Я никогда не...

Время от времени возвращаюсь к размышлениям о том, чего ждут художники от меня, от моего канала, от критика и кураторов вообще (не без влияния незабвенных комментариев Дарьи К., о том, что художникам нужна не критика, а помощь, и обиды Фрола В. на филологическую братию). И вот нашел поистине «золотую» книжку Екатерины Деготь «Террористический натурализм» о конфликте художественных стратегий 1990-х с языком и всякой аналитикой. Первая же статья «С интересом и чувством неловкости» очень ярко описывает требования художника к критику. Текст не про Самару 2020х, а про Москву 1990х. Как говорится, в России за 10 лет меняется все, а за 100 лет - ничего. Привожу важные для меня цитаты. «Ни один здравомыслящий художник не ждет сегодня, что критик его похвалит. Впрочем, он обычно рассчитывает, что его работу признают интересной... «Проявление интереса», инвестиция внимания, - и этого в самом деле, достаточно, чтобы любая работа предстала как значимая. И художник, и критик оперируют сегодня не категорями хорошего или удачного, а понятиями важного и релевантного - поскольку артистический акт понимается нами не как создание чего-то нового, а как выбор из безграничных возможностей жизни. Более того - как писал еще Сартр - любой выбор можно понять как акт артистический, и потому любой выбор верен - неудачный выбор просто невозможен. ...Поэтому если что-то в нынешнем, все разрешившем искусстве и табуировано, то это неудача. Мысль «это у художника просто не вышло» не соответсвует правилам игры. Вместо этого критик вынужден считать, что именно таков был замысел автора - просто он показался критику не слишком интересным; после чего художник, конечно, обвинит критика в недостаточном вложении внимания. Критик в ловушке - он не может написать: такое-то произвдеение слабо, дурно, случайно, потому что тогда он, опять-таки, сконцентрирует на нем внимание и предъявит его как многозначительное неслучайное... Единственное, что может сделать критик, - это не упомянуть работу вовсе. Поэтому критик порицаем сегодня отнюдь не за то, что он написал, - за то, чего он не написал. [Далее идет краткий анализ потери искусством ХХ века детективного саспенса, логики распутывания и интриги, что породило скучающего зрителя и критика. Современное искусство - детектив без убийства, наблюдая за которым критик испытывает чувство неловкости (испанский стыд) за происходящее перед ним] Однако тут вступает в силу другая конвенция: если так, то критик должен полностью разделить позиции художника, должен иденифицироваться с ним, точно так же, как для того, чтобы гарантированно не пропустить ни начало, ни конец перфрманса, мы в идеале должны полностью совпасть во времени с перформером, фактически стать им. Отсюда сегодня сильное имплицитное требование к критику, чтобы он стал «частью процесса», отождествил себя с искусством, современником которого он является, и смотрел на него не со стороны, а «из гущи жизни». От критика требуют уже не интереса, а инвестиции значительно большей. Если раньше критика упрекали за то, что он не написал о той ли иной выставке, то теперь, вероятно, его будут упрекать за то, что он в приницпе что-то пишет, а не отдает все силы делу художественного строительства. Как известно, на выступлениях иллюзионистов наложен запрет на фотографирвание, поскольку вспышка сделает очевидной систему зеркал - систему конвенций». 1997