательную среду. У нас больше половины площадей — лаборатории, аудитории без парт, коворкинги. Нужно создавать условия и для реализации образовательной программы, конечно, с акцентом на практику, и для самостоятельной работы детей.
Как будет развиваться система образования
Сейчас я вхожу в экспертный совет по изменению ФГОС — изменения коснутся всех уровней, с 1 по 11 класс. Я вижу четыре приоритета трансформации:
1. пересмотр подготовки учителей;
2. усиление академической экспертизы по математике, физике, химии, биологии в контексте ИИ;
3. обогащение программ метапредметными результатами;
4. трансформация предмета «Труд (технология)» в ключевой сквозной курс, куда можно встроить индустриальные программы и практико-ориентированное образование.
Полная версия — ссылка.
🔹 Канал ЦСП «Платформа» | 369 |
| 6 |  Какой будет школа через три года: пересборка образования от урока до роли учителя
В России происходит определенное расслоение среднего общего образования. Сформировался круг школ который принято называть элитными. Но за счет хорошей экономической базы они создают ориентиры для всей системы образования, формируя модель «школа будущего». На них интересно смотреть как на разработчиков трендов и экспериментаторов. Поэтому мы знакомим с одним из таких учреждений.
Что происходит за стенами школ и как искусственный интеллект меняет саму суть домашнего задания? Об этом в интервью «Платформе», рассказывает Наталия Копытова, директор инновационной школы «СКОЛКА», кандидат педагогических наук.
Часть I
Изменение образовательного ландшафта
Российские школы становятся все более технологичными: у ребенка есть доступ к технопаркам и цифровым платформам. Дети имеют возможность посещать Кванториумы, специализированные центры, получать дополнительные знания онлайн. МЭШ открыла доступ к учебным материалам с 1 по 11 класс. Следующим шагом станут рекомендательные и агентские системы ИИ, которые будут созданы специально под задачи среднего общего образования.
Активно развивается и инфраструктура, Москва здесь в лидерах. Благодаря масштабному проекту «Моя школа» — темп фундаментального обновления колоссальный. Строятся новые школы совместно с девелоперами, которые особенно отличаются своими инновационными подходами — часть системной работы города.
В систему образования вошла модель «школа будущего»: с упором на связь с реальным бизнесом и развитие ребенка через опыт, практику и прямое взаимодействие с индустриями, формирует новую среду через архитектурные решения и инновационное оборудование.
Вызовы системы среднего общего образования
Сегодня мы фиксируем три ключевых вызова и все они связаны с людьми.
1. Интеграция искусственного интеллекта. Задача — понять, как естественный интеллект может усиливаться благодаря технологиям ИИ. Нужно перестать бороться с ним и внедрить в образование.
2. Ускорение взросления ребенка. Дети сегодня часто скучают в школе, поэтому нужно менять этапы обучения. Уже с пятого класса ребенок готов включаться с собственными идеями в деятельность — проектную или исследовательскую. Нужно давать такую возможность.
3. Недооцененная роль и низкий статус учителя. И это не смотря на то, что именно учитель во многом определяет будущее ребенка, общества. Эпоха ИИ лишь подчеркнет ценность педагога. Технологии не способны заменить то, что формирует престиж профессии: искреннюю эмпатию, глубокую экспертизу и вдохновляющую энергию учителя.
Учитель на передовой: индустрия вместо лекций
Кадровый дефицит все еще ощущается. Одно из решений — приглашать преподавателей вузов в старшие классы. Полезная практика, но недостаточная. Когда такой преподаватель заходит в класс, школьный учитель обычно просто уступает ему аудиторию — и сам при этом ничего не получает: ни нового опыта, ни роста.
Есть другой путь — не заменяя школьного учителя, дать ему возможность получать новую экспертизу прямо из индустрии — например, в R&D-центрах компаний. Там учителя знакомятся с передовой наукой и технологиями и приносят эти прикладные знания, кейсы в школу.
Такие практики уже работают в отдельных институциях. В «СКОЛКЕ» созданы специализированные программы. Есть проект с VK для учителей информатики по ИИ, практики для учителей физики и химии на металлургических предприятиях, например, в R&D-центре «Киберсталь».
Схема простая: сначала учителя знакомятся с реальной жизнью индустрии, затем специалисты компании вводят их в курс дела и дают кейсы, их нельзя просто отдать школьнику. Учителя перерабатывают эти кейсы в учебную программу и внедряют в курс, а компания сопровождает процесс.
После этого дети едут на стажировку в компании уже подготовленными. Результат: учитель, прошедший программу, перестает мыслить только рамками своего предмета и начинает работать в интересах будущего ребенка, задавая учебные сценарии, применимые к реальной жизни, — именно этого школе не хватает.
Полная версия — ссылка.
🔹 Канал ЦСП «Платформа» | 274 |
| 7 |  «В начале будущего»: как Фонд Мельниченко перестроил социальную стратегию
Сегодня крупные социальные инвесторы пересобирают социальные стратегии, отталкиваясь от усложнившегося общественного ландшафта. Процесс начался несколько лет назад и, скорее всего, будет продолжаться. Как это происходит на практике, можно посмотреть на примере Фонда Мельниченко, который реализует социальную политику «ЕвроХима», СУЭКа и СГК на большом числе территорий. О новых подходах рассказала генеральный директор Фонда Татьяна Журавлева на закрытой дискуссии, организованной фондом и ЦСП «Платформа».
«В октябре фонду будет 10 лет, семь из которых он занимался главным образом поддержкой талантливых детей. Работа сфокусированная, адресная. Но когда я пришла в январе 2024 г., важно было найти и другие смыслы. Мы посмотрели вокруг: 18 регионов, больше 50 территорий, на которых проживает 7 млн человек. И 120 тыс. сотрудников – это, пожалуй, самая важная цифра. Мы подумали: что бы мы ни начали делать, мы всегда находимся в начале будущего. И это стало нашим слоганом. Что мы изменили в работе?
Применили базовые HR-метрики к оценке социальных инвестиций. В самом начале пытались работать по стандартным методам – с точки зрения возвратных вложений, SROI. Но давайте по-честному – не работает ничего, кроме обратной связи. Поэтому теперь мы меряем нашу эффективность так: текучка, укомплектованность, вовлеченность.
«7 ключей от города» – ключевые направления работы. Это 7 больших блоков, которые трафаретно ложатся на каждый город: спорт, здоровый образ жизни, культура, среда, экология, социальные инициативы, образование.
«Градообразующий человек» – наш главный ценностный ориентир. Есть термин «градообразующее предприятие», но для нас центром стал «градообразующий человек», тот, кто работает на нашем предприятии. Эта большая рамка легла в основу наших программ. Нам важно, чтобы этот человек был счастлив, вовлечен и удовлетворен.
Мы начали с идентичности. Нам важно, чтобы у каждой территории было свое собственное лицо. Не на бумаге или в презентации, а стиль, который разделяют жители. Так формируется гордость за место, где живут наши люди.
Мы подошли тактически к мастер-планированию. Невозможно думать о мастер-плане как о стратегическом документе на 10 лет вперед. Поэтому мы делаем его на 2 года. Максимально детально расписываем, что должно появиться в городе, какие затраты возьмем на себя, а какие возьмет регион. Так в небольшом поселке Саган-Нур в Бурятии на месте свалки в центре города появились спортивная и детская площадки, а сухой фонтан стал местом притяжения. Появились муралы на фасадах домов – художники поработали с идентичностью места, и на одном из фасадов, например, появился гимн шахтера на бурятском языке. Такую же историю мы проделали еще с 13 населенными пунктами.
Второй год мы проводим фестиваль «Смена» – это потрясающее переосмысление пространства. В этом году установили для Лучегорска, небольшого поселка в Приморском крае, остановки, которые стали арт-объектами. «Смена» – это еще и муралы на фасадах. Иногда они противоречивы, но это отличная точка диалога и начала дискуссии вокруг искусства.
На каждый вложенный рубль нам удается привлекать рубль от государства. Мы синхронизируем нашу работу со всеми федеральными программами, у нас получается налаживать диалог с региональным правительством, губернаторами, главами городов.
Мы объединяем жителей в клубы, инициативные группы и «советы горожан». Стараемся развивать сообщество, делаем так, чтобы люди были постоянно во что-то вовлечены.
Отдельная большая история – спорт. Каждое спортивное мероприятие на предприятии становится городским, и наоборот. Эта «движуха» создает правильную среду.
Мы создаем «сборные команды» в сфере образования. Раньше занимались с талантливыми детьми на каждой отдельной территории, но сейчас изменили подход. К примеру, у нас есть сильный учитель физики в Бийске, к нему со всей страны едут дети, которые хотят участвовать в олимпиадах по физике. В результате на последней Всероссийской олимпиаде количество лауреатов по физике выросло на 40%»
🔹 Канал ЦСП «Платформа» | 803 |
| 8 |  +4Конец эпохи «освоения бюджетов»: почему социальные инвестиции уходят в «софт»
Эпоха неопределенности серьезно изменила правила игры на рынке социальных инвестиций. Если раньше «софт» – работа с людьми и смыслами – считался периферийным, теперь он выходит на первый план. И дело не только в дефиците ресурсов на «хард», инфраструктуру. Пришло понимание, что для эффективных инвестиций нужна сложная работа с человеческим капиталом и идентичностью территорий. Эксперты по территориальному развитию и руководители фондов представили свое видение происходящего сдвига на закрытой дискуссии ЦСП «Платформа» и Фонда Мельниченко.
Генеральный директор Фонда «Институт экономики города» Александр Пузанов:
«В условиях неопределенности и ограниченности ресурсов все большее значение приобретает развилка между инвестициями в людей и инфраструктуру. Потребность в лояльности и удовлетворенности жителей города стабильна, поэтому инвестиции в людей должны быть в приоритете. Классический пример Детройта показывает: огромные вложения в «хард» без адекватных инвестиций в людей приводят к тому, что многомиллиардные объекты остаются невостребованными. Главным словом становится «сопровождение». Мало построить пространство, важно сопровождать весь цикл его использования. Если объект не используется городским сообществом, это вредит и имиджу компании, и имиджу города. Инвестиции должны быть реально востребованы сообществом».
Генеральный директор Фонда Мельниченко Татьяна Журавлева:
«Как сделать, чтобы люди оставались в родном городе и связывали с ним свое будущее? Важно, чтобы там возникала какая-то социальная «движуха». Мы объединяем жителей в сообщества, которые превращаются в ресурсные центры компетенций: там учат, как правильно запустить и реализовать социальный проект. Мы называем это концепцией градообразующего человека – того, кто готов менять свой город. В дальнейшем хотим дойти до создания агентств по развитию территорий. В городе должно появиться ядро — команда, которой можно сказать: вот бюджет, вот задача, и мы уверены, что вы сможете довести проект до результата. Так жители постепенно переходят к реальной ответственности за развитие своего города».
Старший преподаватель факультета городского и регионального развития НИУ ВШЭ Юрий Кульчицкий:
«Ключевой является балансировка «харда» и «софта». У нас есть абсолютный «хард», например, обновление изношенной коммунальной инфраструктуры, и абсолютный софт – условный фестиваль батона. Как правило, мы умеем работать на концах спектра, но не сильно залезаем в середину. Поэтому очень здорово уметь по-умному сочетать «хард» с «софтом»: делать событийные мероприятия с устойчивым следом, строить инфраструктуру, заранее продумывая ее «обживание» и жизненный цикл.
Есть и системные проблемы. Одна из них – «грантовая игла». В некоторых малых городах заметен феномен: жители «подсаживаются» на поток денег от одного грантодателя. Если фонд уйдет с территории, вся система может свернуться.
Часто заметен разрыв коммуникации между головным офисом и предприятиями: сигналы с территорий не доходят до центра. А иногда магистральная стратегия группы может быть не понятна в конкретном городе, что снижает ее эффективность».
Генеральный директор «Союз российских городов» Андрей Максимов:
«Сегодня идет ползучий переход от превалирования «харда» к «софту»: мы ищем то, на чем можно получить добавленную стоимость при минимизации вложений. Становится актуальной работа с новым смыслом, пониманием идентичности города.
Критически важной становится работа с людьми. Можно работать и с местными, привлекая их как инвесторов, и с приезжими. Хороший кейс – когда ответственный за инвестиции в Агентстве городского развития Мончегорска говорит: «Я поработал в Дубае, потом в Мумбае, а теперь приехал работать в поселок Никель». Запуск лидерских программ по привлечению звезд – очень правильная история, ее нужно активировать.
Но точечные «хардовые» вещи никуда не денутся, и фонды будут к этому возвращаться. Потому что как бы системно ты не работал с «софтом», людям важно иметь что-то, что они могут пощупать».
🔹 Канал ЦСП «Платформа» | 359 |
| 9 | Цену смещенного страха можно в некоторых случаях измерить статистически.
Немецкий психолог Герд Гигеренцер подсчитал, что после терактов 11 сентября американцы пересели с самолетов на автомобили, и за три следующих месяца число погибших на дорогах выросло на 353 человека – это больше, чем погибло пассажиров в захваченных самолетах. За двенадцать месяцев насчитывалось уже около 1 595 смертей сверх обычного уровня. Страх перегоняет людей из более безопасной среды в менее безопасную.
За четыре последних года по объектам нефтепереработки и нефтехимии, по различным подсчетам, было нанесено больше полутора сотен ударов. Очевидно, что риск для конкретного работника вырос, отрицать это было бы самообманом. Но если говорить о масштабах изменений, то риск вырос с околонулевого до низкого и распределен крайне неравномерно. В открытых источниках нет подтвержденных случаев гибели персонала на технологических площадках заводов. Погибшие на рабочих местах – это преимущественно люди, находившиеся в легких строениях, где нет капитальных стен, некуда уйти при атаке или есть сложности с тушением пожара. В основном такие случаи происходили на объектах инфраструктуры. Так, погибли и пострадали сотрудники ночной смены логистического комплекса в Котовске, в Чехове погибли люди в складской промзоне, в Волжском при атаке на завод синтетического волокна в мае погибли охранник и работница. 10 августа удар в Нижнекамске унес жизни 13 человек, девять из них были рабочими, находившимися в хостеле на территории промзоны.
Ответственные за безопасность
Еще один страх касается последствий удара – вплоть до техногенной катастрофы. Но из сотни попаданий по нефтепереработке и нефтехимии в России ни одно не вызвало каскадной аварии. Даже при попадании беспилотника непосредственно в установки масштабных техногенных катастроф не происходило. Пожары – да, но борьба с ними отработана и находится на уровне классического ЧП для завода.
На предприятиях используются давно устоявшиеся технологии защиты, например, обвалование резервуаров, противопожарные разрывы, секционирование. Все это закреплено в руководствах Ростехнадзора. Автоматика противоаварийной защиты проектировались с учетом сценария разрушения аппарата с выбросом продукта.
Можно вывести правило: уровень безопасности выше там, где есть специализированные центры ответственности, работающие в непрерывном режиме и с четко очерченными полномочиями. С точки зрения реагирования на риски заводская среда подготовлена лучше городской. Ни один жилой квартал таким набором мер и возможностей не располагает.
Там, где сработал протокол, потерь не было. В июне 2026 года при атаке на Московский НПЗ сотрудников успели вывести в укрытие, никто не пострадал. То же самое произошло в Киришах в сентябре 2025-го: работники покинули территорию, пострадавших не было. Приморск, Тюмень, Афипский НПЗ, склад Ozon в Чапаевске, откуда эвакуировали 500 человек, – тот же результат. Это означает, что регулярные тренировки по эвакуации с реальным замером времени и разбором маршрута, как и постоянная актуализация протоколов безопасности, должны стать обязательной частью производственной обыденности.
Резюме
🔹 У предприятия есть то, чего нет у города: обязательная система гражданской обороны, персонифицированная ответственность, дисциплина, оповещение и укрытия.
🔹 Ответственные за принятие решений находятся на месте, а не в областном центре.
🔹 Промышленность исторически была самой «укрепленной» гражданской средой в стране.
🔹 Как и в случае с терактами, происходит подсознательное масштабирование атак беспилотников на всю сферу общественной жизни (на что и делают часто расчет террористы).
🔹 Площадки, уже пережившие удар, объективно подготовлены лучше – и это подтверждается результатами.
Полная версия – ссылка.
🔹 Канал ЦСП «Платформа» | 399 |
| 10 | Защищенный периметр. Изменение культуры безопасности на предприятиях
Несмотря на большое количество инфоповодов и ярких высказываний в информационном пространстве тему защиты предприятий от внешних воздействий системно никто не разбирал. Мы запускаем серию коммуникационных материалов, посвященных промышленной безопасности, где не только исследуем тему защиты промобъектов от беспилотников, но и анализируем социально-психологические особенности поведения сотрудников при угрозе атаки, защиту цифровой среды, а также изменение запросов людей к культуре промышленной безопасности. Первая колонка – аналитика «Платформы».
Атаки БПЛА затрагивают все больше российских регионов. Вечером 9 сентября украинские беспилотники впервые достигли Ямало-Ненецкого автономного округа. Боевые действия с использованием беспилотников меняют ощущение безопасности, в том числе в тылу, вдали от фронта. Объекты, оказавшиеся под ударами, включая заводы, в общественном сознании слились в единую зону особого риска. Но где риск для работника промышленного предприятия реален, а где его дорисовывает воображение?
В 2024 году, по данным ТАСС, было сбито около 7 345 беспилотников самолетного типа над 35 регионами вне зоны боевых действий; за период с января по середину августа 2026 года их число достигло 101 868, а география атак расширилась как минимум до 52 регионов. Суточный рекорд был установлен 18 августа – сбит 1 671 аппарат.
Направление атак периодически меняется. Сначала были затронуты прифронтовые регионы, одновременно предпринимались попытки прорваться к административному центру страны. Затем под удар попали крупные транспортные узлы, в первую очередь аэропорты и терминалы, а также предприятия оборонного комплекса. С 2024 года начались массовые атаки на объекты нефтегазового сектора в разных частях страны. Впоследствии они распространились на крупные промышленные предприятия других отраслей. Летом 2026 года под ударами оказалась складская инфраструктура маркетплейсов.
Расширение категорий атакуемых объектов поставило перед бизнесом новые задачи. С одной стороны, это разработка новых регламентов, связанных с безопасностью, и выстраивание защитного периметра, который учитывал бы все виды современных угроз.
С другой – возникла потребность в определенной социальной терапии. Изменилось восприятие промышленной площадки как места, где риски понятны, описаны, а действия по их предотвращению отработаны в ходе многочисленных учений. В представлении многих людей она превратилась в пространство с новыми неизвестными. Этот сдвиг в сознании опередил изменение реальной угрозы: происходящее в интернете люди часто переносят на личную ситуацию. Поэтому важно разграничить объективную опасность и избыточную тревогу работников по поводу на производстве.
Синдром авиапутешественника
В случае с атакой на промышленные объекты срабатывает тот же механизм, что и при аэрофобии. Самолет воспринимается как зона повышенного риска, несмотря на статистически крайне низкую вероятность авиационного инцидента. По данным IATA, в 2025 году на миллион коммерческих рейсов пришлось 1,32 происшествия. Страх полетов, однако, остается достаточно массовым явлением.
Причина заключается в особенностях восприятия. Человек оценивает вероятность события по тому, насколько легко ему удается вспомнить похожий случай. Видеозапись, распространившаяся по десятку каналов, прочно закрепляет событие в памяти, и оно становится максимально доступным для извлечения при подходящем (или не очень) поводе. Дополнительно срабатывает еще один эффект: сильнее всего пугает риск неконтролируемый, новый и непонятный. Атака беспилотников задействует оба механизма.
Картинка при этом бывает по-настоящему зрелищной, воздействует на впечатлительные массы. Подброшенная взрывом крышка агрегата на Московском НПЗ, столбы дыма, видные за много километров, несут трафик медийным каналам и откладываются в социальной памяти, легко воспроизводясь в разговорах аудитории, склонной к катастрофическому мышлению.
Полная версия – ссылка.
🔹 Канал ЦСП «Платформа» | 461 |
| 11 | Территориальная айдентика: как городу научиться говорить о себе
Многие города хотят иметь узнаваемый, отличающий их образ, но получают его далеко не всегда. В новом исследовании ЦСП «Платформа» «Территориальная айдентика. Как города формируют уникальный стиль» мы изучили эволюцию подходов к формированию уникального стиля, технологии его создания и главные ошибки регионов.
Мы проанализировали российские практики и выделили четыре типичные проблемы:
🔺 Стиль не должен сводиться к логотипу – за ним нет ни стратегии, ни содержания
🔺 Результат не переживает смену команды – идентичность «привязана» к конкретному руководителю
🔺 Разрозненные практики не складываются в целое – интересные инициативы без общей рамки остаются набором отдельных проектов
🔺 Привозная культура принимается за свою – яркие фестивали не порождают местную идентичность, если не выращены изнутри.
Какие выводы мы сделали:
🔹 Айдентика растет снизу. На старте важно хорошо изучить историю, ремесла, географию и память места.
🔹 Тестируйте на жителях. Любые гипотезы нужно проверять через групповые обсуждения, стратсессии и воркшопы.
🔹 Делайте сами. Внедрение новой айдентики почти всегда встречает сопротивление, и оно заметно сильнее, если стиль делала внешняя команда.
🔹 Сделать стиль только полдела. Чтобы он прижился, его нужно постоянно продвигать.
🔹 Стилю нужна институциональная опора: прямой диалог с сообществом, грантовые и конкурсные механизмы, образовательные программы.
Как это работает на практике
📍 Норильск: опора на своих. Как работать с креативным классом на Севере? Вместо привозных решений Агентство развития Норильска вместе с Universal University провели стратегическую сессию с местным сообществом на основе собственного исследования творческого предпринимательства города. Итогом стали дорожная карта и четыре пилотных проекта: общее пространство для креативного класса, новые курсы Академии, выстраивание коммуникации внутри творческой среды, развитие креативной бизнес-среды.
📍 Иркутск: хрестоматийный пример «как делать не надо». В 2017 году администрация заказала разработку бренда через госзакупки с жесткими сроками. Из-за спешки результат оказался «вопиюще не зашедшим» у горожан. Теперь этот кейс используется в профессиональном сообществе как наглядный антипример. Главная ошибка — желание «показать картинку к сроку» вместо честного диалога с жителями. Идеальный контрпример к тезису о необходимости тестирования гипотез на сообществе.
📍 Кострома: сказка, которая приносит деньги. Бренд «Сказочная Кострома — родина Снегурочки» вышел на федеральный уровень. Сказка перестала быть просто красивой легендой и стала реальным экономическим инструментом: российская Снегурочка возглавляет городские фестивали, проводит собственные праздники и представляет Кострому на международных выставках. За 5 лет налоговые поступления и от туризма в бюджет области выросли в три раза. Прямое попадание в пункт про «развитие креативных индустрий, которые создают дополнительную экономику».
Зачем городу стиль? Сегодня локальная айдентика – это не просто картинка. Это рабочий инструмент, который дает минимум три эффекта:
1. Формирует идентичность и растит местный патриотизм. Стиль закрепляет привязанность жителей к месту, где они живут.
2. Развивает креативную экономику. Появляется среда, которая генерирует дополнительные деньги в бюджет помимо базовых отраслей.
3. Создает заметный элемент конкуренции за людей. Узнаваемый стиль помогает городу бороться за людей, которые выбирают, где им жить и работать.
Полный текст исследования «Территориальная айдентика. Как города формируют уникальный стиль» читайте во вложенном файле.
🔹 Канал ЦСП «Платформа» | 1 515 |
| 12 |  +2Елена Майер, Заместитель Губернатора ХМАО: «Опыт государственно-частного партнерства в Югре можно смело назвать уникальным. Мы работаем с нефтегазовыми компаниями системно и на долгосрочной основе. Наши соглашения направлены на развитие региона: экономика, экология, новые рабочие места и технологии. Но особенно важно, что в них есть место культуре и искусству, спорту и образованию, поддержке инициатив жителей и большим проектам, которые помогают решать социальные вопросы, улучшать качество жизни югорчан и делать территорию более привлекательной, формируя условия для развития человеческого капитала».
Андрей Максимов, генеральный директор Союза российских городов: «Культура определяет как город воспринимается внутренней и внешней аудиторией. Успех культурного развития зависит от 4 факторов: инфраструктуры, институтов, человеческого капитала и событийности. Если в городе все сбалансировано — есть все шансы на позитивный результат».
Алексей Краев, генеральный директор Тюменского агентства развития креативных индустрий: «Мы должны приходить к тому, что инвестиции в культуру должны быть не только оправданы, но и выгодны. Сфера культуры должна генерировать деньги. В мировом опыте большое количество примеров, когда культурные события меняли экономический подход к развитию сферы. Но в России, к сожалению, таких примеров практически нет».
Дмитрий Лисицин, партнер ЦСП «Платформа»: «Города Уральского федерального округа обладают существенным культурным капиталом. Он сосредоточен не только в региональных столицах и крупных центрах, среди малых городов УрФО есть настоящие культурные звезды, такие как Тобольск или Сатка. Ключевая проблема состоит в дисбалансах развития: в некоторых городах культурная инфраструктура опережает развитие человеческого капитала, а в некоторых, наоборот, человеческий потенциал развивается быстрее, чем возводятся необходимые для культуры “стены”. Преодолеть эти разрывы можно через партнерские усилия разных стейкхолдеров при лидирующей роли государства в создании инфраструктуры».
Анна Пьянкова, директор Центра поддержки и развития современного искусства «ЗА АРТ»: «Экономический подход к развитию креативных индустрий очень важен. Но это не отменяет социокультурное проектирование и его необходимость, оно во многом и предопределяет экономику продуктов. Потому что культура выступает базисом и формирует символический капитал для креативного бизнеса - ювелирных и сувенирных магазинов, брендов одежды, туристических агентств, IT и многих других направлений. Предприниматели черпают идеи, форматы, художественные образы, инновационные подходы, проявленные в культурной сфере и совмещают их с собственным продуктом. Именно это дает эффект».
🔹 Канал ЦСП «Платформа» | 685 |
| 13 |  +2Культурный капитал нефтегазовых регионов
На TNF-2026 обсуждали не только нефтегазовые технологии но и вопросы развития территорий, их конкуренцию за кадры и различные аспекты социальных инвестиций. Ключевой сессией в этом направлении стала дискуссия «Влияние социокультурного развития на привлекательность нефтегазовых регионов», на которой были подняты вопросы социокультурного развития: важность сбалансированного развития города, когда базовые социальные функции сочетаются с культурным развитием и созданием условия для ответа на потребности высококвалифицированного персонала. На сессии был представлен анализ развития культурных политик различных городов на территории Уральского федерального округа по основным аспектам: инфраструктура, событийность, человеческий капитал и институциональная поддержка.
Публикуем ключевые тезисы участников дискуссии:
Алексей Фирсов, генеральный директор ЦСП «Платформа»: «Культура — это сильный инструмент конкуренции территорий за привлекательность, кадры, внимание со стороны ресурсных держателей. Поэтому вложение в культуру может быть продуманной, тонкой и эффективной социальной инвестицией. Особую роль в развитии культуры играет личность, продюсер, который объединяет элементы развития в один процесс. Проблема в том, что талантливых продюсеров сегодня не так много, а институций, которые готовят такие кадры, отсутствуют и эту роль берут на себя или компании, или администрации, или специальные институты развития — в зависимости от ситуации».
Александр Дыбаль, директор по коммуникациям и региональному развитию компании «Газпром нефть»: «Инвестиции в культуру напрямую связаны с кадровым потенциалом. Они повышают конкурентоспособность территории и работающих там компаний в борьбе за квалифицированный персонал. Помогают привлекать и удерживать кадры, облегчают
принятие ими решения о переезде, являются инструментом нематериальной мотивации и в итоге укрепляет устойчивость компании. Людям нужна не только интересная и хорошо оплачиваемая работа, но и качество жизни, в котором важное место занимает образование и культура. Поэтому развитие инфраструктуры, насыщенность и разнообразие культурных событий, создание условий для молодых талантов и творческих инициатив, а также доступность качественного образования стали важной частью нашей программы социнвестиций «Родные города».
Елена Бельская, директор по взаимодействию с органами государственной власти и реализации социально-экономических проектов «ЗапСибНефтехима»: «Для бизнеса инвестиции в культуру это долгосрочная работа с городской средой и качеством жизни людей. Пример Тобольска это подтверждает. СИБУР совместно с администрациями города и региона системно развивает культурную сферу с 2015 года. Сегодня 80% жителей связывают свою жизнь с Тобольском — это важный показатель изменений, которые происходят в городе».
🔹 Канал ЦСП «Платформа» | 567 |
| 14 | Локальный стиль и городская мифология
На примере Норильска можно построить такую гипотезу: современному городу нужны свой нарратив, собственные система смыслов и умение их «рассказывать» через тексты, картины, театральные постановки, социальную рекламу, городские новости. Нарративный подход отличается от технологий брендинга как более живой, динамичный, построенный на диалоге с местными сообществами. Детально мы рассматривали нарративный подход в специальном докладе, построенном на широкой экспертной дискуссии. Оптимально, когда территория выходит на создание своего локального стиля, набор уникальных эстетических решений.
Как целенаправленно формировать особый образ территории, например «норильский стиль»? Здесь есть два встречных процесса. Один исходит из уже сложившейся практики: можно смотреть на работы региональных мастеров, выделяя в них общие элементы, культурный код. Второй носит проективный характер – предварительная разработка, которая опирается на особенности территории и предлагается креативным индустриям как платформа для дальнейшего творчества. Оптимально, когда два подхода идут навстречу друг другу.
В искусстве северных промышленных городов мы часто встречаем черты «сурового реализма» – жёсткие линии, брутальные образы, мотив экстремальности жизни постоянного преодоления. Из него органически вытекает идея северного братства, особой общности людей с плотными горизонтальными связями. Но есть и контртренд: стремление увидеть в своей территории мотивы нормальной жизни, «города как другие». Отсюда тяга к яркой и прозрачной колористике, бытовым сюжетам с аурой тепла, спокойствия.
Интересно, как в художественную форму облекаются местные минералы, как возникает «зов пространства» в образах необъятной тундры. Или рождаются эксперименты с интеграцией ассоциативно далёких элементов, к примеру появляются кофе «со вкусом оленины», духи с ароматами северной тундры. Можно собирать эти элементы и придавать им структуру концепта. Но там, где нет долгой культурной традиции, такого метода недостаточно, не хватает материала. Поэтому может действовать второе решение.
Ролевое распределение
Сами по себе креативные индустрии не создают перелома в конкуренции территорий. Базис – зарплаты, медицина, экология, безопасность, образование для детей. Но без них – событийного ряда, культурных акций, модных местечек – в городе будет сквозить неполноценность, незавершённость. Как в важном толстосуме, одетом в стиле тяжёлый люкс, но без признаков хорошей культуры.
Мы как индустриальные социологи хорошо замечаем это в бизнесе. Компании, которые активно инвестируют в культуру («Газпром нефть», «Норникель», СИБУР, ОМК и ряд других), отличаются и по стилю управления, и по внутренней среде шармом, характером взаимодействия с внутренней и внешней средами.
В конечном счёте субъект и объект социальных инвестиций – сообщающиеся сосуды. Как и в любом акте добра, всегда открыт вопрос о том, кто по-настоящему больше получает: дающий или берущий.
Полная версия материала доступна по ссылке.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа» | 417 |
| 15 | Управляемая идентичность. Как создание локального культурного стиля помогает в конкуренции территорий
Сегодня привлекательность городов определяется не количеством фонтанов и торговых центров, а способностью сформировать собственную идентичность, чтобы ответить на главный вопрос: зачем здесь находиться и чем заниматься? Локальный стиль и креативные индустрии становятся главными инструментами в конкурентной борьбе за людей, ресурсы и внимание. Яркий пример – Норильский общественно-культурный центр «Башня», в реконструкцию которого «Норникель» вложил более миллиарда рублей. Сегодня этот объект культурного наследия стал современным пространством и точкой притяжения для горожан. О том, как применение бизнес-подходов в городском менеджменте помогает территориям обрести уникальность и побеждать в гонке за будущее, рассказал генеральный директор Центра социального проектирования «Платформа» Алексей Фирсов.
От автономии к конкуренции
В социологическом анализе регионов мы (ЦСП «Платформа») исходим сегодня из идеи неизбежной и нарастающей конкуренции между территориями. Города будут всё больше конкурировать между собой за людей, ресурсы, внимание федерального центра, идеи развития.
Проблема в том, что региональные и в ещё большей степени муниципальные власти не воспринимают себя в конкурентной модели, понимают город как автономную сущность, которая должна обладать набором атрибутов успеха: ФОК, ТРЦ, сквер, фонтан и т. д. Идея фонтана, кстати, приобретает в последнее время чуть ли не роковое звучание: многим руководителям города кажется, что это именно то, чего не хватает сегодня жителям. Зажурчит поток – и «все флаги будут в гости к нам». Но бывает так, что все атрибуты есть, а счастья нет: у кого-то получилось лучше, кто-то в более благоприятной ситуации изначально.
Дефицит конкурентно-ориентированного мышления приводит к тому, что города начинают жить иллюзиями, рассматривают себя то IT-кластером (в России не найдётся программистов на столько IT-центров), то туристической Меккой, то местом, где люди готовы рождаться, проживать всю жизнь, встречать старость и обретать вечный покой (а город, например, климатически крайне некомфортен для такого сценария). Я убеждён, что сегодня в основе любой городской стратегии, включая мастер-планы, должна лежать модель конкуренции через осознание, с кем и за что соперничает территория. Иными словами, на менеджмент надо переносить подход бизнеса, для которого конкурентная оптика – основа планирования.
Строить такие модели непросто. С кем конкурирует, условно, Мончегорск? В чем-то – с другими промышленными центрами Мурманской области, в чем-то – с областным центром («убеждая» людей не спешить с переездом), в чем-то – с центральными регионами (когда делает предложение о релокации). Один вектор – конкурировать за рабочих, второй – за врачей, третий – за туристов.
Идентичность – основа модели
Осмысление себя в конкурентной модели начинается с вопросов о собственной идентичности: кто мы? Откуда и куда движемся? Чем отличаемся от остальных? В чём наша сила? Они должны звучать не только в кабинете психотерапевта, но и в рамках территориального стратегирования. Ответ на них содержит две стороны: это, с одной стороны, язык цифр, статистики, экономического и социального анализа, с другой – язык образов, символов, эстетики.
Интересный пример: когда СИБУР заказал команде архитектурного бюро Wowhaus под руководством Олега Шапиро мастер-план Тобольска, сам продукт звучал как мастер-план развития туристического центра. Предполагалось, что проект станет драйвером развития города в целом: делаем для условных туристов, но в первую очередь для жителей.
Полная версия материала доступна по ссылке.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа» | 332 |
| 16 | Надежда Замятина о северных городах: «Для большинства производственных городов Арктики проектная миграция — естественное состояние»
Часть II
Исключение — организационные центры вроде Нижневартовска, Сургута и Нового Уренгоя. Они растут, стягивая население с соседних условных Мегиона и Радужного как пылесосом. Но и этот рост не вечен: когда ресурс окружающей миграции закончится, они тоже стабилизируются или начнут терять население. И вот здесь главная проблема даже не само сжатие, а разрыв между требованиями высококвалифицированных кадров к среде и объективной невозможностью эту среду обеспечить в маленьком городе.
Если город будет не 100, а 20 тысяч жителей, там единственным рестораном будет «Додо Пицца» в лучшем случае. А высококвалифицированный специалист требователен — и ему нужно не только арендное жилье, но и разнообразный общепит, досуг, детская инфраструктура. Как собрать эту мозаику при снижающейся численности — вот настоящий вызов.
Норильск как экспериментальная площадка и понятие «город компании»
Норильск в этом ряду — абсолютно уникальный случай. Я бы сделала его экспериментальной площадкой для введения новой нормы муниципального права «город компании».
В Норильске от «Норникеля» зависит практически все — и аэропорт, и интернет, и торговая сеть. Кого обманывать? Это город компании де-факто. Так давайте назовем вещи своими именами: признаем зависимость от него социалки, дадим за это определенные преференции, чтобы компания не разорилась, и пусть она содержит то, что нужно ее сотрудникам. Но учтем это в налогах, которые компания платит в краевой бюджет.
Часто пугаются, что компания не будет заботиться о людях, что жить в таком городе будет невозможно. Так посмотрим как раз на пример Норильска: если бы компания была такая бесчеловечная, то зачем бы она проводила обучение местных рестораторов через Агентство развития Норильска? Посмотрим на другие компании на Севере: зачем в крупных вахтовых поселках бассейны и зимние сады, зачем компании содержат в городах присутствия спортивные клубы, а иной раз и медикам районной больницы доплачивают, как в Новой Чаре в Забайкалье?
При этом нельзя забывать о пенсионерах, которые прожили на Севере больше пятнадцати-двадцати лет. Их сердечно-сосудистая система уже необратимо адаптировалась, и переезд на юг для них может быть смертельно опасен. Значит, даже в городе проектной миграции надо предусматривать инфраструктуру для тех, кто остался навсегда. Но это не отменяет главного: на Севере выгоднее и для здоровья людей, и для экономики, чтобы шла ротация, а не накопление нетрудоспособного населения.
Образование и кадры: зачем нужны маленькие вузы
Отдельный вопрос — высшее образование. Я убеждена: вузы нужны в северных городах. Но маленькие, живучие, возможно — с особыми критериями оценки, отличными от федеральных нормативов. Сегодня все нормативы заточены под Москву и Петербург, а провинциальный вуз по определению в проигрыше. Губернаторы справедливо опасаются связываться с такими проектами.
Но давайте посмотрим правде в глаза: профессионалов компании привезут из лучших вузов страны. А кто будет работать в местной администрации, в бюджетной сфере? На Севере колоссальный дефицит именно средних специалистов — экономистов, управленцев. Местному вузу не нужно конкурировать с МГУ, их задача — стать альтернативой условному Белебейскому политеху.
Если бы северные ребята, уже адаптированные к морозам, могли получить высшее образование дома, они бы оставались. А так они уезжают в Тюмень или Башкортостан и обратно не возвращаются. Мы теряем тех, кто уже умеет жить на Севере, и тратим огромные деньги на адаптацию привозных специалистов, которые с высокой вероятностью обломаются и уедут через полгода. Поэтому отсутствие даже одного вуза в ЯНАО — это проблема для региона, а присутствие университета в небольшом Норильске — правильное решение в ситуации дефицита кадров.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа» | 936 |
| 17 |  Надежда Замятина о северных городах: «Для большинства производственных городов Арктики проектная миграция — естественное состояние»
Часть I
«Платформа» продолжает серию дискуссий о реконцептуализации индустриальных городов — и в особенности северных территорий, где климат и география создают уникальные вызовы. В этот раз о судьбе арктических городов, неизбежности их сжатия и о том, почему честный разговор об этом способен помочь, а не навредить, размышляет Надежда Замятина — одна из ведущих российских и мировых экспертов по Арктике, директор Центра арктической и северной урбанистики Высшей школы урбанистики имени А. А. Высоковского НИУ ВШЭ.
Города очень разные: административные центры против городов для карьеры и заработка
Первое, что нужно понять про арктические города — они принципиально разные. Более-менее крупных городов в Арктике примерно двадцать, некоторые совсем не ассоциируются с суровой жизнью: Архангельск, например, по своей модели жизни не сильно отличается от Костромы. Это административный центр, центр миграции, и речи о том, чтобы рассматривать его как временное пристанище для «карьерных треков» если и идет, то только для уроженцев своей области.
А вот большинство северных городов при месторождениях де-факто такими и были всегда, даже в советское время. Официально нам говорили, что надо закреплять население на Севере. Но если почитать работы демографов — Жанны Зайончковской, Геннадия Куцева — то станет ясно: люди реально приезжали не навсегда, делали карьеру и уезжали.
Вся законодательная база, тот же институт закрепления квартир за теми, кто трудился на Севере, работала на то, чтобы человек вернулся: его квартира «на материке» ждала. Одной рукой декларировали оседлость, другой — выстраивали систему под возвратную миграцию. И сейчас есть программы переселения пенсионеров с Крайнего Севера. Если мы собираемся их переселять, то о каком закреплении на всю жизнь речь?
Разрыв между реальностью и официальной риторикой сохраняется до сих пор. Любой мэр скажет, что высокая текучка — это плохо, что надо с ней бороться. Но пора наконец посмотреть правде в глаза: для большинства производственных городов Арктики проектная миграция — естественное состояние. И чем раньше мы это признаем, тем рациональнее сможем планировать их развитие.
Связи, а не границы: переосмыслить логистику
Важно переосмыслить реальные связи между городами и территориями — они часто не совпадают с административными границами.
Есть пример Игарки: она, по сути, входит в Норильский промышленный район, но административно завязана на Красноярск. Из-за этого город испытывает огромные трудности: даже рожать из Игарки возят самолетом в Красноярск — это полная жесть, там 2,5 часа лету. А могла бы быть подсобным хозяйством, профилакторием для Норильска — там исторически были огороды, было молочное животноводство, там очень красивый Енисей. Но нет рейса Игарка — Норильск, хотя наиболее безбашенные люди на снегоходах туда доезжают.
Подобных случаев много. Стрежевой в Томской области спит и видит, чтобы быть завязанным на Нижневартовск. Но административно он подчинен Томску, куда надо летать самолетом. Рациональное пространственное развитие – это не только про пресловутое управляемое сжатие, но и про логистическую честность. Так будет рациональнее, экономичнее и, в конечном счете, комфортнее для людей.
Неизбежное сжатие: меньше людей — не трагедия, но проблема
Численность населения большинства северных городов будет сокращаться. Это не катастрофа, а просто объективная реальность, связанная с технологическим прогрессом. Автоматизация, беспилотные технологии -- все это резко повысило производительность труда. Для обслуживания месторождений нужно меньше людей, а современная авиация, позволяющая сажать самолеты по приборам, позволяют стабильно завозить вахту в любую точку страны. Поэтому производственные города, подчеркну — не административные, — будут сжиматься.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа» | 747 |
| 18 |  +1Неопределенность как ресурс
Совместное исследование ЦСП «Платформа» и НМГ описывает два способа действовать в ситуации, когда среда меняется быстрее, чем работают прежние планы. Первый способ - сопротивление: человек продолжает жить по жесткому плану, который уже не отвечает новым обстоятельствам, и в итоге заходит в тупик. Второй способ - навигация: человек принимает, что среда непредсказуема, и вместо жесткого плана опирается на общее направление, которое можно корректировать по ходу движения.
Данные показывают, что большинство россиян (59%) воспринимают неопределенность как угрозу, тогда как 41% относятся к ней как к ресурсу. Различие между этими двумя группами оказывается значительным. В группе, воспринимающей неопределенность как ресурс, тревога о будущем почти вдвое ниже (23% против 40%), ощущение себя хозяином собственной жизни выше на 16,4 процентных пункта, а надежда на будущее выше на 15,6 процентных пункта.
Спокойствие и уверенность зависят не от того, стала ли среда предсказуемой, а от того, как человек к этой непредсказуемости относится. Те, кто принимает неопределенность как рабочее условие, не перестают тревожиться совсем, однако тревога не мешает им действовать и видеть перспективу. Те же, кто относится к неопределенности как к угрозе, живут в постоянном напряжении и чаще теряют ощущение контроля над собственной жизнью.
Ранее в исследовании было показано, что большинство россиян живут в коротком горизонте планирования, и во многом это объясняется нестабильной средой. Однако данные также показывают, что дело не только в среде. При одних и тех же внешних условиях люди чувствуют себя очень по-разному, и это зависит от того, воспринимают ли они неопределенность как препятствие или как естественное условие жизни. Это значит, что умение жить в неопределенности является отдельным навыком, который во многом определяет качество жизни и отношение к будущему. Как и любой навык, он не является врожденным свойством и формируется через опыт: через ситуации, в которых человек убеждается, что потеря прежних ориентиров не равна потере себя, а изменение обстоятельств открывает не только риски, но и новые возможности. В конечном счете именно этот навык становится одним из главных ресурсов в эпоху, когда стабильность среды перестает быть тем условием, на которое можно рассчитывать.
«Преадаптация, готовность к тому, чего никогда нельзя извлечь из прошлого опыта, готовит нас к любым изменениям. Наша ДНК называется «мусорная ДНК», потому что используется только 30% ее ресурсов. Благодаря тому, что мы избыточные системы, у нас есть универсальная избыточность к тому, чего не было. Это понимал Борхес, это понимал Умберто Эко. Когда они пишут произведения, например, «Университет ненужных вещей», и разные оксимороны придумывают, они вырываются за то, что называется адаптивностью, эффективностью и не являются рабами KPI», — Александр Асмолов, академик РАО, доктор психологических наук, научный руководитель Академии потенциала человека СберУниверситета.
Метод сбора эмпирических данных: всероссийский опрос, выборка - 1600 респондентов старше 18 лет.
#исследования
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа» | 567 |
| 19 | Владислав Шулаев: как города и регионы ищут свой стиль
Часть III
Для малых городов успех часто складывается из случайностей, возможностей и подвижничества. Кейс успеха бренда Мышкина мало изучен. Рождение идеи — 1990 год. К идее причастны газета «Культура», Дмитрий Лихачев, далее — Вячеслав Глазычев. Но одна из главных ролей в рождении бренда принадлежит Мышкинскому народному музею, история которого началась в 1966 году. Для анализа тиражируемости мышкинского опыта важно учитывать не только туризм, но и вклад в экономику города газовой компрессорной станции «Газпром трансгаз Ухта».
Вывески и названия имеют колоссальный вес. В Выксе 10 лет шел фестиваль «Арт-овраг». Им сразу советовали сменить название. Название транслировало: главный элемент города — овраг. Жить в овраге никого не привлечешь. Только в начале 20-х годов переименовали в фестиваль «Выкса». Канский фестиваль — обратный пример: название заиграло, держалось 15 лет, но во многом на грантах и «не село» на идентичность.
Арктика: сменить нарратив с «преодоления» на «современный комфорт»
Теперь про арктические города. Мы дружно идем не туда. Постоянно транслируем испытание духом, суровый северный характер, ледоколы в торосах, безжизненные арктические пустыни.
Если мы хотим обживать эти территории, надо сообщать другое: современные технологии и социальная инфраструктура позволяют жить там комфортно, хорошо и экологично. И показывать не только белых медведей на льдинах, а реальную жизнь в населенных пунктах полярных и приполярных широт, успехи и достижения жителей. Да, и хочется подчеркнуть: в Арктике бывает не только зима. Это особенно важно донести до московских дизайнеров и криейтеров.
Отдельная тема — необходимость больших инвестиций в Арктике. Стратегические инфраструктурные и транспортные проекты без больших вложений не реализовать. Тем более что страна вкладывает в северные широты существенно меньше, чем получает от добываемых там полезных ископаемых. Комфорт в Арктике повышается асимметричными посильными мерами.
В Якутии сделали ставку на цифровизацию, ослабляющую влияние расстояний, климата и логистики: больше 90% охват интернетом, дистанционное образование, удаленная работа, электронные госуслуги, телемедицина. Кроме того, развивается формат «мобильных врачей» с диагностическим оборудованием, которые сами объезжают поселки. Не пациент едет к врачу, а врач к пациенту.
Сейчас в республике есть киносеть «Экстра Синема» на 80 точек — даже в поселках на 800 человек. Комплект оборудования стоит около миллиона рублей и ставится в существующий клуб. Это не космические деньги. Жители улусов Якутии получили кинопоказы без строительства дорогостоящих зданий. То же и в энергетике: гибридные солнечно-дизельные комплексы в удаленных арктических поселках, приходящие на смену старым установкам, окупаются за обозримый срок, экономя до 30% топлива.
Якутское кино — единственное в стране, где почти все окупается. Там умеют снимать фильмы за 2 млн, а не за 200, и получать прибыль. Это культура работы с микробюджетами и опоры на свои силы. Это культура жителей Арктики, где до ближайшего населенного пункта — больше 500 км, а полагаться на себя и свои ресурсы — «регламент», проверенный столетиями.
Архитектура комфорта: от куполов к теплым переходам
Архитектура в Арктике тоже должна быть другой — не героической, а комфортной.
Идеи перекрытых куполами пространств и минимизации выхода зимой в «открытую Арктику» — не фантастика. Это уже реализовано, например, в вахтовом поселке на алмазном прииске «Маят» в Анабарском районе, где под одной крышей собраны жилье, столовая, спортзал, бытовые услуги, культурный центр. И в построенном под Якутском центре «Точка будущего», где все учебные корпуса соединены теплыми переходами. Вот в эту сторону и стоит двигаться.
И да, нужно перестать говорить о закреплении (удержании и т. п.) людей на территории, а делать больше для того, чтобы жизнь в Арктике, где уже живут сотни тысяч соотечественников, действительно стала комфортней и привлекательней. И показывать это.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа» | 383 |
| 20 | Владислав Шулаев: как города и регионы ищут свой стиль
Часть II
Технология создания: кому делать смыслы, а кому — визуализацию
Есть разделение по эффективности: внешние эксперты наиболее действенны в разработке смысловой части, а визуализация — пространство возможностей для местных авторов. Сформулировать метафору, задачу, платформу только изнутри региона сложно: нужен еще и внешний взгляд, презентация вовне. Но в творческом решении — как именно это будет выглядеть, — ведущими чаще становятся местные художники и дизайнеры, знающие нюансы культурного кода территории.
Творческий акт почти всегда — не групповая работа, а работа автора, который «в тиши студии» рождает произведение искусства айдентики. Групповая работа — на следующей стадии тестирования: попали — не попали, докрутили. Дальше отдали автору.
Сегодня в регионах уже есть специалисты достаточной квалификации. В девяностых и нулевых был дефицит и приоритет приезжих решений. Сейчас можно смело опираться на свои команды. Этап внедрения нового логотипа, новой айдентики — всегда болезненный, особенно в России. Продукт местных авторов встречают помягче.
Архитектурный код: как здания становятся визуальными трансляторами стиля
Айдентика, культурный код, дизайн-код — это надстройка над базовой платформой территории и маркетинговые инструменты. Архитектура здесь — мощнейший транслятор: можно сколько угодно разрабатывать визуальный стиль, но без здания, которое его транслирует, эффект будет намного ниже.
Семенов — столица золотой Хохломы, но зданий с кодом хохломской росписи там нет, кроме въездной стелы. Киров же нанес узоры дымковской игрушки на пятиэтажки — и это позитивно воспринимается жителями, сразу выстраивая связь «Дымки» и столицы региона.
Большое Болдино — одно из двух священных пушкинских мест. Опознать его на фото почти невозможно: нет арт-объекта, который мгновенно считывался бы. А хватило бы одного сооружения в стиле пушкинских сказок (в Б. Болдино он написал четыре!) — и оно стало бы центром притяжения. Технология подсветки работает безотказно: если хотите сделать здание визуальной доминантой — красиво его подсветите.
То, что строят сегодня, — образ городов на XXI век. Но крупные объекты простоят столетия, и важно уже сейчас закладывать визуальную перекличку между ними. Якутск в уникальной ситуации: скоро появится ряд знаковых зданий, прежде всего Арктический центр эпоса и искусств от ТПО «Резерв». И если будущий кинопавильон и новый корпус Высшей школы музыки будут зарифмованы с ним по стилю — можно говорить, что архитектурный стиль Якутска сформировался.
Поиск стиля у городов с короткой историей
Таким городам не обязательно вписывать себя в многовековой контекст, зато для них открыт путь к авангардным решениям.
В Норильске есть возможность вырастить свой стиль из уникального сочетания промышленной мощи, природной красоты Таймыра, культурного богатства его народов и того, что называют «северным характером» (здесь точнее — «арктическим характером»). Плюс привнесенный из Ленинграда архитектурный стиль, придающий ощущение «возможного невозможного»: классический проспект в заполярном городе с экстремальными северными ветрами.
В отличие от исторических городов, которым надо учитывать контекст наследия многих веков — а это и преимущество, и ограничения, — стиль Норильска может быть принципиально авангардным, нацеленным в будущее, продолжающим традиции революционного отечественного авангарда первой трети прошлого столетия, когда и был основан Норильск.
Малые города и нетехнологичность успеха
В 2026 году все региональные столицы уже осознанно или интуитивно опираются на свою идентичность, свою платформу, — но малым городам это еще только предстоит. Не надо ждать чуда от технологий: успешных опытов «по инструкции» в России нет, как и за ее пределами.
Три иконы — I Love NY, I amSterdam, Wonderful cOPENhagen — закончились. «Я люблю Нью-Йорк» не поддается модернизации, Амстердам больше не приветствует излишний индивидуализм, Копенгаген передумал быть открытым. Этап старого брендинга завершен.
🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа» | 362 |
